V. Фитилёк

Выходные Мэделин прошли очень даже удачно. После длительного разговора с матерью, брюнетке таки удалось переубедить родительницу, что ничего страшного не произошло и волноваться незачем. Тем более, с понедельника у Мэди будет возможность переписать лабораторную работу и исправить двойку. Если бы не этот "умник" Суворов исправлять бы вообще ничего не пришлось.

Я найду в себе, в самой глубине,

белый фитилёк

В субботнее утро, когда природа только начинала просыпаться от зимнего сна, девчонки, как и договаривались, решили отправиться в уютный парк, насладиться первыми лучами весеннего солнца. Ветерок нежно щекотал деревья, а снежные остатки прятались в тени распускающихся кустарников. Мэделин, с ее волнистыми тёмно-каштановыми волосами, напоминала яркий лучик солнца в серой мартовской дымке. Она выбрала мягкий кардиган в качестве одеяния, импортный джинсовый комбинезон, любимое шерстяное пальто и шарф приятного малинового цвета. Такие оттенки ей идут, а в сочетании с голубым денимом смотрится просто превосходно. Аня, с медовыми глазами и русыми вьющимися волосами, казалась природной частью окружающего ландшафта. В её внешности была та загадочная элегантность, которая сочеталась с красотой весеннего дня. Света, с яркими голубыми глазами и рыжеватыми волосами, выглядела словно весенний цветок. Подруги смеялись, разговаривали и наслаждались каждым моментом прогулки, ощущая, как зима уходит, а весна возвращается, наполняя мир свежестью и новыми надеждами. Обсуждали всё и всех, когда разговор повернулся к вчерашнему дежурству в школе, в котором участвовала Мэделин. – Мэди, ну как прошло твоё дежурство вчера? – спросила Аня с интересом. – Та нормально, в принципе. Мама, правда, ещё долго возмущалась по этому поводу. Еле отделалась от её. – А как тебе у нас в школе вообще? – присоединилась к диалогу и Света, останавливаясь у лавочки и перевязывая шнуровку на ботинках. – Та тоже вроде ничего. Некоторые учителя странными кажутся, но может просто на фоне моих с той школы. Но в целом неплохо. А наша классная когда появится? Она какая вообще? Стоит опасаться? – усмехнулась кареглазая. – Бронхит у неё. Недели две уже на больничном. Хорошая она у нас. Ольга Станиславовна только на работу в школу пришла, после института, так нас на неё и повесили. Притирались, конечно, долго. А сейчас уже и прощаться не хочется. – Ага, – подключается Аня, – та и как вспомню про поступление и экзамены, так вздрогну. Родаки говорят на филологию поступать. А я бы в театральный пошла. – В театральный? – смеясь, переспрашивает Денисова? – тебе напомнить, что на спектакле в конце прошлого семестра было? – Светка уже хохочет в открытую, – ты же чуть со сцены не свалилась. Тебя так трясло, позеленела вся. Я думала копыта прям там откинешь. – Это давно было, хватит припоминать. Я не виновата, что мне так текста много выделили, – хмуриться Аня, – пошли уже, холодно. Светка и Давыдова только и успевали перебирать ногами, двигаясь вслед за сконфуженной подругой. – Я тебе потом расскажу, – тихонько посмеивается рыжая. Удивительно, но в этом чужом и сером городе Мэделин нашла новых друзей. И встретила их в школе, где первые дни казались такими одинокими и непонятными. Прогулка длилась ещё долго. Вместе они исследовали город, открывая для себя его тайные уголки и уютные магазинчики. Мэди почувствовала, что в этой компании ей не просто не холодно, но и становится по-настоящему тепло на душе. Всё это создавало особую атмосферу дружбы и доверия. Даже в её любимом Подольске такое не всегда удавалось прочувствовать. И фиг с Суворовым и двойкой этой. Закрою на пять.

и зажгу его, чтоб светил тебе

мой огонек.

***

окна распахну: в них ворвется с утром подруга-любовь.

Утро новой недели для Мэделин началось в мягкой постели. Первые лучи весеннего солнца поглаживали её лицо через незавешенное окно. В комнате царила тихая атмосфера, наполненная свежестью и теплом. Даже вставать неохота. Ещё и день такой, целых семь уроков. Мэделин потянулась и вскочила с постели. Лучше долго не залёживаться. «‎Разом встала и в бой.» Так бабуля всегда говорила, когда капризная внучка не желала подниматься по утрам в гимназию. Брюнетка подошла к окну, открыв его еще шире и приоткрывая форточку, чтобы впустить в комнату глоток весеннего воздуха. Вдыхая запах свежести, она принялась готовиться к школе. В ванной комнате Мэди быстро справилась с утренней рутиной, проснувшись полностью. Она натянула школьное платье, прикидывая, стоит ли брать с собой кофту потеплее. По утрам холодно. Волосы девчушка распустила. В школе соберу. Под шапкой всё равно не видно. Когда Мэделин зашла на кухню, мама уже стояла у плиты, готовя завтрак. – Доброе утро, – первая подаёт голос девочка. – Доброе. Садись, – ответила мама, не отрываясь от приготовления завтрака. Тарелка с овсянкой появляется перед лицом Мэди, заманивая аппетитным ароматом. – Ты в школу не опоздай. И волосы подбери. Негоже так на уроках сидеть. – В школе соберу, под шапкой не видно ничего ж, – сдержанно отвечает дочь. В голосе звучала некая непокорность. «‎Будто я сама не понимаю, что гоже, а что нет.»‌‎ – И давай без выкрутасов. Не хочу больше выслушивать замечания от завуча. Мэделин молчит в ответ. А что говорить? «Когда я ем, я глух и нем», – гласит поговорка. Лучше промолчать. И так всю пятницу про это спорили.

***

Утренний воздух был пропитан свежестью, когда Мэделин вышла из подъезда. В руках девушка держала свой рюкзак, полный тетрадей и учебников. Пройдя по тихой улочке, она направилась к школе. Полупустой автобус уже подъезжал к остановке, намереваясь забрать ожидающих пассажиров. Глубоко в душе, Мэди надеялась застать по дороге и Марата, хотя об этом она даже самой себе ни за что не признается. Недалеко от здания школы, на углу, стояла группа ребят из класса, обсуждая последние новости и разговаривая о чем-то своём. Девушка кивнула им в знак приветствия и продолжила свой путь. Зайдя в класс, настроение падает. Савелий на месте, а Марата нет. И если со вторым ещё можно смириться, ведь парень часто позволяет себе опоздать на первый урок, не заботясь о выговорах и замечаниях со стороны учителей, то сидящий за четвёртой партой рыжий напрягает девушку. – Привет, Мэди. – Ага, привет, – односложно отвечает она. Общаться нет никакого желания. Парень не вызывает чувства доверия, как тот же Суворов, например. «Нашла с кем сравнить. Ещё пару дней назад ты, Давыдова, и к Суворову особой любви не питала. Он же придурок и хам, не знающий границ. Неужели, тот разговор и слова извинения так на тебя повлияли?» – шепчет её внутренний голос. – Заткнись! – Ну, как дела? Как выходные провела? – всё донимает девушку вопросами парень. Прилипала. И даже переключиться не на кого. Анька ещё не появилась, а Света уложила голову на слаженные руки и, видимо, досматривает утренний сон. – Дела нормально, выходные тоже. Извини, но я не очень хочу разговаривать, – даже не поворачиваясь в сторону «прилипалы», говорит кареглазая. – И даже про мои дела не спросишь? Он глухой или тупой? Или может всё вместе? – Я же сказала, что не хочу разговаривать. Что не ясно? От дальнейшего общения Мэделин спасает Есения Айдаровна и Суворов, вихрем влетевший за учителем. Следуя к своему месту, парень кивком поздоровался с девушкой. И пусть выражение его лица, как и обычно, не было улыбчивым, в глазах брюнета мелькнула некая искорка при виде одноклассницы. Марат и сам не понимает, почему так происходит. Просто увидел её, и оно само собой как-то так получается. Иногда ведь встречи с определёнными людьми могут вызвать особые эмоции. Какие такие «особенные эмоции» были в этой встрече для Марата?

и оживет во мне мой маленький оркестр

маленьких богов.

Эмпатия? Скорее всего. Она же вся такая светлая, сидит в этом мрачном классе и только одним своим присутствием излучает позитивные чувства. Ну как можно не проникнуться её теплом? Эстетическое наслаждение? Определённо. Мэделин была красивой. Марат это отметил сразу. Светлая бархатная кожа, глубокие выразительные карие глаза, пухлые губы, шелковистые каштановые волосы, что водопадам спадали по плечам. Как тут не заглядеться? Раздражение? В прошлом, но да. Было такое в первые их встречи, до пятничной прогулки. После обоюдных извинений остальное вовсе не важно стало. Раздражение как рукой сняло. Влюблённость? Точно нет. Это как вообще возможно? Пару встреч - и любовь по самые помидоры? Нет, так не бывает. Но с Айгуль именно так же и было? А, Маратик? Там даже одной встречи хватило для подобного ощущения. Но Ахмерова – это же другое, верно? Или то же самое?

ты играй во мне, ты пляши во мне,

мой маленький оркестр!

Эх, Суворов, загнал ты себя в угол с этими чувствами. У Вовки бы спросить, да нет его больше. – Значит так, десятый-б, – начинает химичка, – я проверила лабораторные работы, и особого впечатления они у меня не вызвали. Результаты низкие, как для такой простой задачи. Можно лучше. Сегодня выполняем работу над ошибками. Те, кто отсутствовал в пятницу, делают сейчас. Те, кто удовлетворительную оценку вообще не получили, – смотрит на провинившуюся парочку, – исправляют результат. Садимся по двое. Открываем учебник. – Ты же в пятницу уже писала? – уточняет «рыжий прилипала», как окрестила его Мэделин. Молчаливый кивок. – Ну и хорошо, – заметно приободряется Савелий, – щас забабахаем. Я эту химию, как семки щёлкаю. Ну, ну. Как бы не так. Жулин Савелий не создаёт впечатление отличника или человека, что разбирается хоть в чём-то. А в химии - и подавно. Неприятный тип, все это знают. Часто выезжает за счёт других, строя из себя при этом самого лучшего. Савелий проявляет себя как человек, не обладающий уважением к другим. Скользкий стиль общения и стремление выглядеть лучше, чем он есть, создают негативное впечатление. Тот случай, когда фамилия полностью описывает человека. – Со мной она будет.

в самой глубине там всё, что нужно мне,

знаю, у тебя есть...

Суровый и властный тон раздается позади них. Марат. – В смысле? – рыжий явно не ожидал такого поворота, будучи полностью уверенным в своём успехе…оговорочка по Фрейду? Точнее, в их с Мэделин успехе! Конечно, в их с Мэделин! А как иначе то? А вы что думали? – В смысле? В коромысле. Чё те не ясно? Со мной, значит, со мной. – Это ты так решил? – пытается казаться уверенным, но как-то не очень получается. – Это Есения Айдаровна так решила, – сказал, как отрезал. Мэделин только поражённо уставилась на Суворова. Не то, чтоб она была против, скорее не ожидала, что тот так отстаивать её будет. Маратка наш и не на такое способен. Когда-то и ты в этом убедишься, дорогая. Парень только головой кивает на соседний стул около себя, смотря прямо в её очи. А Савелий тут же отворачивается к доске. Слился малый. Девушка быстро собирает вещи с парты и усаживается рядом с брюнетом. Если в компании Суворова Мэделин чувствовала себя комфортно, то Савелий вызывал обратные ощущения. Некую тревожность и угрозу. Не было той лёгкости и безопасности с ним. Общение с рыжим вызывает лишь негатив и раздражение. – Это ваш последний шанс, не оплошайте, – говорит учитель, строго смотря на подростков и оставляя на их рабочем месте коробочку с инвентарем. – Можно совет? – аккуратно наклоняясь в сторону брюнетки, спрашивает Марат, – подальше от него держись. Скользкий он тип, проблемы с ним будут, – после уверенного «да» от Давыдовой, советует он. – Мне почему-то так и показалась. Даже с тобой проще.

будем кофе пить, eсть, что обсудить нам, моя любовь.

и пусть звучит для нас мой маленький оркестр маленьких богов.

– Да неужели? – наигранно удивляется парень. – Не нафантазируй себе лишнего. Мне с тобой спокойнее, чем с ним. Но это не отменяет того факта, что ты всё также меня подбешиваешь в некоторых моментах. Таблицу черти. И он уже тянется к линейке. И как ей это удаётся? Её слова льстили ему. Что спокойно рядом. Рядом с ним. Рядом с Маратом, а не с кем-то другим. Что-то опять шевелиться в груди парня, заставляя проникнуться ещё сильнее этой девчонкой.

***

На этот раз работа была слаженной. Парочка учла предыдущие промахи и вынесла определенные заключения. Это же работа над ошибками всё таки. После окончания невыносимых для большинства детей семи уроков, одноклассники повалили прочь из школы. Но даже тут Мэделин «сорвала куш». – Мэделин! Стой! Подожди, пожалуйста. Запыхавшийся Савелий вылетел из школы. Шапка наперекосяк, портфель нараспашку. О, нет! Только не это. – Давай я, может, тебя проведу? Мне как раз по пути. – С чего ты решил, что нам по пути? Нет, дружок, нам явно порознь. – Ну, мне так показалось. – Крестись, если показалось, а я пойду. – Стой, Мэди! – хватая ту за руку, верещит Савелий. Ну, это уже слишком! – Во-первых, не называй меня так, мне неприятно. Во-вторых, я ненавижу, когда меня трогают, вторгаясь в моё личное пространство, отпусти! – пытаясь высвободить руку, приказывает девчонка. – Извини, я не хотел, просто… – Что «просто»? – не давая договорить, взрывается она, – ты глухой или тупой? Мне на каком языке тебе сказать, чтобы ты понял?! – Я хотел познакомиться поближе, ты мне понравилась и… – А ты мне нет! Руку пусти! – вот ведь нахал. Радует, что на дворе весна и девушка в пальто, благодаря которому следы от пальцев этого ненормального на запястье не появятся. И опять, как назло, никого рядом. Анька в школу не пришла, ссылаясь на простуду, а Свету уже успел забрать папа на машине. И школьный двор мигом опустел, словно все повымирали, оставив на планете брюнетку и этого придурка. И угораздило же меня сесть тогда рядом с ним за парту! А «прилипала» и не думает заканчивать. – Послушай, пожалуйста. Я просто хочу с тобой прогуляться, помочь с рюкзаком там… – Помочь с рюкзаком? С ним я и сама справлюсь. А что же ты в первый день не вызвался с учебниками помогать, кавалер хренов? – С учебниками? – и моську такую удивлённую сразу строит, словно ёжик в тумане. Ну точно придурок. Господи, помоги! – Лина!

белый холст оставлю белым я,

застынет палитра...

я – это ты, а ты, а ты, а ты?

Рыкнул так, что кажется, аж земля задрожала. – Я закончил, пошли! Что он там закончил не сильно важно. Важно, что он сейчас здесь. В планах Суворова на сегодняшний день не входила роль провожатого для Давыдовой. Хотелось просто поскорее завалиться домой и до ночи смотреть телек. Потом можно будет чёто перекусить с тех запасов, которые мама оставила, уезжая на дачу. А там и на боковую можно. А уроки… А хрен с ними. После седьмого урока, вразвалочку направляясь к выходу, он и не планировал кого-то встретить. И задерживаться уж тем более нигде не собирался. А про «закончил» это он так сказал, чтоб до Жулина дошло, что провожать Лину есть кому. Что было внутри парня, когда он увидел этого рыжего рядом с ней, страшно даже представить. Будто всё перевернулось. Этот уёбок опять её достаёт… Этот уёбок опять её достаёт! Суворов был слишком вспыльчивым. Эмоции, которые вроде как полностью покинули его тело, возродились с новой силой. А как этот лопух её за руку держал… Вырвать бы ему эти ручонки, да выбросить куда подальше, чтоб даже в мыслях не мог так кого-то хватать. А Лину и подавно. Мою, блять, Лину! А с какой стати она твоя, Маратик? Кто ты ей такой, чтоб она была твоей? Кто? Никто, правильно. Напарник по неудачным лабораторным с химии разве что. Но как похуй. Марат Суворов же собственник. Всегда им был. Может и неправильно это. Но что поделать. Быстро подходит к «парочке» вставая между ними и ограждая девушку от Жулина. – Чё ты здесь встал? Не видишь, новенькая домой собирается. Чё сразу за руки хватать, – и кареглазая видит этот взгляд. Дикий взгляд, обращённый на их оппонента. Взгляд, что готовый разорвать «прилипалу» на части. – Так может, она ждёт чтобы кто-то её домой провёл? – ты сам то понял, что сморозил? - проскальзывает у Давыдовой в мыслях. – Меня она ждёт. Со мной и пойдёт. Свободен. Марат рукой слегка подталкивает девушку вперед и снимает с плеча её ранец, нарушая этим все заповеди кареглазой. Вот она стояла и рассказывала, что и трогать её нельзя, и рюкзак она сама донесёт, а через миг Суворову это всё уже позволено. Словно он особенный какой-то. И окрестил он её так странно. Непривычно, но до одури приятно. Лина. Никто раньше так не называл, а он назвал. – Он тебе ничего не сделал? – после длительного молчания уточняет парень. – Нет, ты вовремя появился. Спасибо. – Не ходи с ним больше. Чушпан чушпаном. – Как-как? – не поняла брюнетка. – Ну, мудак, короче. Просто не ходи. – Да я и не ходила. Это он за мной увязался, понравилась я ему, видите ли, – кривится девчонка. – Не удивительно. – Что ты говоришь? – Ничего, придурок он. Даже сидит вон один. – Ты тоже один сидишь. – Я не хочу, чтоб со мной кто-то сидел, а с ним никто не хочет. Он так почти все десять классов просидел. Ещё с начальной школы был того, – постукивая указательным пальцем у виска, говорит Марат. На этом разговор закончен. До дома брюнетки шли быстро, минуя парки и улочки. – Мой совет всё ещё в силе. Не ходи с ним, – останавливаясь под домом Лины, повторяет он. Не ходить – само собой, вот только куда ж я от него отсяду то, а? – Со мной сесть можешь. Если хочешь, конечно, – словно читая мысли девушки, предлагает Суворов. – Ты ведь не хочешь, чтоб с тобой кто-то сидел, – лукаво напоминает она. – Тебе можно. Мне с тобой спокойнее, – припоминает её фразу, адресованную ему же. Девушка только улыбается в ответ. Приятно же. Протягивает кулачок для отбивки. И Марат отбивает. Легонечко так, совсем аккуратно. – Ну, пока, – прощается юноша, возвращая рюкзак законной обладательнице. – Пока, – перехватывает ношу. Их пальцы лишь на секунду соприкоснулись. Руки мягкие у неё, бархатные. Но холодные, а всё потому, что перчатки не носит, как мама велит. – Спасибо за помощь. Причём двойную, – намекая на портфель, роняет она. В ответ улыбка. Еле заметная, но искренняя, а это главное. Открывая тугую подъездную дверь, девчонка резко вспоминает. – Марат! – окрикивает громко, но мягко. – Да? – А почему ты меня так у школы назвал? – явное не понимание отражается на мужском лице, – ты сказал Лина. – Та просто как-то, – чуть замялся парень, – А ты против? – Нет, меня всё устраивает, – и снова этот тёплый взор шоколадных глаз и мягкая, едва заметная улыбка на алых устах. Она на всех так смотрит или только на него? А может, ему просто кажется. Не стоит выдавать желаемое за действительность, Маратка.

я найду в себе, в самой глубине,

белый фитилёк.

и зажгу его, чтоб светил тебе мой огонек...

А Суворов ещё пару минут смотрит на место, где стояла улыбчивая кареглазка.

А в глазах фитилёк загорается. И так ярко, словно солнце вспыхнуло внутри него.