Часть 23.

От лица Риты

      — Ты хочешь идти?       Вадим мне задает вопрос, стоя в дверях моей комнаты. Складываю книги в портфель, тетради, канцелярские принадлежности. Вчера вечером я осведомила брата, что мне нужно идти в школу. Засиделась дома. Нет желания. Желания идти куда-то. Но нет выбора.       — Если буду дома сидеть, точно не сдам экзамены, — отвечаю ему, но слабо. Не выспалась, всю ночь ворочалась и места себе на кровати найти не могла, — Я пойду.       — Твои эти оценки купить можно, — говорит брат, облокотившись на дверной косяк, — Отлежалась бы дома.       — Не нужны мне оценки за деньги, — вяло ему отвечаю, а сама ругаю себя в душе. Я и не хочу идти, хочу остаться дома, — Мне нужны оценки, которые я честно получила.       — Себя не бережешь, — чуть мотает головой Вадим, — Меня обожди, соберусь сейчас.       — Куда? — непонятливо поднимаю на него глаза.       — Как куда? — он явно удивлен, — Тебя до школы проводить. Не хватало, чтобы ещё что-нибудь стряслось с тобой.       Поворачиваю голову к окну, чуть смотрю туда и возвращаю взор на дверной проем, который уже пустует.       — Меня Вахит проводит, — чуть выкрикиваю.       По крайней мере, мне так хочется верить. Хочется верить, что он придет и заберет меня с собой. Вчера я вышла к нему за последние полторы недели. Долго не решалась, обдумывала и страшилась того, что было за пределами квартиры. Но все же, вышла к зимнему мальчику. Мы сидели на ступенях на квартиры, кутаясь в объятиях друг друга. И тогда мне стало понятно. Я не хочу без него. Не хочу быть без него. Не хочу просыпаться с мыслью о том, что не увижу его. Не смогу без него. Без своего Вахита.       Завязываю ленты фартука на пояснице, поправляя саму одежду. Смотрю на себя в зеркало. Поднимаю ладонь и провожу ею по волосам, что аккуратно собраны. Слабо улыбаюсь самой себе, чтобы снять эту серость с лица. Получается плохо. Отворачиваюсь от стеклянной панели внутри шкафа, закрываю дверцу. Хватаю портфель и выхожу в коридор. Вижу Вадима, что уже собрался и вышел ко мне.       — Меня проводит Вахит, — повторяю свои слова.       Брат недоверчиво косится на меня. Поверь мне, Вадя, правда проводит.       — А Вахит твой пришёл? — спрашивает, — Не наблюдаю я его что-то сегодня, авось не пришёл.       Пришёл. Я знаю. Хочу знать, что пришёл.       — Пришёл.       Говорю совсем тихо, будто бы опасаюсь Вадима. Я стала бояться. Их всех бояться. Даже Вахита. Даже Вадима. Что же со мной стало?       — Проверим? — говорит брат и мягко берет меня за локоть, ведёт за собой.       Мы входим в мою комнату. Близко к окну подходим. Вместе выглядываем. Никого. Никого нет. Сердце пропустило один удар. Второй. Начинает медленно набирать темп. Не пришёл? Не захотел? Или не знал?       — Где же Вахит? — задает вопрос Вадим, — Пойдем. Я провожу тебя.       Стою с минуту, следом киваю ему. Где же ты, мой зимний мальчик?       Вместе с братом идем в коридор. Приближаюсь к вешалке и полке рядом, ставлю портфель на пол и одеваюсь. Накидываю на плечи шубку, поверх головы платок. Вадим уже в пальто, обулся. Застегиваю сапоги, беру портфель в руку. Брат пропускает меня вперед. Отрываю дверь и со скрипом открываю её. Выхожу на лестничную клетку, поворачиваю голову и застываю на месте. Вадим выходит следом за мной и придерживая дверь, чтобы закрыть, тоже смотрит пред собой. Вахит. Он стоит на пролёте между этажами, опираясь на стену. Завидев нас, он сразу оживился. Под гнетущим взглядом Вадима, Зима всполошился и чуть покашлял.       — Холодно на улице, — начинает говорить, — Я тут ждал.       Брат тяжко выдыхает, смотрит на меня, затем на него и снова на меня.       — Ну ладно, — говорит, — Иди с ним. После школы домой сразу.       Киваю. Спускаюсь по лестнице, пока за спиной слышится дверной хлоп. Поравнявшись с Вахитом, гляжу на него.       — Я думала, ты не придёшь, — тихо молвлю. Он лишь улыбается.       — Как я могу не прийти? — также тихо отвечает, — Как могу оставить тебя одну?       Впервые за эти дни, мне хочется улыбнуться. Выдавливаю улыбку из себя и кажется, у меня это получается.       — Смотри, ты уже улыбаешься! — восклицает Вахит, — Скоро хохотать будешь, освещать своим теплом будешь.       Опускаю взгляд в пол. Может и так. Пусть будет так. Рядом с тобой, Вахит, только с тобой смеяться и улыбаться.       — Пойдем, в школу опоздаешь, — забирает из руки моей портфель и пропускает вперёд.       Спешу вниз по лестнице, чуть придерживаясь за периллу. Предвкушаю зимнюю прогулку перед школой. Давно я не была на улице, давно не дышала полной грудью. Подхожу к двери, толкаю её и выхожу наружу. В личико бьёт ветер. Морозный, но такой нужный мне. Идёт лёгкий снежок. Прохожу медленно, спускаюсь по ступеням. Вдыхаю этот холодный воздух. Я нуждалась в нем. Нуждалась в этом чувстве морозности. Становлюсь на месте и поднимаю глаза в тёмное небо.       Зима проходит следом за мной, останавливается рядом. Чуть близится, обнимает за лопатки. От него исходит тепло, родное. Ни с чем не перепутаешь. Разглядываю утреннее небо, которое еще не сняла с себя ночной полумрак. Прислушиваюсь к тишине, что вокруг нас. Хорошо.       — Идем, принцесса, — немного погодя шепчет Вахит, — Иначе не успеем.       Напоследок вдыхаю поглубже и выдуваю зимний пар. Киваю и вместе выходим на дорожку, покрытую белой пеленой. Наст из снега скрипит по ногами. Ступаем по дороге бок о бок. Зима тянет свою ладонь и берет меня за руку. Сжимает ее, поворачивается ко мне и улыбается. С тобой хорошо, Вахит. Хорошо говорить, смеяться, молчать. Необыкновенный. Зимний мальчик.       Чуть пройдя и выйдя со двора, Вахит еще помолчал и заговорил со мной.       — Красавица, я могу не успеть встретить тебя, — начинает говорить, пока я перевожу свое внимание на него, — Маратика отправлю, если замотаюсь.       Замотается? Что-то произошло? Или должно произойти?       — Почему? — непонимающе смотрит на меня, — Почему не успеешь?       Он медлит и не отвечает мне, замешкавшись.       — Дельце есть одно, — наконец говорит мне, — Решить надо.       Что за дельце? Его скупые ответы настораживают. Хмурю брови и поглядываю на Зиму.       — Какое дельце? — спрашиваю. Он снова тянет время, не говорит.       — С пацанами нужно решить, — спустя пару минут поясняет, — Да ты не переживай. Я туда-обратно. Вечером приду к тебе.       Мне стоит подозревать его в чем-то. Он что-то задумал, я это вижу. Я это чувствую. Но он не расскажет. Упертый, как и Вадим. Ни одного слова не проронит, только бы не переживала. И спорить с ним бесполезно. Стоит смириться и ждать. Ждать чего-то хорошего. Или не совсем хорошего.       Вот и школа виднеется впереди. Внутри все сжимается. Как я сейчас зайду туда? Вновь словлю все любопытные глаза на себе. А если, они все знают? Слухи в этом городе расходятся быстро. Если знают, мне придется не сладко. Смотрю на здание вдалеке, а самой так хочется развернуться и бежать отсюда, что есть сил. Убежать и никогда сюда не приходить. Невольно сжимаю ладонь Вахита, продолжая сверлить школу взглядом. Он останавливается поодаль. Так, чтобы нас не видели.       — Принцесса, не рано ли ты собралась туда? — мимолетом поворачивается на здание, смотрит, и снова глаза на меня переводит.       Рано. Очень рано. Но поделать ничего нельзя.       — Давай домой пойдешь, — продолжает говорить, пока я смотрю в сторону, — Ты не оклемалась до конца. Только хуже сделаешь себе.       Сделаю. Еще как сделаю. Но ничего не поделаешь.       — Нет, — выговариваю буквы, пока голос чуть вздрагивает, — Я пойду туда. Итак долго дома сидела.       — И сидела бы дальше, — говорит и говорит, поднимаю на него взор, — Надо оно тебе. Еще столько бы дома лежала.       Улыбаюсь. Не переживай, Вахит. Все со мной будет хорошо. Забираю портфель из его руки и хватаюсь за ручку двумя ладонями.       — Я пойду, — отвечаю ему, и хочу уже идти.       — Погоди, — он берет меня за локоть, не позволяя уйти.       Двигает к себе и обхватывает двумя руками, заключая в объятия. Одну руку освобождаю от ручки портфельной и кладу на плечо Вахита, щекой прислоняясь к его груди. Не хочу уходить. Из его объятий, уходить не хочу. Его одна рука гладит меня по спине, другая крепко держит талию. Мой мальчик. Мне хорошо с тобой. Спокойно. Сроднилась с тобой. И не хочу отпускать. Ни за что не отпущу. Без тебя прожить не смогу. Не справлюсь, если ты уйдешь от меня. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслью о тебе. Выглядываю из окон своей квартиры по утру, только бы увидеть тебя. Борюсь с внутренними терзаниями, лишь бы ты себя не терзал. Хочу быть с тобой, всегда с тобой и только с тобой. Никто мне не нужен, кроме тебя. Живу тобой. Дышу тобой. Мой Вахит.       — Ты не бросишь меня?       Резко говорю это, даже не понимая, для чего. Зима чуть отстраняется, держит меня за плечи и глядит с непониманием.       — Принцесса, ты к чему? — спрашивает.       Гляжу на него, опускаю глаза в пол. Обдумываю, к чему я это спросила. Не могу найти ответа.       — Ответь.       Он смотрит на меня, во взгляде вижу замешательство.       — Не брошу конечно, — он быстро отвечает, — Почему думаешь об этом?       — Обещаешь?       Замолкает на мгновенье. Просто ответь. Это все, что мне нужно.       — Обещаю.

***

От лица Вахита

      — Здорово, — пожимаю руку другу, — Узнал?       Турбо усмехается, вынимая изо рта сигарету.       — А как же? — выдыхает, — Узнал. Где ходит узнал, хату узнал.       — Добро, — улыбаюсь, хлопая его по плечу.       Стоим дальше качалки, около прохода между домами. Просил Валеру узнать про того чушпана, что информацию про Риту сливал. Я знал, Турбо не подведет. И пообещал ему, что вместе двинемся. Но этого не случится. Извиняй, дружище, у меня личные счеты с этим ублюдком.       — Кощей к «Разъезду» собрался, — продолжает. Вот это интересно. Не-ка поведай про это, — Говорит, Адидас с ним пойдет. Решать будут, как дальше жить будем.       — Да ты что-о, — протягиваю последнюю букву, усмехаясь, — Как интересно. Сомневаюсь, что вообще жить будем.       Улыбка спадает с его лица. Не делай вид, что не понимаешь. Все ты знаешь, не маленький. Турбо брови хмурит, выбрасывая сигарету в снег назад.       — Че городишь? — хмыкнув, глядит, — Базар свой фильтруй.       Не прикидывайся, будто и не понял ничего. Все ты понял. Между нами и «Разъездом» всегда терки были, все территорию делить не могли. И не сможем. Сучары хотят себе жирный кусок улиц забрать. Но и мы, «Универсамовские», не пальцем деланные. И какие к нам предъявы имеются? Эти шакалы первые накинулись. Сначала Рита, потом Сутулый. Дальше кто? На «Старших» попрут? Оставлять так нельзя. Не задавят они нас. Пусть улицей на улицу выйдут. Тогда посмотрим, кто на что жил.       — Все, не дрейфь, — отмахиваюсь, — Что там по нашему клиенту?       Турбо с минуту молчит, пялясь на мои глаза. Выколоть хочет? Или место подбирает, на каком глазу синяк лучше?       — Недалеко от качалки, — начинает снова говорить, — «Разъезд» не считается с ним, хоть брат одного их пацана. Можно подкараулить у дома.       — Весь день караулить что-ли? — удивленно таращусь, — Сукин сын. Время не казенное у нас.       — Не ссы, — отвечает Туркин, сплевывая в снег, — К вечеру заявимся. Точно застанем.       Слушаю его, изредка кивая. Не правильно базаришь, Турбо. Не встретим, а встречу. Мне не весело от того, что ты за мной увязался. Не твоя это месть. Не твоя проблема.       — Забились, значит, — отвечаю ему и слежу за тем, как он сует ладонь в карман и как пачка сигарет появляется в его руке. Достает сразу две. Одну дает мне, — Туда идем, ждем его. Если не объявиться, хату сносим.       — Вот и надо оно тебе, — скептически заявляет Валера, — Сидел бы на жопе ровно, было ы тебе счастье.       До сих пор не понимаешь, Турбо. Ничего не понимаешь.       — Не лечи меня, доктор, — говорю, — И без тебя знаю, что мне надо.       Турбо хмыкнул, затягиваясь папиросой.       — Ни черта не знаешь, — снова начинает. Сколько можно, одно и то же базарить? — Себе же хуже сделаешь, дурной твой череп. Не догоняешь что-ли?       Видимо не догоняю. Если бы догонял, давно бы убил эту тварину.       — Хватит, — обрубаю на корню этот бестолковый разговор, и не позволяю Валере что-либо говорить, — Пацанчика помнишь, вчерашнего?       Резко меняю тему, дабы у Турбо не было возможности договорить. На лице друга играют эмоции, всякие разные. Сначала удивление, затем он хмурит брови и опускает взгляд, будто бы вспоминая что-то.       — Хлеб по два рубля, — усмехаюсь и видать, на Валеру накатывает озарение, — Он нам еще мелочи должен. Пошли, поищем его по району.       — Добро, — улыбается Туркин.

***

От лица Риты

      Школьный день проходит напряженно. Весь день, словно на иголках. Слова Вахита, будто вселили в меня каплю эмоций. Я была спокойна. Вела себя, как и обычно. Старалась, по крайней мере. Но в душе, совсем капля тревоги была. Что он хотел этим сказать? Дельце. Какое дельце? И что оно значит? Я обдумывала его слова в своей голове, пока время и сменяющиеся уроки шли чередом.       На мое удивление внутри, учителя не трогали меня. Не спрашивали на уроках, лишний раз не смотрели в мою сторону. Классная руководительница подошла ко мне между уроками и спрашивала, хорошо ли чувствую себя. Что это? Вадим постарался? Даже если учителя не трогают меня, не значит, что и одноклассники не будут. Стоило им увидеть меня, посыпались вопросы и любопытные взгляды. Я не была особо напугана этим. Скорее, сторонилась их и отвечала без энтузиазма. Но все равно, они донимали и донимали.       Спрашивали и про Лизу. Где она, что с ней. Знаю ли я, что она тоже в школе не появляется. Воспоминание о том злосчастном дне, будто током бьет в голове. Ведь после этого, саму Лизу я не видела. И только мать ее, что приходила к моей квартире, до сих пор отзывается в моих мыслях. Стоило ли мне навестить подругу? Не знаю. Мне и самой не легче было, пусть мне и досталось меньше. Что я ей скажу, если увижу? И как извиниться перед ней. Я-то знаю, что это из-за меня. Лиза оказалась не в то время, ни в том месте. В этом и весь секрет.

***

      Звонок отзывается громогласно и ученики, чуть ли не вскакивая со стульев, начинают собираться на небольшую перемену. Я не так спешу, ведь торопиться некуда. Собираю все в портфель и движусь в сторону выхода из кабинета физики. Сейчас у нас алгебра. Мой любимый предмет. И все же, без Лизы тоскливо. Нет того жужжащего человечка над ухом. Достаю книгу из сумки. Все та же, «Мастер и Маргарита». Раскрываю на странице, где остановилась и хочу начать читать. Но увы, у моих одноклассниц есть идея получше.       — Рита, пойдем к нам! — восклицает Таня. Она стоит в компании Оли и Нади, — Лизы нет, чего одна стоять будешь?       Мне ничего не остается, не дают выбора и я соглашаюсь. Всяко лучше, чем стоять одной и тосковать. Приближаюсь к ним и убираю книжку обратно в портфель.       — Ты, кстати, почему в школе не появлялась? — задает вопрос Надя. Она всегда любопытствовала. Особенно в сторону Лизы и меня, — Столько всего думали про это.       Кто бы сомневался. И ты, конечно же, в первых рядах.       — Я болела, — отвечаю. Только по причине болезни, я могла не появляться в школе полторы недели, — Ангина.       — Это ужасно! — восклицает Оля, — А сейчас? Здоровехонькая?       Киваю им, чуть улыбаясь. Мне не шибко нравится быть в их компании. Обычные сплетницы, не более. Только и умеют, что шептаться за спинами других.       — А вы слышали, что произошло на дискотеке? — начинает говорить Надя, — Полторы недели назад, это было.       — Да конечно слышали! — восклицает Оля, — Убить человека, да еще таким зверским способом. Кошмар какой!       Убить человека? Вадим?       — Я не слышала, — начинаю говорить, — Заболела после дискотеки сразу. Расскажите мне.       Давайте, сороки, рассказывайте. Вам-то трепаться нравится.       — Чего там говорить, — продолжает Таня, — Кого-то из группировки убили. Прямо в туалете. Я слышала, там кровищи было, целая лужа!       К горлу подступил ком. Теперь понятно, как Вадим добивается своего. Как искал меня.       — Мне еще рассказывали, что это из-за сестры «Старшего», — сердце пропускает удар. Второй. Во рту начинает сохнуть. Они знают?       — Какого «Старшего»? — непонятливо спрашивает Оля, переглядываясь с Надей.       — Из «Универсама», — продолжает одноклассница, — Поговаривали, сестру его похитили. Потом, под утро нашли этого мальчика в туалете.       Они знают про сестру «Универсама». Но не знают, кто эта сестра. Даже не догадываются, что я и есть эта сестра. Только, знать им не нужно.       — А откуда знаете это? — спрашиваю у них и все трое поворачивают головы ко мне.       — Слухи ходили. И ходят по сей день, — продолжает Таня, — Мне подружка рассказывала, что в ее доме крики были. И выстрелы. Потом еще двоих нашли, тоже мертвых!       Пред глазами вижу. Снова картина окровавленная. И тела этих парней. Жутко.       — А потом двух девочек вывели из дома, мне подруга рассказывала, — говорит, пока Оля и Надя оживленно слушают ее, — Вывели и в машину усадили. Машка, это подруга моя, говорила о том, что это точно «Старшие» из «Универсама» были.       — Она так уверена в этом? — спрашиваю, и снова три пары глаз на меня, — Вдруг, какие-то другие люди.       — Это точно они! — утверждает одноклассница, — Машка говорила, что один с усами был, второй в шапке черной. Я их на дискотеке видела. Кажется, это тот мальчик, что с тобой был, Рита.       Все трое снова смотрят на меня. Вахит. Мой мальчик. Я только пожимаю плечами, разглядывая каждую из них. Три клуши, не более. Болтать без толку можете, и все. Звенит звонок. Мы оживились, похватали портфели и поспешили в класс математики. Слухи не распространились на меня. Они знают, что есть девочка, сестра «Старшего». А кто эта сестра, им неизвестно. И меня это радует.

***

От лица Вахита

      Время перевалило за полдень. Так и не успел Риту встретить. Отправил к ней Марата, как и планировал. Сейчас у меня другая цель. Турбо рассказал мне, где находится дом «крысы». Поведал также, где он ходит зачастую. Движусь в сторону того двора, который показал мне Валера. Он говорил, что днем делать там нечего. Но я так не думаю. Нужно основательно ждать его там, караулить. Чтобы сразу подловить, пресечь все его выходки. Пресечь так, чтобы мать родная не узнала.       И Туркину, конечно, я ничего не сказал. Он тогда, с Вовой беседовал. Я-же делал вид, что тренируюсь. Стоило им отвернуться от меня, не обратить внимание, я тут же на выход. Нет времени ждать. Нужно сейчас действовать. Иначе упущу гада. Потом точно не поймаю его.       Почти дошел до его дома. Захожу в переулок между зданиями. И замедляю шаг, затем останавливаюсь. Блять.       — Далече собрался?       Турбо. Черт тебя дерет. Как опередил меня? Как быстрее меня пришел? Ты же остался в качалке, с Адидасом базарил.       — Что ты забыл тут? — спрашиваю, делая пару шагов вперед.       Валера усмехается, сплевывает на лед асфальтный и близится ко мне. Подходит и ровняется со мной, чуть хватает за ворот куртки. Ты совсем охренел, придурок?!       — Кинуть решил? — задает вопрос и скалится, — Самый умный? Или бессмертный?       — Клешни свои убери, — бью его по рукам, — Тебе нечего тут делать. Вали давай.       Туркин начинает смеяться, отходя от меня на маленький шажок.       — Видно, ты не понял меня, — вновь говорит он, — Вместе, значит вместе.       Приложить бы тебя мордой в снег, Туркин. Хорошенько приложить, чтобы мозги набекрень полезли. Прицепился и не отлипаешь, зараза.       — Ты че думаешь, сам справишься? — продолжает молвить, — Нихрена подобного. Если я сказал, что помог, значит помогу. Не отвертишься, понял?       — Я могу сам справиться, — чуть прохожу вперед и Валера хочет дальше умничать, — Да все, завались! Хочешь поучаствовать, участвуй. Только на мозги не капай, я тебя прошу.       Насытился я твоей болтовней. Психанув, отхожу к стене и встаю, упираясь на нее. Ждать нужно долго. Если вообще, я дождусь чего-то. Туркин встает напротив. И зачем тебе это? Ведь понимаешь, тебе тоже достанется. Достанется сильно. Может, даже до полусмерти. И все равно идешь. На кой черт, спрашивается? Хрен пойми, что у Турбо в голове. Но даже так, он самый близкий для меня друг. Всегда за меня вставал. Всегда близь друг к другу шли. И будем идти. По жизни идти вместе.       — Слышь, — шикает Турбо на меня, — Вон он.       Поворачиваю голову. Из одного подъезда выходит знакомая фигура. Вот и ты, родимый. Встаю ровно и слежу, как он приближается к нам. Он не смотрит вперед, глаза опустил и чешет навстречу к своей гибели. Пойти доходит. В последний момент поднимает взгляд. Отпрянув от нас двоих, что преградили ему дорогу, начал озираться по сторонам. Глазенки испуганные, нервно сглатывает.       — Вам что нужно? — спрашивает хриплым голосом. Захворал ты, что-ли?       Переглядываемся с другом и синхронно усмехаемся. Глядим на него. Он ниже нас, почти на целую голову.       — Ты и нужен, хороший мой, — двумя руками хлопаю его по плечам, сжимаю ткань куртки и толкаю нам за спины.       Мальчишка приземляется на твердый лед, оборачиваясь на нас. Подхожу к нему, следом за мной Туркин.       — Вот теперь, можно и поговорить.

***

      — Душонка довольна твоя? — задает вопрос Валера, пока мы сидим на трубах.       Держу папиросу в руке, затягиваюсь и смотрю пред собой. Конечно. Еще спрашивать удумал.       — Довольна, — усмехаюсь, — Еще как довольна.       Пацана этого, мы проучили. Как следует проучили. Ну и крови было. Куртку испачкал всю. Но ее было не столько много, сколько было нытья и соплей с его стороны. Слезно умолял отпустить, почти на колени вставал. Ну и тряпка. Даже чушпаном назвать нельзя. Не человек, а одна сплошная грязь.       — Спасибо.       — Ты че, головой тронулся? — смеется Туркин, поедая перемяч, который купил после, — Зима, прием! Вернись на Землю, мы тебя теряем.       Вместе заливаемся хохотом. Возможно и тронулся головой. Возможно, я в общем и целом псих. Но я отомстил. Отомстил за свою девочку. И теперь, моя совесть чиста.

***

От лица Риты

      Сижу перед телевизором и смотрю за тем, как герои мультфильма оживленно болтают. Сейчас шесть часов вечера. Жду Вахита. Он так и не встретил меня после школы. За него, это сделал Марат. Я пыталась узнать, почему так. Но он молчал. Единственное, что сказал, что мне не нужно переживать. И что, Зима занят. Чем он таким занят? Не ясно.       Стук в дверь. Отрываю взор от телевизора, поднимаюсь с теплого дивана и спешу открыть дверь. Это Вахит. Точно он. У Вадима есть ключи. И стук по дереву, точно принадлежит зимнему мальчику. Выхожу в коридор, быстренько натягиваю на ноги сапоги и застегиваю. Оставшись в сарафане и кардигане поверх него, отворяю дверь и выхожу в подъезд.       — Привет, красавица.       Привычная для него улыбка на лице, спокойный взгляд. Не говорю ничего, только прикрываю дверь и рывком обнимаю его. Не хватает его в моей жизни. Не хватает в моих объятиях. Просто не хватает. Он по обыкновению гладит меня по волосам, а я прижимаюсь к его плечу.       — Маратик проводил тебя после школы? — спрашивает, пока я чуть отстраняюсь и кладу ладони на его шею.       — Проводил, — улыбаюсь, — Он забавный.       — Дурачина он, — усмехается Вахит, опуская руки на мою поясницу.       Они родные мне, обнимают и разливают тепло по телу. И в душе сразу радостно, даже уютно. Но я замечаю. Замечаю темно-бордовые пятна на его куртке. Хмурюсь, опускаю ладони на мех. Он коричневого цвета, и пятна нельзя сразу заметить. Это кровь?       — Что это? — спрашиваю, пальцем руки проводя по пятнам на куртке.       Зима спокоен, как и всегда. С начала молчит, ничего не отвечает. По истечению пары минут говорит.       — Неважно, принцесса.       Но это важно. Для меня важно. Я поднимаю взгляд на его лицо. Синяков нет, ссадин нет. Он не дрался. Но еще утром, этого не было. Я бы заметила, пусть в утренней темноте, все равно увидела бы.       — Вахит, что это? — повторяюсь, — Это кровь?       — Принцессам не нужно знать, — усмехается, — Тебе не стоит переживать. Все в норме.       Но это не нормально. Ни капельки не хорошо. Снова смотрю на пятна, затем в его глаза.       — Это же кровь, да? — задаю вопрос, — Этого не было утром. Скажи мне, что это.       — Я думаю, ты сама все понимаешь.       Он не скажет напрямую. Ни за что не скажет. Остается тонуть в догадках, кровь ли это. Отпускаю меховой край и вновь утыкаюсь в его плечо, чуть прикрывая глаза. Прислоняется губами к моему лбу. И я не могу сдержать улыбки. Мой хороший. Мой милый Вахит. Зимний мальчик.       Сверху, с следующих этажей слышатся шаги. Они приближаются к нам. Не двигаемся, продолжая наслаждаться присутствием друг друга. Но видимо, у соседей другие планы.       — Постыдились бы! — восклицает бабуля, что спускается по лестнице, — что за молодежь сейчас пошла. Ни стыда, ни совести!       Она проходит мимо нас и идет дальше по лестнице, что-то ворча под нос. Поднимаю голову и непонимающе смотрю на Зиму. Он тоже не ожидал такого поворота. Он расплывается в улыбки. И вместе, вдвоем, тихо хихикаем. Забавная ситуация вышла.