VII. В гостях

Квартира у Хигурумы под стать ему – чисто, свежо, ничего лишнего. Не очень уютно. Но удобно. Женской руки здесь, может быть, и не хватает, но все-таки теперь она здесь. Будет женская рука, куда денется.  Адвокат забирает у неё пальто, ухаживает опять, выдаёт тапочки для гостей. Хотел обнять, но приличие не позволило. Норико почему-то думает, что у мужчины будет красное вино. Какое-нибудь жутко сложное, мудреное и дорогое. От этого факта ей немного неловко – в виноделии она, мягко говоря, не сильна.  – Какое вино предпочитаешь? – интересуется он, словно читая её мысли. – У меня есть небольшой погребок, так что могу удовлетворить практически любой запрос.  “Удовлетвори меня”, – сверкает она глазами.  Погребком оказывается совсем небольшая винная полка, где в совокупности находится всего бутылок девять.  – Белое полусладкое, – предлагает Норико, – если ты конечно не против. Вообще я буду то же, что и ты.  – А я – то же, что и ты, – уверенно говорит Хигурума и извлекает на свет бутылку.  Пока он колдует над пробкой и бокалами, девушка с интересом осматривается. Интересно, чем живет Хироми. В квартире действительно минималистично, но ей нравится. В центре жилой комнаты стоит большая серая софа, в углу – кресло, над которым книжная полка, рядом журнальный столик с книгой, которую он ей читал. На стене плазма, с обеих сторон стереосистема, под телевизором музыкальный проигрыватель.  Норико с интересом изучает коллекцию CD-дисков. Мужчина подходит к ней и вкладывает в руку бокал. Ойкава протягивает свой, и они звонко чокаются. – За тебя и твою победу в твоём деле, – предлагает она тост. – За тебя и твою победу надо мной, – возвращает он. – За нас, – уступает Норико. Они неторопливо пьют. Вино вкусное, терпкое, ароматное. Торопиться с ним не хочется. А вот танцевать – хочется.  – Включи что-нибудь на свой вкус, – просит она. – Хочется танцевать. Хигурума задумывается ненадолго, после чего выбирает один из дисков и ставит его в проигрыватель. Из колонок льётся медленная мелодия My Love My All Mine. – Объявляю белый танец, – заявляет Норико и ставит бокал на ближайшую горизонтальную поверхность. Потом тянется, чтобы обнять мужчину в танце. Кажется, это их первое объятие. В уютных мягких тапочках она стала ниже, поэтому обоим приходится немного постараться, чтобы в итоге добраться друг до друга. Но кто ищет, тот всегда найдёт. Норико просто чуть приподнимается на носочках, а Хироми чуть наклоняется к ней – вуаля. Она обнимает его за плечо одной рукой, он обхватывает её под лопатками, её правая ладонь в его левой.  Они медленно покачиваются под тихое мурлыканье Митски. Со временем одной руки становится недостаточно. Ойкава мягко выскальзывает из правой руки мужчины, чтобы обнять его обеими. Не смогла противиться этому желанию. Хигурума не смеет ей ни в чем отказывать. Лишь опускает освободившуюся руку ей на талию. Музыка льется, а они уже остановились, даже не танцуют, а просто обнимаются. – Может быть, продолжим обниматься на диване? – предлагает вариант прагматичный Хироми. Они берут бокалы и перемещаются на серую софу. Норико прижимается к нему поближе, а адвокат кладет ей руку на плечо. Музыка все также обволакивает их, и они просто молча наслаждаются обществом друг друга, периодически потягивая вино. – Могу я тебя кое о чем попросить? – спрашивает Хигурума. «Да, возьми меня, прямо тут» – мысленно отвечает ему Ойкава. – Смотря о чем, – она флиртует. – Почитаешь мне вслух? – он смотрит на неё спокойно, без шуток в голосе. – Когда диск закончится. – Для тебя – все, что угодно, – улыбается девушка и вскакивает с дивана, чтобы посмотреть, какие книги есть у мужчины. Надо подобрать материал. Как она и ожидала. Очень много правовой литературы. Норико ехидно улыбается, тянется к заветному томику, но её шалости не суждено случиться. – Нет, – Ойкава уже почти дотянулась! – Почему? – дуется она. – Признаюсь, из твоих уст я готов слушать что угодно, но… прошу. Не конституцию. И никакую другую профессиональную литературу в моей области. Я пока не знаю, как это восприму.  – Так уж и быть. Твоё слово – закон для меня. У него защемляет где-то в районе груди. – Может, у тебя есть ещё один книжный шкаф или что-то такое? Задачку ты задал, Хироми, – Норико поворачивается к нему, улыбаясь, несмотря на то, что так и не смогла ничего выбрать.  Первое: она и сама не в восторге от правовой литературы. Уснёт на первой странице. Второе: она хотела ещё немного пройтись по квартире Хигурумы. Уверена, что ещё не все увидела. Третье: она не оставляет попыток добраться до его спальни. Там могут оказаться книги интереснее и не только книги. Она разворачивается к нему лицом, а он даже не делает попытки сделать шаг назад. Норико не против, самое время мериться личным пространством, кто кого. Ей комфортно вот так стоять перед ним, вздернула нос и смотрит на него с вызовом. Хигурума живет, чтобы эти вызовы принимать. Он кладет руки ей на щеки и целует. Довольно внезапно, как ей кажется, но девушка-то и не против, сама того хотела весь вечер. Может, она так и попадет в его спальню? «Да! Да! Да!» – просто кричит голос на изнанке сознания Ойкава. Она чувствует, как в вкусно от него пахнет, а на языке кисловатый привкус вина, что они пили. Норико обнимает его за шею, мужчина тоже притягивает её ещё ближе.  Послушать её голос тоже очень хочется, но… это же могут быть и стоны, верно? Он мысленно даёт себе пощёчину. Нет, нельзя. Рано. Но от поцелуев удержаться не может. Он постарается насытиться ими, потом, при необходимости, самостоятельно разберётся с возникшими проблемами – уже не маленький. Втягивать в это Норико он не собирается. Даже не догадываясь о том, что она мечтает с решением данной проблемы помочь. Знает, как. Она поднимается ладонями выше, к его шее, чуть-чуть остужает её холодными пальцами на первый взгляд, но на самом деле распаляет ещё больше – контраст температур будоражит. Хироми позволяет себе небольшую поблажку – пальцами одной руки поднимается вверх по спине, к оголенной части, проходится по позвонкам, не скрытым шелковистой тканью, запоминает маршрут, по которому ещё обязательно пройдётся.  Норико не знает, куда идти, а хозяин квартиры пока что не собирается проводить расширенную экскурсию, поэтому она возвращает их к дивану, который уже был свидетелем их нежности, но страсти – ещё нет. С точки зрения Хигурумы, это плохая идея, потому что, если они примут горизонтальное положение, то сдержаться будет не то, что непросто – скорее невозможно. Он решает, что надо остановиться, пока они не зашли слишком далеко, пока ещё не пройдена точка невозврата. Он прерывает поцелуй и перемещает руку с её шеи на поясницу, берет за руку и ведет в сторону неизведанной ей квартиры. «Да, да, да! Он ведет нас в спальню!» – мысленно визжит Ойкава. Правда, по её мнению, прерывать поцелуй для этого было не нужно. Но она уже достаточно знает Хироми, если он считает, что так правильно – так тому и быть. Мужчина заводит её в свою спальную комнату и включает свет. Он, кажется, немного волнуется. – Давно не приводил сюда представительниц прекрасного пола, – вдруг говорит он. Висит пауза, и он вдруг краснеет, понимая, как звучат его слова. – Мужчин тоже не приводил. В общем… мало кто здесь бывал. Норико осматривается. Не просто же так Хироми заговорил?  – Сюда не ступала нога человека… – протягивает девушка, – шучу, – улыбается напряженному Хигуруме. Волнуется. С одной стороны, оно и понятно. С другой… не очень. Чутье подсказывает Норико, что должно быть хорошо, и если он сомневается в себе, то зря это делает. Она надеется на это. И все же она находит глазами книжный шкаф – напротив кровати. “Как удобно!” – думает гостья про себя. Подходит к стеллажу и убеждается, что вот она – сокровищница. Книги сортируются на полках по жанру и названию. Идеальный порядок. В прошлый раз, очевидно, Хокинг был взят отсюда. – Что желаете? – игриво спрашивает Норико. – Художественную? Нон-фикшн? Любой каприз за ваши деньги! Хигурума наблюдает за ней с порога, подпирает спиной дверь. Вообще он смотрит и оценивает, насколько хорошо девушка вписывается в антураж его спальни. Ему нравится. Она смотрится… гармонично? Да, пожалуй, в платье этом она слишком выделяется, но будь она в пижаме или домашней одежде, смотрелась бы идеально. Хироми трясет головой, отгоняет мысли. Журналистка тем временем открывает дверцу шкафа и проводит рукой по корешкам. Что выбрать – не знает. – Ты все из этого читал? – спрашивает она, наклоняя голову набок. – Может, есть то, что еще не читал? Я тогда начну для тебя что-то новое. Или еще лучше – любимое? – Любимых книг у меня нет, – подходит к ней мужчина. – Есть хорошие и плохие. Хорошие стоят на полках. От плохих я сразу избавляюсь, зачем место под них отводить? – Ого, – Ойкава немного удивляется такому ответу. Это, пожалуй, необычно. – А не читал я… вот эту, эту и вот еще эту, – он легонько дергает за корешки книг, чтобы они выделились на фоне ровных книжных рядов. Выбирать придется Норико, но хотя бы всего-то из трех. – Ремарк? – Ойкава невольно удивляется. Казалось, что адвокат точно должен был быть знаком с творчеством писателя-антифашиста. – Да… читал, – отвечает на заданный в мыслях девушки вопрос, – но не все. Хорошо писал, читается легко. – Да. Легко, – усмехается девушка. Насколько она знает, из предложенных вариантов наименее разбивающая сердце – “Тени в раю”. Герои хотя бы территориально далеко от войны. Норико понимает, что читать она будет. И сегодня – только читать. Про себя немного расстраивается, но виду не подаёт – наверняка на это есть свои причины. – Вернёмся в гостиную? Хироми не отвечает. Подходит к ней, приобнимает за талию, выводя из спальни, на выходе выключает зажженный свет. Сегодня его постель будет холодной. Опять. Они удобно располагаются на диване. Ойкава устраивается на плече мужчины, облокачивается о его корпус, голову чуть наклоняет, ближе к нему. Он на это стремление отвечает – склоняет голову в ответ, они соприкасаются лбами, Норико чуть потирается, ласкаясь, но от дела не отвлекается.  И все хорошо. Гостья, как и хозяин, погружаются в чтение, когда Хигурума невольно замечает предательски спавшую с женского плеча тонкую лямку платья. Там и так не было скрытых участков кожи, но теперь левое плечо совсем голое. Не вечер, а испытание.  Пока Норико не отрывается от чтения, Хироми решает исправить это недоразумение. Девушка вздрагивает, почувствовав его пальцы на плече. Которые возвращают лямку на место. Которые одевают её. Не наоборот. Она почти хнычет.  Хигурума замечает, что в ответ на его действие Ойкава ненадолго замолкает. Он решает, что его жест может быть расценен неправильно, а потому решает оставить руку на её плече и нежно поглаживает. Хочет этим движением вернуть комфорт. Но делает все наоборот. “Умираю” – мысленно жалуется сама себе Норико. Она продолжает читать вслух, но голос немного сбивается в хрипотцу. Хироми тянется к журнальному столу и пополняет бокалы новой порцией вина, протягивает девушке, чтобы она промочила горло. Но что она действительно промочила, так это… – Скажи, если устанешь, я сделаю тебе чай. Какао у меня дома, к сожалению, не водится. – Ты запомнил! – умиленно отмечает Ойкава, кладя ладонь поверх его руки. Он невозмутимо кивает, а потом возвращается в предыдущую позу и снова принимается поглаживать её голую кожу. Норико делает сразу три больших глотка. Трезвая голова ей сейчас ни к чему, не когда рядом сидит адвокат-недотрога. Он что, каменный что ли? Алкоголь ударяет в голову быстро. И так измученную Норико развозит ещё больше. Стеснение, которого и так было минимум, исчезает абсолютно, и она начинает льнуть к телу рядом с ещё большей силой. Ну уж нет, так просто она не сдаётся. Как и адвокат, который не собирается пользоваться положением и пьяной девушкой в его квартире.  Девушка заканчивает главу, запоминает страницу, на которой остановилась, закрывает книгу, откладывает её подальше и садится так, чтобы было удобно смотреть на Хигуруму. Долго смотреть она на него не собирается, конечно, – уже насмотрелась, – и тем не менее.  Её глаза потемнели ещё больше. Она дышит через рот, тяжело, грудь вздымается заметно. Ойкава медленно приближает лицо к Хироми, опускает руки на его плечи, целует в щеку, доходит до уха, слегка прикусывает. Мужские руки опускаются на её плечи, и… Отстраняют её. Норико недоумевает. Норико молчать не собирается. Но адвокат её опережает.  – Я понимаю тебя, и ты сама не представляешь, как я хочу того же, что и ты, но… сейчас это кажется немного неправильным. Мне кажется, будет верным решением немного подождать.  Норико пьяна. Норико опьянена. Норико осмелела. – Я хочу тебя, – хмурится она. – И я тебя, – признаётся Хироми. – Очень сильно. Но ты только представь, каково это будет, если мы повременим с этим делом? “Ещё временить?!” – Ойкава предпочитает не вспоминать, с какого момента Хигурума появился в её вишлисте и оказался примерно в самом верху списка. И все же девушка пытается вникнуть в его слова. Обречённо стонет, падает на подушки, чуть подальше от мужчины. Не потому что обиделась – совсем нет, просто если будет так же близко, то боится, что за себя отвечать не сможет, – изнасилует уже бедного. – Ладно, – выдыхает она, – твоё слово – закон для меня. Я тебе уже говорила об этом сегодня, кажется. Хироми хочется поцеловать её руку. Или плечо. Или ногу – самая близкая к нему часть её тела, но держится. – Проводишь меня до дома?  – Разумеется. Он встаёт и протягивает ей ладонь. Норико поднимается, опираясь о его руку. Мир вокруг пошатывается, и она пользуется этим, чтобы оказаться в крепких объятиях Хигурумы. Мужчина помогает ей идти, придерживает. Надеется, что на улице она скорее протрезвеет. В прихожей она плюхается на скамью, и Хироми решает, что будет лучше, если он ей поможет одеться. Ухаживает за ней, как за принцессой, обувь ей на ноги надевает. Девушка, на самом деле, не так уж и пьяна, но ситуацией пользуется. Приятно же, черт возьми. Она встает, пока он все ещё на коленях напротив неё, и переходит в девчачий режим, капризничает. Хигурума невозмутимо помогает ей продеть руки в рукава пальто, затем решает закутать в свой собственный шарф, коль скоро у неё нет своего. За пять минут на улице она может и простыть, тем более, не так давно она из-за него болела. Ойкава зарывается носом в ткань его шарфа и вдыхает запах мужчины. Она сразу же планирует сделать так, чтобы не возвращать ему этот элемент гардероба, сделать вид, что забыла.  После того, как и Хигурума одевается, он ведет её, придерживая за талию, к лифту. Там девушка снова лезет к нему обниматься. Хочется разговаривать пьяные разговоры. – А когда ты понял, что я тебе нравлюсь? – без зазрения совести спрашивает Норико. – Когда ты заболела, – ответил Хироми почти не задумываясь.  Он уже что-то заподозрил и раньше, но когда испытал странные, забытые чувства, не замечая её на горизонте в течение нескольких дней после долгой осады – осознал, что что-то здесь неладно. – Как мило! – восклицает Ойкава. – А ты? – Хироми все же не может отказать себе в соблазне чуть-чуть воспользоваться состоянием девушки. Хотя, он уверен, что она и трезвая спокойно ответила бы на встречный вопрос. – Хм, – а журналистка задумывается. – Ну, я тебе сказала ещё давно, что ты мне показался симпатичным, а прям нравишься… когда лёд тронулся. – Лёд тронулся? – Ну да, – закивала она, – когда ты принял кофе. – Значит, язык любви – подарки? – хмыкает он. – Язык любви – любовь. Но даже не думайте, господин адвокат, вытягивать из меня признание в любви сейчас. Я пьяна, но мыслю здраво. – Даже не думал, – усмехается господин адвокат. – Да, конечно.  Двери лифта распахиваются, и Хигурума подставляет локоть уже привычным движением. Девушка опирается на него чуть сильнее, чем обычно, но оно и понятно: пьяна. Невольно думает, что, возможно, от его присутствия она опьянена сильнее, чем от вина. На улице прохладно, и Норико кутается в предусмотрительно выданный ей шарф. Это он молодец, это он хорошо придумал. В прохладе вечера она действительно трезвеет, но все равно хочется ещё немного поиграть, все сливки вылизать. Они подходят к ее подъезду. Ойкава не отлипает от него, но Хироми совсем не против. Целоваться возле дома, считает он, гораздо безопаснее, чем внутри дома. Это не приведет к серьезным последствиям. По крайней мере, не сразу. Он позволяет Норико и своим чувствам взять над собой верх, крепко прижимает к себе журналистику и целует так, как в последний раз. На сегодня точно последний. Ему очень нравится ощущение податливых девичьих губ. Ойкава отстраняется на сантиметр, не более. Предпринимает последнюю попытку: – Может быть, зайдешь ко мне? – смотрит просяще, глазами хлопает, – я протрезвею только от кофе, но сама я его не сделаю сейчас. В подтверждение своих слов, немного покачивается. Лиса. Хироми не может бросить её на произвол судьбы – одну в квартире без кофе. Конечно, завтра воскресенье, у неё ещё целый день на восстановление перед рабочей неделей, но сегодня, видимо, день гостей. – Пойдём, – выдыхает он, – не могу я оставить девушку в беде. “Свою?” – Норико мечтательно улыбается, но ничего вслух не говорит. Тянет Хироми уверенно за собой в сторону лифта, где они нежно целуются, а потом квартиры, где происходит то же самое.