Часть 11.

      От лица Риты

      — А ты боялась, — смеется Вахит, глядя на меня, — Покричал твой Кощей, и что дальше? Дома остался, ждать тебя будет.       — Ничего не боялась, — шмыгаю носом, смотря на покрытую снегом дорогу впереди, — Но сбегать из дома, довольно весело.       За миловидной улыбкой на своем лице, прячу волнение внутри. Ведь я даже не знаю, пойдет ли Вадим за нами. И что же будет, когда мне придется вернуться домой? Пока Зима что-то рассказывает, шагая в ровню со мной, я надеюсь на худшие действия со стороны брата. Незаметно даже для самой себя, проваливаюсь в думы. Неизвестность всегда пугала меня. Особенно если неизвестность, напрямую связана с близкими людьми. Наверное неправильно, вот так уходить без спроса на дискотеку, к тому же с малознакомым мне парнем. Все-таки Вадим неспроста запретил идти, ведь заботится, переживает. Лицо мое погрустнело, глаза устремились в пол и я шла молча.       — Ритка, ты чего? — чувствую руку на плече. Возвращаюсь в реальность, смотрю на Вахита и выдавливаю из себя улыбку.       — Задумалась просто, что ты говорил последнее? Повтори, — вглядываюсь в глаза парня. Смотрит на меня. Волнение в его глазах? Этого мне точно не нужно, — Не смотри на меня так, отвернись.       Теперь моя улыбка кажется более жизненной, легонько толкаю Зиму в сторону и иду дальше. Он в ответ усмехается. Продолжает говорить и на этот раз слушаю его внимательно, не впадая в свои переживания. Ледяной ветер обдувает наши тела. Меня обдает дрожью, зубы чуть скрипят от холода. Стоило тогда ухватить платок, когда выбегала с квартиры. Как-бы не заболеть.       — Давай пошли скорее, — Вахит близится ко мне, кладет руку на плечи и аккуратно обнимает, — Дрожишь вся.       Сначала не реагирую на этот поступок, а затем чуть отстраняюсь от него. Зима убирает руку с моих плеч, но идет так же близко. Все это в новизну для меня, не понимаю, что это и как отвечать. Но Вахит продолжает оживленно идти, иногда бросая на меня взоры и комментируя. Его «Ну вот сейчас, почти дошли», которые слышатся третий раз за последние десять минут, кажутся мне забавными. Да и сам он забавный. Не знаю, почему я так решила. Такой веселый, упертый. Забавный мальчишка.       И вот наконец, впереди виднеется большое здание белого цвета. У входа стоит много молодых парней и девушек. Кто-то только подъезжает к Дому Культуры, кто-то уже заходит внутрь или спешит ко входу. Мы с Вахитом тоже спешим поскорее попасть внутрь. Приближаемся, поднимаемся по заледеневшим ступенькам. Подойдя к двери, Зима открыл ее и пропустил меня внутрь, заходя следом.

***

От лица Кощея

      Сбежала. Она сбежала вместе с этим мальчишкой. Злости моей не было предела. Стараешься с ней по хорошему, объясняешь, но она выбирает совершенно не то. Зима погубит ее. Я хотел бежать за ними, забрать сестру обратно домой и набить этому гаду морду, чтобы было неповадно. Оставить от него лишь мокрое место, чтобы знал, что бывает за непослушание старших. Но вместе с этой мыслью пришло и осмысление, что это бредовая затея. Тогда все точно поймут, что Рита моя сестра. Не уверен, что это все еще секрет. Я принял решение дождаться сестру и провести разъяснительную беседу. Чтобы впредь не связывалась с малолетними преступниками. Зиме не поздоровиться, это знаю точно. Третьего раза не дано, если дважды получил по хлебалу. Но он, видать решительный. Ничего страшного. И не с такими справлялись.       Мне нужно отдохнуть, расслабиться. Я хотел немного выпить, почему и наспех собрался. Выхожу с подъезда и бреду в ближайший магазин. На улицах тихо, ни души. Тиш, дать и благодать. Не считая того, что все еще желаю расправиться с Зимой. Не спеша следую по дороге, дохожу до небольшого ларька. Покупаю все, что мне сейчас необходимо. Пара бутылок пива и пачка сигарет. Свою старую скурил сегодня, а запасная на исходе. Раскрываю новую пачку папирос, одну из них в зубы и поджигаю. Горьковатый дым расходится по моему организму, попадая в легкие и успокаивая нервы. Возвращаюсь по старому маршруту. Но и тут застают врасплох.       — Кощей, — слышится за спиной. Торможу, оборачиваюсь и гляжу, кто этот смертник. Адидас-старший, — Снова здорова.       Подходит ближе, пожимает руку. Вскользь оглядываю его с ног до головы. При параде. Что же за случай такой?       — И тебе ни хворать, — чуть кашляю, — Чего хотел?       Желание с кем-то беседу вести напрочь отсутствует, хочу поскорее закончить разговор с товарищем и скрыться с чьих-либо глаз. Суворов смотрит на пакет в моей руке, затем на меня. И видать на моем лице написано, что что-то случилось, потому что Вова тут же хмурится.       — Я смотрю, успокоительного набрал, — следом задает вопрос, — Что с тобой? Сам на себя не похож.       Взгляд мой раздражительный, тут же метнулся на него.       — Догадайся, у тебя три попытки, — Адидас вздыхает. Догадался. Я же вновь затягиваюсь тлеющей сигаретой, выдыхая дым вниз.       — Небось на дискотеку потащил ее? — спрашивает, пока я кидаю окурок на снег и втаптываю в него.       — Небось ты сам туда собрался, — указываю на его внешний вид. Весь такой праздничный, нарядный, — Не потащил он, Рита сбежала.       — То есть?       — Вова, мозгами пошевели, — нервы шалят, — Открыла дверь, обулась оделась и дала деру. Сам что-ли не понимаешь?       Суворов ничего не отвечает, лишь кивает.       — Сам-то на кой идешь туда? — снова задаю вопрос, — Взрослый мужик вроде, а все ходишь туда, будто пятнадцатилетний пацан.       — За пацанами смотреть, — скептически глядит на меня, — И за Ритой пригляжу.       Киваю, отвожу взор. Пригляди Вова, пригляди. С тебя первого спрос.       — Все давай, иди уже, — хлопаю Суворова по плечу, разворачиваюсь и иду прочь.

***

От лица Риты.

      Дискотека была в самом разгаре. Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и сейчас идем в главный зал. Поднимаемся по лестнице, уже слышится музыка. Я с интересом разглядываю все вокруг, Вахит в свою очередь разглядывает меня. Мы входим в помещение, где собралось много народа, все они танцевали, веселились. Чувствовалось веселье.       — Пойдем к нашим, — говорит Вахит и ведет за собой.       Мы проходим сквозь танцующих парней и девушек. Зима заходит в круг большинства парней, среди которых было немного девочек. Здоровается со всеми. Стою рядом, пока меня разглядывает пара глаз. Высокий парень уже поздоровался с Вахитом, и свое внимание переключил на меня. Не подходит, ничего не говорит, просто смотрит. С нескрываемым любопытством. Становится дурно от этого взгляда, пронзающего насквозь. Но на помощь пришел Зима, который вернулся ко мне.       — Универсамовский круг, будь здесь, — говорит громче, из-за музыки, — Не то украдут.       — Я подумаю, — улыбаюсь. Вахит подмигивает мне, а губы расплываются в усмешке.       Играет громкая музыка, все ребята вокруг танцуют. И девочки, и мальчики. Вахит не отходит от меня, всегда рядом. Иногда говорит несколько фраз, и продолжает танцевать. Заиграла «Седая ночь» и ребята начали танцевать, довольно необычный танец. Я повторяла за Зимой, получилась неплохо. В конечном итоге, я танцевала вместе с универсамовскими, во все горло напевая песню. Краем глаза замечала на себе взгляды Вахита и того парня, что стоял почти напротив нас. Странный парнишка. Но еще больше удивилась, когда среди толпы увидела усатого друга Вадима. Он не глядел на меня, лишь в некоторые моменты окидывал взглядом. Все внимание сегодня на меня. Не привычно. Но дискотека мне нравится.       Следующим заиграла песня для медленного танца. Все встали парами. Я ничего не ждала и не думала танцевать, но у Зимы были другие планы. Парень берет меня за запястье и в следующую секунду его ладони лежат на моей талии, а мои руки на его плечах. Один танец ничего не значит. К тому же, медляк я раньше не танцевала.       — Даже не надейся на что-либо, — мой голос растворяется в ритме музыки, но даже так он слышит его.       — И не надеюсь, — Вахит лыбится, из-за чего тоже не могу сдержать улыбки.       Выдерживаю паузу, чтобы насладится моментом и шепчу дальше.       — Почему Зима?       — Что? — он не понимает.       — Почему именно Зима? — повторяюсь, — Не было другого странного имени?       Парень смеется, по доброму и без издевки.       — Странное имя, вот как, — двигает меня к себе, совсем немного, почти незаметно, — От фамилии. Зималетдинов.       Киваю. Если у него от фамилии, почему у Вадима такое прозвище. С тюрьмы? Все возможно. Песня подошла к концу. Зима отпускает меня и продолжает улыбаться.       — Спасибо за танец, красавица, — последнее, что говорит и затем, вновь устремляемся в всеобщие танцы мероприятия.

***

      Дискотека почти подошла к концу. Доигрывает последняя песня, уже не так много людей в зале. Но меня это не волнует. Это была первая дискотека, на которой я действительно веселилась и в конце чувствовала воодушевленность. Вахит был рядом, не отходил от меня. Мы вместе веселились, местами дурачились, танцевали. Медленный танец с ним не выходил из головы на протяжении всего времени, и я не знаю, почему так. Он уже не кажется таким странным и мне не хочется послать его куда подальше, как это было ранее. Веселый паренёк. Вот новое впечатление о нем. Но из головы так же не выходит Вадим. Прошло около полутора часа и возвращаться домой, я не горю большим желанием. Мне не страшно, не боязно. Я с опаской ожидаю урагана из гнева брата. Не отрицаю того, что заслуживаю его злости. Сама виновата.       Музыка прервалась и толпа людей повалила из большого зала. Вахит потянул меня за собой. Чувствую на своей спине взгляд. И чувство такое, будто он не один. В спешке оглядываюсь. Тот парень смотрит на меня. Чуть поодаль от него идёт друг брата, парень с усами и тоже глядит на меня. Только во взгляде первого читается интерес, чего не сказать о втором. Во взгляде усача читается настороженность. Даже осуждение. Не успеваю разглядеть ещё что-либо, ведь Зима утягивает меня за собой.       Стоим около гардероба. Накидываю пальто поверх кофты, застегиваю. На улице похолодало. Почти восемь часов, поздний вечер за стенами здания не сулит тёплой погоды. Ожидаю, пока Вахит оденется.       — Зима, а ты чего меня со своей дамой не знакомишь? Ещё друг называется.       Оборачиваюсь и вижу, как незнакомец из зала глядит на меня. Зима явно не рад надвигающемуся диалогу, но все же отвечает.       — Это Рита, недавно сюда переехала, — машинально тараторит Вахит. Рассматриваю незнакомца, — Рита, это Валера.       — Турбо, — кивает мне, улыбаясь. Походит на чеширского кота, — Приворожила ты его, что-ли? Пропадать стал без конца, только и успевай видеть в поле своего зрения.       В интонации Турбо слышится сарказм. Вахит застегивает куртку, поправляет воротник и смотрит на Валеру с недовольством.       — Нам идти пора, — вставляет свое слово Зима, чуть выходя вперёд и прикрывая меня собой. Ростом с Турбо они были одинакового и смотрели они друг другу в глаза, будто играя в гляделки.       — Хреново, однако, — театрально говорит Валера и вновь обращается ко мне, — Я наслышан о тебе. Ты сестра Кощея?       Его вопрос застал меня врасплох. Глаза удивленно вытаращились, к горлу подкатывал ком. Про меня знают? Наслышан обо мне? Дело рук брата или моего защитника, который сейчас почти закрыл меня? Молчу и смотрю на Турбо из-за плеча Зимы, не в силах вымолвить и слова.       — Нам пора, Турбо, — уже жестче отвечает Вахит, — Завтра повидаемся.       — А как же? Ещё как повидаемся, — ехидно говорит парень, — Было приятно познакомиться, Рита.       Улавливая момент, Зима берет меня за запястье и выводит из ДК. Как я и думала, на улице похолодало. Съежившись от порывистого ветра вперемешку со снегом, я спускаюсь по ступенькам вместе с Зимой. Он молчалив, что достаточно странно. Тишина в воздухе начинает напрягать и задаю вопрос парню       — Почему моего брата многие знают? — внезапно, без предупреждения спрашиваю, — И кто все те люди? Те парни, девочки. И Турбо. Он все время смотрел на меня, разглядывал.       Вижу, как после моих вопросов, скулы на щеках Вахита сжимаются. Но он только улыбается.       — Спроси у Кощея, красавица, — отвечает Зима, мельком бросает на меня расслабленный взгляд, — А на счёт Турбо, ты не переживай, разберёмся.       Снова молчание. Идем сквозь завивающий ветер, идущий снег. И только сейчас спрашиваю у самой себя. Сколько Вахиту лет? Так странно. Я не знаю о нем ничего.       — Подожди, — брови хмурятся, — А тебе сколько лет?       Вахит замедляется, в недоумении поворачивается ко мне. И хохочет. Он смеётся, почти остановившись на дороге.       — Только сейчас стало интересно? — мой недовольный взор ещё сильнее смешит парня, но он отвечает сквозь мелодичный смех, — Семнадцать мне. Твоего возраста тоже не знаю, поведай мне.       Закатываю глаза.       — Только сейчас стало интересно? — передразниваю Вахита, но он только сильнее смеется.       Что тут говорить, самой трудно сдержать улыбку и идя по морозный улицам Казани, в поздний вечер, мы заливались хохотом на всю улицу.

***

      Стою напротив двери квартиры, уже минут десять. Не хочу заходить домой, потому что знаю, что меня ждет. Вахит проводил меня до двора, но не до подъезда. Вадим мог смотреть из окон, ждать меня. Нельзя, чтобы Зиме влетело из-за меня. До подъездной лестницы дошла сама, затем лестничный пролет, этаж, квартира. Пугает одно. Я не знаю, чего ожидать. Но стоять тут, как дура, мне точно не нравится. Сжимаю кулаки, тут же разжимаю и дергаю за ручку. Дверь поддается. Делаю шаг внутрь. Слышится говор телевизора. Лицо и ладони обдает теплом, скидываю пальто, сапоги и тихо прохожу по коридору. Останавливаюсь в проходе гостиной. В кресле сидит Вадим, на столе стоит бутылка пива. Чувствуется запах алкоголя и сигарет.       — Ну как? Наплясалась? — жесткий, как сталь, голос брата доносится.       Я молчу. Стыдно. Невероятно стыдно перед Вадимом. Неспроста запрещал туда идти, со мной действительно могло произойти плохое. Но не произошло. Дура ты, Рита, стоишь и трясешься всем телом. Раньше надо было думать, что делаешь.       Брат поворачивает голову, поднимается на ноги и глядит на меня. Взгляд не сулит положительных действий, но он продолжает стоять и вглядываться в мои глаза, которые то и дело метаются по комнате в попытках спрятаться.       — Чего молчишь? — снова спрашивает и я снова молчу, — Что, сказать нечего?       — Нечего, — тихо отвечаю, чуть опуская голову. Сейчас сгорю от стыда.       — Нечего, значит, — слышу смешок, — А ты башкой своей думаешь, что творишь? Пошла с каким-то придурком танцевать, а если бы с тобой случилось чего?       Голос Вадима повышается, он жестикулирует руками и близится ко мне. Не могу с места сдвинуться, тело будто парализовало и все, что оставалось, это слушать гневные высказывания брата.       — Соображаешь вообще, с кем связываешься?! — срывается на крик, — Ты чего добиваешься? Если я сказал нет, значит нет, до тебя доходит туго или что?       Чуть сжимаюсь всем телом. Сейчас могу сказать, что мне страшно. Его крик повторяющимся эхом проносится в голове, отчего становится еще дурнее.       — Прости, — так тихо говорю, почти не слышно. Вадим нервно усмехается, подходя еще ближе.       — Прости? Это все, что ты можешь сказать? — спрашивает, наклоняясь к моему лицу. Заглядывает в глаза, но я не смотрю. Не хочу, — Ты бы так же говорила, если бы тебя не заметили в драке и запинали до смерти, если бы трахнули семеро?!       Говорит грубые слова, а я все сильнее сжимаюсь. Делаю шажок назад, пытаясь создать хоть какое расстояние между нами. Ну и дура, зачем только пошла?       — Ты думаешь, твой Зима такой хороший, пай-мальчик, — продолжает говорить на повышенном тоне. Чувствую, как к глазницам поступают слезы, — А нихера! Поматросит и бросит тебя твой Зима, этого ждешь?       — Нет, — всхлип. Слезинка скатывается по щеке, обжигая кожу, — Вадим, не кричи.       — Почему я должен не кричать?! — он подходит совсем близко, отчего делаю шаг назад и почти касаюсь стены, — Назови хоть одну причину!       Продолжает кричать на меня. Слезы медленно текут по щекам, шмыгаю и смотрю на пол. Голова начинает болеть от всего этого хаоса вокруг меня. Виновата. Тупая. Тупая Рита.       — Дура ты малолетняя! — размахивает передо мной руками, — Возьмут, поимеют тебя и выбросят в снег. Сдохнуть хочешь? Или хочешь, чтобы убили тебя? Чего молчишь, я тебя спрашиваю или кого?!       — Нет, — шмыгаю носом и только сейчас поднимаю на него глаза, заплаканные и испуганные, — Прости меня.       — Ну ничего, я тебя быстро воспитаю, — хрустит пальцами, разминая шею, — Зиме своему передай, что он труп.       Отходит от меня на пол шага. Смотрит со злостью, пока ладонями утираю мокрые щеки. Брат разворачивается и идет обратно в гостиную, пока я продолжаю стоять в коридоре. Я виновата, но и Вадим не прав. Воспитает? А не поздно?       — Не поздно воспитывать? — тихо спрашиваю. Брат останавливается и поворачивается ко мне лицом, глядя с удивлением.       — Что ты сказала?       — Собрался меня воспитывать? Не поздно? — говорю громче, — Где ты был, когда нужно было воспитывать?       — Марш в комнату! — громко говорит, подхватывая пачку сигарет со столика, — Не хватало, чтобы яйца курицу учили.       — Правда глаза колит, Вадим, — продолжаю молвить, пока он достает очередную сигарету из пачки, — Где ты был, когда нужно было заниматься воспитанием? В тюрьме сидел, вот именно. Ты не можешь меня воспитать, за тебя это уже сделали!       На этот раз повышаю тон я.       — Даже не удосужился приехать и убедиться в том, что я жива! — вижу, как он останавливается и смотрит в стену, держа в руках зажигалку и сигарету, — Поверил какой-то тетке и уехал. А в день гибели мамы с папой? Сбежал, как последний трус! Еще и человека убил. Как ты можешь что-то мне говорить, если с себя начать не можешь?!       Будто пелена окутала меня с ног до головы, словно и не я говорила все это. Я не останавливалась, высказывая все то, что копилось внутри годами.       — Говоришь, что меня воспитаешь. А сам-то? Лидер преступной группировки, уголовник! Себя не воспитал, а других будто сможешь! — я говорила и говорила, пока Вадим стоял и слушал меня. Он ничего не говорил, лишь стоял на месте и смотрел в пустоту, — Я помню, как тебя посадили. Я ждала тебя! Каждый чертов день ждала, ждала от тебя писем, весточек. А когда поверил во вранье тетки, решил перечеркнуть всю свою старую жизнь. Ты просто трус, Вадим!       — Заткнись! — перебивает, идет в мою сторону и замахивается. Но бьет стену, не меня. Его кулак прилетает в стену, рядом с моим плечом, отчего я вздрагиваю и снова испуганно гляжу на него, — Заткнись и иди в свою комнату, дрянь малолетняя!       Вновь отходит, пока я ошарашено смотрю на него. Вадим забирает бутылку пива, сигареты и уходит в свою комнату, закрыв дверь. Солоноватые слезы бегут по щекам. Шмыгаю носом, утираю мокрые дорожки и следую примеру брата, тоже ухожу в комнату.

***

      Время близилось к одиннадцати. Я вновь выплакала все, что было внутри меня. Я не выходила из комнаты, сидела на кровати и читала очередную книжку, дабы отвлечься. Он почти ударил меня. Еще бы пару сантиметров и кулак брата прошелся по моему плечу. Я высказала ему все то, что держала в себе на протяжении десяти лет. Понимала, что сбросила с плеч тяжелый груз, но от этого не было легче. Я не святая, но брат тоже не прав. Мог обойтись без криков, тогда всего этого не было бы. Но моя вина перевешивает вину Вадима. Все это случилось из-за меня, из-за моего побега на дискотеку. Дура. Книга в руках сжимается, когда слышу шаги по ту сторону двери. Они движутся к моей комнате. Устремляю взгляд обратно в книгу, делая вид, что сосредоточена на чтении. Дверь открывается. Полностью игнорирую это, продолжая вчитываться в строки. Вадим садится на кровать рядом, смотрит на меня.       — Я знаю, ты обижена на меня, — начинает говорить, голос его немного хриплый, — Злишься за то, что бросил тебя. Но я не мог по-другому. Я верил в те бредни, которые наговорила тетка.       Молчу и слушаю.       — Я верил в них, думал о том, что приеду в город, где меня никто не ждет, — голос брата продолжает говорить, закрываю книгу, но не смотрю на него, — Я боялся того, что мог увидеть.       Я тоже боялась. Мне тоже было страшно жить с мыслью о том, что мой брат мертв.       — Я не забывал про тебя, — Вадим глядит на меня и я поднимаю на него взгляд, — Всегда думал о тебе. Всегда хранил твои фото рядом с собой, представлял, какой ты красавицей выросла.       Протягивает руку и поглаживает по макушке, по моим собранным в хвост волосам.       — Я не могу иначе, — продолжает, — Не могу мириться с мыслью, что могу снова потерять тебя. Уже терял, больше не хочу.       В груди неприятно заныло. Он просто переживает. Переживает за меня. А я ослушалась его, заставила волноваться. Вадим не желает мне зла.       — Рита, я не прав, — говорит далее, и я еле сдерживаю новый порыв слез, — Но я не смогу всегда быть рядом, не всегда смогу защитить. Ты должна думать головой, с кем связываешь свою жизнь.       Отодвигаюсь от стены, сажусь ближе к нему и ничего не говоря, обнимаю на шею. Утыкаюсь в плечо, чувствуя на спине своей сильные руки. Он вовсе не трус. Он такой же человек, у которого свои страхи.       — Зачем тебе все это? — тихонько задаю вопрос, — Для чего эти преступники? Неужели ты не хочешь спокойной жизни?       Брат отстраняется, по-доброму улыбается краешками губ и гладит меня по волосам.       — За меня не переживай, сестренка, — говорит и смотрит мне в глаза, — Со мной все будет хорошо, я тебе обещаю.       Снова обнимает меня, в ответ крепче сжимаю его шею в своих объятиях. Вот он, действительно родной мне человек. Какой бы большой не была стена между нами, сейчас она начинала рушиться, открывая проход друг к другу.       — Прости меня, — последнее, что шепчу. Брат понимающе кивает, рука его скользит по моим волосам и я чувствую облегчение. Облегчение растекается в грудной клетке. Только сейчас понимаю, что я снова чувствую тепло брата рядом, как и десять лет назад, когда была совсем малышкой. Я знаю одно, мы не чужие. Мы самые родные в этом городе, стране, на всей Земле.       Время перевалилось за двенадцать. Лежу в кровати. Пусть мы поссорились с ним, быстро помирились, мы смогли выговориться друг другу. И я уверена, дальше все станет только лучше.