Часть 7.

От лица Риты

      Поезд тронулся с места. Я долго не решалась на то, чтобы начать сбор своих вещей для отъезда. Я хотела остаться в родной Самаре. После похорон я чувствую пустоту внутри себя, с которой трудно бороться. С организацией похорон и их проведением помогла подруга тети, наша соседка. Она старалась поддержать меня, все время была со мной в одной квартире и присматривала. Это не дало пользы, ведь я по прежнему оставалась закрытой и неразговорчивой. На похоронах тетки я не плакала, только наблюдала за погребением, молитвами и поминками. Собралось много знакомых и друзей тети. Пришел почти весь наш дом, ведь все знали ее, как хорошего человека. Каждый выражал сочувствие по-своему. Единственная мысль, которая не давала покоя — я встречусь с братом. Я семь лет думала, что Вадим мертв. А тут вот тебе, Рита, задохнись в собственной потерянности. Не без страха я прожила эти дни до поездки. Какой он, мой брат? Кем стал? Представители ПДН и органов опеки предупреждали меня, что Вадим может написать отказную на меня. Предупреждали, что мне грозит детский дом в случае отказа. Я даже не расстраивалась. Представляла, зайдут эти люди и объявят новость о том, что мой брат отказался от меня. Но когда они пришли в мой дом, заверили меня и подругу тети, что Вадим дал согласие на опеку. Нельзя сказать, что я прыгала от счастья. Пусть он мой родной брат, пусть последний близкий человек. Близкий человек по документам. Я не знаю, кто он. Уж точно не тот Вадим, которого я помню из детства. Уже тогда, он не отличался хорошим поведением. Что сейчас с ним стало, не представляю.       До Казани ехать пять с половиной часов. Прибытие назначено в час дня. Билет взяли специально утром, чтобы было меньше хлопот. До вокзала меня провожала подруга тети и ПДН-инспекторы. Меня поразило то, что они не едут со мной. Я еду одна. Удивительно конечно, но так даже лучше. Будет меньше сожалеющих взоров на меня. За день до отъезда я встретилась с Мариной, чтобы попрощаться. Она была моей хорошей подругой, хоть и единственная. Рассказала мне, что слухи про тетку и брата поползли в школе, во дворах нашего района и даже на музыкальных занятиях. Я знала, что так будет. Мы с Мариной гуляли, разговаривали обо всем на свете и на память, дала мне маленького вязанного зайца.       «Я попросила маму связать для тебя, на память о нашей дружбе. Ты мне письма пиши, я буду ждать» — с улыбкой говорила она тогда, передав мне игрушку.       Я держу в руках книгу, но продолжаю смотреть в окно и разглядывать зимний пейзаж. За городом всегда было красиво, особенно зимой. Колеса поезда стучали, за дверью были слышны разговоры и детский смех. Мне предстоит не быстрый путь. Открываю книгу, опускаю глаза на строчки и зачитываю про себя.

***

От лица Вадима (Кощея)

      Мне пришлось встать пораньше, чтобы прибрать квартиру к приезду сестры. До сих пор это кажется сном, бессмысленной нелепицей. Ночью спалось не сладко, то и дело ворочался и думал о предстоящей встрече. Уснуть получилось во втором часу ночи, но усталость не чувствовалась. Я вновь прибрал квартиру, подготовил комнату для сестры и даже попытался приготовить обед. Готовить я не готовил, и не собирался до этого момента. Но подумав, что Рита не может приехать в квартиру без еды, решил пожарить картошку. Единственное, что я умел готовить. Подумывал приготовить что-нибудь еще. Но для первого раза картошки хватит. Как бы сестра, и от нее не отравилась. Повар из меня хилый. Но попробовал кулинарное недоразумение, понял, это можно есть. Напрягал не только спонтанный приезд сестры. Натиск ПДН и органов опеки совсем ни к месту. Будут приходить, проверять жилищные условия и в целом состояние сестры. Я готовил себя к этому. Обычные проверки, пара вопросов и они за дверь.       Не давал покоя нюанс с «Универсамом». Не вижу смысла сообщать всем. Раньше времени поползут слухи, может Рита и до дома не доедет в целости. Но и на вокзале могут увидеть. Пусть не свои. Заметят чужие. Тогда проблем может вырасти больше. Я подумывал рассказать Адидасу-старшему, но и тут терзали сомнения. Вова не тупой, без толку не будет языком трепать. Вдруг случится чего, меня рядом не будет. Знал бы раньше, что так получится, не стал бы никаким «Универсамом» заправлять. Но деваться некуда. Нужно искать пути отхода.       Все-таки оповестил Вову, что жду его у себя. Сообщить о приезде сестры стоило, хотя бы ради нее. Ради того, чтобы с ней не случилось ничего. Стрелки на часах показали без пяти двенадцать. У меня остался час. Слышу стук в дверь. Встаю с кресла, выхожу в прихожую и открываю дверь. Адидас.       — Проходи, — коротко бросаю и ухожу обратно в гостиную. Вова снимает куртку, обувь и идет за мной, — Садись.       — А ты я смотрю, решил прибраться — говорит и садится в кресло рядом. Да, квартира выглядит непривычно чистой, — Умеешь ты жути нагнать. Никогда по телефону не звонил, а тут на тебе. Случилось чего?       — Случилось, — хмурюсь и не знаю, правильно ли поступаю. Ради Риты. Ради сестры.       Вижу непонятливый взгляд Адидаса. Ждет продолжения.       — Я не рассказывал о своем прошлом, — медленно проговариваю каждое слово, словно сам себя пытаюсь убедить в правдивости того, что буду говорить дальше.       — Не рассказывал, — Вова кивает, — Даже пригрозил по печени заехать, если снова буду докучать с вопросами. Так, и что?       — Прошлое решило напомнить о себе, — усмехаюсь и поднимаю на него глаза.       — В каком смысле?       — Моя сестра приезжает через час, — говорю это и вижу реакцию Адидаса.       Его брови ползут вверх, глаза по пять копеек. Моргает, отводя взгляд в сторону. Затем в обратной последовательности.       — Вот как, — он поворачивается ко мне, — Старшая?       — Младшая.       — Почему не рассказывал? — следует очередной вопрос от Вовы.       Хмыкаю. Сам узнал пару дней назад, что она жива.       — Думал, она мертва, — отвечаю, — Одна сволочь в письме сказала, что она погибла.       Сказанное мной вызвало новую бурю эмоций на лице Вовы. Удивленный Адидас смотрел на меня, открывая и закрывая рот, видимо подбирая нужные слова. Видимо цензурные. Я и сам хотел высказаться по полной. Только матов не хватит на всем белом свете, чтобы описать комичность и бред ситуации.       — Кощей, ты шутишь? — спрашивает он, — Что за сволочь?       — Рассказывать слишком долго, — смотрю на часы. Начало первого часа, — Я тебя не за этим позвал.       — А зачем?       — Слухи распространяться, когда меня увидят с ней, — продолжаю говорить, — Возможно даже сегодня. Поэтому тебе придется изредка поглядывать за ней. Я бы мог сам, но не думаю, что всегда смогу контролировать ситуацию.       Адидас кивнул в ответ, тяжко выдохнув.       — Пацаны если начнут спрашивать, молчи, — говорю, смотря на его хмурое лицо, — Я не собираюсь втягивать ее в это.       — Другие пацаны, чужие, они слух пустят и до наших дойдет, — уже спокойнее говорил Вова, — Как бы ты не скрывал ее, рано или поздно узнают.       — Как узнают, так и забудут, — отвечаю и встаю с кресла, — Ты главное, язык засунь поглубже и не сболтни лишнего.       Снова кивает и поднимается следом за мной.       — Как зовут-то деваху? — спрашивает и на лице играет легкая улыбка.       — Рита, — отвечаю и не знаю, что я чувствую. С опаской думаю о том, что будет, когда мы вновь увидим друг друга. Но когда произношу ее имя вслух, внутри становится тепло. Не понимаю себя.       — А лет сколько? — не унимался Вова, засыпая меня вопросами про сестру.       — Решил всю ее биографию изучить? — скептически спрашиваю, уходя в коридор и следом говорю чуть громче, — Шестнадцать.       Адидас идет за мной и останавливается рядом, наблюдая за тем, как я одеваюсь. Одевшись и обувшись, жду его и вместе выходим. На улице стояла ясная погода, но зимний мороз пробирал до костей. Попрощался с Адидасом и отправился ловить ближайшую машину до вокзала.

***

      Стою на перроне. Поезд должен прибыть через несколько минут. Рядом стоят две женщины, с которыми я общался ранее. ПДН-инспекторы глазели на меня, что рассмешило меня. Когда я прибыл на вокзал, они уже были там и предупредили, что после прибытия Риты отправятся в мою квартиру для просмотра. Хотелось послать их далеко и надолго, но я сдержался. Ради Риты. Это только ради Риты. За последние несколько минут, я скурил пару сигарет для успокоения. Кончики пальцев рук дрожали и не ясно, от холода или волнения. Последние минуты ожидания, казалось, длились целую вечность. Но наконец поезд прибыл на вокзал. Люди покидали его, встречаясь с родными и друзьями. Где же мой родной человек? Я виду не подавал, но глаза так и бегали по перрону, рассматривая каждого человека. Я мог пропустить ее, ведь не видел много лет. И она тоже. Поворачиваю голову и вижу. На меня глядит, до боли знакомое лицо. Рита. Сестренка. Она стояла около выхода с поезда, держала в руках небольшой чемодан, какой-то футляр, сумку и смотрела на меня. Мне не верится. Вот она, живая, стоит в каких-то десяти метрах от меня. Делаю шаг вперед, она тоже. Второй, третий. Будто весь мир остановился и нет ничего вокруг, кроме нас. Расстояние между нами сокращается с каждым шагом. Наконец я подхожу к ней, смотрю в глаза. Рита ставит чемодан и остальные вещи на землю. Беру ее за плечи и тяну к себе, обнимая. Сестра кладет ладони на мое пальто и обхватывает шею, чуть сжимая.       — Маленькая моя, — шепчу ей на ухо, сильнее сдавливая в своих объятиях. Волна облегчения прошлась по моему телу. Она рядом. Она жива.       Отстраняюсь, кладу одну ладонь на плечо, второй провожу по волосам. Как же ты выросла, сестренка. Вылитая мама.       — Я скучала по тебе, Вадим, — она прижимается ко мне. Не в силах что-либо говорить, просто глажу ее по волосам и затем целую в макушку, чувствуя ее дрожь. Мы снова вместе. Я снова обнимаю ее. Свою Риту.

***

      — Квартира хорошая, есть все условия для хорошей жизни девочки, — говорит инспекторша, выходя в коридор.       Дома оказались быстро. Рита сразу начала осматриваться, но больше внимания привлекла комната, которая предназначалась для нее. ПДН-инспектор начала осматривать каждый угол. Придраться не к чему, даже готовая еда на плите имеется. Сделала некоторые рекомендации по поводу школы, воспитания и многого другого. Со школой действительно помогла, ведь я понятия не имел, как это делается. Но про воспитание слушать не хотелось. Сам прекрасно понимаю, предстоит долгая работа над восстановлением отношений с сестрой. Выслушав некоторые советы и дождавшись ухода инспекторши, я выдохнул. Назойливая женщина, однако. Рита была в своей комнате, разбирала вещи. Пройдя к ней, я зашел внутрь, остановившись на проходе. Что спрашивать? О чем говорить? Между нами огромная пропасть, которая как барьер, не дает и слова вымолвить.       — Как доехала? — самый банальный вопрос, который я смог задать. Рита сразу обратила на меня внимание, продолжая в стопку складывать вещи и убирать в шкаф.       — Все хорошо, доехала без происшествий, — она мило улыбнулась мне. Непривычно видеть ее такой. Взрослой девушкой. Рита убрала чемодан под кровать и положила незнакомый футляр на стол. Догадываюсь, что это такое.       — Ты продолжаешь заниматься на скрипке?       — Да, — она повернулась ко мне и задержала свой взгляд, — А ты знал, что я занимаюсь?       Знал, как-же. Я мечтал услышать твою игру на ней.       — Конечно знал, — краями губ улыбаюсь и гляжу на сестру. Больше не находится вопросов, которые могу ей задать, — Ты же голодная, пойдем. Не готовлю обычно, но что умею.       Рита закивала головой, вновь улыбнувшись. Я скучал по этой улыбке. Улыбка, которая всегда сражала меня наповал, когда она была совсем ребенком. Сейчас она повзрослела, но я все еще вижу ту маленькую девочку, все еще помню ее любимое «Вадя». Сколько всего, нам нужно сказать друг-другу. Мы столько пропустили. Столько потеряли. Но есть время, чтобы наверстать упущенное.

***