Часть 12.

      От лица Риты.

      — Рита, собирайся скорее, — из гостиной доносится голос брата, — Опоздаешь же.       Наспех завязываю белоснежный фартук на талии, сажусь на уже заправленную постель и натягиваю колготки поверх худых ног. Сегодня занятие по скрипке. Складываю инструмент внутри футляра так, чтобы не повредить его по дороге в школу. Открываю портфель и проверяю, все ли взяла. Хватаю скрипку, портфель и выхожу в коридор. Вадим стоит на проходе в гостиную, держит в руке чашку с чаем и зевает. Он специально проснулся в такую рань, чтобы приготовить завтрак для нас обоих. Разбудил меня, чему я была благодарна. Хватит с меня опозданий. Казалось бы мелочи, но даже такие мелочи говорили за себя куда громче, чем тысячи сказанных слов. На завтрак была обычная яичница, хлеб с маслом и чай. В холодильнике лежало вчерашнее пирожное. Именно пирожное, одно. Предназначалось для меня. Свою порцию съел Вадим. Он пытался посягать на мою утром, думая, что спросонья легко соглашусь. Я смотрела на него с недоверием и даже осуждением. Сначала на него, затем на холодильник. И так несколько раз подряд.       «Даже не надейся. Она моя» — фраза, брошенная мной вызвала у него смех.       За завтраком я рассказала ему чуть больше про Лизу, ведь он спросил про новых знакомых. Брат слушал внимательно, не перебивал. Иногда добавлял что-то от себя. Времени оставалось совсем немного, но я попросила рассказать про «Универсам». Сначала отнекивался, говорил, мол оно тебе не нужно. Но я упорнее. Добилась своего. В конечном итоге брат рассказал вкратце про группировку, которой управляет. Тот усач, Вова, был его хорошим товарищем и стоял ближе всех к Вадиму. Брат говорил, что познакомился с ним первым, когда приехал в Казань, после они соорудили «Универсам». Высказался про Вахита.       «Я до сих пор, хочу этому наглецу морду набить» — слова брата, от который меня бросило в хохот.       Хоть чувствовал неприязнь к Зиме, поведал о том, что будучи в роли старшего неплохо справляется. Упомянул про Турбо. Перед глазами сразу встала картинка из вчерашнего вечера. Любопытный взор и ехидная усмешка. Мне хотелось расспросить про Валеру чуть больше, но Вадим не позволил. Сказал, что все разговоры вечером, а сейчас в школу должна идти. Согласилась с ним, потому то время поджимало.       — Вадим, ты так и не рассказал про Валеру, — застегиваю сапоги и попутно разговариваю, — Что он за человек?       — Зачем тебе это? — отхлебывает питье из кружки, — Вы что, знаете друг друга?       А как же. Не давал проходу вчера, что мне, что Зиме.       — Спрашивал про тебя, — отвечаю, надевая пальто, — Интересовался, мой ли ты брат.       — Вот оно что, — мельком вижу, он сильнее сжимает рукоять кружки, — А ты что?       — Я ничего не сказала, — накидываю платок на голову, — Вахит повел к выходу, на этом и разошлись.       — Хоть где-то мозги работают, — чуть тише говорит брат, — Турбо этот ничего не представляет из себя. И завязывай с уголовниками водится.       — Я с ним живу под одной крышей, — хихикаю, после чего получаю неодобрительный взгляд в свою сторону.       — Поговори мне тут, — подходит ближе, подает портфель и скрипку, — Учись хорошо, чтобы все пятерки были.       Усмехается, целует в лоб и провожает. Выхожу в подъезд, лестница, пролет вниз и я на улице. Вижу Вахита, который стоит чуть поодаль и курит. Дурак, только здоровье свое губит. Ближусь к нему. Замечает меня и быстро бросает сигарету на землю, затаптывая ее в снег. Улыбается.       — Знаешь, что курить вредно? — сразу в лоб спрашиваю, как только оказываюсь напротив него.       — И тебе привет, красавица, — продолжает улыбаться, — Пойдем, провожу.       Пропускает меня вперед. Я недовольно фыркаю, устремляясь вперед. Следует за мной, догоняя.       — Чего недовольная? — задает вопрос, — Кощей тоже вон курит.       — То же мне сравнение, — поворачиваю голову и гляжу, — Он старше тебя. А ты мальчишка совсем.       — Давай без нравоучений, — легонько толкает меня в бок, — За вчерашнее не прилетело?       — Смотри, как бы тебе не прилетело, — огрызаюсь и поправляю портфель, который соскальзывает из, и без того замерзших рук. Вахит ничего не говорит, лишь мягко забирает его из моей ладони.       — Я верну, — молниеносно заявляет под моим хмурым взглядом.       Отворачиваюсь и мы продолжаем идти бок о бок.       — Не прилетело, — отвечаю спустя прошедшие минуты, но конечно говорю ложь, — Спокойно все было.       Вахит сразу оживился. Выбежал вперед, преградил мне путь и снова улыбнулся.       — А что это значит? — непонятливо смотрю на парня, — Это значит, что вторая дискотека не за горами.       Сказать, что я оторопела от такого заявления, ничего не сказать. Вторая дискотека? Мы так не договаривались.       — Вторая дискотека? — недоуменно говорю, стоя на месте, — Какой ты шустрый. Только я соглашалась на одну дискотеку.       Теперь, пришла его очередь удивляться.       — Это не дело, — твердо заявляет. Его мимика и удивленные глаза вызывают улыбку на моем лице, — Негоже, чтобы ты сидела дома с книжками. Хочешь, чтобы крыша поехала?       — По крайней мере, — отвечаю ни с меньшим спектром эмоций, — С книжками безопаснее.       Мягко двигаю Зиму в сторону и иду дальше, слыша за спиной похрустывающий снег.       — Со мной еще безопаснее, — говорит Вахит, поравнявшись со мной.       — Очень сильно сомневаюсь, — усмешка не сходит с моих губ, отчего он начинает еще эмоциональнее говорить.       — Так давай проверим, — молвит, — Уверяю, я намного лучше, чем твои книжки.       — Я откажусь, пожалуй, — смеюсь и украдкой поглядываю на него.       Доходим до школьного забора, торможу и поворачиваюсь к нему. Зима отдает мне портфель, но не уходит. Стоит и смотрит на меня. Я тоже не двигаюсь, разглядывая его лицо. Его карие глаза блуждают по мне. Неловко улыбаюсь, сильнее сжимая ручку футляра для скрипки.       — Ну, я пойду, — говорю, пока он кивает в ответ.       — Иди, красавица, — улыбается мне, — До скорого.       Разворачиваюсь и спешу ко входу. Добегаю до ступенек, перебегаю через них и захожу внутрь, в теплый холл. Смешанные чувства внутри меня. Вахит необычный. По-своему странный, но кажется безобидным. Он в какой-то степени, даже милым кажется. Но сейчас все мысли об учебе. Настраиваюсь на занятия, на уроки, но из головы не выходит этот мальчик.

***

От лица Кощея

      Главная цель — проучить Зиму. С первого раза не понял, второй раз был контрольным, третий станет решающим. Не позволю какому-то гаденышу ошиваться рядом с сестрой, да и ещё иметь на виды. Рита девочка не глупая, сама сможет понять, что происходит и когда нужно слинять. Но и смотреть на весь этот цирк, тоже не могу. Вымораживает его наглая ухмылка, которой смотрит на сестру. Главное, чтобы Рита сама не полезла защищать его. Уже начинает это делать. Аж раздражает её заинтересованность в малолетнем преступнике. И сам Зима раздражает. Хочется прописать ему в рожу, чтобы почувствовал, каково крутить шашни с сестрой старшего.       Нога моя ступает на твердый пол в качалке. Пацаны подходят, здороваются, жмут руку. Их сейчас не много. Вижу новые лица, видать недавно пришились. Почему я не в курсе? Надо предъявить Адидасу за это. Гляжу на Марата, который подходит и так же здоровается, крепко пожимая мою ладонь. Давненько не видал его. Пусть Вова сам разбирается со своим «чадом». Не моё дело.       — Братец где? — гляжу на мальца, шарясь в кармане кожаного пальто. Нащупываю пачку, чуть сминаю пальцами.       — Он занят, скоро будет, — Суворов младший отходит на пол шага, а взгляд чуть мелькает по сторонам.       — Чем он таким занят? — усмехаюсь, наблюдая реакции пацана. Смотрит глаза в глаза, а лицо так и выражает легкое волнение. Мимика детская, взгляд чуть испуганный, — Не уж то есть что-то важнее пацанов?       Марат слабо пожимает плечами. Еще раз усмехаюсь. Он всегда жмется внешне, когда меня видит. Ребёнок, что с него взять. Может и не было бы его тут, если бы не Адидас.       — Расслабься, Маратка, — достаю сигарету из кармана и сую в зубы, — Шучу я.       Улавливаю, как он расслабился телом. Хлопаю его по плечу и иду в сторону своей каморки.       — Адидас придет, ко мне пошли его, — напоследок бросаю, — И Зиму тоже.       Закрываю дверь и сажусь на диванчик. Закуриваю, прислушиваясь за голосами снаружи. Что-то громко обсуждают. Дети совсем. Стоило бы этих детей ретировать на время, пока с Зимой разбираться буду. И все же, наглый сученыш. Всегда таким был. Всегда мне не нравился. Стереть бы его улыбку с лица, втоптать в снежный асфальт, да так, чтобы мучался. Стоило только дождаться его. И тогда проведу воспитательную беседу, чтобы на всю жизнь запомнил.       Не прошло и пол года, как за дверью слышу голос Адидаса-старшего. Затем следуют шаги и дверь раскрывается. Входит Вова. Он закрывает за собой дверцу и стоит на месте.       — Звал? — спрашивает, поправляя куртку на краях.       — Садись, — коротко бросаю, бросая докуренную папиросу в пепельницу.       Присаживается напротив меня в кресло. Беру бутылку пива со стола, отпиваю и наслаждаюсь приятным теплом внутри.       — Дело есть, — продолжаю, — Мне с Зимой переговорить надо. И так, чтобы без лишних глаз.       — Что на этот раз сделал? — задает вопрос Адидас, — Не уж то опять, на манеже все те же?       — А как же, — усмехаюсь, поттягивая пиво из бутылки, — Он тугодум, до него не доходит с первого раза.       — Что сделать нужно? — новый вопрос вылетает и растворяется в воздухе, как дым сигаретный.       — Пацанов отправить нахрен отсюда, — отвечаю, — И с Турбо разобраться. Слишком много языком чешет, надо бы укоротить.       — Понял, — отвечает и собирается уходить, — Разберемся.       — Постой, куда ты пошел? — останавливаю его, когда Вова поднимается с кресла, — Давай поговорим, как в старые добрые.       Лыбится и усаживается обратно.       — Ты мне вот что поведай, — не заканчиваю говор, допивая пиво, — У тебя че это, баба появилась?       — С чего бы? — таращится на меня Суворов, но меня не проведешь.       — Да ты в последний раз, уж больно при параде был, — уже ухмыляюсь я, — Никогда не было такого. А тут на тебе. Чего зыркаешь? Колись давай.       Он только смеется, стыдливо отводит взгляд. Дурак ты, Вовка. Вижу тебя насквозь.       — Да так, медсестра одна, — оповещает, и взор его теплеет при упоминании о незнакомой мне мадам, — По случайности встретилась мне.       — И как? — спрашиваю, — Небось красивая.       Вместе смеемся с этого. Вовка кивает мне. Не было у меня таких друзей, как он. В детстве мальчишкой был, с хулиганами только и ошивался. Потом нары, где одни зеки. Дрянь сплошная. А тут Адидас появился, как снег на голову. Уж три года бок о бок бродим.       — Тебе бы самому женщиной обзавестись, а то ходишь вечно угрюмый, — говорит, а мне смешно становится. Ну зачем она мне?       — Не смеши меня, — отмахиваюсь, — Какие бабы мне? Старый уже, да и мне одной хватает.       — Ритка у тебя хорошая, — молвит товарищ, — Я когда увидел ее тогда, утром, оторопел. Вы взаправду похожи, почти как две капли воды.       Ты не первый, кто так говорит.       — Лишь бы судьбы наши, похожи не были, — критикуя смотрю, — Девчонка хорошая. Натерпелась много, из-за меня в том числе.       — Так и не рассказал мне, — восклицает Адидас, — Что там за история такая? Говорил, что думал, мол мертва она.              — Да тетка, падла последняя, — кривлюсь, откидываясь на мягкую спинку дивана, — Я когда срок мотал, письма от нее приходили. И в одном таком пишет, что Риту машина сбила.       Вова слушал внимательно и, казалось, его глаза сейчас вылетят из орбит. Настолько распахнуты были.       — Для Риты письмо тоже подделала, как будто меня убили, — рассказываю и заново проживаю те года, — Так и жили мы с ней, каждый о своем. А потом, уже тут, заявляются ко мне менты. Мол, сестра ваша без тетки осталась.       Говорю это так, будто только вчера приходили.       — Я сам сначала не поверил. А потом все повернулось так, что уже стоял на вокзале и ждал поезд, где Рита ехала, — короткий рассказ я ему поведал. В подробности вдаваться не буду, оно и не нужно.       — А на кой черт все это? — вопрос, который задал Суворов, вводит в заблуждение. Знал бы я сам.       — Да хер ее знает. Мало ли что, у этой суки на уме было, — договариваю. Дверь внезапно распахнулась и на пороге застыл Зима. А вот и он.       Смотрит на меня напряженно, отстраненно. Сейчас и поболтаем, хороший мой.       — Ты понял меня, — обращаюсь к Адидасу и вместе встаем со своих мест, — А с тобой, сейчас отдельно поговорим.       Вова быстро уходит. Хватаю мальца за шкирку и завожу внутрь, плотно закрывая дверь. Глядит спокойно, ни один мускул не дрогнул. Но как ни крути, в глазницах мелькает испуг.       — Ты меня, наверное, не правильно понял, — начинаю тираду, — Я когда тебе за Ритой бегать запретил, ты чем меня слушал?       Не отвечает.       — Я тебе че, попугай по двести раз повторять? — ближусь навстречу к парню, — Русскими словами объяснил. А ты видать, самый хитрый тут. Потащил ее на эту сраную дискотеку.       Снова молчок.       — Ты понимаешь, башкой своей тупой, что случится могло? — повышаю свой тон, а он только смотрит с паникой на лице, — Ты если тугодум, доходит до тебя через одно место, ты так и скажи.       Ничего от него не слышу.       — Молчишь, значит, — киваю, отворяю дверь своей каморки. Снова сопляка за шкирку и на выход, — Пошел давай.       Толкаю его наружу, выхожу следом. В качалке пустота. Спасибо, Адидас.       — Ничего не произошло, я был всегда рядом с ней, — наконец слышу голос Зимы, — Я никого не подпускал к ней из наших.       С минуты смотрю на него. Нет, разговором тут не помочь. Пока он что-то тараторит, с размаха бью в лицо и попадаю в глаз. Его отбрасывает, но на ногах стоит.       — Кто тебе вообще, сученыш ты поганый, дал право ослушаться старшего? — подхожу ближе.       В кулаках собираю весь гнев, остатки и осадок вчерашнего дня. Бью под ребро, затем в живот. Пацан скручивается от, видать сильной боли. Приближаюсь к нему, хватаю за шею и заставляю смотреть себе в глаза.       — Тебе, я погляжу, особенное объяснение нужно, — сжимаю его шею, отпускаю, — Ну давай, раз ты такой смелый, тебе не составит труда показать свои умения в бою.       Выставляю кулаки вперед, пока тот не без труда выпрямляется и тяжело дышит.       — Я жду, — показывая себя, улыбаюсь, — Если ты победишь, я еще подумаю над тем, быть тебе с моей сестрой или нет.       Мальчишка сжимает кулаки и движется в мою сторону. Замахивается на меня, хочет ударить в печень, но не позволяю. Мой кулак заезжает ему в челюсть, рассекая кожу. Он морщится, по губе течет алая кровь. Вытирает ее, но жидкость продолжает течь по губе и уже стекает на подбородок.       — Давай же, чего застыл? — вывожу его, дабы увидеть хоть какой-то ответной реакции, — Малышня со двора, и то лучше тебя дерется.       Рывком заводит удар, намереваясь бить также в челюсть. Но увы, снова промах. Бью в ответ, по печени. Он не останавливается, замахиваясь и замахиваясь. Он все же заносит кулак мне в нос. Смеюсь, утирая кровь, которая так и течет. Но следующие его замахи и удары не венчаются успехом, сплошные промахи. Избиваю его, да так, что у него просто не остается сил. Отходит от меня к стене, всеми силами пытаясь унять кровотечение. В нос он тоже получил. И рана на его лице выглядит изящно. Ведь ее оставил я. Отличный шрам получится. Подхожу и начинаю добивать. Куда попадаю, туда и бью. Не щадяще, без всяких поблажек. Отвечай по заслугам, паскуда. Мальчуган в попытках отбиться, оседает на пол. Дважды не бью в одно место, но он исключение. Заезжаю, уже красным от крови кулаком в нос, отчего красная жидкость хлещет фонтаном. Падает, пару раз бью в живот. Хватит с него. Убить конечно хочу, но не стану. Сажусь на корты и тяну к себе. Взгляд у пацана осознанный, смотрит со злостью. Смотри, коль хочешь. Все равно, ничего сделать не сможешь.       — Я надеюсь, мы поняли друг друга, — отвечаю, толкаю на пол его тушу и встаю. Уже собираюсь идти обратно к себе, но слышу возню за спиной.       — Не поняли, — кашляет, голос будто из преисподнии, — Хоть убей, от Риты не отстану.       Срываюсь с места, пулей мчусь к нему и снова бью в лицо. Он падает на пол, закрывая его руками. Не отстанешь? Ну-ну, посмотрим. От его фразы, будто сил прибавилось. Выбиваю из него всю, как я всегда говорю, дурь. Уже начинает кашлять, хрипит и с по губам, лицу, шее стекает кровь. Рукава моей кофты темно-бордового цвета. Оставляю его валяться там, у стены. Он не унимает кашель.       — Легкие свои не выблюй, — бросаю и ухожу к себе.       Проверяю зал через двадцать минут. Сбежал, гад, раны зализывает. Усмехаюсь и снова скрываюсь в каморке.

***

От лица Риты

      — Рита, а ты почему мне не сказала, что ходила на дискотеку? — чуть слышно спрашивает Лиза, вглядываясь в моё лицо. Чего-чего, этого я точно не ожидала.       Урок геометрии шел в самом разгаре. Сейчас бы учителя слушать, а не болтать о всяком. Поднимаю глаза на доску, опускаю в тетрадку и пишу примеры.       — Да как-то не успела, — лгу подруге. Не получилось бы предупредить тебя, Лиза, попутно сбегая из дома, — А ты сама пришла или с кем-то?       — Я-то с девочками пришла, — довольно улыбается, — А вот ты, явно не одна была в тот вечер.       Останавливаюсь писать цифры на момент, затем продолжаю записывать конспект в тетрадку, будто ничего не произошло.       — Спонтанно вышло. Я и не собиралась идти, на самом деле, — говорю тихо, дабы учитель не услышал наш разговор. Я хочу продолжить, но Лиза перебивает меня.       — Да конечно, не хотела она, — подпирает щеку ладонью и глядит, ехидно улыбаясь, — Ты в кругу «Универсама» была. И насколько мне не изменяет зрение и память, держалась того паренька в шапке, что шел за нами.       Упоминание про Вахита вызывает что-то внутри. Впервые испытываю подобное и даже не знаю, что это такое. Кладу ручку на тетрадный лист и откидываюсь на жёсткую спинку стула.       — Ну да, позвал, — под напористым взглядом подруги сдаюсь, виновато улыбаюсь, — Увязался за мной, проходу не давал. И как-то согласилась. Сама не знаю, зачем.       Лизина улыбка только становится шире и лучезарнее, вместе с ней хихикаем. Нас прерывает учитель геометрии, делая замечания. Подаем вид, что активно записываем очередной пример, но ненадолго.       — Повезло-то тебе как, — Лиза вздыхает, — Мне бы так.       В памяти всплывает ссора с братом, из-за этой самой дискотеки. Мало чему завидовать. Но подруга не унимается.       — Я слышала, этот парнишка у них старший, — тише продолжает Лиза, — Но есть ещё старшие. Самые главные у них.       Меня накрывает волной тревоги. Смотрю на подругу с удивлением и испугом, что она сразу видит.       — Не слышала что-ли? — чуть звучно восклицает, — У них всех там все строго. Знаю только про одного, Кощеем зовут или как-то так.       Волна мурашек бежит по спине. Доходит до кончиков пальцев на руках, оставляя неприятный след.       — А что еще знаешь? — нервно сглатываю. Не хочу, чтобы кто-то узнал про Вадима, мое отношение к «Универсаму» и старую жизнь.       — Да толком ничего, — она замолкает на несколько секунд, а затем явно вспоминает, — У него сестра есть, точно! Кажется, как и ты, недавно к нам переехала.       — Откуда тебе это известно?       — У меня подружка с универсамовским ходит, — молвит Лиза, — Вот и рассказала. Я Кощея в лицо не видела. Но говорят, они с сестрой похожи.       Да, действительно похожи. Очень похожи. Это и мешает. Выравниваюсь на стуле, беру ручку в руки и продолжаю записывать в тетрадь конспект, а рука так и трусится. Небось, про меня уже весь «Универсам» знает. Этого не мог сделать Вадим. Он так яростно скрывал меня ото всех, и сейчас раскрыл загадку? Нет, бред полнейший. Зима? Тут тоже не состыковка. Если бы хотел всем поведать обо мне, меня бы тогда весь пацанский сброд знал. А на дискотеке увёл так быстро, что и опомниться я не успела. Он тоже не мог. Остаётся двое. Вова, про которого говорил брат. И Валера, который подошёл на дискотеке. До дрожи в коленях не желаю, чтобы в школе или на занятиях по скрипке кто-то узнал про то, кто я такая и кем является мой брат. Нет, я вовсе не стыжусь брата. Всем сердцем люблю его. Но если прознают про него, стоит ожидать одного из двух. Либо меня начнут сторониться, либо начнут бросать колкие шутки в мой адрес. Такая себе перспектива на будущее.       Я стараюсь сосредоточиться на том, что говорил учитель. Не получается. Взгляд подруги все так же направлен на меня, пронзая насквозь. Хочется провалиться под землю, чтобы этого не чувствовать пристальные глаза.       — И какой он? — вновь раздаётся голос Лизы.       — Ты о чем? — поднимаю голову, рассматриваю новую тему на доске.       — Какой этот мальчик, — лыбится одноклассница, — Нравится он тебе?       Ну это уже, конечно перебор.       — Не неси чепухи, — чуть грубовато отвечаю ей, переворачивая тетрадный лист, — Одна дискотека ничего не значит.       — Ну-ну, — украдкой глядит Лиза, беря с меня пример и начала писать тему в тетрадке.       Нравится он мне, еще чего. Если бы не его упертость, я бы даже и не думала идти на эту дискотеку. В голове появляется ухмыляющийся Вахит. И все же, что-то в нем есть. И я не понимаю, что именно. Но что-то есть.

***

      День идет к своему логичному завершению. Сегодня у нас был отчетник по скрипке, из-за чего мы с Лизой переживали. Хоть я и знала ноты, игру на инструменте, технику и много чего еще, все равно беспокойство где-то в глубине меня разрастало с каждой новой минутой. Лиза не отставала от меня, тоже переживала. Но к нашему удивлению и облегчению, все прошло даже очень хорошо. У меня был высокий балл, учительница то и дело хвалила меня.       — «Не ожидала. Очень, очень хорошо, Маргарита. Молодец, пять» - её ответ на игру поразил и вызвал ликование на моем лице. Подруга радовалась за меня, а затем настал её черёд сдавать.       Я довольна собой. Лиза, как и я, сдала на отлично. Радости не было предела. Но все же, кое-что гложило мою душу. После школы, когда мы с Лизой вышли за пределы образовательного учреждения, я не наблюдала Зиму. Было странно, ведь мне казалось, что мальчишка ходит за мной по пятам и вздохнуть без его участия не даст. А тут тишина, пустота. Я даже чуть взгрустнула. Уже начинаю привыкать к нему, без него будто не хватает чего-то. Словно для полной картины не хватает одной детали. И эта деталь — Вахит. А вдруг, что-то случилось? Если с ним и его пацанами чего приключилось? Как только подобные мысли появились в моей голове, тело сразу окутало тревожностью. Не понимаю, почему вообще переживаю за него. А что, если Вадим снова его побил и он поэтому не пришёл? Если это так, то стоит объяснять брату, что людей за просто так не избивают.       И вот, сейчас. Я застегиваю пальто, глядя в темноту за окнами. Не видно ничего, тихо вздыхаю и накидываю платок на распущенные волосы. Беру скрипку и портфель в руки. Лиза не стала дожидаться меня, быстро ускакала домой по важным, как она сказала делам. Бреду до выхода, прощаюсь с охранником на вахте и выхожу. Лицо сразу холодеет после тёплого помещения, ветер сдувает мои пряди волос в сторону, перекрывая глаза. Поправляю их и спускаюсь по ступенькам, касаясь сапогами снега на дороге. Приближаюсь к выходу с территории музыкальной школы, поднимаю свой взгляд и встречаюсь с таким же, смотрящим на меня. Вахит. Даже слепой заметит большой синяк под глазом, разбитую губу и оставшиеся капельки запекшейся крови под носом. Подхожу к нему ближе, гляжу с печалью и в груди растёт чувство вины. Ведь это из-за меня, он почти каждый день получает от Вадима. Желание разговора с братом возросло до пределов. Вахит ничего не говорит, выдавливает улыбку, чуть корчится от боли и забирает из моей руки портфель.       — Опять Вадим? — виновато спрашиваю. Медленно, будто и не двигая вовсе, тяну свободную руку к его лицу, но она замирает в нескольких миллиметрах. Оттягиваю руку назад, вернув в исходное положение.       — Пустяки, красавица, — шепчет он, все так же улыбаясь, — Все путем.       — Извини его, — с той же виной в голосе говорю, глядя прямо в его глаза. Они по-доброму разглядывают меня, без капли осуждения или обвинения, — Я обязательно поговорю с ним. Почему это повторилось?       Зима дотрагивается до моих прядей волос, аккуратно проводя по ним пальцами.       — Не столь важно, — отвечает и берет меня за локоть, проводя дальше, ‐ Идём, проведу до дома.       Он отпускает меня. Шагаю с ним в ровень, но чувствую себя виноватой.       — За что, хотя бы, он снова побил тебя? — снова спрашиваю. Он кашляет, морозный пар сходит с его розоватых губ.       — Рита, я же сказал, это неважно, — отвечает, — Значит так и есть. Ничего страшного, заживет.       Такой ответ меня не устраивает. Вновь вздыхаю, раздумывая, почему парень не говорит об этом. Не хочет, чтобы я волновалась? Или же, имеет личные причины на это? Догадки витают в моих мыслях. Взгляд склоняется в пол, волосы развиваются на прохладном ветру, на лице уныние.       — Красавица, ну ты чего поникла? — Вахит заходит вперёд, преграждая мне путь, — Ещё скажи, что чувствуешь свою вину.       Ничего ему не говорю в ответ, на лице все итак написано.       — Ну что-ж такое, — смеётся, но я скептично гляжу, — Если я говорю, что все в порядке, так оно и есть.       Отвожу взгляд в сторону. Сомневаюсь, что все в порядке. Зима близится ко мне, отчего я невольно делаю шаг назад. Он не останавливается, делает ещё один и кладет ладони на мои плечи.       — Рита, зря ты переживаешь, — он уже более серьезно, но с прежней улыбкой заверяет меня, — Если бы все было не в порядке, сейчас бы не стоял пред тобой.       — Но это не правильно, — тихо говорю, поднимая на него взгляд. Не знаю, почему. Но переживания за него не пропадали. Странное чувство. Переживаю за незнакомого мне человека, обычного паренька, который один раз пригласил на дискотеку. Но не могу не волноваться. Что-то не даёт просто проигнорировать.       — Мы сами разберёмся, — улыбается, гладит по плечу, — Идём, тебя Кощей ждёт дома.       Отходит и вместе идём дальше. Разобраться бы, почему Вадим так с ним обходится. Одно точно понятно, причина заключается во мне. Но можно просто объяснить словами, поговорить. Зачем кулаками все решать.       Размышляя над этим, я все же чуть повеселела, когда Вахит стал рассказывать про очередной фильм, который посмотрел на днях. Это был совершенно другой, я слушала с большим интересом. Его жестикуляция руками, эмоции и мимика вызывали улыбку и заставляли смеяться. Видать, специально так болтал и яростно рассказывал, чтобы меня рассмешить.       Подходим к подъездной двери. Он вместе со мной поднимается по лестнице и останавливаемся на крыльце.       — Красавица Маргарита, пойдешь со мной на следующий дискач? — ехидно спрашивает, пока я хихикаю.       — Даже не знаю, — отвечаю, — Надо бы подумать.       — Думай, думай, — кивает, — Только думай быстрее, дискач послезавтра.       — А может, я не пойду, — специально так говорю. Конечно же я пойду. Куда я денусь, — Буду дома сидеть, со своими книжками.       — Чем я хуже твоих этих бумажек? — удивляется, на что получает легонький удар ладонью в плечо.       — Это не бумажки, — хмурюсь, — А тебе бы следовало почитать, так называемые «бумажки».       — Ну все, все, я понял, — поднимает руки над головой, — А читать не для меня. Я лучше вон, пойду на турники.       Закатываю глаза. Дурак.       — Я пойду, Вадим ждёт, — кидаю напоследок и открываю дверь подъезда.       — Иди, красавица, — слышу последнее от Вахита и дверь за моей спиной закрылась.       Шагаю по лестнице до пятого этажа, дверь моей квартиры отворяется и я пускаю себя внутрь. Дома тепло, по обычному пахнет табаком. Сразу слышатся голоса из телевизора, свист чайника. Вот оно, родное место, куда хочется возвращаться всегда. Бросаю портфель на пол, скрипку кладу уже более аккуратно. Раздеваюсь, разуваюсь.       — Вадим, я дома, — громко выкрикиваю, проходя по коридору до гостиной. Брат стоит около балкона, дверь которого открыта и покуривает сигару, что медленно тлеет, превращаясь в пепел. Его взгляд сосредоточен на телевизоре, по которому шел документальный фильм «Криминальная Россия», — Холодно на улице, закрой. Заболеешь же.       — И тебе привет, сестренка, — мягко улыбается, переводя глаза на меня, — Не заболею, не ссы. Иди лучше переодевайся, ужин на плите.       — Да я не голодная, — отвечаю, идя к своей комнате, — Все равно закрой балкон.       Прохожу к себе, закрывая дверь. Портфель на пол, скрипку на постель. Развязываю ленточки фартука, стягиваю с платья цвета кофе и аккуратно складываю. Повторяю все те же действия с платьем, колготками. Переодеваюсь, все оставшееся вещи на полки в шкаф. Разбираю портфель. Домашнего задания практически не задали, чему весь наш класс еще долго радовался, я в том числе. Но домашнюю работу по скрипке никто не отменял, поэтому стоит поговорить с Вадимом, скрипку в руки и понеслась. Выхожу с комнаты, плетусь в гостиную. Балкон закрыт, из пепельницы сочится дым, Вадим сидит в кресле.       — Что смотришь? — подхожу к мягкой обивке и кладу на спинку руки, на них опираюсь подбородком.       — «Криминальная Россия», — говорит, не смотря на меня, — Тебя опять Зима проводил?       Так даже лучше. Брат сам подвел к этому разговору. Мне же легче. Врать не вижу смысла.       — Проводил, — задерживаю взгляд на экране телевизора, — И огромное ему спасибо. Что будучи в побитом состоянии, он меня встретил. А за побитое состояние, тебе отдельное «спасибо».       — Не огрызайся со мной, — выдыхает, делая телевизор тише, — Сядь на диван.       Выпрямляюсь, прохожу до него и плюхаюсь на мягкое сиденье дивана. Брат глядит на меня.       — Я ему, вроде доходчивым языком объяснил, — говорит мне, но я даже слушать про это не хочу, — А он опять за свое?       — Ну видимо, плохо объясняешь, — демонстративно пожимаю плечами, — Или объясняешь не так, как нужно.       Намек на то, что он избивает Зиму чуть ли не каждый день, видать, ввел его в ступор.       — Я со скорлупой разговоров интеллигентных, вести не собираюсь, — отвечает жестче, но я не реагирую, — Особенно с тем, кто за сестрой моей бродит.       — Даже твои угрозы в сторону Вахита, не смогут его остановить, — нагло, но без насмешки улыбаюсь, — Как бы ты его не бил, как бы не измывался, все равно он придет к подъезду и проводит до школы.       Вижу мельком, как его челюсть сжимается.       — Значит найду другой способ, как его усмирить, — отворачивается и снова пялит в телевизор, — А тебе дам простой совет. Шли его куда подальше. А если до школы страшно ходить, я провожать тебя буду.       Устало вздыхаю. Ну как же ты, братец, понять простого не можешь.       — Мне не нужно, чтобы ты меня провожал, — говорю, пока брат смотрит фильм, — Мне нужно, чтобы ты не бродил за каждым, кто со мной общается.       Молчит. Молчит, но слушает.       — Мне давно не шесть лет, и меня не нужно защищать от каждого встречного, — поясняю, собирая ладони в замок, — Вахит меня не обидит.       — Это ты так думаешь, — перебивает Вадим, продолжая смотреть в телевизор.       — Я так не думаю, — перебиваю в ответ, — Просто ты возомнил себе, что каждый здесь враг. А если судить, ты такой же, как и он. Просто старше.       Продолжает упорно молчать. Делает вид, что ничего не слышит. Что говорить из пустого в порожнее, если тебя даже не пытаются услышать. Но все же, хочу довести несостоявшийся диалог до ума.       — Вадя, услышь меня, — называю брата по-особенному. Только я могу называть его таким именем. Для других, он Вадим, Кощей, старший, кто угодно. Для меня, он Вадя. Любимый старший брат. Хоть и упертый, — Ты ничего этим не добьешься. Зима хороший парень. Перестань издеваться над ним. Это все, что я прошу.       Не глядит на меня, казалось закрылся в себе и никого не слышит вокруг. Встаю с дивана и прохожу мимо него. Дохожу до дверной арки гостиной, и только сейчас слышу хрипучий голос Вадима.       — Ладно, пусть живет твой Зима, — разворачивается, сидя в кресле и машет пальцем на меня, — Но учти. Хоть один косяк за ним замечу, или своими глазами увижу, ему не жить.       Хотя бы так. Улыбчиво киваю ему, подбегаю и хватая за шею, целую в щеку.       — Спасибо! — душу в своих объятиях, а брат только смеется.       — Ну все, все, — гладит меня по рукам и я отпускаю его, — Иди занимайся, Ритуша.       Устремляюсь к комнате, скрываюсь за дверями и не перестаю улыбаться. Получилось.