Часть 5.

Спустя 5 лет. От лица Риты

      Бегу по белоснежному снегу, держу в руках портфель и футляр для скрипки. В голове одна мысль — только бы успеть! Занятия начнутся через десять минут и я бегу изо всех сил, ведь опаздывать нельзя. С самого утра, все идет не так. Будильник прозвенел слишком поздно, из-за чего я проспала. Долго искала учебник по истории, потому что не собрала портфель с вечера. Еще и тете стало хуже. В последнее время, ее здоровье идет на спад и я стараюсь проводить с ней больше времени. Стала прогуливать уроки по скрипке, уроки в школе, потому что волнуюсь за тетю. Три года назад, врачи диагностировали у нее опухоль мозга. Я тогда не поверила в это, но анализы подтвердили слова врачей. В те дни было пролито много слез. Я понимала, тете осталось недолго. И тогда мы приняли решение. Жить так, будто нет никакой болезни. Мы начали проводить друг с другом много времени, радоваться мелочам. Тетя делала вид, что все хорошо. Не хотела меня расстраивать, чаще улыбалась и меньше грустила. Но я-то знала, что она чувствует. Не представляю каково это. Каково просыпаться каждое утро с мыслью о том, что этот день может стать последним. Она пытается казаться сильной, но я слышу ее плач по ночам. Слышу, как она встает глубокой ночью и идет на кухню за очередной таблеткой снотворного. Она угасала на глазах, но продолжала улыбаться. Даже сквозь боль она выдавливала из себя радость, когда я рассказывала про свои успехи в школе и на занятиях скрипки. Всеми способами пыталась отвлечь ее от гнетущих мыслей, чтобы она чувствовала мою поддержку. Чувствовала, что я рядом, что я ее не брошу. Ее слабое «Риточка, ты большая молодец. Я горжусь тобой» оставляло на душе неприятный осадок. Слышать ее тихий голос, было настоящей пыткой. Зайдешь к ней перед сном, сядешь на пол рядом с кроватью и положишь голову на мягкую постель, взяв ее ладонь в свою. Смотришь на нее и видишь, как силы медленно покидали ее. Без слез не взглянешь. Год назад, она начала разговаривать о своем уходе. Я не перебивала ее, не пыталась бежать от этих мыслей. Ведь в конечном итоге, произойдет это. Я просто сидела рядом, слушала ее и всеми силами сдерживала слезы на глазах. Страх внутри меня рос с каждым днем. Каждый раз возвращаясь домой, я представляла самые ужасные вещи. Но я не показывала этого. Невыносимо больно.       Впереди виднелась школа. Со всех ног бегу ко входу, пока ученики заходили внутрь. Подбегаю к дверям и забегаю внутрь. Успела. Прохожу в холл, затем в гардеробную. Скидываю с плеч пальто, снимаю платок с головы. Вешаю верхнюю одежду на крючок, в спешке хватаю портфель, скрипку и выхожу из помещения. Поднимаюсь на второй этаж и иду к кабинету истории. До начала оставалось пару минут. Захожу в класс и прохожу к своему месту. Рядом сидела моя подруга — Марина Кузнецова. Она что-то писала в тетрадке, но завидев меня, лучезарно улыбнулась.       — Привет, — здоровается подруга, пока я сажусь на свое место, — Ты чего так поздно? Всегда приходишь раньше всех.       — Будильник поздно прозвенел, — глубоко дыша я отвечаю Марине и достаю из портфеля тетрадь, учебник и ручку, — Боялась опоздать, пришлось бежать.       — И правильно, что бежала, — отложив ручку, говорила Марина, — Лидия Михайловна не любит опоздания.       Прозвенел звонок на урок. Лидии Михайловны еще не было в кабинете, но одноклассники продолжали заходить и рассаживаться по местам.       — Так не любит, что сама опаздывает, — чуть тише отвечаю подруге и мы хихикаем.       В класс заходит учительница, проходит к столу и садится за него. Открывает учебник по истории и начинает урок. Я стараюсь внимательно слушать новую тему, но ничего не получается. Смотрю в одну точку и невольно ухожу в свои мысли. Я стала часто думать о покойном брате. Если бы он выжил тогда, уже был бы на свободе. Прошло десять лет с нашей последней встречи. Но тогда я не знала, что больше не увижу его. Я научилась без него жить. Научилась мириться с тем, что его нет в этом мире. Вспоминая его, я перестала плакать. Сейчас ничего нельзя изменить, стоит только принять это и жить дальше. Я смирилась со смертью родителей, со смертью брата и продолжаю жить дальше. Больше нет той жгучей боли внутри меня. Есть только тоска. Тоска по близким. Не более. Если начну вспоминать их всех, снова начну плакать по ночам, точно сойду с ума. Они — воспоминание, которое навсегда останется в моей голове. Их нет рядом, но я всегда помню про них.       Чувствую, как меня дергают за плечо. Вздрагиваю и вижу, как на меня смотрит учительница. Вместе с ней и весь класс.       — Маргарита, снова в облаках витаешь? — слышится строгий и недовольный тон Лидии Михайловной, — Отличница, называется. Какой пример подаешь нашим отстающим?       — Простите, я больше не буду, — отвечаю ей, но взгляд не поднимаю. Стыдно.       — Очень на это надеюсь, — скептически говорит учительница, — Итак, продолжаем.       Она возвращается к теме урока, а я в свои мысли. Отличница, как же. Если человек хорошо учится, не значит, что по собственному желанию.       — А ты знала, что нравишься Сереже из параллели? — шепчет на ухо подруга. Мои глаза расширяются от удивления и я поворачиваюсь к подруге лицом, — Чего так удивляешься? Будто сама не замечаешь этого.       Мое лицо принимает серьезность, отворачиваюсь и смотрю на доску, где Лидия Михайловна что-то подробно расписывает. Только этого мне не хватало. Хулиган и двоечник, прямо-таки мечта каждой девочки.       — Слухи это все, — тихо отвечаю, — Тебе небось, девочки об этом рассказали.       — А вот и нет, — улыбается подруга, записывая тему урока в тетрадь, — Мне Вася рассказал, они с ним друзья.       — Такой же двоечник, — скептически говорю, — Умом он не блещет.       — Зато какой красивый, — отвечает подруга и это вызывает у меня улыбку.       Не понимаю стремление девочек, поскорее найти себе друга. Я знаю и вижу, многие из класса и в школе наблюдают за мной. Пару раз подходили и звали гулять. И каждый раз, я отказывалась. Потому что это не для меня. Вместо бессмысленной прогулки с мальчиком, я могу хорошо подготовиться к занятиям по скрипке и самостоятельным в школе. И к тому же, как я могу пойти гулять и оставить тетю одну? Если ей станет плохо или случится что? Я так не могу.       Смотрю на настенные часы в классе. До конца урока осталось двадцать минут. Время тянется невероятно медленно. И так происходит, только на уроке истории. Никогда ее не любила. С Мариной мы больше не говорили. Я усердно записывала новую тему, пытаясь понять, кто же все-таки изобрел такой предмет в школе, как история.

***

      Шел урок математики. Предпоследний на сегодняшний день. На следующем занятии мы пишем контрольную работу и я внимательно слушала учителя. Не смотря на то, что раньше я не понимала этот предмет, сейчас люблю его. Люблю и понимаю. Я готова сутками сидеть над учебником математики, чтобы в конце четверти получить заслуженную пятерку. Учитель что-то расписывал на доске и я записывала все, что было на доске. Сегодня сдаем зачет по скрипке. Спросила у Марины и она подтвердила, что он пройдет сегодня. Я не боюсь. Сдам и получу оценку «отлично». В прочем, как и всегда.       В дверь кабинета стучатся. Это привлекает внимание учителя и весь класс. Мы поднимаем глаза на дверь. Она открывается и в класс заходит завуч по воспитательным работам, а вместе с ней и милиционер. Они оглядывают класс, но мы ничего не понимаем.       — Извините, что отвлекаем от уроков, — говорит завуч учителю и поворачивается к нам, — Но мы вынуждены забрать с урока Белову Риту.       Все оглядываются на меня, в том числе и Марина. Слышу позади перешептывание. У них ступор. Они ничего не понимают. Я тоже. Встаю со стула, в спешке собираю свои вещи. Беру портфель и скрипку в руки, иду к выходу. Прохожу мимо милиционера, который пронзает меня своим холодным взглядом и покидаю класс. Они выходят за мной следом. Ведут меня за собой. Я пытаюсь спросить причину того, что меня забрали с урока. Молчат.       Меня подводят к кабинету директора и заводят внутрь. Я все еще ничего не понимаю. Завуч мягко берет меня за локоть и проводит по кабинету, подводя к стулу напротив директора. Он смотрит на меня с печалью в глазах. На соседнем стуле сидит женщина. Она оглядывает меня. Они все смотрят. Смотрят и молчат.       — Маргарита Белова? — раздается голос женщины. Вид у нее суровый, голос мрачный.       — Да, — неуверенно отвечаю, — А что, собственно, случилось?       Она смотрит на директора, затем на меня. Задаюсь одним и тем же вопросом, ожидая ответа от этих людей.       — Рита, — слышится голос директора, — Мы бы не стали вытягивать тебя с урока, не имея серьезных причин на это.       Бросаю на него вопросительный взгляд, намекая, что все еще жду ответа.       — Твоя тетя, — слышу продолжение и пазл в голове складывается воедино. Нет, только не это. Не сейчас, почему сейчас? — После твоего ухода ей стало плохо, ее пришла навестить ваша соседка. Твоя тетя лежала без сознания на кухне, соседка сразу вызвала скорую.       — Можете не продолжать, — перебиваю мужчину и следом задаю вопрос, — Она жива?       Директор отводит взгляд в сторону, переводя на женщину. Все ясно. Он может не говорить ответ. Его глаза говорят за себя. Шумно выдыхаю, закрыв лицо руками. Пара слезинок скатились по моим щекам, не более. За все эти десять лет, с момента смерти моих родителей, я выплакала все, что только было у меня внутри. Ничего не осталось. Убираю руки от лица и смотрю на всех этих людей. Молчат. Но из взгляды выражают сожаление. Ненавижу жалость.       — Тебе стоит проехать с нами, — вдруг заговорила женщина, — Это займет немного времени. Затем ты отправишься домой.       Киваю в знак согласия и поднимаюсь с места. Беру свои вещи. Женщина также встает и вместе с милиционером, мы выходим из кабинета директора.

***

      Кабинет в отделе милиции не внушает доверия. Выглядит мрачно. В целом, как и все эти люди. Напротив меня сидит все та же женщина. Как выяснилось, она работник ПДН. Я сижу в кресле и смотрю в стену. Мое лицо не выражает каких-либо эмоций. Одна пустота. Ничего больше.       — Ты так спокойно отреагировала на новость о смерти тети, — говорит женщина, — Совсем ничего не чувствуешь?       — Совсем ничего, — устало отвечаю ей. Что я должна была сделать? Разрыдаться во все горло? Этим я занималась на протяжении всей жизни. Я приму и эту смерть. Больше мне терять некого. Я одна.       Женщина косится на меня. Возможно в ее глазах, я выгляжу бездушной. Будто бы ничего такого и не произошло. Вся правда в том, что я готовила себя к этому. Каждый день говорила себе, что это неизбежно. Нужно просто принять и отпустить. Пусть я осталась одна, потеряла всю свою семью, но жизнь на этом не заканчивается. Не опускать руки и идти дальше, чтобы не случилось.       — Насколько мне известно, родителей у тебя нет, — киваю в ответ, поворачиваясь к ней, — Сначала я думала, тебя отправят в детский дом. Тебе шестнадцать, выйдешь через два года, жилье есть.       Слушаю ее внимательно. И к этому, я тоже была готова.       — Мы стали наводить справки. Думали найти родственников, которые смогут тебя забрать, — говорила она, отложив ручку с листком в сторону, — И нашли.       Нашли родственников? Выражаю удивление. У меня никого не осталось. Бабушек и дедушек нет, тетка была одна. Кто тогда?       — Вы что-то путаете, — перебиваю ее, — Кроме тети у меня никого не было. Ни бабушек, ни дедушек.       — Я говорю не за бабушек и дедушек, — продолжает она, складывает руки в замок и кладет их на стол, — У тебя есть старший брат.       Что за бред, она только что сказала?       — Подождите, — не могу молчать, снова перебиваю ее, — Моего брата убили семь лет назад, когда он отбывал срок в колонии. Вы меня с кем-то путаете.       По ее лицу видно, она удивлена. С минуту молчит, глядя на меня.       — Деточка, кто тебе это сказал? — вновь говорит, — Твой брат, Вадим Белов, освободился два года назад и сейчас живет в Казани.       Что? Что она сказала? Нет, меня точно с кем-то путают. Мысли перемешались между собой. Мотаю головой, чтобы как-то понять ее слова.       — Подождите, — я пытаюсь понять ее, но ничего не получается, — Как это, освободился два года назад. Вадим жив?       — Жив, — отвечает женщина, но я все еще не могу понять, это злая шутка или взаправду, — Освободился досрочно. Откуда у тебя информация о том, что его убили?       Тетя. Твоих ли это рук дело? Голова становится тяжелой, пальцы рук немеют. Чувствую, сейчас потеряю сознание.       — Можно мне домой? — тихо задаю вопрос, — Я себя не хорошо чувствую.       Женщина шумно вздыхает, кивая головой.       — Письмо для твоего брата, я сегодня отправлю. Начинай собирать вещи.       Я не хочу ее слушать, поэтому встаю с кресла. Ноги подкашиваются, в глазах темнеет, но я беру свои вещи и направляюсь к выходу. Женщина встает и следует за мной. Мне все это снится. Это сон. Обычный кошмар. Мы выходим из кабинета. Меня ведут к выходу, пока я перевариваю все то, что услышала пару минут назад.

***

      Лежу на кровати тети, в ее комнате. От постельного белья исходит запах ее духов и таблеток. Как меня привезли домой, не помню. Помню только соседку, которая меня встретила. Она осталась со мной. Сейчас сидит в гостиной. Я просила не заходить ко мне, не тревожить. Мне нужно уединение. Я должна обдумать все то, что узнала. Вадим жив? Если это и так, то тетя все эти года держала меня в неведении. Для чего? Для чего она устроила этот спектакль? Мне никто не ответит. Смешанные чувства. Даже не знаю, что хуже. То, что тети не стало или то, что мой брат жив и сейчас живет в другом городе. Ужасную игру ты затеяла, тетушка. Я хочу тебя оправдать, простить. Хочу найти причину твоих действий. Но не могу. Твоим поступкам нет оправдания. Я не смогу простить тебя за все те страдания, которые были по твоей вине. Что тобой двигало тогда? Корыстные замыслы или страх? Не смогу понять. Интересно, что она написала в письме Вадиму? Про мою смерть? Если это и так, мне смешно. Выбрала самый простой способ, чтобы вычеркнуть его из нашей жизни. Эгоистичная женщина. Ты всегда ей была. Думала только о себе, о своих целях. Тебе было плевать на мои чувства, на чувства окружающих. Только ты и никто больше.       — Я никогда не прощу тебя.       Обидно. Обидно за то, что даже близкие предают. Как она жила с мыслью о том, что заживо похоронила племянника и так спокойно об этом говорила. Что она чувствовала зная, что он все еще жив? Раскаивалась она за свой поступок. Ответа нет. Я его не получу. Я все еще в замешательстве. Увижу его, встречусь. Дальше что? Как прежде, уже точно не будет. Это не Вадим, это другой человек. Почему он не приехал, когда освободился? Он же знал, я жду его. Всем сердцем жду. Его что-то остановило или сам не захотел? Неизвестно пугает. Если верить той женщине и Вадим правда жив, по крайней мере, я не одна. Мне не светит детский дом.       Со всеми этими мыслями, догадками и своими страхами, я пролежала больше двух часов. Усталость дала о себе знать и я отключилась.