Глава 4

      С высоты ночной Нью-Йорк казался океаном света, простирающимся до самого горизонта. Огни города пульсировали и переливались миллионами искр, словно мегаполис был живым существом, просыпающимся ночью. Небоскребы возносились ввысь, их стеклянные стены отражали неоновые всполохи рекламных экранов неровными узорами. Где-то, плотнее, где-то реже, создавая иллюзию мозаики из тысяч огней.       Внизу, на улицах, светящиеся реки машин шумно текли по асфальту. Их фары и стоп-сигналы сплетались в яркие полосы белого и красного, изгибаясь вдоль магистралей и исчезая в бесконечном лабиринте переулков. Машины двигались непрерывным потоком, их гудки и рокот моторов поднимались к небу приглушённым эхом, смешиваясь с шумом города.       Тротуары переполнены людьми: кто-то спешил, перебегая дорогу на красный свет, кто-то лениво вышагивал, засунув руки в карманы, кто-то громко смеялся, кидая в воздух звонкие фразы. Лотки с хот-догами дымились ароматами жареного лука и горчицы, уличные музыканты перебирали струны, рождая грустные и живые мелодии, растворяющиеся в шуме машин.       – Да уж, и правда город, который никогда не спит...       Он сделал шаг и замер. Резкий порыв ветра ударил в лицо с такой силой, будто пытался сорвать его с крыши. Воздух был свежий, пропитанный ароматами ночного города – далёким запахом бензина, уличной еды и лёгкой примесью сырости, доносящейся с Гудзона. Вниз смотреть не хотелось.       Взгляд начал блуждать по ночному небу. Бесконечному, бескрайнему. Полная луна то и дело появлялась среди мирно плывущих облаков только для того, чтобы вновь укрыться за ними. Звёзды с трудом пробивались сквозь дымку городского света, тем удивительней было увидеть одинокую точку света, стремительно спешащую куда-то за горизонт.       – Может нужно было загадать желание? – задумчиво протянул Егор, проводив взглядом падающую звезду. – Ах, к чёрту. Всё равно не успел.       Ещё шаг. Последний к краю. Он дался труднее всего. Ноги казались ватными, колени предательски дрожали. Голова слегка кружилась от одной только мысли, что под ним тридцатиэтажная пропасть. Таймс-сквер у его ног вспыхивал огромным сияющим сердцем Нью-Йорка – неоновые экраны мерцали гигантскими рекламами, переливались цветами, бросая в небо отражённые блики. Казалось, ночь там отменили, заменив её искусственным солнцем из электрического света.       Пальцы нервно сжали картридж веб-шутера. Сделать паутину было просто, незнакомец в капюшоне даровал Егору более чем подробные инструкции. Спустя час прошедший с начала его занятия по химии и один испорченный из-за слишком сильного нагрева образец, готовый искусственный биополимер, способный мгновенно твердеть при контакте с воздухом и обладающий прочностью, превышающей сталь, благополучно был заправлен в картриджи.       Проверка веб-шутеров по возвращению в дом Мэй и Бена показала их полную работоспособность, потому Егор решил не медлить. Засунув куртку с маской в рюкзак и дождавшись когда тётя и дядя Питера уснут, он просто покинул дом через окно и отправился в город. Ему не терпелось испытать шутеры в реальных условиях.       Ещё в детстве ему однажды снился сон. Мягкий, как плед, и тёплый, словно утренний солнечный луч, пробирающийся сквозь занавески. Он уже почти забыл его, лишь две яркие картинки, что намертво впечатались в память, время от времени всплывали перед глазами – Таймс Сквер и он, в костюме Человека-Паука, пролетающий над ней. Остались и ощущения – покой и бесконечная свобода. В том сне не было страха, лишь ощущения, что ему по силам что угодно.       – А сейчас лишь страх, – очередной порыв ветра забрал с собой его лёгкий шепот. – И никакой уверенности.       Он поднял руку, пальцы нащупали спусковой механизм веб-шутера. Щелчок и тонкая белая нить вырвалась из устройства на запястье, устремляясь вверх, разрезая воздух. Миг спустя она нашла свою цель, прилипнув к краю стоящего рядом небоскрёба. Егор сжал кулаки. Он чувствовал натяжение, будто держал в руках что-то живое, не просто искусственный полимер, а нечто большее.       – Ну же, Егор...       И он прыгнул. Ощущение падения в пропасть было мгновенным и абсолютным. Ветер взвыл в ушах, Нью-Йорк рванулся навстречу, живот сжался в крошечный комок Страха. В тот миг вся его сучщность кричала, что это безумие, что сейчас он разобьётся о жёсткий асфальт. Город приближался слишком быстро, но чутьё молчало. Тело знало больше. Оно знало, что паутина не подведёт.       Резкое натяжение тонкой белой нити в его руках, рывок. Тело выгнулось, руки раскинулись в стороны, и вот он уже не падал, а летел. Страх ушел, словно его и не было никогда. Его место заняло чувство свободы. Настоящей, безграничной. Настолько сильное, что оно пьянило, окрыляло.       Пальцы сами разжались, словно только и ждали подходящего момента. Резко приближающаяся сияющая в ночи Таймс-сквер больше не заставляла сердце сжиматься в страхе. Он давно не чувствовал себя столь счастливым. А может и никогда не чувствовал. Хотелось кричать, смеяться. Просто так, потому что ему было хорошо.       Ещё один выстрел. Зацеп. Натяжение. Рывок. Он вновь взмыл вверх с восторженным детским криком. Егор заметил как несколько голов из бесконечного человеческого потока внизу поднялись, всматриваясь в ночное небо. Кто-то казалось даже заметил его, указывая рукой куда-то в сторону летящего парня, но Егора это совсем не волновало.       Нескольких раскачек ему хватило, чтобы немного привыкнуть к новым для себя ощущениям. Вскоре летел он уже осознанно, ощущая, как подчиняется новым законам – законам собственной паутины, собственной физики. Он раскачивался между высотками, словно маятник, огибая их, ныряя в узкие промежутки, лавируя между огнями окон. Где-то внизу, далеко-далеко, люди жили обычной жизнью, а он был здесь, парил над городом, свободный, словно сам воздух.       Час спустя, когда руки от непривычки уже начали сильно уставать, индикаторы на веб-шутерах начали мигать красным светом, сообщая о заканчивающейся паутине. Егор решил, что пора спускаться, искать ближайшую станцию метро и возвращаться в дом Мэй и Бена. Даже если бы не усталость от первого полёта, добраться туда на паутине он всё равно едва ли смог бы. Всё же Квинс это не Манхэттен с его небоскрёбами, там особо не полетаешь.       Глаза почти сразу зацепились за подходящий для приземления тёмный переулок. Паучье чутьё сработало едва он успел подлететь. Прилип к стене он сразу увидел причину – стоящая на коленях женщина и размахивающий ножом оборванец в маске перед ней. Времени думать не было.       Он сразу же спрыгнул вниз, приземлившись прямо позади бандита. Тот начал разворачиваться в поисках шума, но Егор не медлил. Резким ударом он выбил нож из его руки, после чего постарался вырубить того следующим же ударом. Противный хруст, последовавший после встречи его кулака с челюстью оборванца был явным признаком того, что с силой Егор переборщил, но нужного эффекта добился – бессознательное тело противника разложилось на земле. Он сразу же прилепил конечности того паутиной к потрескавшемуся асфальту переулка, после чего развернулся ко всё ещё стоящей на коленах женщине.       Ещё не старая, лет пятидесяти на вид, она была одета в длинный чёрный блащ, из под которого выглядывал лишь белый воротник блузки. Глаза были широко раскрыты, руки дрожали, щеки "украшала" поплывшая тушь. Никаких травм или ранений Егор на ней не заметил, выглядела она в норме, только сильно испуганной. Чего бы не хотел от неё бандит, желаемого получить он явно не успел.       – Вы в порядке? – спросил Егор, активировав модулятор голоса.       Ошибку свою он осознал уже мгновение спустя. Услышав его голос и без того испуганная женщина лишь сильнее задрожала, после чего просто свалилась на асфальт без чувств. Подойдя к ней, он ещё раз осмотрел женщину, убеждаясь, что она действительно никак не пострадала от рук бандита, после чего его внимание переключилось на бессознательное тело обезвреженного им мужчины.       Сняв с него маску, Егор увидел перед собой молодого симпатичного на вид парня не старше двадцати. Быстрый обыск показал, что за поясом тот прятал ещё один нож. В его карманах были несколько десяток, что благополучно перекочевали в куртку Егора. Парень ещё до своего попадания в тело Питера часто размышлял, как бы он поступил с вечной нехваткой денег на месте Паука.       Нормальная работа отпадала сразу же. Несовершеннолетнего на нормальное место никто попросту не возьмёт. Да даже будь он уже совершеннолетним, его деятельность как Человека-Паука просто не позволит уделять нормальной работе должных внимания и, что главное, времени. А значит и остаются варианты по типу выбранного Питером в каноне – внештатный фотограф в Дэйли Бьюгл. Но Егора это не устраивало. Перспектива работать за гроши, которых не всегда хватало даже на оплату комнаты, на человека, что всеми силами будет очернять тебя при помощи твоих же фотографий совсем не прельщала. Потому Егор ещё тогда пришел к выводу, что попросту опустошал бы карманы пойманных злодеев. Не слишком благородно и совсем не по-геройски. Егор всегда считал себя если не хорошим, то уж точно неплохим человеком, но святым он никогда не был, потому никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал.       Во внутреннем кармане куртки бандита он нашел старенький кнопочный телефон, с помощью которого сразу же вызвал на место полицию. Оставить бессознательную женщину без присмотра совесть ему не позволяла, потому поднявшись на крышу над переулком принялся он ждать копов. Благо долго ждать не пришлось – приближающийся звук сирены он услышал уже пару минут спустя и вскоре темноту переулка разогнали красно-синие цвета полицейской мигалки.       – Да уж, не этого я ожидал от своего первого геройского деяния, – пробормотал Егор, наблюдая за тем, как прибывшие сразу после полиции медики приводят в чувство спасенную им женщину. – Совсем не этого.

***

      – Слушай, чемпион, вчера звонили со школы, – заговорил Бен, стоило им отъехать от дома.       Вернулся в комнату Питера Егор только под утро, всё же дом Бена и Мэй находится далековато от Манхэттена. Первый выход в качестве Человека-Паука хоть и получился незапланированным, но, в целом, успешным. Первый злодей, пусть и всего лишь самый обычный грабитель, пойман, первый человек – спасен. Веб-шутеры работали исправно, паутина получилась именно такой, какой и должна быть, костюм во время полётов сидел как влитой. Разве что модулятор голоса всё же стоило немного модернизировать. Его "больной голос", как показала реакция спасённой женщины, был не всегда уместным, потому Егор решил добавить ещё один, более нормальный, чтобы в нужный момент можно было переключатся между ними в зависимости от ситуации.       Поспать получилось всего два часа, но усталости Егор почти не чувствовал, спасибо паучьей выносливости. За завтраком он несколько раз ловил на себе задумчивые и слегка нахмуренные взгляды Бена, что заставляло парня чувствовать себя не слишком уютно. После завтрака дядя сообщил, что сам отвезет его в школу, что ещё больше напрягло Егора. В голове всё чаще появлялась мысль, что Бен заметил его ночное отсутствие, оттого слова о школе, произнесенные дядей стоило им отъехать от дома, заставили Егора слегка расслабиться.       – Да? – спокойно спросил Егор.       – Я не говорил Мэй, хотел для начала с тобой это обсудить, – вздохнул Бен. – Мне сказали ты подрался с кем-то. Это правда?       – Ну едва ли это была драка. Я просто не дал над собой поиздеваться.       – Мне сказали кое-что другое, Питер.       – Правда?       – Да. Сказали, что ты сам поиздевался над однокурсником.       Голос дяди Бена был, как всегда, ровным, спокойным, но с лёгкой ноткой беспокойства. Мягкая строгость, но без осуждения. Ему хватило лишь одного взгляда, от которого невозможно было отвернуться, чтобы заставить Егора чувствовать себя неуютно. Заставить парня вновь чувствовать себя нашкодившим ребёнком, стоящим перед дедушкой. Словно он на миг вернулся в своё детство.       – Поверь, дядя, Флэш – не самый хороший парень, – начал оправдываться он неосознанно, рефлекторно. – Он заслужил.       – Вот как... и ты наверное гордишься собой теперь? – тихо спросил Бен.       – Нет, – твёрдо ответил Егор. – Но и не жалею о сделанном. Флэш... наверняка и у тебя в школе был такой парень. Популярный красавчик-спортсмен, что ходил в школу как король в свой замок. Вокруг которого вечно вились девчёнки и толпы прихлебателей. Который не стеснялся поиздеваться над теми, кого считал ниже себя... – спокойно продолжил парень, после чего добавил едва слышно, – в особенности когда дело касалось ботаника-Паркера.       – Его звали Фрэнк Тенпенни, – после минутной тишины сказал Бен.       – И неужели ты никогда не хотел поставить этого Фрэнка на место?       – Так дело в мести? – с лёгким, едва заметным разочарованием в голосе спросил Бен, проигнорировав вопрос.       – Нет. Я просто не хотел терпеть его... выходки до конца старшей школы, – отрицательно качнув головой сказал парень. – Теперь может и другим не придется.       Дворники монотонно скользили по лобовому стеклу, разгоняя мелкий утренний дождь, и этот тихий, ритмичный звук казался громче, чем должен был, ведь после слов Егора тишина заполнила салон машины, как густой туман. Она давила, висела между ними с Беном, растягивалась, становясь почти осязаемой.       Дядя Бен держал руки на руле – спокойно, но крепко, слишком крепко. Его взгляд был сосредоточен на дороге, но Егор видел, что мысли его далеко, потому тоже молчал. Он устремил свой взгляд в боковое окно, наблюдая, как капли воды собираются в извилистые ручейки под действием встречного ветра. Ему хотелось что-то сказать, разрядить напряжение – шуткой, вопросом, хоть чем-то.       Несмотря на то, что Бена Егор знал всего каких-то пару дней, тот не казался ему чужим человеком. Дело ли в полном комплекте воспоминаний Питера, чьё тело он занял, или в его собственном желании иметь рядом с собой в этом мире кого-то близкого, родного. А может в том, что Бен, да и Мэй, сильно напоминали ему бабушку с дедушкой, самых близких его людей, после смерти которых в сердце Егора навсегда образовалась пустота. Он не знал, но расстраивать или разочаровывать этих людей почему-то сильно не хотелось.              Где-то вдалеке прогудел клаксон, и дядя Бен чуть дёрнул головой, как будто это вырвало его из мыслей. Они были почти у школы. Глубоко вздохнув, он тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от лишних мыслей, и свернул на школьную парковку. Свободное место нашлось сразу, что говорило об их довольно раннем прибытии.       – Знаешь, Питер, я всегда знал, что тебя ждёт большое будущее, – заговорил Бен, стоило машине остановиться. – Ещё когда ты только начал жить со мной и Мэй, когда разобрал наш телевизор просто чтобы узнать, как он работает. Я знал, что ты станешь кем-то особенным не только для нас с твоей тётей, но и для тысяч других людей. Что ты оставишь свой след в истории, что в тебе скрыта особая сила... Потому я прошу тебя всегда помнить, что чем больше сила....              – ...тем больше и ответственность, – непроизвольно вырвалось у Егора.       Он слышал эту фразу сотни, если не тысячи раз. В его мире она давно стала настолько популярной, что слышал её, наверное, каждый. Но одно дело слышать это с экранов кинотеатров, будучи самым обычным зрителем, и совсем другое вот так. Когда Бен своими проницательными глазами смотрит прямо на тебя, словно видит насквозь. Когда искренность его слов густой аурой витает в воздухе, став буквально осязаемой, будто её можно схватить, достаточно лишь руку протянуть. Когда достаточно лишь взгляда на его лицо, чтобы вера в сказанное воспылала в груди.       – Я знаю, Бен, – тихо произнес парень, смотря дяде прямо в глаза. – Благодаря тебе я давно знаю это.       – Тогда вперёд, чемпион, – искренне улыбнулся мужчина. – Покажи там всем.       – Обязательно, дядя...