V. В метро

Они сталкиваются в метро случайно – заходят в один вагон. Норико закончила сегодня позже, чем обычно, Хигурума наоборот – раньше. – Хироми-сан! – радуется Ойкава, смотря на него снизу вверх, еле дотягиваясь до поручня – от вертикальных, за которые она может ухватиться, они оказались слишком далеко. – Какая встреча! Рада вас видеть. – Добрый вечер, Норико-сан, – приветственно кивает он, чуть приподнимает уголки губ в улыбке, – приятная неожиданность. – Вы извините, что уснула посреди разговора, – мнется она сразу. Журналистка ещё с утра извинилась по смс, но ей все ещё неловко, – устала очень. – Понимаю, все в порядке. Не волнуйтесь. – Ну и хор… Она не успевает договорить. Поезд трогается с места слишком быстро, резко и неожиданно. Девушка, и так ненадежно стоявшая и лишь придерживающая поручень, остаётся без опоры и чуть не падает. От этого её спасает вовремя среагировавший Хигурума, поймавший её в свои объятия. “От него ещё и пахнет приятно! – сокрушается про себя Норико, – это уже кажется чем-то незаконным.” – Осторожнее, – возвращает её из мыслей мужчина, – кажется, мы выбрали не лучшее место, но… – он окидывает взглядом заполненный в преддверии часа пик вагон, – у нас не то чтобы был выбор. – Да уж… – выдыхает она, возвращаясь на ноги; сумела отстраниться от адвоката, лишь пересилив себя.  Ойкава смотрит на него, думая, что ещё сказать. Хигурума глядит в ответ как-то многозначительно, будто ждёт, что она поймёт то, что он хочет сказать, по взгляду. “Мы ещё не так близки, чтобы общаться телепатией”, – мысленно смеётся Норико и спрашивает вслух: – Я вижу, что вы хотите что-то сказать, но не могу понять, что. Хироми кивает. – Возьмитесь за мой локоть, – он снова указывает на руку, которой держится за поручень, но на этот раз девушка уже понимает, зачем, – так будет устойчивее. Поезд подъезжает к следующей станции, пока она обдумывает предложение. Машинист снова тормозит не очень аккуратно, но её навыков устоять на месте хватает. Хигурума не очень понимает, почему она все еще не сделала, как он предложил, но не настаивает – мало ли, ей не очень приятно к нему прикасаться. А ей наоборот касаться его хочется. Очень сильно и желательно, чтобы их не разделяли многочисленные и плотные слои ткани. Просто Норико старается сохранять самообладание. Когда она понимает, что сможет держать себя в руках, держась за руку объекта воздыханий – для него появился термин! – она хватается за мужской локоть. Очень вовремя: поезд продолжает свой путь. Хигурума чувствует женскую руку на своем предплечье и невольно напрягает бицепс. Зачем? Будто бы она почувствует перекат мышц под пальто. Но Ойкава что-то чувствует, и ей… приятно. Ей в любом случае комфортно так стоять рядом с ним. – К слову, – непонятно, к какому слову, но так уж получилось, – завтра суббота, а вы хотели показать мне галерею. Предложение ещё в силе? Норико краснеет от удовольствия. – Ну конечно! – она улыбается, а затем вдруг у неё вырывается непроизвольно. – Но только если это свидание.  Ей стремительно становится неловко. Он, может быть, вовсе и не имеет никаких романтических настроений, а тут она со своими свиданиями. Но Хигурума кивает, словно это само собой разумеющееся, и говорит: – Только так, и никак иначе, – отвечает Хироми, и на его щеках тоже появляется румянец. Господи, что он несет… Что значит никак иначе? Ультиматумы решил ставить, какой же ты альфа-самец, – иронизирует он над собой. Норико сжимает его руку сильнее. Поезд останавливается, и вместе с потоком других пассажиров они начинают продвигаться на выход из вагона. Адвокат невольно выставляет руку, чтобы поймать девушку на платформе – не касается её, но рука над её поясницей. Жест ухаживания. Жест присваивания. – Хотите сегодня я вам почитаю? – внезапно предлагает Норико. – Вы тоже можете уснуть. Это оказалось очень приятно, хотя и неловко. Я замечательно спала. – Боюсь, что если вы мне начнёте читать, то я не усну, – сразу же выдаёт Хироми, – “Господи, откуда это взялось?” – но быстро одумывается, – шучу. С удовольствием послушаю. Любопытно, что интересного найдётся в вашей библиотеке. – Ооо, – многозначительно выдыхает Ойкава, – у меня много чего интересного найдётся для вас. Придётся каждый день читать не меньше года. – Правда?  Она однозначно чем-то его заразила. Какая-то болезнь, передающаяся воздушно-капельным. Или у него на неё аллергия? В её присутствии происходит очень странная реакция всего его естества. – Я бы даже сказала, что и дольше. – Звучит многообещающе. – Так и есть, на самом деле. Идти просто рядом – не очень удобно. Между ними все время так и норовит кто-то пройти, прерывая разговор, то девушка, то мужчина отстают или обгоняют, приходится говорить громче, чем того хотелось бы. Ну и ещё кое-что. – Норико, – Хигурума убеждает себя, что опускает суффикс лишь из практических побуждений поскорее донести до неё мысль, а не из-за чего-либо ещё, – раз уж мы с вами идём завтра на свидание, – он уже второй раз за вечер подаёт свой локоть, – может быть, будет удобнее идти… под руку? Ойкава сразу же хватается за такую возможность. – Отличная мысль, Хироми! – а вот она осознанно и без зазрений совести суффикс не прибавляет. – Я не перестаю восхищаться вашим умом! – А я просто восхищаюсь вами, – делает он ей искренний комплимент. – Должен признаться, что в свободную минуту посмотрел ваши статьи, опубликованные в журнале. Мне нравится, как вы пишете. Всегда о справедливых вещах. Это трогает. Норико внезапно вспоминает. – Кстати об этом… Публикацию вашего интервью пока решено было отложить. Ну из-за того случая… – она сжимает его руку виновато.  – Выходит, зря вы за мной бегали? Она поворачивает к нему лицо с округлившимися глазами. – Как это зря?! – возмущается она, а потом осеклась. А действительно… Но потом хмурится и отворачивается. – Наше знакомство совсем нельзя назвать напрасным.  – Приношу свои извинения, я совсем не это имел в виду. – Хигурума извиняется: действительно, что это он говорит? Он-то хотел лишь сказать про рабочие труды журналистки… Вышло не очень хорошо. – Опять же, вы мне выставку завтра покажете.  – Да, – активно кивает Норико, – свожу вас на свидание! – Точно, – коротко смеётся он, – романтично сходим в галерею. Девушка, кажется, впервые слышит, как он смеётся. Это было короткое, но очень приятное мгновение. Ойкаве почему-то кажется, что он редко смеётся, и от мысли о том, что она смогла развеселить его – очень приятно. Ненадолго продлила ему жизнь. Но впредь будет стараться лучше, разумеется. – Какие цветы вы любите? – вдруг спрашивает журналистка. – Почему вы спрашиваете? – лицо Хироми удивленно вытягивается, он смотрит на свою спутницу широко раскрытыми глазами. До него быстро доходит, он снова улыбается, расслабляясь, – ну уж нет, так не пойдёт.  – Я же даже ещё ничего не сказала! – Зато я уже предвижу, что собираетесь сделать, – парирует Хигурума, – и не позволю. Не скажу, какие мои любимые цветы.  – А вы вредный, – тянет девушка. Мужчина снисходительно наклоняет голову вбок, смотрит на неё сверху вниз. – Да. И с таким врединой вы идёте на свидание завтра. – Меня, впрочем, всё устраивает, – она улыбается с удовольствием. – Кстати, если вам вдруг интересно, то я люблю подсолнухи. А вы? – Так и запишем, – отвечает ей Хигурума на полном серьезе, и она отчего-то не сомневается, что он сделал мысленную пометку. Тем не менее, её план не работает, он словно специально уходит от ответа. – Ну а вы? – уточняет она. – А что я? – Вы какие цветы любите? – невинное хлопает она глазами. – Я не куплюсь на это, – усмехается адвокат. – Вы, оказывается, ещё та манипуляторша. – Именно так. И с такой манипуляторшей вы завтра идете на свидание, – возвращает ему Норико. Хироми улыбается и смущается одновременно. Как и полагается добропорядочному японцу, он пытается это скрыть, ладонью рот прикрывает и отворачивается. Ойкава все считывает. Сердце пропускает удар. – Все мы не без греха, – находится, наконец, Хигурума. Адвокат дьявола. “А когда мы будем грешить с тобой?” – вздыхает Норико. – Это хорошо, когда человек стремится добиться своих целей. Целеустремлённый, значит. – Нет, ну он точно адвокат дьявола. – Хироми, к чему стремитесь вы? – нужно вернуть разговор в более спокойное русло. Мужчина задумывается. У него много целей, но они всегда связаны с работой – успешно закрыть дело. Но что-то более… другое.  – Пока что не могу ответить на этот вопрос, – честно признается адвокат, – но обещаю подумать об этом на досуге. Вы первая узнаете о моей цели. – Польщена! – А что насчет вас? – продолжает он. – Наверняка у вас их много и все они грандиозные. “Оказаться в одной квартире с тобой.” – Ну-у, – тянет Ойкава, – говорить что-то скучное типа “стать великим журналистом”, “написать книгу”, “купить дом” – не хочется, – они уже подходят к её подъезду, – так что я тоже возьму время подумать. Но, – выделяет она, – скажу, что на ближайшую перспективу кое-какие мои цели… я близка к их достижению. Хироми кивает. – Я в вас не сомневался. Норико медленно отпускает его локоть, ведет пальцами по руке и ненадолго задерживает свою руку на его ладони. Это длится всего пару мгновений, потому что ей хочется его коснуться. Пусть прикосновение и получается целомудренным, но все равно в нем есть что-то такое… интимное. – Спасибо, что проводили, – говорит Ойкава, – мне с вами всегда приятно. Тогда до встречи завтра? – До встречи, – кивает Хигурума. Прикосновение девушки приводит его в растерянность, потому что оно, чего уж греха таить, ужасно приятное. Он еще какое-то время будет об этом думать перед сном.  Адвокат уходит, а девушка стоит и смотрит ему вслед. Он оборачивается через несколько шагов, и журналистка посылает ему воздушный поцелуй. Она бы удивилась, если б он его поймал, но Хироми только делает большие глаза и отворачивается. Ойкава смеется и уходит в дом. Дел много, и надо по меньшей мере продумать, что завтра надеть. Перед сном она отправляет ему длинное голосовое сообщение, в котором читает короткую сказку на ночь, найденную в Интернете, и завершает все проникновенным пожеланием “спокойной ночи”.