VIII. Провокация

– Ванная направо, кухня прямо, – как стюардесса перед началом полёта, показывает свои апартаменты девушка. – Проходи, не стесняйся, чувствуй себя как дома. Хигурума склоняется в лёгком поклоне. – Спасибо за гостеприимство.  “Это ещё не гостеприимство, – хмыкает про себя хозяйка, – вот есть у меня одна комната…” Мужчина скрывается в ванной, чтобы помыть руки. Норико справляется с этим на кухне – не хочет терять ценные мгновения с ним вдвоём. Она сидит за столом, улыбается, когда Хироми заходит на кухню. На рабочей поверхности все, что нужно, для приготовления – сам кофе, две чашки, кофеварка. – Гейзерная? – удивляется он. – Не ожидал? – смеётся Норико.  Хигурума прикрывает глаза и улыбается. Нет, ну точно лиса. Заманила в свои владения, ведьма, теперь будет с ним играться, как кошка с мышью. Он и не против побыть мышкой, честно говоря, тем более рядом с такой… очаровательной игривой кошечкой. Она ластится вся перед ним. Не мурлычет разве что, но он уверен, что это только вопрос времени. Мужчина берется за приготовление кофе. Его движения слаженные, ловкие, Норико приятно за ним наблюдать. Она не удерживается и подходит к нему, обнимает сзади, голову на плечо кладет. Он ожидал этого и в принципе готов к отражению атаки. – Что ты делаешь? – интересуется он. – Разве не понятно? – хмыкает Ойкава. – Помогаю тебе. “Ой, лиса-а” – тянет в голове Хигурума и улыбается от уха до уха. Радуется, что она не видит его лица, иначе бы ему было неловко, что он стоит тут такой весь довольный оттого, что такая милая барышня к нему пристаёт. – Ну помогай, помогай, – разрешает Хироми, который просто не нашел, что ей возразить. Да и не хочется. Ойкава мысленно празднует очередную победу над ним. Он переходит с места на место небольшими шагами – Норико от него не отлипает ни на секунду. Трется головой о широкую спину, гладит по торсу,  тщательно спрятанному хлопковой тканью. Ойкава великодушна – под свитшот не забирается. А могла бы. И очень бы того хотела. Хироми заканчивает колдовать, ставит кофеварку на плиту, закипать, и резко разворачивается так, что девушка впечатывается ему в грудь. – Привет. – Привет. Так он тоже может её обнимать. Выдыхает удовлетворенно, когда руки обвивают женскую фигуру – успел изголодаться, соскучиться по ней за эти пять минут. – Один тут отдыхаешь? – начинает агрессивно флиртовать и смеется. Все же еще не до конца протрезвела, ну и ладно. В конце концов, чем черт не шутит. – Один, – отвечает Хигурума, – но я занят. Если вы продолжите приставать ко мне и дальше, – говорит он, поднося руку девушки к губам и легко целуя, – то придет моя спутница, и тогда вам не поздоровится. Я еще не знаю, ревнивая ли она. Но лучше бы вам не проверять. Она не оставит от вас камня на камне. Тем более, она не очень трезва. Норико смеётся в ответ на эти слова. Хироми, оказывается, тоже умеет флиртовать. – Я буду настойчивой, – говорит она ему, тоже поднося его руку к своим губам, сначала целует, а потом неожиданно прикусывает его пальцы не больно и вовсе кладет в рот. Смотрит на то, как расширяются удивленно глаза адвоката. Не ожидал. Она хитро щурится. Продолжает издеваться. Обводит кожу языком, чуть покусывает. И запечатлевает в памяти смутившегося, покрасневшего, разгоряченного Хироми. Да чего она смогла довести этого холодного адвоката! Оттаял! Чем она занимается? Исследует грани дозволенного? Прощупывает? Оу. Она реально прощупывает. В другом месте. Но грани дозволенного, да. Еле касаясь, но он уже достаточно чувствителен для того, чтобы молниеносно среагировать на её руку в районе паха. Она дразнится.  – Не надо, – он буквально умоляет, и Норико очень нравится этот тон голоса. Кажется, она открыла в себе режим садистки. – Мы не должны… – Почему? – она продолжает терроризировать Хигуруму, а он и не знает, куда деться от неё. Не зря она журналисткой стала, ей очень это идёт… Докопается до истины, в прямом смысле этого слова. Все нутро извлечет. Не то чтобы он против… Просто не готов, ему, в отличие от многих, нужно немного времени, чтобы наладить контакт. Он не знает, что ответить. Его спасает кофеварка, за которой надо следить, пока кофе не убежал. Ему приходится развернуться к плите, а Норико – отстать от него. – Я, кстати, думал, что ты на ночь пьёшь какао, а не кофе. Разве не чтобы хорошо спать? – вдруг произносит он, разливая кофе по чашкам. Девушка хихикает игриво.  – Это только в случае, если я собираюсь ночью спать. В ответ на это Хигурума прочищает горло и чуть не проливает кофе. Кто же такие вещи под руку говорит? – Разве ты не хочешь отдохнуть? – А кто сказал, что отдых – это обязательно сон? Хироми делает глоток, чтобы взять паузу на подумать, перевести дух, попробовать кофе, который получился. Обжигается немного, но виду не подаёт. – Лучший отдых – смена деятельности.  Он выпил уже почти всю чашку. Кое-кто тоже этой ночью не уснёт. Хотя у него вряд ли бы это получилось, даже без кофе. Хигурума подскакивает со своего места, чмокает девушку в щеку и ретируется в прихожую.  – Норико, прости, что так получается, но прошу понять и меня тоже, – оправдывается он, завязывая шнурки ботинок.  Выплывшая за ним в коридор хозяйка квартиры внимательно наблюдает за его ловкими пальцами. – Ну, раз уж тебе пора… – грустно тянет она, – не смею тебя задерживать. Ещё увидимся, – она улыбается тепло, но Хироми уже по глазам её хитрым читает, что она опять сейчас что-то выдаст, – одна просьба. Она медленно поворачивается к нему спиной. Проводит рукой по волосам, перекидывая их через одно плечо. Открывая вид на оголенную кожу. Смотрит на него призывно. Хироми не двигается. Не дышит. – Расстегни молнию, пожалуйста, – скромно просит она. – Сама не справлюсь. О том, как она застегнула его и вообще раньше с ним справлялась, мужчина не думает.  Встаёт с колена уже в ботинках. Нарушает все рамки приличия, ступая в прихожую. Берется двумя пальцами за маленькую собачку, спускает её вниз. Изо всех сил старается не касаться Норико. – Спасибо, – она улыбается, делает пару шагов в глубину квартиры. Лицом к нему больше не поворачивается, смотрит через плечо. Хигурума выполнил свой долг, возвращается к двери, надевает пальто, уже готов выходить, когда смотрит на неё в последний на сегодня (наяву) раз. Он только сейчас замечает, как выигрышно включён свет в апартаментах. Приглушенный в коридоре, более яркий из комнаты – её силуэт затемнен.  Норико проходит ещё дальше, останавливается в проходе и… сбрасывает бретельки с плеч. Платье, струясь, падает на пол. Тусклого света достаточно, чтобы увидеть, что из белья на ней только стринги, которые и бельем-то язык назвать не поворачивается.  – Спокойной ночи, Хироми, – мурчит она, – закроешь за собой дверь, пожалуйста? Только неимоверным усилием воли мужчина выскальзывает из квартиры и хлопает дверью. Прижимается лбом к холодной – в сравнении с его разгоряченной кожей – стене подъезда и стонет вслух, громко, протяжно. Перед глазами стоит картина, как два женских полушария на заднице соблазнительно подрагивают, пока Норико уходит в спальню. Как же он хотел последовать за ней…  Черт бы побрал эту горячую женщину. Вкупе с её прикосновениями на кухне – ощущения ещё те. Возбуждение смешалось с чувством смущения. И хочется, и колется. Мужчина чувствует, как становится тесно и некомфортно в брюках. Хорошо, что хотя бы пальто длинное… Он стукается головой о стену, чтобы отвлечься на боль, после чего решает пройтись по всем этажам вниз пешком. Так он быстрее остынет. По улице пробегает так быстро, что почти не замечает прохлады вечера. С такими-то горячими щеками. Когда приходит домой, отправляет ей смс: “Спасибо за вечер. Я дома”. Вежливость не позволяет промолчать. В ответ прилетает голосовое сообщение: “Мне было очень хорошо”. Хигурума краснеет до кончиков ушей. По голосу девушки, по рваному дыханию и по каким-то особенным интонациям он понимает, что она записала голосовое специально. А ещё примерно догадывается, при каких обстоятельствах. Зависает на секунд двадцать над кнопкой звонка, пытается договориться сам с собой о чём, и в итоге всё же набирает Норико. Она снимает трубку практически мгновенно. – Да, мой хороший, – томно выдыхает она в динамик. Искаженный телефоном голос хорошо вписывается в его спальню. Но как же хорошо она бы звучала реально… – Я рад, что тебе понравился вечер, – он чуть хрипит, потому что забывает прочистить горло, прежде чем заговорить.  В этом заключается его ошибка. Или нет? Норико тихо стонет в трубку. – Очень, Хироми, – господи, как она так может произносить его имя? – Мне очень понравился вечер. – Чем ты сейчас занята? – он задает дурацкий вопрос прежде, чем обдумать его. И последствия.  – Тебе правда интересно? – слышно, что она улыбается, – ну, не сплю уж точно. – Отдыхаешь? – Сменила деятельность, да. – На какую? Он не понимает, зачем сам себя так мучает. Но почему-то Хигуруме жизненно необходимо услышать прямо, что она делает. Норико выдыхает. – Развлекаюсь. Веселюсь.  Мужчина молчит в трубку. Она снова с ним играет, ну какова же лисица. Он тяжело вздыхает и отпускает себя: будь что будет. Перемещает свою ладонь на паховую область, представляя, что это Ойкава.  – Привлечешь меня к своим играм? – спрашивает он негромко. В трубке звучит пауза и какие-то шорохи, кажется, девушка меняет позу, наверное, ложится на кровати как-то иначе. Он пытается представить себе, как Норико лежит, раздвинув бедра, и ласкает сама себя, прижав телефон к уху.  Боги. У него сейчас член взорвется. – Я пыталась, но ты ушёл, – тяжко вздыхает девушка. По голосу не слышно, чтобы она была расстроена. Ну она и не должна была. – А что бы мы делали, если бы я остался? – он тоже решает хитрить. Не все же ей одной играть. Он слышит, как она тихонько выдыхает в трубку, еле сдерживая стон. К черту все. Расстегивает ширинку. Гладит себя, глаза прикрывает в наслаждении. Представлять, что это Норико, – очень приятно. Перед глазами снова встаёт её голая сексуальная задница. Глухо стонет. Ойкава довольна. Довела. Очевидно, он дотронулся до себя. А мог бы до неё. – Что бы мы делали? – переспрашивает девушка. – Да. – Нужно подумать… смотря, с какого момента.  – Мучает. Терзает. Издевается. – Ладно! – смилостивилась она, – давай с этого. Моё платье случайно упало на пол и ты – истинный джентльмен! – решил помочь мне его поднять. Прошёл к двери, у которой с стояла.  – Но платье поднимать не стал, – подхватил Хироми. – Платье поднимать не стал, – кивнула Норико. – Взял бы меня за руки, провел бы своими пальцами вверх, до плеч. Поцеловал бы кожу. Я бы взяла тебя за руку и повела в свою спальню. Не разворачиваясь к тебе. – Я бы пошёл за тобой. – Но ты не пошёл, – строго заметила девушка. – Поэтому слушай мои фантазии, а не рассказывай, что бы сделал.  – Хорошо, мисс. – Мы бы зашли в спальню. Я бы приказала тебе сесть на кровать. И села бы к тебе на колени. Спиной к тебе. Положила бы руки на талию, позволяя гладить. Но я бы не поворачивалась к тебе. Хироми не понимает, почему. Ему было бы физически, жизненно необходимо видеть её лицо в этот момент. Или она его тщательно скрывает в фантазии, потому что и сейчас они друг друга не видят…? – Я бы потерлась своими бёдрами о твои. Надеюсь, тебе стало бы больно. – А ты жестокая. – А ты заслужил, – парирует мучительница.  Хироми чуть надавливает на бугор для лучшего погружения в фантазию. Будто, на нем и правда сидит Норико. А потом он вспоминает, что она была в стрингах. Почти голая. – Черт, – не выдерживает он. – Ого, Вы ругаетесь? – то, как быстро поменялось настроение девушки – удивительно, – запомню. Итак. Вы прямо сейчас себя трогаете? – задаёт она вопрос в лоб. Хигурума в ответ издаёт сдавленный стон, надеясь, что этого будет достаточно для ответа. Но Норико так просто ему не забудет. Она хочет услышать. – Не слышу, – продолжает она издеваться, – как вы сказали? – Я… не сказал, – с трудом выдавливает из себя мужчина, поглаживая свой ствол. – Продолжай, пожалуйста, рассказывать… – Зачем? – деланно удивляется Ойкава. – Разве я не все рассказала? Адвокат стонет сдавленно в ответ на её вопросы. Ну за что она так с ним?  – Я прошу… – хнычет он. – Не останавливайся. – Я продолжу, если ты мне расскажешь. Ты сейчас себя трогаешь? – Д-да… – наконец-то выдавливает Хигурума. Норико бы больше понравилось, если бы он сказал от начала и до конца: “да, я себя трогаю”, но не все и не сразу. Тем более девушка понимает, что, возможно, ей просто нужно что-то ему рассказывать, чтобы ему помочь. Она решает присоединиться к нему и возвращает свою руку на влажное местечко между ног.  – Потом ты бы разместил руку между моих ног, – томно говорит она прямо в динамик, – чувствуешь, какая я мокрая? – Очень мокрая… – поддакивает ей Хигурума. – Очень приятно… – Хочешь меня? – иронизирует Норико. – Очень хочу… – стонет он в трубку. Девушка выделывает круги пальцами и тоже стонет в динамик. – Я трогаю себя прямо сейчас, – рассказывает она ему, – ты просто не представляешь, какая я мокрая… И все из-за тебя. Хочу тебя…  Из-за него. Она хочет его. Неужели он может оказывать такое влияние? Видимо, Норико задевает чувствительную точку – стонет громко в телефон.  “А могла бы ему на ухо. Напрямую.” – Один палец проходит легко, – немного отойдя, делится она, – второй… – кажется, она отчитывается о результатах в прямом эфире, – тоже довольно хорошо. Препятствий не встречает. Но знаешь, Хироми, как бы я была рада принять тебя. Ты гораздо интереснее моих пальцев. Что. Она. Творит. – Какая ты плохая девочка, – цокает языком Хироми. Он представляет себе её влажную горячую киску, и член подергивается от возбуждения. При всем своем целомудрии он никогда подобными вещами не занимался. Но с Норико он сдержать себя не может, это выше его сил. – Давай так, – приходит ей в голову новая авантюра, – я буду кончать, произнося твое имя, а ты – моё. Идет? Ей что, кровь в голову приливает, а не в другое место? Как она может выдавать подобное? Адвокат восхищается ей, потому что, когда ему кажется, что он возбужден до предела, она умудряется подсыпать ещё немного пороха. – Хорошо, – шепчет он в трубку. – Я уже близко… Он согласен произносить её имя постоянно, но раз она хочет поиграть, то он будет следовать её правилам. Первая заканчивает она. Потому что и начала первая, а фору ему не дала. – Хироми! – кажется, ещё никогда его имя не звучало так красиво. Он пачкает все вокруг под её тяжёлое дыхание и с её именем на своих губах. В глазах всё плывет у обоих. Когда Норико немного приходит в себя, из неё продолжает сочиться яд. Как будто бы всего, что им пришлось пережить за сегодняшний вечер было недостаточно.  – А потом ты бы меня обнял, накрыл бы одеялом, я бы прижалась к тебе близко-близко и целовала вспотевшую кожу – уверена, ты бы был солёным. И мы бы уснули вот так вместе, уставшие и довольные, а на следующий день вместе позавтракали. Даже если бы ты сам мне не дал, я бы сама взяла твою рубашку, и она бы потрясающе на мне смотрелась. Утро началось бы не с кофе, в общем. Короче, это могли бы все быть мы, но ты не захотел быть счастливым. Пока! Она бросает трубку. Она ненормальная. Она сумасшедшая. И очень жестокая. Она снова оставила Хигуруму с его возбуждением, но теперь наедине.