Часть 17.

От лица Вахита

Спустя месяц.

      — Так что Рите дарить будешь?       Задаюсь этим вопросом целый месяц, сразу после известия о дне рождения Риты. Турбо стоит рядом со мной. Дважды подтягиваюсь на турнике, чуть висну на нем и продолжаю упражнение. Легко спросить, что дарить буду. Не переставал думать об этом. Какой подарок ей вручить? Спрашивал много раз напрямую, пытался узнать наводящими вопросами. Молчит, как партизан. Но не сделать ей подарок, я не могу. Даже думать об этом нельзя. Вот и сейчас. Стоим в качалке с Турбо, разговариваем. Слух про день рождения сестры «Старшего» прошелся по каждому из нас. По всему «Универсаму». Как это произошло, откуда ноги слухов растут, я не знаю. Послушали небось. Хотя, может оно и к лучшему. Пацаны хотят всей оравой поздравить принцессу. Даже обсуждали, по сколько на подарок скидываться. Я лишь усмехался, глядя на них. До чего забавно. Вспоминаю слова Риты.       «Разве оно нужно?»       Говорит так, будто этот день веса не имеет. Это её день, её праздник. Как так, как не нужно. Кощею нужно. Пацанам тоже нужно. Мне нужно.       — Знаю что-ли, — скупо отвечаю, подтягиваясь на турнике, — Голову ломаю весь месяц, мозги будто засохли, ничего не лезет в них.       — Она сама-то что говорит? — снова спрашивает, принимая упор лежа.       — Молчит, — отвечаю, — Не хочет ничего.       — Прямо-таки ничего, — усмехается Турбо, — Все девчонки чего-нибудь хотят. Твоя тоже хочет, рубль за сто даю.       Спрыгиваю с брусьев и потираю ладони. Она не все. Она не они. Она другая.       — Если бы хотела, давно сказала, — разминаю руки, стягиваю с тела свитер и остаюсь в одной майке. Жарко в этой фуфайке тренироваться, — Мне вообще, об этом Кощей рассказал тогда. Так бы она и не рассказала.       — Это что за новости? — запыхавшись молвит друг, сделав порядка двадцати отжиманий, — А че она молчала-то?       — Да знаю я что-ли? — прыжок и я снова подтягиваюсь.       Не знаю, почему молчала. Не будет же она просто так скрывать, есть что-то такое, что мешало. Мешало ей праздновать. И мешало говорить об этом.       — Ну так завтра уже, — Валера поднимается с пола и отряхивает ладони, — Че она любит?       Пытается помочь. Это вызывает усмешку на моем лице. Но тут же, моментально хмурюсь и задумываюсь. А что любит Рита? Я ведь, даже понятия не имею, что ей нравится. Наверное то, что и другим девкам нравится?       «Буду дома, с книжками своими» - воспоминания проносятся в голове.       — Книги любит, — резко выдаю. Турбо чуть застыл на месте, рожа его тоже застыла в недоумении.       — Заучка что-ли?       Охренел что-ли, дядя?       — Базар фильтруй, — чуть жестче отвечаю ему и спрыгиваю с турника, глаза блеснули не по-доброму, — Я тебе Туркин, зубы выбью, еще раз такое скажешь.       Поднимает руки над головой.       — Полегче, Зималетдинов, — кивает мне, возвращая ладони обратно, — Книги значит. Ну так ее и подари.       — Да ну, банальщина какая-то, — отмахиваюсь от него, тяжело выдыхаю. Уморился на этих брусьях, — У них этих книг дома, жопой жуй.       Турбо усмехается, как лисица.       — А ты дома у нее был, а? — с интересом глядит. Во дурак я, проболтался.       — Буран когда был, позвала к себе, — да, Зима, язык у тебя без костей. Достаю из кармана пачку сигарет, делюсь с другом папиросой, он в свою очередь делится огнем, — Посидели, по телеку мультик смотрели.       Друг слушал меня, но в момент застыл и начал смеяться. Я ничего не понимал. В народе говорят, смех без причины — признак дурачины. В том, что Валера дурачина, я не сомневаюсь. Почему заржал-то?       — Че ты гогочешь, — задержав сигарету у рта, спрашиваю, пока он чуть-ли не захлебывается смехом.       — Погоди погоди, — делает паузу, успокаивается и продолжая хихикать, говорит, — Это когда ты весь в снегу прибежал сюда. От счастья, почти из штанов выпрыгивал. Да так прибежал, что в стену врезался.       Пацаны вокруг посмотрели на нас, в частности на Турбо, что задыхался от смеха. Он почти уронил сигарету. Я же только усмехнулся. Да, было дело.       — Заткнись уже, — пихаю друга в плечо, — Пацаны на тебя смотрят, как на дебила.       — Да срать я хотел, — не унимается Валера, — Как вспомню твое лицо. Чуть ли не падаешь на пол, весь такой потерянный.       Чуть сильнее пихаю его, и только через несколько минут Турбо замолкает, но лыбу давить продолжает.       — Вахит, Вахит, — выпаливает друг. Никогда по имени не называл, — Что Ритка творит с тобой?       — Закройся, — еле сдерживаю улыбку, но плохо выходит, — Ничего она со мной не делает.       — Да прям, ничего не делает, — прикуривает сигарету, — Вон как поменялся. Раньше хмурый ходил, по каждому пустяку в драку лез. А сейчас вон, как светишься.       — А сам-то? — скептично, но с ухмылкой гляжу, — Думаешь, я не видел, как ты со своей на дискаче зажимался?       Сразу меняется в лице. В глазах удивление. Потягивает сигарету, выдыхая дым.       — Что ты там видел? — смешно с его реакции. Будто пацан, который что-то натворил, — Ничего ты не видел. Видел он.       Смеюсь, пока Турбо пытается дать мне подзатыльник.       — Ты че тут, охренел совсем? — он явно не ожидает, пользуюсь моментом и сам прописываю ему затрещину, — На кого батон крошишь?       Все же не получается увернуться и он прописывает мне подзатыльник. Вместе хохочем на всю качалку, и только пацаны не понимают, что же нас так рассмешило. Все же успокаиваемся, проходим по просторной комнате с тренажерами и турниками, садимся на скамейку и почти синхронно затягиваемся сигарами.       — Значится решили, — говорит Валера, — Даришь ей книгу, себя и счастлива девка.       — Не решили, — уже спокойнее отвечаю, — Книга банальный подарок. Она их, только так и читает.       Хоть я считаю это не подарком для нее, других вариантов у меня нет. Не приходить же, с пустыми руками.       — У тебя есть другие идеи? — раздается вопрос от Валеры. Молчу, — Вот и все. Сопли на кулак не наматывай. Купи ей книгу, вдобавок себя подари и все, будет ей радость.       Улыбаюсь, докуривая сигарету.       — Сам-то че дарить будешь? — поворачиваюсь на друга. Инициатива от него пошла, что поразило меня.       — Так я с пацанами, — взмахивает рукой на поодаль стоящих, — Ты кстати, где деньги на презент брать будешь?       Еще один вопрос, который капает на мозги с каждым днем. Где взять деньги? Можно было рэкетом, да только не поспеваю. Уже собрал почти десять рублей. Не только на подарок. На жратву себе, мать ведь не работает. И как её ещё, с квартиры не выгнали. Но все же, десяти рублей мало. А если не хватит, что тогда делать?       — Собрал уже десять рублей, — отвечаю, — Но надо ещё. Этого мало.       — Ты че там, библиотеку собрался дарить? — таращится Турбо, — Куда столько тебе?       — Сам знаешь, — холодно отвечаю. В груди легонько покалывает обида на родителя. На мать.       Туркин молчит с несколько минут. Знает. Лучше всех знает. Поэтому ничего не отвечает на это. Только переводит тему.       — И че делать будешь? — спрашивает.       — К Кощею пойду.       — С дубу рухнул? — чуть выкрикивает, но тут же замолкает после удара локтем в бок, — Тебе че, жить надоело?       — Не ссы, — бросаю окурок на пол, — Бабки клянчить не собираюсь. Спрошу, может есть работенка какая-то.       — Видать точно жить надоело, — начинает Туркин, но замолкает.       В качалку входит Кощей. Но без Адидаса. Здоровается с ними, пока они сбегаются к нему. Близится к нам. Поднимаемся и также жмём руки. Заостряет на мне глаза.       — Разговор есть, — кивает на дверь, — Пошли.       Мельком гляжу на Турбо. Он хлопает меня по плечу и я следую за «Старшим». Давненько разговор не было. С того раза, как Кощей отчитывал нас всех, больше на зазывал с собой на разговор. Только руку пожмет, спросит про Риту и уйдет. А тут видеть, перед праздником девочки решил напомнить о тех беседах, воспитательных, что ввёл со мной.       Месяц этот, прошел быстро. Уже февраль. Да и что тут говорить, прошел в шоколаде. Днями напролёт, вечерами, с Ритой грелись друг об друга в снегопад или ледяной ветер. Встречались взглядами, дарили друг другу улыбки, уже родные. Встречал и провожал её до школы, забирал со скрипки и обнимал свою красавицу каждый раз, когда вижу. Брал её щеки в свои ладони и целовал в лоб. Она только тихо прижималась к моей груди, обнимая за плечи. Много раз задавался вопросом. Та ли это девочка? Тот ли это человек, которому я могу открыть глаза на свои душевные внутренности? Не убежит ли она, увидев этих демонов внутри? Ответ всегда один. Не знаю. Головой понимаю, здравым рассудком понимаю, я упаду в пропасть. И её за собой потяну. Я не тот, с кем ей нужно быть. Не тот, кто вовремя нажмёт на тормоз. Я не могу быть уверен, что в следующей драке останусь жив. Но так ли это важно? Я всегда бьюсь до последнего. Всегда бью точно в цель. И если мне придётся подохнуть, то только в драке за Риту. Не уйду от неё. Не смогу оставить в этом злом мире. До последнего буду защищать. И оберегать. Оберегать свою принцессу.       — Чего звал? — спрашиваю, заходя за Кощеем.       После того разговора, когда я не промолчал и ответил ему, он стал более снисходительнее относится ко мне. Конечно, он по-прежнему хочет набить мне морду, я не сомневаюсь. По сей день не желает, чтобы с сестрой его ходил. Но со всем этим, можно жить. И как я вижу, он неплохо справляется. Больше не шпыняет за каждый косяк. Но говорит со мной, только по делу.       — Че Рита говорила? — садится в кресло, — Собираетесь куда-то, небось?       Вот так вопрос. Меня даже, немного переклинило.       — Дискач завтра, — отвечаю. Хотелось бы пригласить ее, — Предложить ей хотел.       — «Разъезд» будет? — спрашивает.       Мне-то откуда знать. Будто я слежу за ними.       — Я почем знаю, — жму плечами, — Я же с ними не держу контакта.       — Умолкни, — спокойно говорит, — Еще бы ты с ними шастал. Тогда точно бы, ноги тебе оторвал с корнем.       Чуть молчит, с минуту.       — Ты это, подарок ей приготовил? — молвит «Старший», — Завтра уже праздник.       Сам подвел к этому. Мне же легче.       — Почти, — отвечаю, — Бабок не хватает. Хотел у тебя помощи попросить.       Он чуть кашляет, изумленно смотрит мне в глаза. Молчу и жду от него ответ.       — Я деньгами не разбрасываюсь, — начинает говорить и я понимаю, к чему клонит.       — Я не клянчить пришел, а работу просить.       Резко перебиваю Кощея. Ввел его в ступор. Глаза возвращают обычную форму.       — Когда я говорю, ты молчишь и слушаешь. А не перебиваешь. Это первое, — начинает заново говорить, — Второе. Какую работу?       Людей обворовывать, какую ещё.       — «Наперстки», — вспоминаю, как самолично наблюдал за этим. Выглядит не сложно, и заработать можно прилично.       «Старший» усмехается и достает пачку сигарет. Берет одну папироску и кидает пачку на стол.       — Угостись, — смотрит мне в глаза. Не проведешь меня.       Стою на месте, не двигаюсь. Руки в карманах, взгляд направлен на него. Подпаливает сигарету спичкой, затягивается и смеётся.       — Молодец какой, правильно делаешь, что не куришь при «Старшем», — при тебе курить, себе дороже выйдет, — Наперстки так наперстки, что уж. Присаживайся.

***

От лица Кощея

      Месяц прошел после того, как про Риту узнал «Разъезд». И каждый день, каждую минуту и секунду я пытался мириться с тревогами. Пытался успокаивать себя, старался не подавать вид, что во мне бушует смерч волнения. Ведь Рита увидит. Увидит или почувствует. И тогда, волноваться придётся не только мне. Я пристально следил за каждым движением Вахита, каждым его сказанным словом, каждым взором. Вова помог мне с этим. Наблюдал за обоими, Ритой и Зимой. Да так, что сестра и по сей час не подозревает, что за ней по пятам следуют мою пацаны. Следуют на случай, если Зима не справиться со своими обязанностями. Не сможет защитить мою девочку. Вопреки своим личным убеждениям и мнении об этом пацане, я стал более лояльно к нему относится. Не по доброте душевной, а потому что надо. Нужно сделать все, чтобы эти шакалы не добрались до моей сестрёнки. Ее день рождения близился с каждым новым утром. Подарок мой уже готов. Но все равно, меня переполняет страх. Страх чего-то неизбежного. Этот чувство сжирал меня на протяжении всего месяца. И чем ближе день праздника, тем больше начинаю нервничать. Что-то внутри подсказывает, случится что-то плохое.       С самого утра веду себя, как псих последний. Проснулся ни свет ни заря, по комнате своей круги наворачиваю и курю пятую сигарету по счету. Все никак эту дрожь в груди, унять не могу. Ночью спалось мне плохо. Все ворочался, заснуть не мог. Получилось только ближе к двум часам ночи. Но даже так, я проснулся в пол пятого утра. Тихо в квартире. Тихо брожу из стороны в сторону, от стенки до стенки. Между пальцами папироса, которую потягиваю нервным движениями.       — Че ты, как мальчишка трясешься, — сажусь на стол около окна, сквозь которое внутрь пробивается свечение фонарное, — Успокойся, придурошный. Нервы себе делаешь, а что толку-то?       Спрашиваю самого себя. Может устал. Может накручиваю себя. А может действительно случится чего?       — Ничего не будет с Ритой, — убеждаю самого себя, но выходит плохо, — Успокойся же, ну.       Ставлю локти на стол, прикрываю глаза и кладу ладони на лоб. Да, это чувство действительно сжирает мне. Съедает по кусочку, медленно, но верно. И ничего поделать не могу с этим. Хоть убейся. В конечном итоге, с Ритой будет Зима. Будет с ней рядом. Там будут пацаны, на дискотеке. Все наши. Адидас тоже будет. А может, и мне туда сходить? Только чтобы за сестрой приглядеть.       — Успокойся, Вадим, — шепотом говорю в пустоту, — Ведешь себя, как дебил последний.       Я не могу так. Взрослый мужик, а веду как баба себя. Самому тошно становится. Бросаю недокуренную сигару в пепельницу, шумно встаю из-за стола и ложусь обратно на кровать. Смотрю на луну за окном, что светит почти мне в глаза. Такая же прекрасная, как и человечек за стеною, что мирно спит. Выдыхаю. Боюсь за тебя, сестренка, переживаю сильно. Что мне сделать, чтобы сберечь тебя? Ведь чувствую, случится плохое. Сердцем чувствую. На душе кошки скребут от такого. Боязно. Если случится с ней что-то, не смогу себя простить. Всех перебью, всех убью, и себя не прощу. Даже думать об этом не хочу.       Пролежал я в постели, еще около часа. Пока не услышал шорохи за стенами комнаты. Проснулась. Радость моя проснулась. Поднимаюсь с постели, потираю лицо. Голова гудит неистово, из-за чего морщусь, но встаю. Выхожу из комнаты и иду на кухню. Наливаю полный стакан воды и выпиваю залпом. Успокоительного купить надо. Жидкого. Хмельного.       — Доброе утро, — слышу голосок за спиной.       Оборачиваюсь. Рита стоит сонная, но улыбается. Почему-то мне хочется не пускать ее в школу, не выпускать из квартиры. К горлу подступил ком.       — Доброе, — с трудом говорю, покашливая от табака, что до сих пор оседает в легких, — Из еды что будешь?       Только головой мотает.       — Не голодная. Собираться пойду, Вахит скоро подойдет, — отвечает сестра и удаляется к себе.       Вахит подойдет. Только про него и говоришь. Нужно узнать у нее, собираются ли вдвоем куда-то. По любому потащит ее гулять, а может и на дискотеку чертову. Все нужно узнать. Ко всему готовым быть.       Стакан ставлю на стол, рядом с графином и спешу за ней. Прохожу через гостиную, стою пред дверью в ее комнату.       — Я зайду? — аккуратно открываю дверь. Рита стоит около стола, собирает тетрадки в портфель. Постель еще не заправлена, мятая.       — Заходи, — говорит Рита, в моменте смотрит на меня. Прохожу от двери до кровати и сажусь на нее, — Что-то не так?       Она еще не до конца проснулась, спокойно спрашивает. Не так. Со мной что-то не так.       — Все в порядке, — вру, разглядывая предметы на столе сестры, — Спросить хотел кое-чего.       Закрывает портфель, смотрит на меня, ожидая продолжения. Угомонись, Кощей. Угомони свои нервы. Она не должна знать.       — У тебя праздник, как никак, — криво улыбаюсь, будто бы все в порядке. Будто грудь не разрывает изнутри от страха, — Так что, собираетесь куда-нибудь?       — С кем? — стеснительно улыбается и садится на стул напротив. Дуреху из себя строишь?       — Ну как же, с Зимой, — поясняю, — Слышал, дискотека завтра. Небось пойдете туда под ручку.       Сестра смеется, а мне дурно становится. Не справляюсь с собой.       — Может дома останешься сегодня? — резко выпаливаю. Я не хотел. Само вырвалось.       Мой вопрос смыл улыбку с лица сестры, ее глаза расширились от удивления и взволнованности.       — Вадим, ты чего? — Рита аккуратно спрашивает. Зачем херню ляпнул, дебил?       — Ничего, — также резко говорю и рывком перевожу тему в другую сторону, — Так пойдете или нет?       Сестра с недоверием и переживаем глядит. Прости, радость моя. Не могу. На улицах и средь пацанов, я вожак, я хладный «Старший». Но все это остается там. На улице. Возвращаясь к тебе, домой, я вечно волнующийся за твою жизнь, старший брат. Переживал, переживаю и буду переживать. Всегда буду.       — Если предложит, пойдем, — пожимает плечами и смотрит в мои глаза, — Вадим, ты какой-то не такой. Что произошло?       Что мне ей ответить? Рита, моя маленькая, за тобой возможно открыта охота со стороны «Разъезда» и я не уверен, что смогу защитить тебя? Бред. Бред полнейший.       — Все нормально, — пытаюсь переубедить ее, но явно не верит мне, — Давай, собирайся. Пойду я.       Она ничего не понимает. Но это именно то, что нужно. Не должна понимать. Не нужно ей знать. Встаю с постели и оставив ее в недоумении, ухожу к себе.       Не включая света, захожу в свою комнату. Еще немного и с ума сойду. В нижнем ящике стола хранится бутылка водки и стопка для нее. Подхожу медленно, открываю ящик и достаю то, что поможет унять головную боль и бесов внутри. Открываю бутылку, крышку кладу на стол и наливаю почти полную стопку. Бутылка на столе, стопка в руке. Выдыхаю и вливаю жидкость в себя. Она обжигает глотку, гортань. Жмурюсь, прокашляв. Повторяю действия. На второй раз, пьется уже легче. Убираю все это обратно в тумбу, сажусь за стол.       — Блядство.       Единственное, что говорю. Замолкаю и пребываю в тишине. До ушей доносится хлоп в прихожей. Ушла. Ушла в школу. Вдруг не вернется? И звонить будут не со школы, а с больницы или морга. Мотаю головой в попытке прогнать внутренний голос, что так и жужжит в моих мыслях. Сижу на стуле порядка пяти минут и вскакиваю. Нужно будет пройтись до качалки. Сейчас рано, через часа два точно. Поворачиваю голову к кровати. Чувствую, что меня рубит в сон. Прохожу до мягкой постели и стоило мне коснуться головой подушки, я в миг отключился.

***

От лица Вахита

      — Все понял? — спрашивает Кощей.       Почти пятнадцать минут объяснял мне, как правильно «играть в наперстки». Схема не сложная. Я настроен заработать хорошее бабло и купить подарок для принцессы.       — Понял, — киваю «Старшему», — А когда двинемся на место?       — Сейчас.       Поднимается с дивана и накидывает пиджак на плечи. Я удивился и чуть приоткрыл рот. Кощей усмехнулся, поправляя рубаху в рукавах.       — Чего медлить? — задает вопрос, — Прозевать все бабки хочешь?       Не хочу. Конечно не хочу. На какие потом шиши, подарок покупать? И жрачку, чтобы не сдохнуть от голода. Мотаю головой в знак головой, пока тот надевает пальто.       — Ну пошли тогда, че расселся, — подрываюсь и иду за ним.       Выходим из каморки. На нас смотрят другие пацаны, что подошли чуть позже. Видать, когда мы базарили. Пока Кощей здоровается с ними, я подхожу и подхватываю куртку со скамьи, стоящей поодаль от меня. Турбо приближается ко мне и хватает за плечо, чему я изумлен и чуть недоволен.       — Куда намылились? — спрашивает и слышатся нотки злости вместе с испугом.       Турбо встревожен? Буран от такого начнется. Смахиваю его ладонь со своего плеча и накидываю куртку поверх свитера.       — Надо куда, — поправляю верхнюю одежду.       — Зима, че ты там?       Голос Кощея слышится. Чуть хлопаю друга по плечу, улыбаюсь и иду к выходу. Видится, Марат стоит рядом с ним. Он-то тут нахрена? Зачем этот шкет нужен? Задавать вопрос не решился. Вдруг что, еще по шапке получу. И в прямом, и в переносном смысле. Если что, на месте разузнаю про Суворова. Или увижу, на кой черт он пригодился. Подхожу и тут же встречаюсь с недовольными глазами.       — Ты лясами точить будешь? — толкает меня и Марата к выходу, — Ноги в руки и на выход.       Выходим вместе с Адидасом-младшим. Смотрю с вопросом на него, но он взгляд прячет. Боится, сученок. Знает, если бы не пацаны и Кощей, морду бы ему начистил еще раз. Месяц прошел, но мое негодование нет. После того случая с Ритой на дискотеке, он получил по полной. И не только от меня. Адидас ему тоже по шее дал. Как и Турбо. Короче говоря, пацан попал под сильную раздачу. Как его Кощей не прибил, до сих пор задаюсь вопросом. «Старший» выходит следом за нами. Плетемся по зимним улочкам. Закуривает и тянет сигаретный дым, от чего у меня тоже появилось сильное желание перекурить. Напрягает меня, его присутствие. Особенно такое. Мельком из-за спины поглядываю на Суворова-младшего. Идет за нами, все так же глаза прячет. То в сторону отвернется, то глаза в пол опустит. Ссыт пред «Старшими». Потому что знает, просто так ничего ему с рук не сойдет. И поступок на дискаче, я до сих пор помню. Рита может забыла, что он ей говорил. Но я помню дословно, что мне говорила принцесса. Три шкуры с мальца спускать буду, если еще раз чего-нибудь эдакое выкинет.       Втроем движемся в сторону местного рынка. Кощей поведал, что люди везде тупые попадаются, но там тупее всего. Там больше всего денег дают. Для меня важно, чтобы хоть что-то заработать. Отгоняю от себя мрачные мысли и шагаю дальше.

***

      — Держи, заработал.       Кощей усмехается, берет мою ладонь, раскрывает и кладет в нее несколько купюр. Смотрю на деньги. Двадцать рублей. Очень неплохо. Мы отошли от места, где разводили игру «Наперстки». Много людей смотрело на это зрелище. Что уж там говорить, сам глаз оторвать не мог. Голос Кощея, басистый и громкий, до сих пор эхом отзывается в голове. Не сдерживаю улыбки, сминая купюры и отправляя их в карман куртки.       — А мне?       Марат тоже тут стоит. Мне стала ясна его роль. Показ для людей. Обычный спектакль. Делает вид, что обычный прохожий, который решает попытать удачу в азартных играх. И люди ведутся на то, что это не обман. Хитер Кощей, такой план придумал. Голова у него варит туда, куда нужно.       — Ты свое получил, — отвечает «Старший», — Могу тумаками добавить. Надо?       — Нет-нет, не надо, — улыбается Адидас-младший, — Мне от Вовы хватило.       Кощей достает три рублика из кармана и повторяет те же движение ладонями, только теперь с Суворовым.       — Вот тебе, на мороженое, — молвит Кощей, — А теперь марш домой, пока всерьез по голове не получил.       Уже давно стемнело. Так быстро, что я и не заметил. Как бы успеть в книжный, за подарком. Решил я, что все-таки подарю книгу. Других вариантов нет. И времени в обрез. Но книгу нужно еще выбрать, не на шар же дарить ей. Прощается с нами шкет и уходит. Кощей достает из кармана сигарету, подкуривает и на меня глядит.       — Почапал я, — подаю голос, — Мне еще подарок покупать.       Делаю шаг в сторону, но меня хватают за шиворот.       — А-ну стоять, — грубо говорит Кощей, — Риту встретить со скрипки не хочешь? Позабыл уже, что я тебе говорил, да?       Да. Я забыл. Забыл про то, что у нее сегодня скрипка. Все никак не могу точно запомнить, в какие дни у нее вечерние занятия по музыке. Растерянно выставляю глаза на «Старшего». Даже не знаю, куда идти. За подарком или Ритой. Кощей только вздыхает. Даже не заорал. Что за день такой хороший?       — Вот ты балбес, — отмахивается, — Вали уже. Сам встречу.       Усмехается, глядя на то, как я застыл и ничего сказать не могу, не шевелюсь. Я жду, когда уже буду лежать мордой в асфальт и чувствовать металлический вкус на губах. Но ничего такого не происходит.       — Ну чего встал? — чуть громче говорит, выводя меня из транса, — Иди уже. Закроется магазин скоро.       Киваю ему, на прощание жму руку и спешу удалится из переулка темного, где мы стояли. Выхожу на главную улицу. Теперь можно и перекурить. Кощея больше нет рядом, можно и выдохнуть расслабленно. Достаю сигаретку, поджигаю и как можно сильнее втягиваю дым, чувствую тепло, расходящееся по телу. Долго ждал этого. Бреду по оживленным, вечерним улочкам Казани. Книжный магазин близко, идти до него совсем не долго. Надеюсь, успею. Если нет, тогда по старинке. Камень в окно, я внутри и книга у меня. Смеюсь с собственных замыслов. Я сегодня почти не видел Риту, не держал ее ладоней, не обнимал за хрупкие плечи. Ловлю себя на мысли, что я скучаю. Скучаю по ней. Всего день не видел, один день. Но кажется, прошла целая вечность с нашей последней встречи. Турбо прав, что-то творит со мной. Что-то неизвестное, таинственное. Но такое манящее. Манящее к ней. К Рите. К моей принцессе.       Вот и он. Книжный магазин. Он почти так и называется. Тусклая вывеска «Книги, газеты, журналы» освещает вход перед дверьми. Останавливаюсь около него, докуриваю сигарету и кидаю в снег остаток от нее. Выдыхаю дым, хватаю ручку двери и тяну на себя. Захожу в теплое помещение. Запах книг сразу въедается в нос, отчего чуть морщусь. Не люблю книги. Но их любит Рита. Ради нее, глядишь, и читать начну.       — Вам что-нибудь подсказать?       Вопрос задал пожилой мужчина. Он сидел за прилавком, держал в руках газету и по лицу было видно, явно не ожидал встретить в книжном магазине местного хулигана. Прохожу вдоль стендов с книгами, рассматриваю серые и чуть яркие обложки.       — Подарок ищу, — говорю, — Для девочки. Читать очень любит. Подскажете чего-нибудь?       Я не желаю говорить с ним. Но я не разбираюсь во всей этой макулатуре. Поэтому нужно засунуть свое недовольство в жопу, Вахит, и послушать старичка.       — А девочка что читает? — спрашивает, — Книг у нас не много, но что-нибудь подберем.       — Да я знаю, что-ли, — жму плечами, чуть с удивлением разглядываю книги, — Что-то читает. Что-нибудь не скучное выбрать надо, чтобы не уснула при чтении.       Честно говоря, даже интересные книги читать скучно. Как только беру книгу в руки, засыпать сразу начинаю.       — Сейчас посмотрим, — старичок выходит из-за прилавка.       Пока он показывает мне варианты, я все думаю, что же выбрать. Ничего мне не нравится. Конечно важно, чтобы и принцессе понравилось. Но дарить книгу, лишь бы подарить, это кощунство. Перебираем полки с книгами, но все мне не то. Не цепляет ни одна книга. В конечном итоге, начинаю психовать.       — Не нравится мне ничего, — уже делаю шаги в сторону выхода, — Ничего не подходит.       Собираюсь уходить, но продавец не сдается. Окликает меня.       — Постойте. А как девушку зовут?       Медлю, поворачиваюсь к нему обратно.       — Рита, — с подозрением отвечаю, но его губы растягиваются в улыбке.       — Как вам этот вариант? — достает с дальней полки книгу и несет мне, — «Мастер и Маргарита». Чудесная книга.       Вручает мне книгу. Рассматриваю ее со всех сторон. Смотрю на темно-зеленую книгу, на жирную надпись с автором и названием.       — Беру, — отвечаю и достаю из кармана деньги, — Сколько?       — Она в последнем экземпляре и очень дорого стоит, — начинает говорить старик, — Пятнадцать рублей.       Нихрена себе книжка. Чуть кашляю, смотря на двадцатку в руках. В кармане штанов еще десять рублей. Для Риты ничего не жалко. Нужно будет, еще конфет ей купить каких-нибудь. Кладу пятнадцать рублей на прилавок, бросаю пристальный взор на продавца и выхожу с книгой в руке.       Подарок куплен. День выдался удачно. С Ритой бы повидаться. Но увы, не успеваю. Поздно уже. Сунув книгу за пазуху, плетусь домой.