Глава 3

      – А Человек-Паук выйдет поиграть? – прорезал оглушающую тишину голос.              Он звучал словно старый двигатель, давно требующий замены – хриплый, с надрывом, как будто каждый звук пробирался через сотни трещин в пересохшем горле. В нём скрежетало что-то ржавое, сиплое, словно он проглотил дым и пепел, а теперь выдыхал их с каждым словом. Глубокий и тёмный, но при этом будто надломленный, он отдавал чем-то больным.       – Ну наконец-то! – сменивший его подростковый голос звучал на его фоне ещё более детским, чем он был на самом деле.       Два выходных дня прошли для Егора более чем продуктивно. Начал он с создания веб-шутеров и в процессе не раз благодарил таинственного незнакомца в капюшоне за подробные чертежи. Тот расписал всё до мельчайших подробностей, потому проблем у Егора не возникло от слова "совсем".       Для корпуса он использовал купленные им специально для этой задачи часы, предварительно полностью разобрав их. Основой стал мини-насос – маленький пневматический механизм, который он позаимствовал из баллончика с аэрозолем. Для картриджей под будущую паутину требовались прочные капсулы высокого давления, потому пришлось использовать алюминиевые баллончики из-под углекислоты для этого. Спусковой механизм представлял собой небольшой электромагнитный клапан, срабатывающий при нажатии. В конце к механизму пришлось добавить своего рода самодельную распылительную форсунку, что способствовала бы формированию из паутины тонкой нити, вместо банального распыления оной после спуска.       Весь механизм выглядел очень компактно, ведь за исключением кнопки спуска полностью умещался в корпусе из-под часов и даже не выглядел топорно несмотря на то, что в ход шли лишь завалявшиеся в гараже Бена детали. Егор смог даже отыскать там десяток алюминиевых баллончиков, что некогда содержали в себе углекислоту, которые будут служить съёмными картриджами. Спусковую же кнопку пришлось выводить на ладонь. Иначе удобно нажимать её одной рукой не представлялось возможным. Сам же корпус крепился на широкий ремень, закрывавший добрую часть запястья.       Оставалось создать паутину, заправить ею свои самодельные картриджи и испытать весь механизм, надеясь что при сборке он не допустил ошибок. Это дело пришлось отложить до ближайшего урока химии, ведь достать нужные для паутины реагенты, кроме как в школьной лаборатории, ему было негде. Да и не за что, ведь почти все деньги Питера Егор уже потратил на часы и элементы костюма.       Дальше он занялся своим будущим одеянием. Ботинки и джинсы он оставил как есть, а вот над курткой пришлось чуть поработать. Она была двухцветной, весь перед был красным, потому на грудь с помощью баллончика чёрной краски был добавлен логотип паука, спина же – чёрной, потому там логотип он сделал уже красным. Оставалось лишь гадать, откуда у Бена нашлась нужная ему краска, но жаловаться Егор точно не собирался.       Маска доставила куда больше проблем. Первый вариант, сделанный из купленной им ткани, благополучно ушел в утиль. Мало того, что маска из него получилось кривоватой и совсем не держала форму, так ещё и материал оказался отвратительным. Дышать в ней было попросту трудно, а голова уже спустя несколько минут начинала потеть. Пришлось пошарить в старых вещах, но Егор смог найти детскую гимнастическую форму Питера. Её ткань пусть и была тонковатой, но эластичной и дышащей, к тому же имела нужный цвет. После недолгих раздумий он сложил её в два слоя, чтобы готовая маска сидела плотнее.       Линзы парень, как и планировал, сделал из специального двухслойного поликарбоната. Он уже был нужного белого цвета и текстуры, полностью непроницаемый для чужого взгляда снаружи, и прозрачный, если смотреть изнутри. Потому нужно было лишь как следует обработать края, придавая линзам нужную форму, после чего закрепить их в чёрных пластиковых ободках, вырезанных из крышки старого контейнера. После, чтобы маска лучше держала форму, Егор добавил мягкий каркас вдоль линии глаз – из гибкой проволоки, спрятанной под тканью. Результат, по его скромному мнению, получился выше всяких похвал.       Как и ожидалось изначально, больше всего проблем доставил модулятор голоса. Пришлось немало поломать голову, так как Егор для удобства хотел встроить его прямо в маску. Поход в ближайший магазин электроники после всех трат на костюм был ему не по карману, потому пришлось раскурочить кое-какую старую технику как самого Питера, так и завалявшееся в гараже, в поисках нужных деталей.       Первым делом он достал динамик из старого радиоприёмника Бена – маленький, но достаточно громкий. Затем он нашёл микрофон из давно сломанной гарнитуры. Не зря Бен не хотел её выбрасывать, говоря, что может та когда-то ещё пригодиться. Для обработки звука ему нужна была ещё простейшая микросхема, и он извлёк аудиочип из диктофона самого Питера. Следующим в ход пошел старый телефон Паркера, для сбора оставшихся деталей.       Сборка пошла чуть бодрее, чем поиск всего нужного. Подключив к маломощному аудиоусилителю резисторы и конденсаторы, извлеченные из телефона, парень создал примитивный фильтр низких частот, который заглушал высокие ноты и делал голос более глухим. Затем Егор добавил переменный резистор, регулирующий степень искажения. Это дало возможность настраивать модулятор – от лёгкого изменения голоса до глубокого хриплого звучания. После этого пришлось повозится с параметрами схемы, дабы достичь нужного ему звучания.       Уместить всю систему под маской оказалось не слишком простой задачей. Печатную плату он собрал на куске тонкого пластика, обрезав лишнее, чтобы уменьшить размер, потому она спокойно уместилась между двумя слоями маски. Микрофон он спрятал в область подбородка для лучшего захвата звука. Мини-динамик нашел своё место в районе горла, чтобы звук выходил естественно, прямо из-под ткани. Аккуратно соединив всю систему проводами вдоль маски, оставалось лишь обеспечить её питание. За это отвечала небольшая литиевая батарея от старого MP3-плеера, с зарядкой через микро-USB, спрятавшаяся в задней части маски, рядом с включателем.       Но результат определенно того стоил – всю конструкцию удалось интегрировать в маску таким образом, что она снаружи вообще никак не выделялась. В качестве своего "паучьего" голоса он решил выбрать что-то максимально приближенное к тому, как сам Егор звучал в последние дни его прошлой жизни. Получилось даже слегка устрашающе, что может и не совсем подходило Дружелюбному Соседу Паучку, но менять это Егор не захотел. Какая-никакая, но связь с его прошлым нашла своё отражение в костюме.       – Питер! Ты проснулся? – от созерцания своего творения его отвлёк голос за дверью.       – Да, тётя, – спрятав маску в рюкзак, в котором помимо книг уже хранились его веб-шутеры, он поспешил открыть дверь.       – Уже полвосьмого, а ты ведь ещё хотел ещё заскочить в парикмахерскую до школы.       – Да, спасибо, – улыбнулся он. – Я уже почти готов.       – Приводи себя в порядок и бегом за стол, – строго скомандовала Мэй. – Завтрак уже готов.       – Так точно, мэм, – максимально серьёзным тоном произнес он, на что тётя лишь закатила глаза и ушла.

***

      Позавтракав и распрощавшись с Мэй и Беном, Егор поспешил в сторону школы. За все выходные он спал едва ли больше пяти часов, всё время посвящая созданию своей экипировки, а потому сейчас Егору больше всего на свете хотелось упасть в манящую постель, но приходилось идти на учёбу. Питер пропускал школу едва ли больше двух-трёх раз за всё свою жизнь и только когда плохо себя чувствовал, а значит отмазаться кроме как прикинувшись больным не представлялось возможным. Лишний же раз беспокоить Мэй и Бена ещё одной "болезнью" он попросту не хотел.       Ещё после своего первого учебного дня, возвращаясь домой, он приметил в квартале от своего учебного заведения небольшую парикмахерскую. Было огромное желание зайти и привести волосы в порядок, но пришлось пройти мимо. В тот день предстояли важные покупки, а бюджет был далеко не резиновым. Сегодня Егор решил это исправить, из заначки Питера оставалась ещё двадцатка и столько же после завтрака вложила ему в карман Мэй, полностью проигнорировав любые возражения.       Квинс просыпался медленно. Узкие улицы, выложенные старым асфальтом, залитым утренним солнцем, уже начинали наполняться движением. Здесь не было хаотичного грохота или бесконечной суеты, что Егор ожидал от Нью-Йорка. Район жил своей размеренной, почти уютной жизнью – всё же дом Мэй и Бэна был в спальном районе, потому он словно огорожен ото всех прелестей многомилионного мегаполиса.       Дома здесь не вздымались ввысь, как в центре города. Невысокие кирпичные здания и таунхаусы с небольшими зелёными двориками тянулись вдоль улиц, словно молчаливые стражи спокойствия. Старая ковка оград, облупившаяся краска на лестничных перилах, велосипеды, брошенные на крыльце – всё говорило о том, что это место для семей, для тех, кто здесь живёт, а не просто проходит мимо.       Полчаса спустя он уже был у нужной двери. Колокольчик тихо звякнул, стоило ему толкнуть ту, и запах свежевымытого пола и дешёвого кофе заполнил воздух. У правой стены стояло старое кожаное кресло, тёмное, потрескавшееся от времени, но всё ещё крепкое. Напротив – широкое зеркало в массивной деревянной раме. Слева у входа была небольшая стойка, за которой сидела миловидная синеволосая девушка лет двадцати.       – Доброе утро, – улыбнулась она Егору стоило ему войти внутрь.       – Доброе, – кивнул он, после чего ткнул пальцем в свою шевелюру. – Мне нужно привести вот это во что-то приличное.       – Конечно, конечно, присаживайтесь, – махнув рукой в сторону кресла, сказала девушка и вышла из-за стойки. – Есть какие-то пожелания?       – Я не особо разбираюсь в... эм, теперешней моде, – садясь перед зеркалом ответил Егор и подавил зевок. – Потому полагаюсь на ваш вкус.       – Чудно, – ещё шире улыбнулась синевласка, приступая к работе.       Тонкая плёнка белой накидки опустилась на плечи Егора, словно лёгкий саван, а прохладный запах свежевыглаженной ткани заполнил нос. Девушка ловко застегнула её у горла, чуть затянув, но не слишком туго. Щелчок машинки – и вот уже жужжание коснулось виска. Лёгкая вибрация пробежала по коже, а крошечные волоски осыпались на накидку, собираясь едва заметным тёмным налётом.       Затем зазвучали ножницы – их шёпот был быстрым, отрывистым, будто кто-то рвал на части тонкую бумагу. Лёгкие, почти невесомые прикосновения расчёски двигали волосы, а тёплые пальцы молодой девушки уверенно работали, словно лепили новую форму.       Подавив очередной зевок, Егор на мгновение закрыл глаза, расслабляясь. Всё же стоило хоть немного поспать этой ночью, но Егору слишком уж не терпелось закончить работу над маской. В прошлой жизни он никогда не увлекался электроникой или созданием своими руками каких-либо механизмов, но, на удивление, процесс сильно его увлёк. Что-то подобное он чувствовал лишь ещё до своей болезни, когда сильно увлёкся рисованием. Особенно когда спустя несколько месяцев занятий из-под его кисти начало выходить что-то приличное.       На мгновение в сознании мелькнула мысль, что стоило бы вернуться к своему старому хобби, всё же рисовать ему действительно нравилось. Егор убедился в этом во время своей болезни, когда тело уже не позволяло ему проводить время с кистью или карандашом в руке. Да и попросту жаль было терять навык, который он с большим усердием оттачивал долгие месяцы в своём мире...       – Готово!       Видимо он слегка задремал, предавшись размышлениям, ведь звонкий женский голос заставил Егора слегка подпрыгнуть на своём месте. Открыв глаза, он уставился на молодого паренька перед собой. Новая причёска была... броской, на его вкус. Чёрная шевелюра выглядела слегка небрежно, словно волосы только-что растрепал ветер, но при этом очень гармонично. В отличии от нескольких окрашенных в ярко-синий цвет прядей, случайно разбросанных по всей голове.       – Ну как? – с любопытством спросила стоящая за пареньком синеволосая девушка.       – Кошмар, – дремоту словно ветром сдуло, стоило Егору осознать, что он смотрит на самого себя. – Но хоть на ботаника-задрота я перестал походить.       – Эй! Я вообще-то старалась, – нахмурившись сказала она.       – Не обижайся, Моника, – прочтя имя на бейджике, заговорил парень. – Я ведь говорил, что во всём этом не разбираюсь. Да и не ожидал, что результат будет таким... ээ.. ярким.       – Пфф, – фыркнула девушка, после чего звонко рассмеялась. Ещё секунду назад хмурое лицо вновь разгладилось. – Говоришь как мой старик.       – Прекрасно его понимаю, – бросил он выразительный взгляд на её яркие волосы, за что заработал ещё один весёлый фырк. – Ну да ладно, сколько с меня?       – Нисколько, – увидев вопросительный взгляд, девушка продолжила. – Подарок новому клиенту. Буду ждать тебя ещё...       – Ег... эм.. Питер, – представился Егор. – Спасибо, как надумаю исправить этот кошмар, обязательно заскочу.       – Давай уже двигай отсюда, шутник. А то я сейчас передумаю.       – Рад был знакомству, Моника, – улыбнулся парень, разворачиваясь к выходу.       – До встречи, Питер.       До урока оставалось всего пять минут, как подсказывали ему часы на телефоне, потому Егор поспешил в школу. Первым занятием сегодня стояла физика, которую преподавал Роджер Харрингтон. Несколько странный мужчина средних лет, но любящий и свой предмет, и своих учеников, к тому же являющийся куратором Питера. Память говорила, что к Паркеру тот относился хорошо, видя искренний интерес парня к учёбе, а значит проблем из-за небольшого опоздания быть не должно, но тем не менее.       Десять минут спустя Егор уже заходил в холл школы. В отличие от первого дня, сейчас здесь было тихо и пусто, что говорило об уже начавшихся занятиях. Не теряя времени, он поднялся на третий этаж и зашагал по длинному пустому коридору – нужная аудитория находилась в самом конце.       – Извините за опоздание, – после стука вошел Егор.       – Ах, Питер. Ничего страшн... кхм... – поперхнулся тот посреди речи, видимо заметив новый вид своего ученика. – Ничего страшного. Присаживайся.       – Спасибо.       В отличие от первого дня, в этот раз появление Егора не прошло незамеченным. Стоило тому занять привычное место Питера, он заметил, что внимание класса приковано к нему. Кто-то перестал строчить в тетради, кто-то застыл с учебником в руках, а Лиз Аллан, стоявшая у доски, так и осталась с приоткрытым ртом, таращась на него. Возможно, ему показалось, но он заметил что-то отдаленно похожее на лёгкий румянец на щеках быстро уткнувшейся в свою тетрадь Джессики, стоило их взглядам пересечься.       "Похоже Моника и правда неплохо постаралась. А ещё говорят, не обложка красит книгу..."       – Так, вернемся к нашему занятию, – привлек к себе внимание мистер Харрингтон. – Я остановился на электромагнитном поле. Так вот...       Оставшуюся часть занятия Егор благополучно пропустил мимо ушей. Он банально помнил тему ещё по своей собственной учёбе, не говоря о знаниях доставшихся от Питера. Паркер в этом плане ушел далеко вперёд. Он уже давно был готов сдавать предстоящие "финалы" по предмету не только за этот семестр, но и, скорее всего, смог бы это сделать и за два следующих. Потому пришлось коротать время, разглядывая то лениво проплывающие по небу облака через окно, то учеников в аудитории.       Несколько раз за занятие он успел заметить, как на него бросала какие-то странные взгляды Мэри Джейн, но благополучно игнорировал их. Питер затаил сильную обиду на свою подругу детства, что сказывалось и на самом Егоре, в чьей голове раз за разом всплывали соответствующие воспоминания. Всё же долгое время Мэри была для Паркера единственной подругой, человеком, к которому доверчивый и наивный одинокий паренёк искренне привязался.       Если быть честным с собой, сам Егор едва ли мог винить Мэри за то, что та перестала общаться с Питером. Он помнил жизнь Паркера и прекрасно осознавал, что парень, во многом, сам был виноват в этом, пусть и неосознанно. Их интересы вообще не совпадали, сам Питер был весьма стеснительным, замкнутым в себе и даже нелюдимым человеком, с крайне скверными социальными навыками. Даже самую банальную беседу, если дело не касалось учёбы, в чём Паркер был действительно хорош, он не был способен поодержать. Так стоит ли винить любую девушку, что такой знакомый ей быстро наскучил?       Но внезапно для себя Егор нашел собственную, личную причину игнорировать рыжеволосую – Мэри очень сильно напомнила ему его последнюю девушку. Такая же легкомысленная, такая же беззаботная, такая же... поверхностная. Трезвой головой оценив все воспоминания Питера об Эм-Джей, схожесть можно было проследить более чем отчётливо, что не добавляло девушке плюсов в его глазах. Даже внешне они были схожи, особенно если сделать скидку на возраст. Странно, что Егор не обратил на это внимание при ещё в свой первый учебный день в качестве Питера.       Следующим занятием должна быть долгожданная химия, оттого время казалось только замедлялось с каждой пройденной минутой. Голос учителя звучал далеко, как монотонный гул радио, настроенного не на ту волну. Слова сливались в однообразный поток, назойливый, раздражающий. Даже сон предательски отступил, не желая принимать парня в свои уютные объятия.       Казалось, лишь целую вечность спустя мистер Харрингтон смиловался над ним и отпустил класс на перерыв. Егор первым покинул аудиторию, сразу же направляясь к шкафчику Питера – в прошлый раз учебник по химии он оставил там. Широкий холл уже наполнялся учениками, что имели привычку коротать время до занятий в шумном обществе других учеников.       Эта часть школы, казалось, жила своей собственной, нескончаемой суетой, воцаряющейся между занятиями. От утренней тишины не осталось и следа. Воздух был пропитан запахом дешёвого моющего средства, смешанного с чем-то неуловимо знакомым – бумагой учебников, пылью, редкими нотками чьего-то парфюма. Здесь всё двигалось. Гул голосов заполнял пространство, сливаясь в единый хаотичный фон. Кто-то стоял у шкафчиков, перебрасываясь шутками и смехом, кто-то спешил на урок, лавируя между группами учеников, кто-то лениво шагал вдоль стен, погружённый в музыку из наушников.       Стоило Егору подойти к своему ящику и открыть его, как вдруг – тишина. Оглушающая, неестественная. Будто мир на мгновение затаил дыхание. Голоса, шум, звук проезжающих за стенами школы машин, стук шагов – всё ушло куда-то на задний план, размылось, стало очень далеким и приглушённым.       Потом пришло ощущение – резкое, ледяное, как вспышка молнии по позвоночнику. Оно накатило изнутри, пробежало по коже мурашками, заставило мышцы напрячься, как натянутые струны. Мир вокруг стал вдруг слишком чётким: каждая тень обрела форму, каждый звук – смысл.       Сердце сжалось. Что-то не так. Ему не нужно было видеть угрозу – он её чувствовал. Это как инстинкт, но острее, сильнее. Грудь наполнила дрожь, тело заранее знало, что что-то случится. Время замедлилось. Глаза не могли видеть источник опасности за спиной, но он уже чувствовал, где она. Знал. Он инстинктивно отклонил голову в сторону. Мимо уха с лёгким ветерком пролетело брошенное кем-то яблоко, с глухим стуком ударяясь о стенку открытого шкафчика.       Развернувшись, Егор увидел ожидаемую картину. Ухмыляющийся Флэш Томпсон в компании толстяка Кенни, своей девушки Лиз и стоящей рядом с ней Эм-Джей. Несмотря на то, что в холле было людно, разделяющее их пространство оказалось полностью свободным – кто, отводя взор, обходил место стороной, кто с интересом и даже предвкушением во взгляде становился чуть в стороне, словно ожидая увидеть какое-то представление. И Егор был намерен устроить его. Так, чтобы даже до кого-то вроде Юджина дошло, что время безнаказанного издевательства над Паркером в прошлом.       – Что ты сделал со своими патлами, Паркер? Упал головой в краску? – рассмеялся Флэш.       Незатейливую шутку даже поддержали смехом некоторые окружающие ученики, но громче всех смеялись Кенни с Лиз. На лице стоящей рядом Мэри на миг отразились жалость вперемешку с виной, но лишь на миг. Было видно, что как-то помогать "другу детства" она, как и всегда, не собиралась. Взгляд Питера наткнулся на стоящую чуть в стороне Джессику, что нервно сжимала в руках какую-то тетрадь, глядя прямо на него.       "Неужели Питер и правда ей нравится?"       – А тебе что, понравилось? – улыбнулся Егор, смотря прямо на Томпсона. – Я уже давно заметил твоё... повышенное внимание к своей скромной персоне, но... Извини, Флэш, моё сердце принадлежит другой.       – Что ты несешь, недоносок? – гневно выкрикнул он, когда из толпы послышалось несколько смешков.       – Не переживай так, Юджин, – как можно более участливо добавил Егор. – Ты обязательно найдешь себе кого-то другого. Может, Кенни? Он видно любит проводить дни напролёт целуя тебя в зад...       Лицо Томпсона покраснело настолько сильно, что казалось, того сейчас удар хватит. Исходящую от него злость буквально можно было ощутить в воздухе – он явно не привык, чтобы ему давали отпор. Пусть даже словестный. Не помогали и новые, уже более громкие смешки окружающих, что последовали за предложением Егора. Бросив держащую в руках сумку на пол, блондин двинулся на него.       – Да я тебя...       – Кстати, спасибо конечно за угощение, – протянул Егор, доставая брошенное в него яблоко из своего шкафчика. – Но я не голоден, оставь себе.       Его собственный бросок получился первоклассным. Доли секунды фрукт рассекал воздух, оставляя за собой едва слышный свист. Гладкая кожура, отполированная чьей-то рукой, блестела в лучах света, вращаясь вокруг своей оси. Флэш даже не успел ничего понять, не говоря уже о том, чтобы как-то среагировать.       Удар. Глухой, резкий, неожиданный. Стук мякоти о лицо отдался в воздухе коротким хлопком, будто кто-то шлёпнул ладонью по дереву. Яблоко сплющилось, сок брызнул во все стороны, мельчайшие капли вспыхнули в свете. Голова Томпсона дёрнулась назад, светлые волосы взметнулись, а звук удара эхом разошелся по холлу, на краткие мгновения прерывая накрывшую его оглушительную тишину.       – Ты труп, Паркеррр... – голос парня буквально дрожал от распираемой его злости.       Флэш замахнулся резко, не медля ни секунды. Его кулак летел прямо в лицо Егора, целеустремленно рассекая воздух. Прилюдное унижение явно окончательно вывело его из себя, потому он не сдерживался. Этого Егор и добивался.       В тот миг, когда Флэш только начал движение, тело Егора уже знало, что делать. В мире, который вдруг стал медленным, почти вязким, парень заметил, как напряглись мышцы противника, как сжались костяшки его пальцев, как изменился угол удара. Всё это он воспринял за долю секунды – и плавно, без видимых усилий, отклонился в сторону. Немного, словно ленясь сделать лишнее движение, ведь парень знал, что и этого будет достаточно.       И Флэш промахнулся. Его кулак врезался в металлический шкафчик позади Егора с оглушительным звуком. Железо чуть вмялось внутрь, распространив по коридору резкий лязг. На мгновение всё замерло. Лишь на мгновение. Флэш сквозь зубы выдохнул, отдёргивая руку, намереваясь продолжить атаку.       Медлить Егор не стал. Прежде чем атака Флэша смогла его достать, он молниеносно опустился ниже, скользнул вбок и резким движением ноги выбил у того опору. Томпсон даже не успел вскрикнуть. Его спортивное тело накренилось вперёд, потеряв всякий контроль, и понеслось прямо к железным шкафчикам.       Лицо Флэша встретилось с холодным металлом, и второй звук удара вновь эхом разнёсся по коридору. Шкафчик прогнулся, задрожал, а Томпсон просто осел на пол. Струйка крови медленно, но целеустремленно начала свой путь с его лба, лавируя между "украшающими" его лицо яблочными мякотью и поблёскивающими каплями сока.       – Ну, рад был повидаться, Флэш, – невозмутимо забрав нужный учебник из своего шкафчика, заговорил Егор. – Но мне пора. Не хотелось бы второй раз за день опаздывать на занятие.       Он развернулся, и его взгляд упал на ошеломленную толпу – десятки учеников застывшими статуями окружали место их с Флэшем стычки. Никто не двигался с места, никто не говорил. Глаза у всех были широко раскрыты, будто перед ними развернулась сцена из фильма, но слишком нереальная, чтобы в неё поверить.       Кто-то нервно сглотнул. Кто-то неосознанно приподнял очки, будто хотел рассмотреть его лучше. В глазах одних – шок, в глазах других – неверие. Кто-то даже выглядел впечатлённым, а кто-то просто не мог найти слов. Чуть в стороне он заметил Джессику. На лице той без труда можно было увидеть облегчение, но в руках она всё ещё нервно сжимала уже порядком помятую тетрадь.       "Да уж, Питер ей точно нравится".       Но особенно выделялась компания лежащего на полу Томпсона. Лиз то и дело открывала рот только для того, чтобы в следующий миг закрыть его, словно выброшенная на берег рыба. Память подсказывала Егору, что Питер ещё ни разу не видел, как та теряла дар речи. Обычно болтала она очень много, особенно при виде него, упражняясь в различного рода словесных оскорблениях. Конг неверящим взглядом смотрел на своего поверженного друга, в то время как всё внимание Мэри было сосредоточено на Егоре. Яркие зелёные глаза бывшей подруги Питера были столь комично раскрыты, что парню едва удалось удержаться от смешка при виде этого.       В голове на мгновение возникла детская мысль сказать что-то пафосное, как в каком-то фильме, но он подавил этот порыв. Спокойно закинув учебник в сумку, он двинулся в сторону школьной химической лаборатории, стараясь игнорировать направленное на себя внимание. Егор и в прошлой жизни никогда не любил столь явно выраженный интерес к своей персоне, чувствуя себя некомфортно под цепкими взорами толпы, и здесь это не изменилось.       Стоило ему зайти за угол, как оставленная позади толпа закипела – оживлённые разговоры, громкие восклицания, кто-то даже уже пересказывал сцену по-своему, добавляя драматизма. Бешанно стучащее сердце уже почти успокоилось, бушующий во время стычки адреналин в крови ушел, оставляя после себя одно простое осознание – удовольствия от случившегося он не испытывал. Егор вообще не любил издеваться над кем-то, но память Питера ясно давала понять, что уж Томпсон это определенно заслужил. Да и вполне возможно, что эта стычка пойдет тому на пользу – почувствует, каково это быть на месте своих жертв.       К тому же большим плюсом было то, что удалось в полевых условиях испытать паучье чутьё, и показало оно себя выше всяких похвал. Как и скорость реакции с рефлексами, да и физическое состояние его нового тела в целом.       – Сплошные плюсы, – пробормотал себе под нос Егор, подходя к лаборатории. – А сейчас – время паутины.