Часть 15.

От лица Зимы

      В квартире холодно. В воздухе витает вонь перегара, которая смешался с запахом спиртного. Балкон открыт настежь, окно на кухне на распашку. Я не хотел сюда возвращаться, не хотел. Но пришлось. Почти полторы недели не появлялся здесь. Вечно в качалке, иногда в подвале, изредка с Турбо. Часто меня выручает, хоть и раздражает в некоторых моментах. С огромным отвращением я вернулся вчера домой, застав мать за потреблением спиртного. Зрелище мерзкое. Она что-то невнятно промычала мне, почти падая со стула на кухне. Повезло мне, что не застал её друзей алкашей. Если бы они были в квартире, было бы месиво. Всех бы перебил. И если можно, эту падаль под названием «Мама» тоже. Всю жизнь мне испоганила, тварина.       Не спал почти всю ночь. Когда дома нахожусь, тут не до сна становится. Никогда не знаешь, что придёт в голову этой старой дуре. Помнится, когда я только взрослеть начал, лет мне десять было, она пришла со смены пьяная. Тогда и брат жил с нами. Я всегда закрывал его в комнате, которую мы делили между собой. Запирал его там, дверь подопру стулом или шваброй и с мамашей разбираться. Всегда защищал его, мать всегда пыталась и его наказывать. Но я не позволял, всячески закрывая его собой. Руслан, брат мой младший, всегда прятался за меня. Стоит только мамаше в квартиру зайти, братик бежит из гостиной в нашу с ним комнату. Дёргает меня за рукав и течёт пальчиком на проем в стене. Боялся матери. До дрожи боялся. Мне тоже было боязно. Но до поры до времени. И вот к моим четырнадцати годам, Руслана забрала к себе бабушка. На вопрос органов опеки, почему она не забрала меня, баба Раиса только отмахнулась и увезла братишку. Уж три года не видел его. Письма не шлю, ведь знаю, бабушка их просмотрит и выкинет. Всегда ко мне относилась не хорошо, по злому. Старая кляча. Назвать проживание с матерью жизнью, у меня язык не повернётся. Разве что выживание.       Вот и сейчас. Выхожу в гостиную. На полу валяются пустые бутылки из-под водки. Бутылка с недопитым пивом стоит на столе, рядом три такие же, только пустые. Мерзость. Мать спит в соседней комнате. Прохожу по коридору, ведущему на кухню. Запах спиртного усиливается. Вхожу на кухню. Пустые бутылки, грязные тарелки, кое-какая еда на столе. Хмыкаю и подхожу к холодильнику. Открываю дверцу, но в нем мышь повесилась. Ни шиша внутри.       — Тупая сука, — со злости хлопаю холодильником, — Только нажираться и умеешь.       На столе лежат куски тёмного хлеба на тарелке, рядом пару кусков почти заветренной колбасы " Любительская». Везёт мне. Беру кусок хлеба, поверх него колбасу. Откусываю приличный кусок, почти половину бутерброда. Стоит бы запить чем-нибудь. Открываю верхние шкафчики, где обычно хранится посуда. Там стоят два чистых стакана. Беру один из них, наливаю воды и выпиваю залпом. Доедаю псевдо-завтрак и хочу уйти в комнату. Да только, стоит в дверях худая преграда. Лицо опухшее, волосы спутаны. Безжизненно смотрит на меня.       — Снова уходишь? — спрашивает не своим голосом, будто ей гланды сдавили, отчего и хрипит.       — А тебе че, дело до меня есть? — грубо, даже со злостью спрашиваю, — Тебе и без меня тут хорошо.       Бросаю взгляд на кухонный стол. Мать лишь стоит на месте, смотрит в пол пустыми глазами. Сейчас опять будет языком молоть, что я её бросаю каждый раз. Мол сложно ей, трудно судьба сложилась. Всегда смеюсь с её слов про судьбу. Говорит это своему ребёнку, который по улицам скитается и деньги с людей трясёт. Второго ребёнка потеряла. Но может, у Руслана все сложится нормальным образом.       Мне не о чем говорить с этой женщиной. Вливаю в себя еще один стакан с водой, ставлю на стол и бреду мимо неё. Легонько, она касается моей ладони. Меня словно током бьет, одергиваю руку и чуть поглядев на неё с гневом в глазницах, спешу удалится к себе. Идиотка. Вспомнила про сына. Про второго и не вспоминает. Рубль за сто даю, когда снова напьется, и мысль про детей своих не проскочит.       За окном комнаты темно. Мне нужно собираться. Утро раннее, Ритку в школу проводить. Что она со мной сделала, что я как пес за ней ношусь. Необыкновенная девочка. Настоящая принцесса. Но всех принцесс держат в замках, взаперти. Как бы её брат не запрещал быть с ней, мне по барабану. Хочу быть с ней и буду. Вопрос в том, хочет ли она. Я много девок встречал, все они одинаковые. А она не такая. В ней есть что-то особенное, то, чего нету других. С ней рядом жить хочется. Видишь ее светлую улыбку, добрый взгляд и забываешь обо всем, что тебя тревожит по сей день. Все еще помню, как в то утро впервые повидал ее. Такая холодная, отстраненная. Смотрела на меня в опаской. Помню ее нежелание говорить при встречах. А сейчас все по-другому. Не боится. Ритонька, красавица. Моя маленькая принцесса.       Вместе с приятными моментами в моей жизни, появились и не самые хорошие. Турбо то и дело расспрашивал про нее, что да как. Как назойливая муха приставал с вопросами про Риту. Чуть что, только пацаны за порог, он ко мне и давать засыпать расспросами. Раздражало конкретно. Я не желал говорить про нее. Не хватало, чтобы слухи пошли про нее, мол сестра старшего из «Универсама». Но Валера гад, все узнает. Еще в самом начале уследил за мной, потом не отлипал со своими вопросами. Но хреново не это. Хреново то, что слух про сестру Кощея во всю прошелся по нашим. Себя выдавать не стал, что Рита со мной. Только слушал пацанов, которые выдумывали всякие небылицы про это. И насколько я понял, разговоры про Риту ведут не только наши.       «Слыхал я, что «Разъезд» тоже про это трепет. Мол видели сестру Кощея с одним из нас» — доносилось до меня из уст пацанов.       Мне конечно, от этого еще хуже. У девки из-за меня проблемы могут быть, не иначе. «Разъезд» всегда нам не нравился. Всегда мы с ними, как кошки с собаками. А тут еще слух пошел, про нее, про Риту. Мою Риту. Стоит ходить с ней чаще. Если надо будет, до квартиры провожать буду, до входа в школу. Мне ничего не грозит. А если и грозит, то клал я на это. Мне бы Риту обезопасить от этих животных, что крутятся около нас. Около нее.       — Что же творишь со мной, принцесса, — надеваю шапку на голову, поправляя, — Совсем с ума сведешь.       Посмеиваюсь с этого. Куртку в зубы и на выход. Выхожу с комнаты. В нос бьет запах перегара. Нет, сюда точно не вернусь. Уж лучше в подвале спать буду, пусть жрать будет нечего, лишь бы не здесь. Прохожу мимо кухни, в прихожую.       — Сынок, постой, — слышу хрип со стороны комнаты, — Посиди со мной, я так редко вижу тебя.       Мать выходит ко мне, хочет обнять. Женщина, отойди от меня. Иначе худо будет.       — Я тебе че говорил, — отталкиваю от себя, уже готовясь бить в случае чего, — Нет у тебя сына. Ни одного, ни второго. Пропила все, старая ты дура.       Она только без эмоций глядит. Она не проронит слезинки, ни единой. Уж я-то знаю.       — Ты стал таким грубым, — тянет к лицу моему руки, — Это тебя пацаны твои научили. Про семью совсем забыл.       — Ты себя слышишь, пьянь? — не сильно ударяю ее по рукам, отходя ближе к двери, — Нет у нас семьи. У тебя. Ты семью на пузырь променяла. Вот иди дальше бухай. И не прикасайся ко мне, пока я тебе руки не переломал.       Наспех обуваюсь, пока она что-то неразборчиво мямлит. Ей лучше проспаться. Или же новую порцию водки, в себя залить. Ну ничего, не долго ей мучить меня осталось. Когда сыграет в ящик, вздохну полной грудью. А пока что, ноги моей здесь не будет.       Дверь на распашку, я застегиваю куртку на ходу. Бегу по лестнице со второго этажа. Бегу к Рите. К своей принцессе.

***

От лица Риты

      Настроение лучше некуда. С утра все так же холодно, но все же нужно идти в школу. Сегодня в ДК дискотека. И на этот раз, мне не придется сбегать вместе с Вахитом. Потому что я уверенна, Вадим против не будет. Все-таки помогла моя просьба. Брат начал снисходительнее относится к Зиме и новых следов побоев на его лице, я не наблюдаю, чему очень рада. Но вчерашний день не выходит из головы. Он хотел поцеловать меня? Только начинаю вспоминать, щеки сразу обдает жаром, а кончики пальцев начинает покалывать. До сих пор не могу понять, чувства это, или все же злая игра моих мыслей, догадок, рассуждений. Стоит Вахиту появится в поле моего зрения, дыхание замирает. Стоит ему подойти ко мне почти вплотную, сердце бешено колотится внутри и кажется, вот-вот выпрыгнет. Стоит ему прикоснуться ко мне, волны мурашек моментально бегут по спине до самых пят. И ничего не поделаешь с этим. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслью о нем. Когда Вахита нет рядом, долго думаю о том, где он сейчас. Дай мне возможность, я растворюсь в нем. В этом снежном мальчике. Дитя зимы. Такой холодный и спокойный, но такой теплый и веселый. С ним не чувствуешь морозов, окутывающих с головы до ног. С ним тепло. Рядом с ним хорошо. Он делиться своей теплотой, исходящей из вне. И наверное, делится только со мной.       Но в каждой теплоте, в каждом луче света промелькнет тот холод, ледяной и пугающий. Меня он не пугает. И не испугает. Я готова замерзнуть от того, что у него внутри. Замерзнуть самой и согреть его своим теплом. Растопить его льдинки в душе, в сердце. Только бы он улыбался. Только бы не терял ту часть себя, того Вахита, который день за днем окружает меня.       Я мимолетом выглядываю в окно. По лицу ползет улыбка до ушей. Зима бредет по дороге, выкидывая в ближайший сугроб окурок. С легким негодованием покачиваю головой, но он поднимает голову и замечает меня, мелькающую в окне. Одаривает своей ухмылкой и рукой машет, зазывая на улицу. Киваю, отхожу от окна, хватаю вещи в руки и спешу в прихожую. Смотрю на настенные часы, что висят в гостиной. До начала уроков целый час. Что мы будем делать до начала занятий? Это и не важно. Главное, что вместе. Главное, что вдвоем.       — Ты куда в такую рань? — позади голос брата. Ставлю портфель и скрипку на пол.       — Как куда? — спрашиваю, а в глазах удивление, — В школу конечно.       Вадим зевает, разворачивает голову в сторону стены с часами.       — Час времени еще, куда торопишься, — спрашивает, — Опять с Зимой. Что же в нем такого, что при любой удобной возможности к нему?       Улыбаюсь и отвожу взгляд куда-то в стену, будто и не слышу заданного вопроса.       — Может быть, он сам особенный, — с украдкой отвечаю. Вадим усмехается, снова зевает.       — Ну-ну, — кивает, — А ты вот так не замерзнешь? Не май месяц на улице.       Тычет пальцем в воздух, обводя взором меня и то, как вместо платка на голову надеваю бежевый шарфик на шею. Волосы распущены. Так красивее.       — Не замерзну, — застегаю пальтишко, — Красота требует жертв.       — Ты не жертва красоты, ты Вахита жертва, — неодобрительно произносит Вадим, — Завязывай с этой красотой. Не хватало, чтобы с температурой слегла после таких гулянок.       — Все со мной будет нормально, — отвечаю, застегивая сапоги на икре ноги, — Зря ты переживаешь.       — Зря, да не зря, — говорит, подходит ближе и кладет обе руки на мои плечи, — Ты сестра моя, слушаться должна. Бояться.       Вот так заявление. Начинаю смеяться вместе с Вадимом, которому самому забавно со своих слов. Притягивает к себе и жмет к себе. Обнимает.       — Дискотека сегодня, — осторожно говорю, пока он отпускает меня. Лицо сразу суровеет, но в глазах все равно бегают озорные огоньки.       — Ну я надеюсь, на этот раз сбегать не будешь, — улыбается, гладя по плечу, — Иначе, я точно вдогонку за вами побегу.       — Не буду, — киваю, — И ты не побежишь. Возраст не тот.       Еще сильнее смеюсь, когда брат удивленно таращит на меня свои глаза.       — Это еще что такое? — спрашивает, театрально возмущаясь, — Ты кого старым назвала? Я еще полон сил, энергии. Любому морду набью, только свистни.       Начинает демонстрировать возможности кулаков в воздухе, но у меня уже живот болит от смеха. И все-таки, в нем проскакивает тот брат, каким он был десять лет назад. Вадим. Старший брат. Самый любимый.       — Что-то я сомневаюсь в этом, — говорю, улыбаюсь, — Все-таки, старость не в радость.       Смеюсь, пока он пытается заткнуть меня и шуточно замахивается. Хватаю портфель со скрипкой и вылетаю в подъезд. Оглядываюсь на лестнице, пока брат смеется и закрывает за мной дверь. Лучший брат на свете. Несусь вниз, чуть подпрыгиваю на ступеньках и выскакиваю на улицу. Моментально холод заключает в свои объятия, заставляя чуть вздрогнуть от ветра. Зима оборачивается, медленно шагает ко мне.       — С добрым утром, красавица, — улыбается, совсем близко стоит и запускает ладонь в мои волосы, — А почему шарф? Где платок? Замерзнешь же.       — Не замерзну, — отвечаю, — Все закутать меня хотите, что Вадим, что ты.       — Переживает твой брат, заболеть можешь, — закатываю глаза на его слова, пока он забирает портфель из моих рук, — И я.       Поднимаю взгляд после его слов. Переживает? За меня? Помалкиваю, чуть стесняясь отвожу глаза в сторону. Вахит, видимо, замечает моё смущение и уводит разговор в другое русло.       — Дискач сегодня, — говорит, устремляясь на дорогу, — Идешь?       Конечно иду. С ним, с Вахитом, хоть на край света.       — Иду, — говорю, расшагивая по снежной дороге рядом с парнем, — и Вадим возражать не станет. Сбегать из дома не нужно.       Парень радостно похлопал в ладоши над головой. Он был рад. Я тоже. Но есть один маленький нюанс, тревожищий меня. Турбо. Он явно интересуется мной. И что-то мне подсказывает, обо мне скоро заговорит в кругу пацанов «Универсама».       — Новости лучше этой, я сегодня точно не услышу, — заявляет Вахит, — Можем танцевать до упаду и не думать о том, что твой брат убьёт меня.       Хихикаю. Поверь мне, он до сих пор хочет тебя убить.       — Я могу не переживать, — говорю, пока завывания прохладного ветра развивают мои волны волос в стороны, — А вот тебе, я так думаю, расслабляться нельзя.       Он смеется. Своей красивой и добродушной улыбкой.       — Кто знает, красавица, кто знает, — говорит, а с уст его сходит морозный пар, — Может Кощей сжалиться надо мной и не будет смотреть сердитым взором, когда я появляюсь в его поле зрения.       Жму плечами. Одному Вадиму известно, случится ли это или нет.       И все же, меня гложит мысль о Валере. Возможно Зиме неприятна эта тема, но я не могу промолчать. Иначе с ума сойду.       — А Турбо? — спрашиваю, пока Вахит бросает на меня хмурый взгляд.       — Что, Турбо? — задает встречный вопрос.       — Он там будет?       Вахит хмыкает, хмурость не спадает с лика его.       — Почему ты спрашиваешь? — спрашивает меня, сверля глазами.       Зря я спросила. Не стоило этого делать. Но раз начала, будь добра закончить это.       — В ту дискотеку, он глаз с меня не спускал, — чуть кашляю от холода, что попадает в грудную клетку, — А потом и вовсе подошёл. Ещё и спросил про Вадима.       Меня знает Вова, Вахит, Турбо. Дальше кто? Я не горю желанием распространяться о себе, не хочу, чтобы в кругах брата меня знали. Мало-ли что случится. Не хорошее.       — Принцесса, ты что, боишься его? — чуть веселеет Зима, но нервный смешок проскакивает в его интонации, — Зря ты так. Турбо ровный пацан. Не обидит тебя. Тем более, ты же со мной.       Звучит неубедительно.       — Он просто любопытный дохрена, вот и спрашивал, — все равно не верится.       Останавливаюсь посреди дороги, крепко держу ручку скрипки в ладони. Как бы там ни было, внутри сидит червь, который сжирает все моё спокойствие. Зима проходит на пару шагов дальше, как и я замедляется. На его лице все та же улыбка, но она кривая. Не такая, как всегда.       — Так, красавица, — парень близится, почти вплотную и свободную руку кладет в руку, чуть ближе к плечу, — Переживания свои утихомирь. И забудь про них. Я рядом, ничего тебе не грозит.       Я хочу поверить в его слова. Очень хочу. Но липкое предчувствие чего-то плохого внутри, так и не позволяет довериться Зиме. Молчу. Лишь взгляд то поднимается на него, то вновь опускается и смотрит в землю.       — Рита, — зовёт по имени, — Ты веришь мне?       Странный вопрос. До безумия непонятный. Верю-ли я? Даже простое «доверяю» звучит громко. А целое «верю» и вовсе ни к месту. Бывает, что я себе не могу верить. А тут Зима. Возможно я не права, что по-прежнему считаю его чужим. И все же, почему-то киваю.       — Значит проглоти сказанные мною слова, перевари их и больше думать не думай, что кто-то обидит тебя из пацанов, — говорит, — И тем более, забыла чья ты сестра? С тебя пылинки сдувать будут. Не то, чтобы обидят.       Становится веселее. Такого мне не надо. Я сама с себя пылинки сдунуть могу, зачем мне кто-то еще?       — Не надо с меня пылинки сдувать, — улыбаюсь и протягиваю руку к его кофте, поправляю ее. Хочу обнять его. Держать за шею, заключив в свои объятия. Утонуть в его шоколадных глазах, что всегда смотрят на меня. Но не могу. Нельзя. Хочется еще что-то. Но не могу понять, что? Что-то неведомое, таинственное и абсурдное.       Он усмехается с моих слов. Разворачивается, все еще держа меня и закинув свою руку мне на плечи, ведет в сторону школы. Необыкновенный мальчик. Мне не доводилось встречать таких ранее. Еще в старой школе, в Самаре, было много таких парней. Хулиганы, двоечники, задиры. Частенько привлекали внимание девочек. Я не была исключением. Но они вызывали лишь омерзение. А тут, совершенно по-другому. Вахит переплюнул всех этих мальчишек. Они были хулиганами, он тоже. Только вот, еще и старший в группировке. По хорошему, я должна его бояться, сторонится и обходить за километр. Но почему тогда, прямо сейчас, я хочу быть в его объятиях всегда? Наплевать на все, на школу, скрипку и просто гулять до самой ночи. Лишь бы с ним. Только бы рядом был. Хочется слушать его несуразные шутки, наблюдать за бурными эмоциями и умирать целиком от взгляда спокойных глаз. Возможно, он не самый лучший вариант. Возможно погубит меня. Но я готова гибнуть, если рядом будет он. Только он. И никто более.       — Говоришь, пылинки не сдувать? — внезапно слышу голос Зимы, — А я буду.       Пуще прежнего стесняюсь. Зима, Зима. Ну что же творишь со мной?       — Оно тебе не нужно, — отвечаю чуть тише, разглядывая зимний пейзаж вокруг. Но парень не унимается. Продолжает говорить.       — Ты это выбрось, — чуть раскачивает меня, сильнее притягивая к своему телу, — Я говорю буду. Значит буду.       Смеюсь, покачивая головой. Такой суровый со стороны, а в душе мальчишка.       — Ну сдувай, — пожимаю плечами, — Если сил хватит.       Его лицо исказила гримаса негодования.       — Сомневаешься во мне? — отпускает меня, выходит вперед и вновь идет ко мне лицом, изредка оглядываясь назад, — Ты вот это прекращай. Сил у меня предостаточно.       Его эмоции не передать словами. Стоит ему только сказать что-либо, когда он удивлен или возмущен, я не могу сдерживаться. Смех так и вырывается наружу, вызывая и на его лице ухмылку. Вахит. Мальчишка совсем. Как же тебя, занесло сюда, в эту преступную яму? Хочу помочь ему. И я помогу.

***

      — Белова, Захарова, вам не интересно? — в тишине класса, голос учителя раздается, как гром над ясным небом, — Раз вы все знаете, выходите и расскажите новую тему за меня. Ну, чего вы молчите?       Павел Аркадьевич, учитель английского, стоял у доски с мелом в руке и смотрел на нас с Лизой. На его уроках все строго. Стоит тебе отвлечься, лишь слово проронить, он сразу повышает голос или и того хуже, может из класса выгнать.       — Белова, уже не первый раз, — с громким шлепком кидает учебник на стол, заводя руки за спину, — Мне сколько раз тебе говорить, не отвлекайся. Отличница еще называется. Я быстро твою пятерку в четверку перерисую, даже не надейся на поблажки в моем лице.       Слушаю «англичанина», это мы так называем Павла Аркадьевича, и внимательно слушаю его. Что-то я совсем разленилась. Весь этот сыр-бор в округе меня выбивает из колеи, что плохо сказывается на моей успеваемости в школе. Но по крайнем мере, со скрипкой нет проблем. Если и по ней скачусь вниз, плакало мое поступление в Москву.       — Захарова, тебя это тоже касается, — заостряет внимание на подругу, что сидела в полуобороте к задней парте. Ее отвлек Акимов Сеня. Всегда отвлекал ее, видать нравится ему девка, — Как не посмотрю на тебя, ты либо с Беловой беседы ведешь, либо с Акимовым щебечите оба. Это что за поведение?       Видимо у «англичанина» сегодня настроение не путевое, вот и срывается на наш класс.       — Вы же девочки не глупые, ну-ка ручки в руки и работаем! — громко рявкнул учитель. Мы сразу устремили глаза на доску, похватав ручки с парты.       Лиза тихонько показала ему язык, когда тот отвернулся и начал что-то записывать. Я хихикнула, больше не отвлекаясь на бездумные говоры Лизы. И все же, мучения наши продлились не долго. Через двадцать минут, которые тянулись нескончаемо, прозвенел долгожданный всеми звонок. Весь класс загудел, пока Павел Аркадьевич пытался договорить домашнее задание на следующий урок. Записав его наспех, убираю все принадлежности в портфель и вместе с Лизой выходим из класса.       — Так ты не договорила, — начинает Лиза, чуть размахивая своим портфелем, — Он снова пригласил на дискотеку?       Киваю, а в голове мелькает образ Зимы.       — А ты что? Согласилась? — донимала одноклассница, обняв меня за локоть. Как тут не согласишься.       — Согласилась, — одноклассница заулыбалась, когда я произнесла это.       — Счастливая ты, Ритка, — мечтательно произносит Лиза, — А я с девочками пойду. Не зовет никто.       Нарочито закрывает глаза руками, изображая свое огорчение. Я-то знаю, все это игра. Ее игра.       — Ты же сама Акимову отказала, — говорю, вспоминая ту сцену в школьном коридоре, — Почему с ним не пойдешь?       — Дура я, что тогда послала его, — уже более реалистично и грустно говорит подруга, — А самой звать, дело эдакое. Мальчик должен первым приглашать.       Пока мы с Лизой стояли у окна лицом к панорамам, сзади возникло тело одноклассника. Мы по началу не заметили его, а когда он заговорил, вдвоем подпрыгнули на месте.       — Акимов, дурак! — восклицаю, хватаясь за сердце. Ну и напугал он нас.       — Ты чего подкрадываешься?! — громко, с гневом в голосе, начинает тараторить Лиза, — Совсем что-ли? Мы чуть не умерли от страха!       Опускаю руку вниз, тяжко выдыхая. Ну и придурок ты, Сеня.       — Ну простите меня, простите, — начинает оправдываться, — Я же не специально.       — А вот не простим! — Лиза складывает руки на груди, — Чего хотел?       — Так это, сегодня дискотека в ДК, — начинает молвить мальчик, а я вижу, у Лизы глаза огнем горят, — Я помню, ты не хотела тогда идти. Может сейчас, одаришь меня такой радостью?       Я заулыбалась, а Захарова лишь смущенно отмахнулась. Ей Сеня давно нравится, она мне сама говорила. Только вид делает такой, словно ей все равно на него.       — Ну даже не знаю, — Лиза начинает накручивать прядь на палец, а мне видно, что Сеня накручивает самого себя. Ну и дуреха, чего пацана мучаешь?       — Она согласна, — врываюсь в их разговор, резко и без предупреждений, — Зайди за ней сегодня в семь.       Усмехаюсь, когда одноклассница оборачивается на меня и смотрит с испугом.       — Ну тогда заметано, — говорит Акимов и ретируется в класс химии.       Лиза смотрит ему вслед, затем на меня и корчит лицо от недоумения.       — Ты мне, еще спасибо скажешь, — смеюсь, чуть толкая подругу в плечо.       — Ну спасибо, — закатив глаза, молвит Лиза и вместе с ней, идем в класс.

***

      Вещи разбросаны на кровати. Окно приоткрыто, ведь здесь душно. Бегаю по комнате, словно опаздываю на какую-либо важную встречу. На улице темно. Лишь фонари освещают улочки города. Со скрипки я вернулась пол часа назад, и уже собираюсь на дискотеку. Нужно выглядеть лучше всех. Выбор мой пал на сиреневую кофточку с длинным рукавом. Долго голову ломала, что же надеть далее. Остановилась на вельветовой юбке темного оттенка. Волосы решила оставить так. Даже бигуди мне не нужны, пряди и так волнами спадают. Быстро натягиваю шмотки на себя, причесываю волосы и выглядываю в окно. Стоит Вахит, курит сигарету. Недовольно цокаю язычком и спешу в прихожую. Меня останавливает Вадим, что сидит на диване в гостиной.       — А ну стой, — выкрикивает, — Поди сюда, покажись хоть.       Захожу в комнату, довольно улыбаясь. Брат оглядывает меня с головы до пят.       — Покрутись-ка, — усмехается Вадим, а я в свою очередь прокручиваюсь на месте, — Красота писанная, не иначе.       — Конечно, как по другому? — улыбаюсь, накручивая прядь на палец, — Ну я пойду, меня ждут.       — Прямо-таки ждут, — хмыкнув, Вадим переключает каналы на телевизоре, — Опять с этим раздолбаем Вахитом идешь.       Ухожу в коридор и становлюсь пред зеркалом, поправляя воротник кофты, аккуратно провожу ладонями по волосам.       — Не ворчи, — громко говорю, — Мне все равно делать нечего, а так повеселюсь с ребятами.       — Иди уже давай, — слышу говор Вадима, — Собираешься сто лет, замерзнет твой Вахит.       Чуть закатываю глаза. Ну Вадим, ну точно как дед ворчишь. Быстрыми движениями застегаю сапоги, на плечики пальто и поверх шеи заматываю шарф. Распускаю волосы. Последний раз смотрюсь в зеркало и пулей вылетаю в подъезд, сбегая по лестнице. Сердце бешено колотиться. Новая дискотека. Новые и старые лица. И Вахит. Его присутствие, взгляд, улыбка. Выскакиваю на улицу и спешными шагами подхожу к Зиме. Моментально переключает свое внимание на меня, выбросив недокуренную сигару в снег. Глядит и одаривает меня своей улыбкой. Уже родной улыбкой.       — Что за красавица вышла ко мне, — медленно берет мою ладонь в свою, чуть сжимая. От этих прикосновений, по спине моей, плечам побежали мурашки, а сердце чаще забилось, — Идем скорее. Дискач вот-вот начнется.       Не отпуская моей руки, бредет к выходу со двора. Мимолетом оглядываюсь и поднимаю взгляд на окна квартиры. Вадим стоит и глядит на нас, таких веселых. Даже на таком расстоянии, сквозь вечернюю темноту, я могу рассмотреть его улыбку. Пусть он недолюбливает Вахита, пусть считает его мне не ровней. Он счастлив за меня. Рад тому, что я начала жить, как обычная девочка. И рад, что я снова улыбаюсь.       Зима ведет за собой, крепко держа за руку.       — Там не только наши будут, — говорит, — «Разъезд», еще другие, с других районов. Но ты не бойся. Рядом со мной будь.       Смотрит на меня и подмигивает. Отвожу глаза в сторону, щеки краснеют.       — Я и не боюсь, — возвращаю взор обратно, — Чего мне бояться? Тут такой защитник.       Вместе с ним смеемся, вдыхая зимний кислород. Мои слова, в чем-то имеют смысл. Неведомо мне, рядом с ним не страшно. Чувствую душой, не даст меня в обиду.       — Давай скорее, все пляски пропустим, — тянет за собой. Мы почти переходим на бег, все также смеясь. Он что-то говорит, пока ветер бьет в наши лица.       Вот и он. Дом Культуры. Мы подходим ближе, и уже слышится ребяческий смех, женские и мужские голоса. К дверям белого «дворца» сбегаются все. И взрослые, и дети. Кто-то компанией, кто-то по двое, а кто-либо в одиночку. Подбегаем к ступеням, чуть ли не прыжками поднимаемся и спешим ко входу. Пока мы шли, погода начала портиться. Пошел снег, превращающийся в буран. Руки мои замерзли, лицо обветрило морозом, но впереди двери Дома Культуры. Вахит пропускает меня внутрь, стряхиваю с плеч и воротника пальто снег, растираю влажные руки и вместе с парнем идем в гардеробу. Народа сегодня намного больше, нежели в прошлую дискотеку. Музыка слышна уже на входе. Доходим до раздевалки.       — Давай сюда, — Зима протягивает руку, дабы я отдала пальто. Скидываю верхнюю одежду, шарф в рукав и вручаю пальто Вахиту.       Сдает мою и свою одежду в гардероб, здоровается с пацанами рядом и берет мою ладонь в свою. Следуем в главный зал, где во всю идут танцы. Да, сегодня людей больше. Преодолеваем ступени, заходим внутрь и сразу идем туда, где стоят «наши». Подходим, Зима отпускает меня и к нему начинают подходить пацаны, здороваясь. Почему-то все они, сразу смотрят на меня. Смотрят с удивлением, любопытством и интересом. Смотрят не только наши. Замечаю боковым зрением, что на меня глядят и другие пацаны, с разных сторон. Девочки видят меня и начинают перешептываться. Странно все это. Следом к нам подходит Турбо, что сразу лыбится при виде меня.       — Какие люди, — он жмет руку Вахиту и поворачивается ко мне, — Ты уже, как своя. Хотя че это я, ты итак своей была.       На лице моем недоумение. Не понимаю. Своей была? С чего такие выводы? Вахит смотрит на него ядовитым взглядом и видимо, желает прожечь в нем дыру.       — Турбо, давай ноги в руки и чеши отсюда, — говорит, пока пацан напротив смеется.       — Все, все. Ухожу, — он отходит от нас, напоследок похлопав друга по плечу.       Поворачиваю голову к Вахиту, гляжу с непониманием.       — Что он хотел этим сказать? — спрашиваю и жду от парня ответа.       — Не заморачивайся, красавица, — улыбается Зима, беря меня легким движением за ладонь, — Пойдем лучше танцевать. Зря что-ли, шли в такой мороз сюда.       Мы стоим в кругу «Универсама». Играют разные песни, со всех сторон слышны голоса. Любопытные взгляды так и не удаляются, все разглядывают меня. Стараюсь не обращать на это внимание, танцую как и все. Вижу среди всех Вову, что так же смотрит на меня. Просто смотрит, будто бы изучает. Отведет взгляд на других, но потом все равно смотрит на меня. Рядом с ним танцует мальчишка. В красной олимпийке, спортивных штанах. Он выкрикивает строчки из песен и изредка, как и другие, глядит на меня. Казалось, будто я звезда этого вечера, все так и норовят разглядывать мое лицо. Зима цепляет мой взгляд, направленный на Вову.       — Это Адидас, — склоняется и шепчет на ухо, — «Старший» после Кощея.       Знаю, Вахит. Почти про всех вас знаю.       — Я-уж знаю, — улыбаюсь, пока тот кивает.       — Что, братец твой все про нас выдал? — спрашивает, мимолетом обнимает, прижимает к себе и отпускает, — Никакой конспирации. Хотя что я хотел, сестра Кощея как никак.       Одергиваю его за рукав кофты, бросаю негодующий взгляд.       — Молчи об этом, — шепчу, — Мне и так хватает того, что тут все смотрят на меня.       — Как на такую красавицу не смотреть, — усмехается Вахит, — Еще и со мной пришла. Зависть их сожрет.       — И чрезмерное любопытство тоже, — оглядываю каждого здесь. Кто-то отводит взгляд, видя мои глаза, кто-то продолжает упорно смотреть.       — Рита, да не переживай ты так, — убеждает меня парень, — Ты же со мной. На метр не подойдут.       Неуверенно смотрю на него, но он замедляется, что делаю и я. Легонько касается пальцев. Так, будто и вовсе ничего не делает. От кончиков, будто ток идет по моей руке. Струится так и проходит по всему телу. Необыкновенно ощущать это.       — Тебе ничего не грозит, — шепчет мне в лицо, — Чего вся сжалась? Веселье такое, ну-ка улыбнись!       Его интонация вынуждает меня расплыться в улыбке. Повторяет за мной. Мы продолжаем танцевать, будто бы ничего и не произошло. И действительно, почему я так сильно переживаю. Он рядом. Близь ко мне. Верю каждому его слову, хоть капля сомнений все равно не уходит из моей головы. Все эти взгляды. Взгляды, направленные на меня. Шепоты. Шепоты, проходящие вдоль ребят. Стоит ли мне волноваться? Стоило мне начать общение с одним из «Универсама», про меня узнает Турбо, Вова-Адидас. Быть может, и эти люди знают? Я так скрывалась от всех вопросов про мою семью, брата. Так бежала от этого. Но неизбежное нужно принимать с достоинством. Если знает один, знает весь сброд. Это должно было произойти.       — Рита, потанцуем?       Будучи уплыв в свои домыслы, я и не заметила, что обычная музыка подошла к концу и заиграла мелодия для медленного танца. Я стояла на месте, пока многие разбивались на пары. Напротив стоял Вахит, довольно улыбаясь. Он протянул мне руку, ожидая ответной реакции. Как ему отказать? Не могу. Не могу сказать «нет».       — С удовольствием, — говорю, кладу свою ладонь в его руку и краешками губ улыбаюсь.       Притягивает к себе. Моментом завожу руки ему на шею, сковывая в замок. Его сильные ладони опускаются на мою хрупкую талию. Играет мелодия. Мы движемся в спокойный ритм музыки. Он глядит на меня сверху вниз. Снова это чувство. Чувство того, что хочу его обхватить своими объятиями. Обхватить и не отпускать. Делаю маленький, совсем крошечный шаг к нему, тихонько прижимаюсь к плечу и утыкаюсь в него носом. Чувствую тепло. Тепло от него. Так хорошо. Спокойно. Все тревоги, переживания и страхи мигом испарились, стоило ему приблизиться ко мне.       Но его голос раздается над моим ухом, его дыхание обжигает кожу у шеи.       — Я таких как ты, еще не встречал.       Молчу каких-то несколько минут. Не могу понять, что он имеет ввиду.       — Что? — переспрашиваю, так же тихо и еле слышно.       — Необыкновенная ты, не как все, — продолжает говорить, — Одурманила меня, что-ли?       Он тихо посмеивается, чуть сильнее сводя руки на моей пояснице. Чувствую жар на щеках. Голова начинает кружиться. Все это кажется не взаправду, будто в сказке.       — Только о тебе и думаю, — шепчет парень, — Только к тебе и тянет. Только ты. Ты и никто больше.       — Вахит, — я поднимаю голову и смотрю на него, — Что ты такое говоришь?       — Говорю, что прекраснее тебя не встречал, — по-доброму, даже ласково улыбается, — Нет тебе равных. Одна такая здесь.       Устремляю взгляд в пол. Стеснение расходится по лицу, вновь прижимаюсь к его плечу. Хочется остаться здесь навсегда. Навсегда с Зимой. Хочу быть с ним, только с ним. Мой милый мальчик. Мой милый Вахит.

***

      — Тебя как звать?       Вопрос, который вводит в ступор. Медленный танец вот-вот закончился. Зима отошел с Турбо, объяснив, что это срочно. Не прошло и пяти минут, как ко мне подлетел тот малец в красной олимпийке. Он продолжал танцевать рядом со мной, будто ничего и не спрашивал. Будучи без присутствия Вахита, я чувствую тревогу внутри себя.       — Рита, — отвечаю ему спокойным тоном. Мальчишка выглядит младше меня, возможно на пару лет?       — Я Марат, — не ожидая от меня вопроса, сразу в лоб говорит свое имя, — Тут про тебя говор идет.       Так я и знала. Знала, что этим закончится.       — Правда, что ты сестра Кощея? — следует ожидаемый вопрос. Скрывать нечего. Всем все известно.       — Правда, — говорю, на что он удивляется так, будто впервые слышит.       — Так значит не брешут, — усмехается, — И как тебе наш город, люди? Ты же недавно приехала.       И про это знают? Вот же люди. Суют нос туда, куда не нужно. Вам это с рук не сойдет.       — Люди как люди, город обычный, — я не горю желанием говорить с ним, но он этого не видит.       — Ну так конечно, — кивает, — Небось с Москвы приехала.       В его интонации нет злого порыва, издевки, насмешки. Скорее энтузиазм и желание поговорить. Странный парень.       — Я с Самары, — останавливаюсь, когда музыка заканчивается, — И чего ты с вопросами пристал?       — Так про тебя, уже весь «Универсам» знает, — говорит Марат, — И я слыхал, не только наши. «Разъезд» тоже мельком глядит на тебя. Вон они.       Кивком показывает мне за спину. В полуоборот гляжу. Несколько парней смотрят на нас.       — И что мне сделать нужно? — язвительно спрашиваю, — Уехать не могу, уж извольте.       Лицо у Марата такое, словно я его чем-то обидела. Только не понятно, как и почему.       — Да че ты сразу кидаешься, и не спроси тебя ни о чем, — говорит, — Да мы с пацанами уже которую неделю голову ломаем, кто же ты такая.       Вот это интересно. Поведай, Маратка, про себя и пацанов.       — А потом Турбо тебя заметил с Зимой, с недели полторы тому назад, — продолжает, — А потом на дискаче тебя мы видели. Я кстати, тоже брат «Старшего». Вовы-Адидаса.       А вот это, конечно неожиданно. Если так подумать и приглядеться, по ним и не скажешь, что они братья. Может не родные?       — Вы не похожи с ним, — недоверчиво отвечаю. Может врет?       — Мы сводные по отцу, — поясняет и сразу же, хитро ухмыляется, — А вот про вас с Кощеем, так нельзя сказать. Вы похожи с ним.       Будто бы, я сама этого не знаю. Но Марат забавный. Странный, но забавный.       — Это все или еще что-то расскажешь? — спрашиваю, уже начиная уставать от его компании.       — Да я просто поболтать, чего ты сразу в штыки? — смеется мальчуган, поправляя олимпийку, — Ты же своя. Сестра старшего нашего, как никак. Ты заходи к нам в качалку, если что.       Не дают ему договорить, голос за его спиной жесткий раздается.       — Маратик, ты заблудился? Может до брата провести тебя?       Зима. Стоит за ним, взгляд не добрым огнем горит. Мальчишка чуть настороженно посмотрел на «Старшего».       — Вали давай отсюда, — дав Марату подзатыльник, Зима подошел ко мне.       Мальчишка быстро ретировался, пока Вахит провожал его суровым взглядом. Смешная ситуация получилась.       — Вот же засранец, любого достанет, — поворачивается ко мне, — Не достал тебя?       — Не достал, — смеюсь, чувствую от Зимы запах табака, — Это правда, что про меня все знают?       Моментально, лицо Вахита приобретает волнение вперемешку со злостью.       — Это он тебе сказал? — киваю, — Падла такая, зубы ему все повыбиваю.       — И чего ты сразу не сказал? — спрашиваю, — Небось, и от Вадима получил за это.       Вахит отмахивается.       — Не получил, — уже тише говорит, — Тебя не хотел волновать. Они узнали одним хреном, но я все равно язык поглубже засунул и не говорил. Турбо нас тогда увидел и давай трепаться, мол кто это, что за девка.       Стоит ли говорить Вадиму? Зима тоже получит, если так подумать. Но сам брат говорил, что рассказывать ему обо всем нужно. Сомнения терзают. Не знаю, что и думать.       — Рано или поздно, узнали бы, — вздыхаю, — Все тайное, всегда становится явным.       — Не поспоришь, красавица, — привычным движением проводит по моим волосам, — Потанцуем?

***

      Мне нужно подниматься домой. Время позднее, перевалило за девять вечера. Но не могу и шагу ступить. Будто бы цепями сковало. Напротив стоит Зима, так же как и я, не двигается. Только глядит. Мои руки замерзли, ветер заставляет вздрагивать каждый раз. Но мы стоим, друг напротив друга. Мне хорошо с ним. Я не хочу уходить. И не хочу, чтобы он уходил. Вахит протягивает ладонь и берет меня за руку, замерзшую, почти онемевшую. Хочу остаться с ним навечно. Забыть про все, про всех. Но только не про него. Только с ним быть. Все что угодно, лишь бы рядом был. Согревал своей улыбкой, в эту студеную зиму.       — Принцесса, ты вся дрожишь, — разрывает тишину между нами, — Давай домой. Поздно еще. Кощей нервный будет.       Я молчу, только киваю ему. Зима открывает подъездную дверь, заводя меня внутрь. Придерживает ее, я делаю шаг вперед, но не могу так. Не хочу. Он почти уходит, почти закрывает дверь.       — Не уходи.       Медлит, открывает дверь шире. Смотрит на меня.       — Не уходи, Вахит.       Он принимает мои слова, заходит в подъезд, но не близиться ко мне.       — Красавица, поздно уже, — раздается его голос в тишине подъездной, — Кощей головы оторвет, и мне и тебе.       Не хочу слышать про брата. Ни про кого. Сама делаю шаг вперед. Затем еще один. Окутанная морозом с улицы, который сочится сквозь щели двери, подхожу к Вахиту и обнимаю за плечи, прижимаюсь щекой к его свитеру. Его куртка на распашку, он сам излучает тепло. Такое родное. Умиротворяющее. По началу медлит, будто боится. Но все же опускает руки, обнимает за спину, талию и жмет к себе. Гладит по волосам, шее, плечам. Нежные прикосновения вынуждают вздрагивать. И непонятно, от холода или трепета чувств внутри каждого из нас.       — Невероятная принцесса, — шепчет, пока я кутаюсь в его объятиях, — Чудная Рита.       Поднимаю голову и смотрю в его глаза. Они добрые, чувствительные. Нет взгляда красивее, чем этот. Нет рук согревающих лучше, чем его. Нет улыбки прекраснее, чем принадлежавшая ему. Не такой, как все. Другой. Самый хороший. Самый добрый. Самый самый. Его лицо склоняется к моему. Дыхание сбивчивое, сердечко внутри сейчас выпрыгнет, кончики пальцев подрагивают от волнения. Расстояние между нами сокращается, все больше и больше. Все ближе и ближе ко мне его лик, слышу его рваное дыхание. От мороза или бушующих эмоций? Я переставляю ладони на его плечи. Между нами, остается несколько миллиметров. Дышит мне в губы, чуть улыбается и целует. Целует меня. Я оторопела, земля начала уходить из-под ног. Прикрываю глаза, пробуя его уста на вкус. Он прижимает меня к себе. Провожу руками вдоль его плеч, завожу назад и кладу на шею. Он отстраняется от меня. Наши лбы соприкасаются, вместе улыбаемся и тяжело дышим.       Чувствую ли я что-либо? Прямо сейчас, целуя этого зимнего мальчика, я могу сказать. Не спутать ни с чем эти чувства. Хочу быть с ним. Хочу танцевать с ним, кутать в своих объятиях его. Только его. Ни кем не заменим. Мой нежный мальчик. Мой Вахит.