VII. Честь и достоинство

Пустая квартира. Именно такой она будет ближайший месяц, а то и дольше. Сейчас, стоя в коридоре и окидывая взглядом помещение, Мэделин снова чувствует себя одинокой. Одна-одинёшенька в этом городе. В Подольске бабуля была. И Лютик. Здесь – только стены, оклеены рыжеватыми обоями, пару горшков с растениями, которые, как велела мать, стоит поливать «хотя бы раз в неделю», и сама девушка. Впереди весенние каникулы, которые, дай Бог, получится провести в компании Ани и Свети. И то не факт. Анька сто процентов укатит к родственникам в Адлер. Это у них семейная традиция такая. Каждый год собираться семьёй в Адлере, отмечая день рождение их бабушки – Тамары Вячеславовны. Как поняла Мэди из рассказа подруги, родительницу Авдеевы уважают, поэтому и наведываются регулярно, не давая той заскучать в солнечном городке, где даже в декабре на клумбах всё еще можно застать цветущие хризантемы, розы и магнолии. Прикольно. Хотелось бы и Мэделин побывать в таких теплых краях. Остается только Света. Хоть бы она не исчезла из города, оставив меня тут совсем одну, — надеется Лина. А чего одну-то? А Марат? Да что Марат. У него вон, может, планы. Какое ему дело до меня? Наверное, тоже с родителями поедет. На дачу, например. Как оговорился сам парень, его семья как раз вернулась с дачи пару дней назад. Так что мешает им снова побыть там, только уже полным составом? Правильно. Ничего. И никакая Лина не в силах на это повлиять.

***

В школу добирается быстро. За размышлениями о том, как предстоит строить быт, сменяются улицы, пейзажи, дома. «Это ж и в магазин самой ходить, и готовить, и мыть посуду. И даже мусор выносить. Капец, товарищи. Уж не думала, что взрослая жизнь так быстро постучится в двери.» Не сказать, что кареглазая, какая-то там белоручка. Нет, вовсе нет. Ей всегда нравилось помогать бабушке по дому. И приготовить что-то вкусненькое, и вещи погладить, и в магазин сбегать, где приветливая продавщица Алевтина порекомендует только свежие продукты. Но теперь, когда девчонка сталкивается с необходимостью самостоятельной заботы о бытовых моментах, она осознаёт, что это совсем другой уровень ответственности. И опять же назревает вопрос: зачем было тащить меня с собой, родители? Увы и ах, ответ отсутствует.

***

Суворов, как всегда, решил не спешить на первый урок, вальяжно заходя в кабинет биологии спустя тридцать минут после звонка. Учитель лишь на секунду окинула его взглядом, продолжая вещать тему урока. Привыкли уже все к этим опозданиям. Не вправе как-то повлиять. Если даже родители не спешат это делать. Проходит к парте и всё, как отец сказал: прислушивается к собственным ощущениям. «Бум-бум» в сердце, бабочки в животе. И всё это при виде кареглазки. Эти сигналы подтверждают, что чувства несут свои послания. Суворов слышит их, вглядывается в детали своих эмоций, доверяя себе в этом танце чувств. А она, как всегда, прекрасна. Блестящие волосы собраны в свободную косу, перевязанную красной лентой. Пару передних прядок красиво обрамляли лицо, ниспадая аккуратными завитками. Такая небрежность ей шла безоговорочно. Шоколадные глаза заинтересовано смотрели в его сторону, пересекаясь взором с карими напротив. На ресницах, если присмотреться, виднеется тоненький слой туши. А губы, в его грёзах, так бесстыдно вытворяющие грязные действия, сейчас же растянуты в легкой улыбке, поблескивают чем-то розоватым. Одета, как всегда, с иголочки. И как ей удается выглядеть настолько бесподобно в обычном школьном платье? Хах, слышала бы Мэди эти слова, тут же посмела возразить. Платье-то не обычное. Импортное, заграничное. Заморское, как и её имя. Красивое платье. Привезённое откуда-то из-за бугра и подаренное любимой внучке в начале учебного года. Уже конец третьей четверти, а оно как новенькое. Словно только отшитое, с вешалки в магазине снятое. То ли это качество такое, а может, аккуратность и бережность брюнетки к вещам. А скорее и то и то. И взгляд её, такой чарующий, казался магнитом, притягивающим внимание и заставляющим забыть обо всём остальном. В этом чарующем взгляде отражалась не только красота, но и загадка, словно она скрывала в себе целый мир таинственности и невысказанных эмоций. Девушку аж передёрнуло от их взаимодействия. Карие в карие. Как он смотрел на неё, так загадочно и по-особенному. Прошибая насквозь. Карие глаза встречались, раскрывая нечто уникальное и загадочное в этом контакте. – Опять опоздал, – тихонько начинает одноклассница без приветствия. – Я не опоздал, а задержался, – строя из себя такого важного, возражает парень. – Или же вовсе не спешил.

***

В целом день прошёл хорошо. Последний урок – английский. Флюра Габдуловна опять начнёт талдычить за грамматику и проваленный итоговый тест. А десятому-б только и остаётся уныло выслушивать нотации, отсчитывая минуты до звонка. Почему проваленный тест? Да потому что фигня полная. Еле-еле написав его на прошлом уроке, весь класс ещё долго обсуждал задания, умудряясь при этом «добрыми», и никак иначе, словами окрестить параллельный 10-А. Они же, гады такие, ответами делится отказались. А можно было, в честь солидарности хотя бы. Раньше ведь тест сдали, так нет. Зажлобились, как обычно. И сейчас, за пару минут до иностранного языка, выпускники заранее знали, что их ожидает. – Ну что, Мэди, вот ты какая, оказывается. О нет, только не это. Рыжий Савелий, что бесит девушку одним только существованием в этом мире, всем корпусом оборачивается к брюнетке, вальяжно располагаясь на стуле. Чего, блять? – думает Марат. То же самое мелькает в голове и у Лины, хотя её раздражение превращается в невольную улыбку перед этим комическим зрелищем. Не на ту нарвался. – Ну, во-первых, если у тебя проблемы с памятью, то напомню, что просила меня так не называть. Меня это бесит, а в твоём исполнении — тем более, – в голове до сих пор мелькает та сцена во дворе школы, когда прилипала мертвой хваткой вцепился в запястье кареглазой. И неизвестно, отбилась ли она, не окажись бы Суворов рядом. Неприятный инцидент, однако. Только самого рыжеволосого это, походу, нисколечко не смущает. – Во-вторых, что ты несёшь, Жулин? Или тебе голову совсем надуло тогда во дворе? – явный намёк. Сомневаюсь, что этот дурак поймёт, о чём речь. – Несу то, что вижу. Сначала со мной сидела, теперь вот к этому переметнулась, – указывая на Суворова, подтрунивает он. О, да тут видимо, не только голову надуло, а и последние мозги ветром унесло. – Знаешь, как таких в народе называют? – гаденькая улыбочка растягивается на его лице. Старуха Шапокляк, только в мужском лике. Такой же зловещий взгляд с приметным выражением злобы. Острые, вытянутые черты лица, пузырчатый нос и тонкие губы. Его можно было бы назвать даже симпатичным, ведь чисто внешне уродом он не был. Вот только скверный характер и мерзкие мотивы делают парня малоприятным. Лицо хоть и лишено явных дефектов, но выражение ухмылки и хитрости придают ему определённую атмосферу недоверия. Скользкий тип, что видно невооружённым глазом. Мэделин чувствует смесь раздражения и обиды в этот момент. Слова касаются её личности, вызывая негативные эмоции и уязвляя её самооценку. «Та как он смеет? Урод! Была бы моя воля, выцарапала б эти глазёнки и рот с мылом вымыла!» Внешне она старается сохранить спокойствие, но внутри борется с негодованием и стремится подавить желание заехать кулаком по его физиономии. Эмоции бурлят, оставляя после себя горечь и желание защитить собственное достоинство от таких оскорблений. – Хочешь, дам подсказку? – добивает эта тупиковая ветвь эволюции. – Начинается на букву «ш»… – Ты чё! – взрывается Марат, ногой толкая стул прилипалы под партой. Парочку ребят с класса уже прислушались к спору и даже направили косые взгляды в их сторону. – Коней-то попридержи. Молчавший до этого Суворов наполняется горячим потоком негодования, сердце бьётся быстрее, а мысли наполняются раздражительными эмоциями. Жулина он никогда не переваривал. Тот когда-то думал пришиться к ним в Универсам. Ходил сначала за Маратом по пятам, а позже и за Васильевым. Но не судьба. Таких крыс в группировку не берут. Только таких, что распускают фальшивые слухи и отжимают кеды у прохожих. – О, а вот и второй проснулся. Ты, Суворов, помолчи лучше. Чушпанам слово не давали. Мразь. – А чё ты ему рот-то затыкаешь? Самый умный, что ли? – Мэделин, конечно, не поняла значение этого слова. Но догадаться, что означает это что-то далеко не лицеприятное, смогла. В её Подольске тоже какое-то время промышляли подобного рода организованные преступные группы. Правда, сама девушка с их участниками никогда не водилась. Обходила таких десятой дорогой. Они вызывали у неё недоверие и осторожность в повседневной жизни. Та и темных историй, что разворачивались в тени города, было предостаточно. – Может, и не самый, но умнее некоторых, так точно. Хотя тебе, Адидас-младший, только с такими, как она, ходить и осталось, – просто показалось, или этот мерзавец намекнул на Айгуль? – С какими такими? – уже не выдерживает брюнетка. Что этот паршивец себе надумал? – С такими шлюхами, как ты. Потому что ты, Мэделин, шлюха. Последняя капля. Давыдова уже готова была кинуться на рыжего с кулаками, напрочь позабыв о гордости и морали. Глаза, когда-то мягкие и шоколадные, сейчас же колючие и холодные, метали молнии, намереваясь стереть обидчика в пух и прах. Хрупкие плечи напряглись от разъедающего гнева внутри миниатюрного тельца. Костяшки сводило от желания въебать по самодовольной морде одноклассника. Но это, к счастью, сделали за неё. Марата перекосило от последнего слова, слетевшего со рта этой твари. Шлюха. Шлю-ха. А он уёбок, который не разбирает, что мелет направо и налево. И сейчас настало время ему за это поплатиться. Секунда потребовалась Суворову для того, чтобы подняться и схватить рыжего за грудки, комкая выглаженные и накрахмаленные до скрипа отвороты мужской рубашки. «Мамочка наверное, постаралась, собирая этого сучёныша в школу. А может, и в жопу на прощание поцеловала?» Ещё мгновение – и целиться лбом точно в нос. Откидывает назад, кулаком заезжает по скуле противника. Чувствует раскатывающиеся по венам волны удовольствия от данной картины. Но Марату мало. Критически мало. Он бы стерпел нелестное обращение к себе. Но если речь заходит о ней… рвёт все стоп-краны. Он посмел очернить её. Открыл свою пасть в сторону той, кого трогать нельзя. Ни при каких условиях. Её, такую маленькую и кукольную, только защищать нужно. Оберегать от косых взглядов и подобных выражений. Холить и лелеять, пылинки сдувать, на руках носить. Эта гнида даже ногтя её не стоит. Кулаки мелькают в воздухе, сопровождаемые криками и шумом столпившихся свидетелей. Взгляд, полный гнева, а адреналин пульсирует в венах брюнета, пока волна эмоций смешивается в спонтанном акте насилия. Не, акте справедливости. Почти что вершине правосудия. С такими мразями только так. Как же хорошо. Охренеть, как хорошо. Хочется выбить всё гнилое из Жулина по отношению к Мэделин. Чтоб знал, что о ней нельзя так. Что она неприкосновенная, блять. Сама Лина до смерти перепугалась. Испуг железными оковами сковал её тело. Удерживал дыхание в груди. В карих глазах мелькнул моментальный ужас. Девушка тут же ощутила, как холодные пальцы страха дотрагиваются до самых глубин её души. Таким она его ещё не видела. Таким диким и разъярённым. Готовым крушить всё на своём пути. И Савелия в первую очередь. Глаза Марата излучали неистовство, словно внутренний огонь вырывался наружу. Свинцовые кулаки били наотмашь, особо не целясь, но попадая при этом точно в яблочко. – Марат… – тихий оклик сорвался с её губ, но сразу же утонул в орущей толпе. Горло её сжала боль, словно тиски, и Давыдова почувствовала, как каждое слово становится подавленным шепотом в этом шумном хаосе. Никто из пацанов и не думал заканчивать это. Никто не препятствовал ужасу, что творился в кабинете иностранного языка, куда с минуты на минуту должна была войти Флюра Габдуловна. Было так неистово громко. Волна звуков разнеслась, будто взрыв, нарушая покой окружающего мира. Децибелы достигли своего пика, создавая ощущение, что сама крыша готова подняться ввысь. Удивительно, как никто из учителей или случайных прохожих не переступил порог класса, где за расписанием десятому-б следовало изучать грамматику и глаголы. – Марат! – уже более уверенно, но недостаточно для окончания «дуэли». Хотя дуэлью это назвать достаточно трудно. Скорее игра в одни ворота. Жулин и не думал отпираться. Поначалу потуги ещё были, но вскоре стало ясно, что это больше похоже на бесполезное сопротивление. Девушка поднялась на ноги, собираясь хоть что-то сделать. Оттащить Суворова, облить их водой, заставить других растащить драчунов в противоположные стороны. Да что угодно, лишь бы закончить этот беспредел. Лишь бы Марат не забил рыжего до смерти. Лишь бы сам потом не пострадал. За такое и в милицию заяву накатать можно. Она уже планировала кинуться в гущу событий, как что-то её остановило. Света подошла сзади и уложила ладони на плечи брюнетки, замедляя её рваный порыв. – Хочешь, чтоб и тебе прилетело? Сычёв, чё ты стоишь? Сделай хоть что-нибудь! – кричит Анька своему ухажеру Диме. Тот, стараясь перехватить Суворова за локоть, умудрился слегка поднять бушующего парня. А остальные просто стояли и смотрели. Глаза вытаращили и замерли. То ли настолько плевать. То ли всех настолько достал Савелий, что мешать Марату никто не стал. Никто, кроме Флюры Габдуловны. – Ану, быстро разошлись! Женский голос пронзил тишину как меч. Ученики, ошарашенные внезапным появлением учителя, растерянно разошлись, раскрывая её взору побитого Жулина и возвышающегося над ним Суворова. Русоволосый Дима, прилагая немалые усилия, всё же стащил брюнета, оттягивая того в сторону. В его груди по-прежнему клокотала злоба и агрессия. И ничто не могло его успокоить. А она смогла. Выставляя маленькие ладошки вперёд и опирая их на крепкую мужскую грудь, Мэди чуть толкнула Марата назад, словно ограждая от гнева англичанки. Мигом усмирила его пыл, обуздала нервы и взглядом пригвоздила к полу, выбивая почву под ногами. Такой простой, но решительный жест кареглазой создал невидимый барьер, заставив парня поймать второе дыхание. В её ладонях ощущалась не только физическая сила, но и магия успокоения. Темно-карие глаза, словно у оленёнка перед браконьером, были напуганы. А руки, обычно мягкие и тёплые, такие холодные сейчас. Господи, как же она испугалась. И всё из-за этого уёбка! – Это что за беспредел?! Суворов! Жулин! Вы что тут устроили? Почему никто их не остановил? Десятый-б? Вы в школе, а не на площади для драк. Такие выходки не могут быть оправданы, – сказала она, утвердив свои слова властным тоном. Но какая разница, что она там орёт, если разговор заходит о репутации той, которая сейчас так преданно смотрит в его глаза? От неё веял шлейф ванили и сандала, хотя Марат понятия не имел, что это такое. Похожий парфюм был у его мамы, Диляры, только с заметной кислинкой. Лина же пахла сладко и даже приторно, что ему, несомненно, понравилось. Как и всё, что касается кареглазки. – Прохоров, отведи Савелия к медсестре. Суворов, живо в мой кабинет! – ну конечно. Кто, как не Флюра Габдуловна, испортит чарующий момент. Суворов, чуть отстранив девушку в сторону и задрав голову, направился к кабинету учительницы, ощущая на себе взгляды одноклассников. Виноватым он себя не чувствовал. Нисколечко. Он заступился за честь девушки. Это важно. Не играют даже роль его чувства к ней. Просто заступился за девушку, которую оклеветал и унизил этот рыжий недоумок Савелий. Савелий, которого под руки унесли в медицинский кабинет. Савелий, чьё лицо теперь напоминало красный шар с множеством царапин и ссадин. Савелий, из которого Марат выбьет прощение для Лины любой ценой.

***

– Ну, ты как? – обеспокоенно спросила Аня через пару минут после всего замеса. Девушка уже успела усадить Давыдову на место и предоставить той бутылку воды, пока Сычёв разгонял любопытных одноклассников, что столпились вокруг их с Маратом парты и окидывали взглядом озадаченную брюнетку. – Он назвал меня шлюхой, – только это получилось выдавить из себя. – Вот урод! – Светка всегда настороженно относилась к Жулину. А сейчас, после увиденного и услышанного, только убедилась в своих опасениях на его счёт. – Правильно Суворов всё сделал, – подытоживает Дима, усаживаясь на парту Савелия и ставя ноги на его же стул. – Ага, как этого мудака вообще земля носит! – сетует Света, потирая и пытаясь отогреть ладошки Мэделин, которая всё никак не могла прийти в себя. – Думаю, его отправят в больничку. И правильно сделают. Пусть там хоть все каникулы торчит! Может, прокапается, да нормальным человеком выйдет. Отправят в больничку? Отправят в больничку. Эти слова Ани напрягли Мэделин. Какая ж больничка и без заявления. А заявление на кого будет? Правильно, на Марата. Свидетелей драки избиения Жулина предостаточно. За исключением разве что пяти человек: самой Лины, Суворова, девчонок и Димки. Они то знают, в чём суть конфликта. Этого только не хватало. – Мэди! Стой! Ты куда? Но Давыдова этого уже не слышала. В голове бегущей строкой образовалась лишь одна мысль: нужно что-то сделать. Она должна что-то сделать! Обязана! Ради справедливости. Ради правосудия и некой мести рыжеволосому. Ради Марата. В первую очередь ради него.

Ради того, кто отстоял её честь, наплевав на собственное достоинство.