Часть 6

Я молчала. Марат и Турбо уже битый час описывали Кощею то, что мы увидели. Он изредка бросал на меня тяжелые взгляды, но я просто смотрела в одну точку. В голове было пусто и я даже не знала почему. Я не была близка с Ералашем: мы иногда общались на поверхностные темы или курили вместе с Маратом и Пальто. Однако смерть его: такая жестокая, зверинная и до одури несправедливая, оставила в моем сознании кровавый след. В который раз убедилась: нас всех это ждет. Каждого парня или мужчину, находившегося в этой прокуренной комнате. Кого варварская смерть, а кого тюрьма. Пробитый череп. Я поднялась со своего места и вышла на улицу: темные, старые стены и взгляды других давили на меня. Мясная каша, вместо лица. Вдохнув холодный, морозный воздух я какое-то время смотрела на улицу. Избитое, худое тело школьника. Красные щеки, потрескавшиеся губы, заснеженные ресницы и пустой взгляд. Горы возможностей и одинокая бабушка, потерявшая единственного внука. В носу защекотало, в уголках глаз собралась вода, просящаяся наружу. Я закричала. Так громко и сильно как могла. Горячие слезы буквально обжигали, лились градом. Но боль в сердце яростная, словно раскаленное железо, жгучая, разъедала внутренности, выворачивала душу наизнанку. Я металась по двору, разбивала кулаки в мясо об кору деревьев и орала в темноту. Точно раненный зверь, птица сломавшая крыло, или кошка потерявшая свое дитя. Я горела. Плакала, плакала и снова плакала. Кричала, кричала и снова кричала. До тех пор, пока чьи-то сильные руки не схватили меня сзади, не прижали к груди. Рыдания вырывались из меня, я куталась в его теплый свитер, наверняка испачкав. Голова стала тяжелой, тело налилось свинцом и я буквально повисла в объятиях Турбо. Он усадил меня к себе на колени, опустившись на скамейку. Укачивал, что-то приговаривая на ухо, баюкал, словно дитя малое. Искал мой взгляд, но я закрыла глаза, уткнувшись носом в ключицу. Затем, ощутила на макушке невесомый поцелуй. Его прерывистое дыхание, подрагивающий подбородок и трясущиеся руки. Он плакал. Плакал как девчонка. Плакал за другом. Нет, за членом семьи. А я лишь переплела наши пальцы. Безмолвная и ненужная поддержка. Люди, вокруг меня продолжали умирать, а я стояла в центре этого торнадо, рыдала и пряталась в руках.

***

Я лежала в своей кровати, бездумно глядя в потолок. Курила и стряхивала пепел буквально на пол. Мать сегодня на ночной смене, так что я не беспокоилась об этом. В дверь позвонили. Я торопливо накинула отцовскую кофту на плечи и пошла к двери. Не смотря в глазок открыла: на пороге стоял Турбо. В квартиру ворвался холодный воздух, и укутавшись посильнее, я сделала тягу. Кивнула головой, чтобы он вошел и быстро закрыла дверь. — Как ты? — его смущенный голос, и бегающий взгляд. — Нормально — мой непринужденный ответ. Я врала, и он знал это. Подвинулся ближе, ловя стеклянный взгляд моих карих глаз. Я не шелохнулась с места. — Врешь — тихий, полный жалости тон. Валера снова сделал шаг ко мне. Тонкие пальцы перехватили недокуреную сигарету, мимолетно коснувшись моей ледяной кожи. Он глубоко затянулся и выпустил клубы дыма мне в лицо, — точно так же, как сделала я, несколькими днями ранее — но я не скривилась. — Вру — зачарованно ответила. Я смотрела на него цепко. Воздух вокруг нас стал искрить, когда мои холодные губы потянулись за фильтром сигареты в его руках, случайно коснувшись его горячей кожи на пальце, не прерывая зрительного контакта. Он сглотнул, а зелень в глазах потемнела. Взгляд блуждал по моему скрытому широкой футболкой и таких же штанах, телу. Желваки на скулах нетерпеливо заиграли. Рука его так и зависла в воздухе. Я оттолкнулась от стены и аккуратно прижалась к нему. Моя голова уперлась в его подбородок и я на носочках поднявшись, коснулась его разбитых губ. Секунду, он стоял словно в трансе, затем проскользнул языком внутрь. Он углубил поцелуй, грубо сминая губы. Я почувствовала одну ладонь на талии, а вторую на затылке. Турбо усиливал напор с каждой секундой все больше и больше, целовал жадно, словно хотел стереть губы. Подтолкнул меня к стене, прижал так, что я не могла двигаться. Ментол исчез, когда он оторвался от меня, тяжело дыша и напряженно смотрел в глаза. А я дрожала. Дрожала от того, что хотела еще. Хотела почувствовать его губы везде, где только можно. Коснуться шеи, спины, рук, всего. Торопливо притянула к себе, укусив за нижнюю губу, сильно, так, что пошла кровь. Турбо дернулся, и она потекла вниз по подбородку. Языком я слизала ее. Встретила его удивленный взгляд, сменившийся голодным и нетерпеливым. Он буквально вдавливал меня своим телом в стену, целовал, и крепко держа мои руки над головой, что-то шептал. Я не слышала ничего. Чувствовала то, что чаще всего описывают как «эйфория». Как бабочки в животе порхают. Как ниже, все горит адским пламенем, а ноги подкашиваются, становятся ватными и предательски дрожат. Сердце колотилось в груди, так громко, что казалось даже Валера это заметил. Он был пламенем. Его руки, поцелуи, слова обжигали. А я с радостью готова была гореть и горела. Очнулась тогда, когда он сказал: — Я люблю тебя. Задержала дыхание, когда он сказал: — Думаю о тебе каждую, гребаную секунду. И подняла взгляд, когда он сказал: — Хочу быть твоим. Первый поцелуй. — Видеть тебя улыбающуюся и плачущую. Второй поцелуй. — Слышать твои нравоучения. Третий поцелуй. — Чувствовать твои губы на своих и руки, обрабатывающие мои раны. — Хочу лечить тебя поцелуями — мой вкрадчивый шепот и цепкий взгляд.