Часть 18.

От лица Риты

      — С днем рождения.       Первое, что слышу после того, как открыла глаза и поднялась с мягкой подушки. Мой день рождения. Мой праздник. Он сегодня. Я все ещё сонная, не до конца проснулась. Потираю глазницы ладонями, пытаюсь держать их открытыми и улыбаюсь. Вадим проходит по комнате, попутно включив свет. Держит в руке цветастый пакет. Откидываю от себя одеяло, сажусь на край кровати. Брат садится рядом со мной.       — Держи, тебе подарок, — протягивает пакет. Из него выглядывает что-то пушистое.       — Что это? — спрашиваю, глядя на Вадима. Он улыбается.       — Открой и узнаешь, — говорит брат. Улыбка у него нежная, она теплом отзывается внутри меня.       Еще несколько секунд смотрю в его глаза, затем опускаю их на пакет. Двумя руками раскрываю. Мои глаза расширяются, резко поворачиваю голову на Вадима и улыбаюсь во все зубы.       — Шуба? — удивленно восклицаю.       Руки тянутся к пушистому меху. Достаю вещь из пакета и рассматриваю. Изумительная. Красивая. Но там не только она. В пакете еще лежит платок. Новенький платок на голову. Моего любимого цвета, бежевый. Все, как мне нравится. Поднимаюсь с постели и все еще разглядываю подарок Вадима. Она же дорогая, такое на простом базаре не купишь. Откидываю назад и примеряю на пижаму, чего мелочиться-то? Прохожу к шифоньеру и открываю дверцу с зеркалом. Смотрю на себя и не могу не улыбаться. Шубка смотрится восхитительно. Но не с пижамой. Кручусь на месте, заливаясь радостным смехом. Никто не дарил такое. И вообще, редко когда подарки дарили. Тетка могла подарить коробку конфет, да и только. А тут целая шуба. Вадим смеется вместе со мной. Останавливаюсь к нему лицом, обнимаю саму себя и сжимаю подарок в объятиях.       — Нравится? — спрашивает брат, но я только изумилась. Он еще спрашивает?       — Ты зачем такие вопросы задаешь? — еще раз смотрюсь в зеркало, затем на Вадима, — Ну конечно нравится!       Брат кивает, а я не могу нарадоваться. Хватаю с постели платок и меряю с верхней одеждой. Бледно-бежевый платок смотрится великолепно. Особенно с шубкой. Снимаю все подарки, кладу на кровать и сажусь к брату. Обнимаю за шею, а затем хочу зацеловать до смерти. Даже если бы не подарил ничего, даже если бы просто поздравил, я была бы самой счастливой. Ведь подарок не важен, важно внимание. Особенно, если это внимание Вадима. Любимого брата.       — Она небось, дорогая очень, — отпускаю его, смотрю в глаза.       Брат только смеется в ответ, отмахиваясь.       — Не заморачивайся, пустяки, — прислоняется ко лбу и целует, — Моей маленькой принцессе и знать не надо. С удовольствием носи шубу. И будет тебе счастье.       Он протягивает палец и чуть касается носа, так по-детски и невинно. Морщусь с улыбкой на лице, еще раз прижимаюсь к нему.       — Спасибо, — тихонечко говорю ему, пока его руки приземляются на мои спутанные и взъерошенные волосы, поглаживая, — Спасибо тебе большое. И за шубу. И за поздравления. И за то, что ты жив остался.       Он напрягается всем телом, я это чувствую. Чуть отодвигается и глядит. С непониманием, растерянностью, удивлением.       — Не понял, — молвит мне, — Ты к чему?       Вздыхаю. Все ты понимаешь, Вадим. Все ты знаешь. Протягиваю к нему ладонь, запускаю ее в кучерявые волосы и чуть треплю их.       — Спасибо, что боролся с жизнью, — говорю, — Тебе и сейчас тяжело, я это знаю. Вижу.       Вадим выпучил глаза и смотрел на меня потерянно. Будто бы ребенок, который не понимает, куда ушла пьющая мать и почему он один.       — Понимаю, что ты не уйдешь от такой жизни, — он виновато отводит взгляд. Ведь знает, что правду говорю, — Как бы я не просила тебя, все равно не оставишь это. Потому что сроднился с такой жизнью.       Еле кивает. В глазах читается испуг.       — Ты только, будь осторожнее, — чуть громче продолжаю говорить, — Я не хочу тебя терять.       Вадим явно в замешательстве. Эти слова давно крутились в голове, но я никак не решалась говорить ему. Боялась? Явно нет. Наверное не знала, что от него ждать в ответ. Ведь он, как цветок, поросший шипами. Только прикоснись, отдернешь руку и захочешь остановить кровь. А по этим шипах стекает кровь. Свежая кровь. Человеческая. Откуда мне знать, сколько людей пострадало от рук брата? Я не хочу об этом думать. Я люблю Вадима. Полюблю и Кощея, если это нужно будет. Но какой ценой?       — Со мной все будет в порядке, — шепчет, а голос чуть подрагивает, — Обещаю.       Брат прижимает к себе, продолжая гладить по волосам. Слышу его тяжелое дыхание. Все понимаю, Вадим. Все знаю. Не дурочка. Жизнь у тебя опасная, криминальная. Но если ты упадешь в пропасть, я полечу за тобой следом. Без раздумий. Не переживу твоей смерти. Смогла мириться с гибелью родителей, пережила смерть тети. Но твоей смерти быть не должно. Не справлюсь. Не смогу.       — Собирайся в школу, — только говорит брат.       Он отпускает меня, встает и спешит на выход. Покидает мою комнату, прикрывая за собой дверь.

***

От лица Кощея

       «Я не хочу тебя терять.»       Ее слова въелись в мозги, не желая отпускать. Слова, которые добивают меня. Не за меня переживать нужно, Рита, а за себя. Тревога моя никуда не подевалась. Как со вчерашнего дня грызет, так и сегодня. Мне плохо спалось ночью. Опять. Но на этот раз, мне приснился сон. И он до жути омерзителен. Снилось, как Риту похищают. Похищают эти мрази. Во сне моем, добрались до нее. Протянули свои руки и забрали. Забрали сестру. После этого кошмара, я и думать не могу о чем-то другом, кроме Риты. Я проснулся посредине ночи, весь в поту. Да, это действительно страшно. Выпил две стопки водки, чтобы успокоиться. Скурил почти всю пачку сигарет, и что толку? А нет его. Ничего нет. Нет спокойствия. Чую я, случится что-то. Что-то очень не хорошее.       — Вот же шакалы, — бреду на кухню, чтобы налить чай. Водка не помогает, а будто чай тебя успокоит. Идиот.       Чайник на плиту, сажусь за стол и потираю лицо руками. Не могу ни о чем думать, ни о чем, кроме Риты. Я себе навязываю эти мысли. Навязываю то, что хрень произойдет какая-то. Но если произойдет? Ничего не должно произойти. Сегодня же переговорю с Вовой, с Вахитом, будь он неладен. Что-то мне подсказывает, что из-за него и произойдет какая-то херня. Вздыхаю, с громким стуком опускаю сжатую ладонь на стол. Пред глазами сон. Будто наяву все происходило. Нет. Хватит вести себя, как баба, Вадим. Успокойся, невротик херов.       — Не позволю, — тихо говорю, — Не позволю испортить этот день.

***

От лица Риты

      Выглядываю в окно. Вахит стоит под домом, держит в руке сверток из газеты. Улыбаюсь. Все же купил что-то. Или же сделал? Быстро накидываю на плечи новую шубу, платок и выбегаю в коридор. Слышу звон чашкой на кухне. В последнее время, брат стал нервным. По его глазам видно, что перестал нормально спать. Но даже так, делает вид, что все хорошо. Чтобы я не переживала. Все равно волнуюсь за него. Как бы не скрывал что-либо от меня, все равно вижу его насквозь. Мельком гляжу на кухню, почти незаметно. Вадим сидит за столом, пьёт чай и смотрит в стену. Взор его уставший, лёгкие круги под глазами. Рядом на столе стоит пепельница, из которой сочится дым сигаретный. Что же случилось, Вадим? Почему такой взволнованный?       Прохожу по коридору. Надеваю сапоги на ноги, застегиваю. Поправляю пряди распущенных волос, что спадают вниз из-под платка. Гляжу в зеркало и улыбаюсь самой себе. В руке портфель. На скрипку не иду сегодня, потому что Вадим разрешил один раз пропустить.       «Но только один раз, больше никаких поблажек», — говорил брат вчерашним вечером.       Покидаю квартиру и бегу по лестнице. Бегу к нему. К Вахиту. За прошедший месяц, все эти пролетевшие дни, мы стали ещё ближе друг к другу. Будто всю жизнь знакомы. Ходили на дискотеки, он провожал меня до школы, скрипки и обратно. Часто попадались на глаза брата, Вовы-Адидаса. Ненароком пойдём по дворам Казани, прогуливаясь и смеясь во все горло, как вдруг появятся двое из ларца. Проходят мимо нас, а Вадим так и хочет прожечь Зиму взглядом. Смотрит на него, усмехается и также безмолвно с Вовой уходит. Я только покрепче беру Вахита за руку, улыбаясь. Пускай Вадим не желает видеть рядом со мной этого зимнего мальчика. Он не тронет Вахита. Потому что я попросила. Потому что я не хочу этого. Потому что знает, что я буду чувствовать после этого.       Выхожу на улицу и чувствую, сегодня теплее, чем обычно. Морозные холода января уходят, но приходят не менее суровые, февральские деньки. Он стоит чуть поодаль, но завидев меня, расплылся в улыбке до ушей. Стою на крыльце, пока Вахит подходит ближе.       — Какие мы красивые, — оглядывает меня с ног до головы, — С днем рождения, принцесса.       Спускаюсь по ступеням к нему, ближусь и обнимаю. Прижимаюсь к его груди щекой, пока его рука поглаживает меня по голове.       — Тебе, — чуть отходит и протягивает сверток, — Не знал, что тебе дарить. Но я знаю что ты книги любишь.       Ставлю портфель на мягкий снег. Беру у него прямоугольной формы подарок. Разворачиваю газетную бумагу и изумленно смотрю на книгу. «Мастер и Маргарита».       — В честь тебя книжонка, — улыбается.       Мои эмоции будто сковало, я только смотрю на книгу, затем на Зиму и обратно на книгу. И как он угадал? Ведь именно эту книгу, я часто разглядывала на полках в магазинах. Разглядывала и хотела прочесть. Хотела ее купить. Но никогда не могла, ведь денег толком не было. Вместе тысячи благодарных слов, я обнимаю его так крепко, как могу. Хочу вложить всю благодарность в эти объятия. Поднимаю на него глаза, на его улыбку, на его спокойные глаза. Приходится встать на носочки, чтобы дотянуться до него и поцеловать в щеку. Усмехается, обхватывая мою талию обеими руками.       — И это все? — более наглее говорит. Смотрю на него с возмущением, — Чего ты мелочишься? Давай по нормальному.       Хочу возразить ему, но не могу. Не спрашивая одобрения, тянется и прислоняется своими губами к моим. Чувствую негодование, которое чуть погодя сменяется самыми нежными чувствами внутри. Одну руку кладу на его плечо, другая держит книжку. Спустя мгновение, отстраняется и ухмыляется.       — Так бы сразу, — чуть облизывает нижнюю губу. Легонько стукаю его в плечо ладонью, — Да ладно тебе, красавица. Никто не видел.       — Я видел, — в тишине раздается голос сверху, — Веди девочку в школу, олух.       Синхронно поднимаем головы. Вадим стоит на балконе со скрещенными руками на груди и опирается на подоконник балкона. Вахит удивленно глядит, сначала на него, затем на меня. Хватает с земли мой портфель, пока я сдерживаю смех, что так и хочет вырваться наружу.       — Ну, или один видел, — тихо говорит Вахит, — Пошли.       Когда мы почти доходим до выхода, все-таки больше не терплю и заливаюсь смехом. Зима тоже улыбается, затем хохочет вместе со мной. Неловкая ситуация, однако.       — Он везде, не скроешься от брата твоего, — заявляет, — Так блин и норовит проследить, что же такое делаем.       Пожимаю плечами.       — Просто переживает, — отвечаю, — Вдруг случится чего.       Он с непониманием смотрит, а мне смешно становится. Аккуратно забираю у него портфель, кладу в него книгу и возвращаю в его ладонь. Смотрю на него, пока шагаю по снегу и слышу под сапогами скрип. От Вахита исходит тепло, родное тепло, и радость. Такая радость, что хочется улыбаться и смеяться без остановки. Улыбаться только с ним. Только для него.       — Что случится может? — снова нагло ухмыляется, — Рядом с тобой такой защитник.       И в правду. Рядом с ним чувствую безопасность. Защищенность. Будто бы за каменной стеной. Такое чувствовалось только рядом с братом. Но теперь все по-другому. По новому. Стеснительно улыбаюсь, глазами пробегаюсь по деревьям, что укутаны снежным настом. Красиво. Сбоку вижу, как Зима перекладывает ручку рюкзака в другую ладонь, правую. Кончиками пальцев касается моего мизинца. Поворачиваю голову к нему. Глазами спрашивает разрешения. Целовать не боится, а за руку не берет. Не скрываю улыбки, сама беру его ладонь и чуть сжимаю.       — Дискотека сегодня вечером, — выдыхает морозный пар, — Ты должна пойти.       Вот так заявление. Должна? Никому ничего не должна.       — Ты можешь ко мне в гости прийти, — тихо говорю, — Зачем куда-то тащиться?       — Тебя пацаны хотят поздравить, — продолжает, — Но я не откажусь прийти к тебе. Только если, Кощея не будет.       Брата моего сторонится, будто огня. Забавно.       — Не будет, — поглаживаю большим пальцем тыльную сторону его ладони, — И на дискотеку сходим, раз пацаны хотят поздравить.       — Может на дискач, и братец твой придет, — говорит Вахит, — Кто-ж знает его.       Не пойдет. Я уверена в этом. Вадим такое не одобряет, даже отрицает. «Старый я для плясок. Пусть скорлупа дрыгается под музыку», — его главный аргумент. Я не протестую, не зазываю силком. Во всяком случае, так даже спокойнее. Не будет пристального взгляда, который смотрит только на меня и Зиму.       Совсем близко школа. Почти дошли. Останавливаемся поодаль от входа на территорию здания. Мне не хочется уходить. Не хочется прощаться. Вахит отпускает мою ладонь, и тут же тянет ее к лицу. Еле касаясь проводит рукой по щеке. Замираю на месте, чуть дыша. Останься со мной, зимний мальчик, будь рядом. Не уходи от меня. Тяну руки к его плечам, провожу по ним и улыбаюсь. До чего удивительные чувства. Еще месяц назад, я хотела скрыться от него, провалиться в землю, лишь бы не видеть того, как он ходит за мной по пятам. А сейчас мы стоим близь друг к другу, смотрим в глаза и не можем до конца насладиться моментом. Потому что всегда мало. Всегда хочется остаться вдвоем на подольше. Всегда думаешь, чтобы этот момент не заканчивался. И мечтаешь остановить время, чтобы были только мы. Я и он. И больше никто.       Склоняется и еле касаясь губами, целует в висок. Улыбается и отдает мне портфель.       — Давай принцесса, беги на уроки, — тихо-тихо говорит мне, — Не то опоздаешь.       — Ну и пусть, — отвечаю ему, обнимая, — Пусть опоздаю.       До сих пор не могу говорить прямо, что хочу остаться с ним еще на несколько минут. До сих пор свыкаюсь с всем тем, что закрутилось так быстро. До сих пор не верю, что это происходит со мной.       — Нет, ну-ка быстро давай, — смеется по-доброму, еле слышно, — Отличница если, держи марку. И не надо тебе опаздывать.       Гладит по голове, затем мягко отстраняется. И мне ничего не остается, как пройти до ворот школы, помахать ему рукой и побежать ко входу.

***

От лица Кощея

      — Что решили?       Задаю вопрос, адресованный Адидасу. Сидим в качалке, по обыкновению, и курим папиросы.       — Ты к чему? — поднимает бровь наверх, затягиваясь.       — С поздравлением, — поясняю, беря вторую бутылку пива. После утренних мыслей, нервных и несуразных, нужно успокоиться с помощью алкоголя, — На дискотеке своей поздравите?       — Нет, на дискотеке неудобно будет, — молвит Вова, — К тебе в двор придем, поздравим и потом уже на дискотеку, ближе к вечеру.       Киваю ему, выпивая из стеклянной бутылки. Нервы уже сдают. Может не пускать ее никуда? Пусть со своим Вахитом у дома пошатаются. И она в безопасности, и я спокоен. Зачем ей эта дискотека, дома не сидится что-ли? Делаю еще один крупный глоток пива, затем потягиваю сигаретный дым и думаю над тем, что может произойти на этих плясках.       — Что это с тобой?       Никак не реагирую. Вопрос услышал, но молчу. Знал бы я сам, Вова, что со мной. Херня какая-то творится, вот что. Ставлю бутылку на стол. Не скажу ему ничего. Че я, баба что-ли, чтобы жаловаться? Списать бы все это на плохой сон. и дело с концом. Было бы это все из-за недосыпа, вообще песня была-бы.       — Ничего, — скупо отвечаю, — Ты на дискотеке пригляди за Ритой. Вдруг случится чего. С тебя лично спрошу.       — Само собой, Кощей, — он понимающе кивает, — А с Зимы че, не спросишь?       Не понял. Поворачиваю к нему голову. Вова, ты че городишь?       — Тебя че, продуло что-ли? — скептично, и даже со злостью спрашиваю, — Сравнил себя со шкетом мелким.       Он чуть кашляет, туша сигарету об пепельницу.       — Ты «Старший», Вова, — говорю ему, — А Зима твой тоже отвечать будет, если херня какая-то случится. Но ответит он за свое. А ты за свое.       Кивает, но я не унимаюсь. Уж больно бесят такие вопросы.       — Я у него спрошу, как у хахаля сестры, ее друга, — поясняю, — А с тебя, как с главного среди скорлупы. Сечешь?       — Да, понял все.       — И чтобы держал Риту в поле зрения, чтобы даже перекурить не ходил, — хладно говорю, а в голове опять тот сон, — Никого чтобы к ней не подпускали.       Вова щурит глаза, будто пытаясь прочесть то, что творится со мной. Пристально смотрю в его глаза, что блуждают по моему лицу и хотят уловить лишь одну эмоцию, дрогнувший мускул, чтобы все встало на места. Но я не разрешаю. Не разрешаю читать себя.       — Все сделаем, — поднимается со своего места, — Зиме передам. Я пошел.       — Давай давай, вали уже, — грубо отвечаю, и дверь за ним закрывается.       Запрокидываю голову на спинку дивана, хватаясь за голову. Еще немного и с ума сойду. Рита сейчас в школе, Зима сам мне говорил, что довел ее без происшествий. Но чувство такое, будто она не там. Будто прибили ее уже. Тормошу головой из стороны в сторону, импульсивно моргая глазами. Голова начинает болеть от всего того, что сейчас творится в башке моей.       — Идиот, — тихо выдыхаю, закрывая глаза.

***

От лица Риты

      Слышится стук в дверь. Со школы я пришла недавно, каких-то тридцать минут назад. В самой школе меня поздравила Лиза и подарила мягкую игрушку — лисичку. Да так подарила, что весь класс узнал и после, тоже стали все поздравлять, включая нашего классного руководителя. Еще не успела переодеться со школьной формы в домашнюю одежду. Следом до меня доносятся шаги брата, скрип входной двери. Прислушиваюсь к тому, что происходит за пределами комнаты.       — Рита, подойди, — зовет Вадим.       Это ко мне? Вахит? Поднимаюсь со стула и шагаю к двери. Открываю ее и выхожу в коридор. На пороге действительно Вахит. Улыбается. Хитро улыбается. И рядом стоит брат, который тоже усмехается. Осторожно ближусь, нервно улыбнувшись.       — Сказать тебе хочет кое-чего, — молвит брат и отходит от двери, а затем и вовсе возвращается в гостиную.       Подхожу к Зиме, но он лишь чуть ступает в квартиру и снимает с вешалки шубу. Накидывает мне на плечи, попутно кивнув на сапоги, что стояли рядом.       — Обувайся, — продолжает улыбаться, — Нужно во двор выйти.       — Зачем? — тяну молнию сапог наверх, протягиваю руки в карманы шубы, — Ты же говорил, что посидим перед дискотекой у меня, а сам убежал куда-то.       Довольно непонятно. Зима встретил меня после школы, мы чуть прогулялись и дошли домой. Но только он довел меня до подъезда, куда-то ушел. Сказал, что скоро придет. И добавил, что это сюрприз. И судя по улыбке брата и его хитрому взгляду, он тоже в курсе.       — Принцесса, не задавай лишних вопросов, — поправляет верхнюю одежду на моих плечах, — Пошли скорее.       Вытягивает меня в подъезд и ведет за собой. Успела дверь закрыть, и тут уже спускаюсь по лестнице. Хотела спросить, что происходит. Но молчит. Молчит, будто воды в рот набрал. И улыбается. Почти вышли, но у двери он остановился. Подвел меня вперед, напротив двери.       — Закрой глаза, — лыбится, пока я поворачиваюсь на него и не понимаю. Смотрю с растерянностью, — Не бойся, красавица. Просто закрой глаза.       Выдыхаю, все еще в догадках, что же там такое. Отворачиваюсь и закрываю глаза. Теплые ладонь Зимы лежит на мое лицо, прикрывая глаза. Второй рукой он придерживает мою поясницу. Выходим и слышу множество голосов, которые умолкают в один момент. Вахит помогает мне спустится по заледеневшей лестнице и маленькими шажками ведет куда-то. Вдруг останавливаемся, но ладонь его продолжает закрывать мне глаза.       — Уже можно открывать? — смеясь спрашиваю, сгорая от любопытства.       — Вот теперь можно.       Убирает ладонь с моего лица и я, удивленно вытаращив глазницы, не могу слова вымолвить. Стою около подъезда, а на дороге напротив стоит огромная толпа из пацанов. Их не сосчитать, их слишком много. И все стоят, смотрят на меня и улыбаются. Во главе них стоит Вова-Адидас, рядом стоит Валера. Чуть в стороне Марат, с которым мне довелось познакомиться на дискотеке.       — С днем рождения! — все хором закричали, пока Вова подошел ко мне и лучезарно улыбнулся.       — Поздравляю тебя, Ритка, — протягивает чудесный букет роз, — Это от нас, от всех.       Не могу и слова сказать, только с улыбкой и изумлением смотрю на всех них, осторожно забираю букет и пребываю в шоковом состоянии. Пацаны все дружно захлопали в ладоши, глядя на нас. Никогда не чувствовала таких эмоций, каких испытала сейчас. Давно не было таких ярких чувств внутри, как сейчас.       — Ай молодцы какие, — доносится сверху голос. Вадим.       Чуть поднимаю голову. Брат стоит на балконе, по привычке держит папиросу между пальцев и усмехается. Да, действительно молодцы. Глядя на них, мне трудно представить, что эти парни могут толпой идти в драку. Не могу вообразить, что они и есть те, от кого меня так скрывал Вадим. И зачем вообще скрывал? Ведь они хорошие ребята. Безобидно выглядят. Или это только потому, что меня поздравляют? Вадим тоже выглядит не так, каким кажется. Посмотришь на него и не скажешь, что за его плечами десятилетний срок за убийство.       — А теперь, пацаны, шуруйте давайте, — выкрикивает брат, — Люди невесть что подумают. За поздравления отдельный уважительный полагается.       Улыбается, пока вдоль пацанов проходит говор. Вова чуть посмеивается, затем поворачивается к ним, пока я разглядываю букет. До чего красивый. До чего ароматный.       — Айда пацаны, обратно в качалку, — громко заговорил Вова и ребята поплелись в сторону. Вернув взор на меня, — Еще повидаемся.       Напоследок подмигнул мне. Я смотрела вслед уходящим ребятам, и только Турбо не ушел, а к нам приблизился.       — А ты чего встал? — обратился он к Вахиту, что стоял за мной все это время, — Давай-давай, идем.       Он хлопает друга по плечу.       — Ты сам-то иди, — отмахивается Зима, — Че пристал?       Оба начинают смеяться. Турбо чуть замолкает, опуская на меня взгляд.       — А с тобой, мы действительно не прощаемся, — ярко улыбается и тоже подмигивает, и следом ему прилетает подзатыльник. Удивляюсь, улыбаюсь и пытаюсь не смеяться, — Это еще че такое? Ты че, Зимушка, охренел совсем?       — Будешь ей глазки строить? — скептически спрашивает Вахит, — Ну-ка давай, вали отсюда.       Турбо усмехается и напоследок кивает мне, намекая тем, что еще увидимся. И затем направляется вслед пацанам, почти переходя на бег.       — А тебе особое приглашение нужно?       Вадим все еще стоит на балконе, уже без сигареты и смотрит на нас. Вернее, на Вахита.       — Иду уже, иду, — кивает и обращается ко мне, — Зайду вечерком. Будь готова, принцесса.       Улыбаюсь, становлюсь на носочки и целую его в щеку.       — Всегда готова.

***

      — Прошу вас, Маргарита, проходите.       Вахит открыл мне дверь на входе в ДК и пропустил внутрь, чуть усмехаясь. Зашел следом за мной, устремляясь вперед. Подставил свой локоть и я взялась за него, чуть прижавшись. Громкая музыка играла и отзывалась эхом в голове. Зима провел меня до гардероба. Скидываю шубу с плеч и платок с головы, отдав ему. Следом поднимаемся по лестнице и заходим в полутемное помещение, где собралось много людей. Вокруг по группам, по двое или в одиночку стоят молодые ребята. Они смеются, поют песни, разговаривают. Впереди виднеются знакомые лица. Первым я завидела Вову, что был при параде. Затем Турбо. И даже заметила Марата, что танцевал рядом с девочкой. Помню эту девочку, она занимается со мной и Лизой в музыкальной школе. Кажется, ее зовут Айгуль. Подходим ближе к «Универсаму» и пока Вахит здоровается со всеми, меня окликают позади.       — Рита! — оборачиваюсь и вижу Лизу с девчатами из класса, — Еще раз поздравляем тебя!       Они близятся ко мне, чуть обнимают по очереди. И все же, зря я не говорила им, что у меня праздник. Столько поздравлений, подарков. Девочки рассказывают новые новости, пока я оживленно слушаю их. И понимаю, что начинаю родниться с этим городом. Казань. Ранее чуждый мне. Но сейчас начинаю верить в то, что город станет мне родным. Станет мне близким. И как мне кажется, жизнь начинает налаживаться, стоило мне приехать сюда.       Чувствую, что позади возникает фигура. Девочки замолкают и только Лиза чуть хихикает.       — Рита, пошли танцевать, — слышится голос Вахита.       Оборачиваюсь и немного погодя, киваю. Протягивает мне руку. Кладу на нее свою ладонь и он уводит меня за собой, пока Лиза и одноклассницы глядят нам вслед. Подходим к кругу «Универсама», где все «наши» оживленно танцуют под музыку. Что девочки, что парни. Подхватываю ритм музыки и тоже начинаю плясать с остальными. Вижу взгляды на себе. Турбо смотрит с весельем в глазах, Адидас глядит с улыбкой на губах. Марат разглядывает с любопытством. Все же, головой понимаю, что эти люди — часть преступной группировки. Как бы они сейчас не веселились, завтра же пойдут и будут обчищать людей на улицах. Будут влезать в драки и избивать людей. Не только они. Все здесь. Позади нас танцует «Разъезд», с которыми они не в лучших отношениях. Как глупо, что люди делят улицы города так, будто хозяева. И бьются за эти улицы до крови. До смерти. Я сестра «Старшего», и наверное, не должна так рассуждать. Но словами решить лучше, нежели лезть в драки. Бесконечные драки.       Музыка для простых танцев закончилась и заиграла песня для медленного танца. Все разошлись по парам. Были и те, кто стоял в стороне, в одиночку. Что девочки, что мальчики.       Мой зимний мальчик подошел ближе. Кладу ладони на его плечи, чуть закольцовывая вокруг шеи. Он в свою очередь кладет руки мне на талию, совсем немного притягивая к себе. В большом зале воцарилось умиротворение, отчего на душе стало спокойно.       — Принцесса, — тихо позвал Вахит, — Мне с тобой хорошо.       Он глядел мне в глаза, отчего я смутилась. Отвожу взгляд в сторону, смотрю в пол, а сама ближусь к нему, совсем чуточку.       — И мне, — чуть слышно отвечаю, — Тоже хорошо.       Улыбается уголками губ, скрепляя ладони в замок на моей пояснице. Представить себе не можешь, Вахит, как мне хорошо с тобой. Не вообразить, как я хочу быть с тобой рядом. Не расставаться ни на минуту, все время держаться тебя и смотреть в, уже привычно спокойные очи. Никто мне и не нужен. Никем тебя не заменить. Никто не будет таким же, как ты. Таким близким мне. Мой мальчик. Зима.

***

От лица Вовы-Адидаса

      Оглядываю всех присутствующих здесь. Я идиот. Полнейший идиот. Пропустил. Упустил из виду. Потерял. Прохожу средь людей, что собрались здесь. Играет звучная песня, что эхом отзывается в моих мозгах. Уже отправил на ее поиски Марата, Турбо. Ищу глазами и Зиму, что также бесследно исчез. Отрицать не могу, что его мог завлечь с собой Турбо. И тогда, они вместе бы искали. Но вот, уже вижу знакомую макушку в шапке. Протискиваюсь сквозь толпу людей, лишь бы не упустить мальца из глаз. Подхожу ближе к нему, хватаю за шиворот и поворачиваю к себе. Вижу его лицо. В глазах испуг, потерянность, непонимание.       — Рита где?       Мой голос строг, жесток, но все равно проскакивают нотки страха.       — Я не знаю, — он отвечает так тихо, что я почти читаю по губам, — Будто сквозь землю провалилась.       Он судорожно оглядывает всех людей. Ищет родные глаза, но не находит.       — Пошли со мной, — отпускаю ворот его кофты и вместе спешим к выходу ДК.       По пути сталкиваемся с Турбо. Он тяжело дышит, глаза переполнены непониманием и паникой.       — Все я обыскал! — тараторит мне, пока я пытаюсь собрать мысли воедино, — Везде прошерстил. Нет Риты. Будто и не было.       Тяжко выдыхаю. Тупой дурак. Я дурак. Как мог потерять ее из виду? Как мог так накосячить? И не перед Кощеем. Перед самим собой. Я обещал, что прослежу. И ему обещал, и себе. А теперь бегаем здесь, будто умалишенные и ищем ее. Спереди появляется Марат. Он словно из земли вырос.       — Я услышал, — хочет отдышаться, но получается плохо, — Послушал в толчке, что ее куда-то повели. Но куда не говорили.       «Разъезд». Это точно они. Другого быть не может. Псины.       — Значит так, — собрав мысли воедино, говорю, пока они замолкают, — Мы с Зимой идем в Кощею. Без него не получится.       На их лицах испуг. Знают, просто так не отделаются. Не ссыте, малышня, не вам за нее отвечать.       — А вы ловите одного из этих тварей, — говорю, — И допытываете. Узнаете все, что может пригодиться. Молчать будет, можете силой выпытать. В качалку потом идите.       Марат и Турбо кивают и скрываются за нашими спинами. Смотрю на Зиму. Он бледный, как смерть.       — Пошли, нечего столбом стоять.       Толкаю к выходу. Забираем вещи и покидаем это место.