Часть 25.

От лица Риты

      Распахнув глаза, подрываюсь и сажусь на кровати. Будильник на столе звенит на всю комнату, громом проносится в моей голове. Нужно вставать. Собираться в школу. Откинув одеяло в сторону, встаю босыми пятками на хладной пол. За окном начинает светать. Зима идет к своему завершению, что не может не радовать. Скоро придет весна, долгожданная и теплая. И тогда, время проводить с близкими будет, только в радость. С Вахитом. Последний его поцелуй был неожиданным. И до боли странным. Будто бы его напугало что-то, встревожило. Но ведь ранее, когда мы прогуливались, такого не было. Он вел себя обыденно, как и всегда. Спокойный взор, улыбка, родной голос. Все, как всегда. Но перед моим уходом домой, он рванул ко мне. Обнял так, будто больше не повидаемся. Целовал так, будто уходит навсегда. Нет, он не уйдет. Он же обещал. Обещал, что не бросит меня. Не оставит. Стоило вспомнить его лик, на душе тепло стало. Скоро придет за мной. Придет и проводит до школы. Обнимет. Прижмет к себе. Мой зимний мальчик.       Зеваю, прохожу по комнате и включаю свет. Он чуть режет глаза. Щурюсь и подхожу к шкафу. Распахнув дверцы, Беру привычную мне школьную форму и кладу на кровать, еще не заправленную и мятую. Душно в комнате. Закрываю шифоньер и подхожу к окну. Встаю на носочки и выглядываю в него, надеясь увидеть того, кто заставляет улыбаться каждый раз. Но его нет. Около подъезда пусто. Ни души. Хмурюсь, вставая обратно на пяты. В такое время, Вахит уже ждет меня. А сегодня что? Спешит уже, наверное. Дергаю за ручку оконную, открывая ставню на несколько сантиметров. Подношу лицо к проему, из которого на меня дует холодный ветер. Хорошо. Свежо.       Слышу шаги брата. Выпрямляюсь, когда Вадим заходит в комнату.       — Не спишь уже, — говорит, отпуская ручку двери, — Поспеши. Зима ждет уже, небось.       Не ждет. Его нет. Запропастился где-то.       — Он не пришел, — мимолетом поворачиваюсь к окну, смотрю вниз и вновь возвращаю взгляд на брата, — Никого нет.       По лицу Вадима видно, он удивлен не меньше меня. Ведь не было ни дня, чтобы Вахит не пришел. Всегда приходил рано.       — Собирайся и иди завтракать, — произносит, — Скоро подойдет, значит.       Еще не до конца проснувшийся брат покидает мою комнату, закрывая за собой дверь. С минуту стою на месте. Странно это. И непонятно. Мотнув головой, дабы прогнать гнетущие мысли, прохожу к кровати и беру вешалку с одеждой. Быстро переодеваюсь, убираю домашнюю одежду в шкаф. Собираю книжки с тетрадками, закрываю портфель. Сегодня скрипки нет. Она будет завтра. Выхожу в коридор, ставлю там портфель и спешу на кухню. На столе стоит горячая еда. Прохожу и сажусь на стол, беру в руку вилку.       — Не пришел? — Вадим сидит напротив, отпивает из кружки. Чай, скорее всего.       Мотаю головой, пережевывая омлет. Немного не досолил. Но даже так, получилось вкусно.       — Придется мне тебя проводить, — ставит кружку на стол, — Пойду оденусь.       — Он может, еще придет, — поворачиваюсь и говорю, пока брат останавливается в дверном проеме, — Спал, наверное. Или просто задерживается.       — Ешь давай, — кивает на мою тарелку, — Ешь.       И уходит. Уходит к себе. Возвращаю голову в исходное положение, проглатывая кусок еды во рту. А если, не придет? Если случилось что? Медленно подношу вилку ко рту, захватываю кусок омлета. Ведь вчера, его напуганные глаза. Я помню их. Вахита тогда, будто током ударило. Весь переполошился. А сейчас не пришел. Не придет?       Пока я ела свой завтрак, Вадим успел собраться и дождаться меня. Убираю грязную посуду в раковину и выхожу в гостиную, где в кресле сидит брат.       — Не пришел твой суженый, — говорит он, вставая, — Одевайся иди. В школу провожу.       — Он может, вот сейчас подошел, — отвечаю Вадиму, не теряя надежды. Он должен прийти. Он придет. Прохожу мимо брата, хочу зайти в свою комнату и лично убедиться в том, что никто не ждет меня у подъезда.       — Только что проверил, — слышу позади голос, — Не пришел Зима. Собирайся в школу.       Торможу, поворачиваю голову к Вадиму. Быть этого не может. Не поверю в то, что Вахит сам не пришел ко мне. Может быть, ему кто-то помешал прийти?       — Еще пять минут, — выдаю, чуть стыдливо смотрю в глаза брата, — Подождем немного.       Но у Вадима другие планы. Мотает головой в ответ, подходит ближе.       — Ждать чего? — спрашивает, кладя ладони мне на плечи, — Чтобы ты в школу опоздала? Нет уж.       Разворачивает меня и подталкивает в коридор. Медленно прохожу, вновь повернувшись к нему.       — Лично приведу его к тебе, — улыбается, — А сейчас идем. Не нужно опаздывать.       Может, он и прав. Действительно опаздывать нельзя. Неуверенно киваю ему. Подхожу к вешалке, хватаю шубу и надеваю. Застегиваю пуговицы, накидываю поверх головы платок и вправляю под одежду. Обуваюсь, беру портфель. Открываю входную дверь и выхожу в подъезд. Чувствую себя так, как в первый свой учебный день. Вадим ведет до школы, молчаливый и угрюмый. И тогда, повстречался зимний мальчик. Любопытный весь из себя, приставучий. Вспоминаю и меня теплом обдает изнутри. Такой веселый. Милый. Мой милый мальчик. Где же ты? Что с тобой?       Вадим выходит вслед за мной, закрывает дверь и ведет вниз. Вместе спускаемся по лестнице. В голове представляю. Сейчас выйдем на улочку, он там стоит, ждет меня. Ждет, чтобы забрать и вновь укутать в своих объятиях. Чтобы гладить по волосам, целуя в висок. Чтобы греть в это стужу. Доходим до подъездной двери, брат толкает ее. Чувствую, как лицо окутывает мороз этого утра. Выхожу. Но никого нет. Нет Вахита.       — Идем скорее, — говорит мне Вадим, видя, как я застыла на месте, — Рита, пошли.       Не хочу идти. Не могу идти. Брат берет под руку, заставляя идти. Путаюсь в догадках, где мой мальчик. Дома он или прогуливается по просыпающейся Казани? Не понятно. Поникнув, двигаюсь за братом, что отпустил мою руку и достал из кармана пальто пачку с сигаретами. Достает спички, чиркает и поджигает сигару. Едкий дым разносится ветром и попадает на мое лицо. Вдыхаю его и вспоминаю, что также пахнет и от Вахита. Обнимет, прижмет к себе, а ты чувствуешь от него запах табака. Запах, который уже привычен мне. Мы проходим по переулку между домами. Взгляд мой опускается на землю. Замечаю на льду маленькие пятна. Они алого цвета. Кровь. Отворачиваюсь и иду дальше. Здесь это обыденное дело. Идешь домой или в школу, взгляд опустишь и видишь на снегу подобное. Жуть. Главная улица встречает обыденной суетой. Люди спешат на работу, дети в школу и детские сады. Проходя мимо людей, заглядывая на каждого, смотрю в лица мужчинам и женщинам. Но увидеть хочу, лишь одни глаза. Глаза Зимы.       — Рита, не тормози, — доносится голос брата, — И не расстраивайся. Придет твой Зима.       Вадим медлит, поравнявшись со мной.       — С ним что-то случилось? — спрашиваю так, будто он знает, — Он бы не забыл. Не забыл прийти.       — Поживем, увидим, — говорит брат, выдыхая дым, что вновь растворяется около моего лица и оставляет после себя аромат табака, — Нормально с ним все будет.       Шмыгаю носом, разглядывая лицо Вадима в утреннем полумраке.       — Точно?       Вопрос прозвучал неуверенно. Спокойно смотрит на меня, и одаривает меня легкой улыбкой.       — Точно, радость моя. Точно.

***

От лица Турбо

      — Еще раз тебя спрашиваю, — удар, — Какого хрена поперлись туда?!       Держусь за челюсть, которую свело. Встаю с колен, ведь удар был сильным. Это удар Кощея. Он слабым не бывает.       — Ты оглох, щенок? — подходит и хватает за шкирку, — Повторяю для тупых. Какого черта вы его отдубасили?       Спрашивает за того чушпана, что получил от нас с Зимой. Адидас-ли рассказал ему про этот случай или он сам узнал, мне не известно. Наверное, это и не нужно мне. Давно не видел Кощея в таком виде, злом и разъяренном. И не хотел бы видеть. Особенно, слышать его крики и ор. Особенно, не хотел бы получать по морде. Но как говорится в народе: Любишь кататься, люби и саночки возить. И деться от этого, никуда нельзя.       — Зима за Риту впрягся, — отвечаю, ошарашенно смотрю на «Старшего», что держит мой ворот и смотрит глаза в глаза, — Говорил, что мстить гаду надо.       Он отталкивает меня, и снова бьет. Теперь кулак прилетел в веко. Держусь за глаз, на котором будет синяк. Это уже понятно.       — А ты на что тут? — голос рвет Кощей, — Чтобы сигаретками баловаться или с пацанами базарить? Остановить его не мог?       Задрали уже. Сколько раз повторить нужно, что если Вахит идет на что-то, то идет до талого. И ничем его не остановить. Позади «Старшего» стоит Адидас. Мы сейчас на улице, чуть дальше качалки. Чтобы без посторонних ушей, без любопытных глаз.       — Говорит, что пытался его остановить, — раздается голос Адидаса, — Даже препятствовал.       — Да ну? — удивляется «Старший», — Я что-то не вижу того, что он препятствовал. Даже наоборот. Возможно сам радовался тому, что есть повод кого-нибудь забить до смерти. Или я не прав?       Обращается ко мне, чуть пихая в плечо. Радовался. Но не за себя. Рад был за друга, что смог отомстить. Вдыхаю морозного воздуха, чуть кашляя. Взгляд Кощея, что на меня направлен, не сулит ничего хорошего. Будто бы вот-вот, и разорвет меня на части.       — Там Зима инициатором был, — говорит Адидас, сплевывая, — Этот, как баран, за ним поперся.       — Вон оно как, — усмехается Кощей, — И где подельник твой?       Этим вопросом, я сам задаюсь с того момента, как пришел в качалку. Будний день сегодня. Зима приходит самым первым в качалку. И странно то, что его сегодня нет. Он не пришел на сборы, даже с опозданием, но не пришел. Видел его вчера, в последний раз, когда до дома его шли. Там распрощались. И больше ни слуху, ни духу. Такого, чтобы не приходил на сборы вовсе, было пару раз. Те разы, когда он у Риты ошивался.       — Не знаю, — чуть кашляю от морозца, что в легких застыл, — Не пришел.       — Как не пришел? — «Старший» медлит, спрашивает с удивлением, — Его не было на сборах?       — Нет, — скупо отвечаю, все еще потирая скулы и место у виска, куда несколько минут назад прилетело два удара.       Кощей поворачивается к Вове, что стоит за его спиной.       — Его не было сегодня, — кивает в подтверждение моим словам, — Авось, после вчерашнего не оклемался?       — Что значит, не оклемался? — сурово задает вопрос «Старший», — Он баба что-ли, чтобы дома валяться после драки?       Возвращает взгляд на меня.       — Что знаешь про это?       Что я знаю? В том то и дело, что ничего. Одно слово: «Разъезд».       — Я до дома довел его, чтобы по дороге не рухнул, — начинаю говорить. Кощей приближается ко мне, хватает за ворот куртки. Удивленно и, даже испуганно смотрю на него. Не верит моим словам. Думает, что друга покрываю, — Слово даю, ничего не знаю. Он дома, наверное, или Риту ждет у школы.       — Брешешь, — встряхивает меня сильным рывком, — Не было его у Риты сегодня, не было. Если ты его прикрывать вздумал, я тебе с рук это не спущу.       Кощею доказательства нужны, что не покрываю его. Упертый.       — Не прикрываю, — пытаюсь его убедить всеми силами, — Отвечаю тебе, не прикрываю.       «Старший» гневно смотрит на меня, видимо, по-прежнему не веря моим словам. Адидас чуть стоит в стороне, но решает вмешаться.       — Кощей, мы разберемся с этим, — подходит ближе, бросает на меня строгий взор, — Пускай метнется до его хаты. Приведет в качалку.       Держит меня с минуту, и отпускает. Поправляю куртку, смотрю то на Кощея, то на Вову. Спасибо, Адидас.       — Значит, вот что, — начинает говорить «Старший», — Приведешь в качалку его. Но учти. Спуску не дам тебе, если почую лажу. Ты понял меня?       Киваю Кощею в ответ. Хлопает меня по плечу и вместе с Вовой, они направляются в сторону качалки. Немного погодя, достаю пачку с сигаретами. Беру одну зубами, подпаливаю и выдыхаю дым. Нужно идти. Кощей не любит ждать. Через сугробы и ледяные дорожки, спешу к дому Зимы.

***

От лица Риты

      — Белова, ты опять в облаках витаешь?       Учитель географии встает из-за стола, выходя вперед. Легонько мотнув голой, быстро моргаю и поднимаю на него глаза. Снова витаю, он прав. Из головы не выходит Вахит.       — Это ни в какие рамки! — восклицает Сергей Сергеевич, — Только что, о чем мы говорили? Повтори!       Молчу, глядя на учителя. Весь класс умолк, обратив внимание на меня.       — И поднимись, когда с тобой учитель разговаривает! — снова вскрикивает учитель.       Поднимаюсь со стула, завожу руки за спину и гляжу на учителя. Плевать на то, что он мне говорит. Уже плевать. В голове сотни терзаний, тревожных мыслей. И последнее, о чем сейчас стоит думать, это урок географии.       — Ты у нас, как я погляжу, самая умная, — говорит учитель, — Итак пропускала уроки, в школе не появлялась. Еще умудряешься отвлекаться!       Знал бы ты, Сергей Сергеевич, почему я не появлялась в школе, сейчас бы молчал.       — На своих уроках, я не потреплю такого безделья, — заканчивает тираду и возвращается к своему столу, — Села!       Присаживаюсь обратно на стул. Опускаю взгляд в учебник, читая новую тему. Она не сложная для меня. То, что прослушала на уроке, можно дома прочитать и выучить. Меня трогают за плечо. Поворачиваю голову. Таня. Она улыбается мне. Она и другие девочки начали общаться со мной после того, как Лиза перестала ходить в школу. Забрала она документы или уехала из города мне неизвестно. Ходят слухи в классе, что уехала из Казани. Но даже так, это будет лучше. Она сможет забыть этот кошмар, начать все с чистого листа и жить дальше.       — Чего рассеянная такая? — спрашивает, — Обычно, ты все слушаешь и отвечаешь на уроках.       — Не выспалась, — кротко отвечаю. Тебе знать не надо, почему я рассеянная.       — Ну понятно, — говорит, кивнув. Но не замолкает, — Послезавтра дискотека. Ты пойдешь?       Припускаю взгляд в пол, пока одноклассница ждет моего ответа. Если Вахит позовет, пойду. Зачем мне быть там, если не с зимним мальчиком?       — Я не знаю, — пожимаю плечами, — Может и пойду.       Пойду с Зимой. Только с ним. Рядом с Таней сидел Паша Киселев. Он поднял на меня глаза, сверкнув своей улыбкой.       — Тебе идти не с кем? — спрашивает, пока Тяня хихикает, — Можешь со мной.       Всегда наглым был. Вопросом гляжу на него.       — Мне есть с кем идти, — скептично отвечаю, — В отличии от тебя.       Таня прикрывает рот ладонью, чтобы учитель не услышал ее смеха. Паша удивленно выпучивает глаза. И теперь, я тоже не сдерживаюсь и начинаю хихикать.       — Вот как, — произносит, — И кто же это?       — Пашка, ты помалкивай лучше, — шепотом начинает Таня, — Рита с «Универсамом» на дискотеке пляшет. Осторожнее говори с ней. А то, потом зубов не соберешь.       Зачем? Зачем ты сказала? Прячу улыбку под серьезностью, поворачиваюсь обратно и взор бросаю на доску. У тебя, Таня, язык без костей. Но Паша, видать, уже не отстанет.       — Ритка, Рита, — дергает за плечо, вынуждая повернуться к нему, — Че правда, что-ли, с «Универсамовскими» ходишь?       Поворачиваюсь и хочу ему ответить, чтобы отстал. Но за спиной, у доски, слышится звук хлопанья учебником.       — Белова, встала и вышла, — говорит Сергей Сергеевич. Возвращаю голову в исходное положение, — Вышла, я сказал!       — Извините, — отвечаю ему, но учитель непреклонен.       — Вышла!       Ничего не остается. Собираю свои вещи, хватаю ранец в руку. Встаю и спешу к выходу.       — Без завуча, можешь и не заходить!       Не зайду. Даже с ней не зайду к тебе, упертый старик. Открываю дверь класса и вылетаю в коридор. Закрыв деревянную дверь, подхожу к подоконнику. Кладу на него учебник с тетрадью и канцелярией. Открываю портфель, убираю все туда. Раз отличница, должна все досконально слушать и отвечать на уроке? Нет, это не так. Тоже человек. Тоже могу отвлекаться. Смотрю на улицу за окном. У школьных ворот никого. А ведь там, каждый раз, стоял Зима и ждал меня. Может, Вадим уже узнал, что с ним? В голове возникает мысль, которая страшит. Никогда не сбегала с уроков. Впереди целый день, еще пять уроков. Прислушиваюсь к тому, что доносится до меня из кабинета географии. Брат уже, мог вернуться домой. И ждет меня, чтобы объясниться за Вахита и утешить мои переживания. Поворачиваюсь к коридору, длинному и тихому. Никого. Был бы тут завуч, или директор, быстро бы завели обратно в класс и начали отчитывать. Но тут никого нет. Крепко держусь за ручку портфеля. Поднимаю его с подоконника, делаю шаг по деревянному полу. Второй. Иду к лестнице, что ведет на первый этаж. Плохой пример подаю, как отличница. Но могу-ли я спокойно сидеть на занятиях, когда меня вдоль и поперек волнует, где сейчас Зима и что с ним? Правильно, не могу. Поэтому и хочу уйти. И пойду. И узнаю.

***

От лица Адидаса

      — Где его носит? — спрашивает Кощей.       Мне остается пожать плечами. Не знаю, где Турбо бродит. Сказали же ему, до хаты и обратно. Может, действительно покрывает Зиму? Не хочет, чтобы другу влетело. Я не мог не рассказать Кощею про это. Он бы узнал. Узнал бы и то, что я в курсе всего происходящего. И тогда, летали бы тут все вместе от его гнева.       — Перекурить, может, остановились. Не дрейфь, — отвечаю товарищу, размахивая рукой, туша спичку, — Прибежит еще.       — Ну-ну, — скептически говорит мне, — Как бы не упал, пока бежать будет.       Усмехаюсь, выдыхая дым. Быстрее бы прибежал. Нет желания торчать здесь весь день. И свои дела есть. Но Кощею, видать, все нравится. И уходить он не собирается.       — Ты знал?       Задает вопрос, смотрит на меня. Ну вот, и до меня очередь дошла. Очередь на его злой взгляд. Сейчас отхвачу, что первое время прикрывал этих балбесов, мало не покажется.       — Что знал? — говорю вопросом на вопрос.       — Дурака не включай, — суровый голос раздается и смешивается с приглушенными возгласами, что доносятся за дверью каморки, — Про это все, про их деяния, знал?       Врать нет смысла. Все равно поймет. Во взоре прочтет.       — Знал.       Только это и могу говорить. Зачем прикрывал? Хрен его знает.       — Почему не осведомил сразу? — рукой показывает на сигаретную пачку, что лежит рядом со мной, дабы передал ее, — Решил, что я не узнаю? На тормозах спущу?       Ты-то не спустишь. Я знаю это. По справедливости все быть должно.       — Нет, — мотаю головой, — Не успел.       Молчит несколько секунд. Следом улыбается.       — Что за школьные отмазки? — спрашивает меня, подкуривая — Мы че, в шестом классе? Или ты в школу пришел без домашнего задания, и говоришь теперь, что не успел?       Не в школе мы. Но я знаю, ты бы его сразу убил. Я дал ему фору, чтобы оклемался и пришел с затянутыми ранами, дабы новые получить. Будь я или ты, Вадим, на его месте, тоже пошли бы в атаку. Первые бы кинулись на «Разъезд». Что ты и сделал, когда Риту искали.       — Уже говорил тебе, что слабину даешь, — начинает Кощей. Киваю, — Ну, где изменения? Че косячим?       Отчитывает меня так, будто папаша сына.       — Или ты думаешь, самый умный? — поднимает глаза на меня, — Чего молчишь?       Что мне тебе ответить? Нечего. Только слушать остается, да кивать.       — Вова, ты же не дурак, — поясняет мне, — Должен понимать, как бы ты не скрывал что-то, все равно узнаю.       Киваю. Кощей усмехается.       — Еще раз такое будет, по-другому разговаривать начну, — продолжает улыбаться. Но не по доброте душевной, — Запомни это.       — Запомнил.       Наступает молчание. Слышно даже, как сигарета тлеет. И слышны голоса за дверью. И топот. Топот, что разносится по качалке и доносится до нас. Хмурюсь, прислушиваюсь. Вадим тоже вопросительно смотрит на дверь, что закрыта. Удары ног по полу учащаются, приближаются. И вот, дверь распахивается. На пороге Турбо. Он бежал сюда? Где Зима? Вид у него хреновый. Но не главное. Заглядываю в его глаза. Они напуганы. В них страх, непонимание, испуг. Тяжело дышит, держась за дверную ручку.       — Ты че, окаянный, бежал что-ли? — удивленно спрашивает Вадим.       Валера кивает, чуть прикрывая глаза. Ничего не понимаю. Че случилось-то?       — Зима где? — теперь, вопрос задаю я. Турбо чуть жмется, глаза распахивает.       — Пошлите.       Говорит это, бьет себя в грудь, чтобы унять кашель. Переглядываемся с Кощеем.       — Пацан, тебе вопрос задали, — говорит Вадим, — Ответить не хочешь?       Смотрю на друга, затем перевожу глаза на Валеру. Хочу понять, что стряслось. Но не могу. Почти никогда не видел его таким. Напуганным, взъерошенным.       — Там, — говорит. Что там? — Пошлите.       Мы растерялись. Встаем с наших мест, хватаем верхнюю одежду. Накидываю куртку на плечи, поправляю свитер. По-прежнему не понимаю, что такого случилось. Такого, что заставило Турбо бежать сюда и звать нас за собой. Что он хочет сказать? Или показать? Вместе с Кощеем выходим из комнатки, вслед за Валерой, и спешим к выходу. Пацаны бросают на нас взоры, полные интереса. Не обращаю на это внимания, иду вслед Вадиму. Сейчас и узнаем, что произошло. Поднимаемся по лестнице, что выводит нас на улицу, где ярко светит солнце. Зимняя тишь, гладь и благодать. Но Турбо продолжает идти. Даже бежать. Еле поспеваем за ним.       — Щегол, ты объясни нам, куда ведешь, — громко говорит Кощей, — Что за херня?       Турбо помалкивает. Спешит куда-то. И только через несколько минут, на удивление чуть дрогнувшим голосом выдает.       — Увидите. Сами увидите. Скорее давайте.

***

От лица Риты

      День пролетел быстро. Так быстро, что я не успела опомниться, как наступил вечер. Весь день, каждую минуту и с замиранием сердца, ждала Вадима или Вахита. Ждала звук ключей в замке входной двери. Ждала привычных стуков по двери. Ждала родной голос, который ни с чем не перепутаю. Из раза в раз подбегала к окну. Вдруг придет. Вдруг увижу его, как он идет к подъезду. Как он зайдет, поднимется на мой этаж и постучит в квартиру. Открою ему, обниму, прикоснусь губами к его щеке и скажу, что испугалась до дрожи пальцев. Но никто не пришел. Ни утром, ни после того, как я ушла со школы, ни в течении всего дня. Никто.       Ждала и брата. Ждала Вадима и думала, как он зайдет и успокоит мои волнения. Скажет мне, что все хорошо. Но его нет. Все нет и нет. Волнениям моим предела нет, то и дело хожу по квартире. Книгу возьму с полок в гостиной, пролистну от начала до конца одним махом и обратно на полку. Приду на кухню, выпью воды и обратно в другие комнаты. Зайду в свою комнату, проверю скрипку в футляре, приоткрою окно и вдохну свежего воздуха. Никто не пришел. Никого нет. Одна в квартире, но кажется, будто на всей планете. На всей планете одна.       И вот сейчас, лампа в моей комнате тускло горит, чуть ослепляя мои глаза. Сижу на стуле, который поставила у окна. Сижу и смотрю в окно, на улочку у подъезда. Жду. Только не ясно, что или кого. Поставила локоть на подоконник, облокотила щеку на ладонь. Стрелки на часах показали пол седьмого вечера. Где же ты, Вахит? Что с тобой? Почему ты не пришел? Вопросы не дают покоя мне. В тишине квартирной, они кажутся громом среди ясного неба. Везде выключен свет, лишь лампа у меня в комнате является единственным признаком жизни в этом помещении. Здесь дышать нечем. Второй рукой тянусь к ручке на окне и открываю его. Ближусь к щелочке, принимаю на свое лицо поток воздуха. Холодный и бодрящий. Краем глаза замечаю движение у подъезда. Знакомое пальто. Вадим! Он пришел. Но с ним человек. Знакомая куртка. Вова-Адидас? Что он тут делает? Они вместе поднимаются по лесенке подъездной и скрываются по крышей над подъездом. Вскакиваю со стула и мчусь в прихожую.       Захожу туда, включаю свет и жду. Жду, пока ключ провернется в замке. И через несколько мгновений, это случилось. Оба заходят в квартиру. Но вид у них, у обоих, чересчур плохой.       — Привет, — оживленно говорю.       Брат смотрит на меня. Лицо у него уставшее, даже напряженное. Кивает мне, пока Вова раздевается. Вадим проходит мимо меня, попутно повесив пальто на вешалку. Адидас тоже проходит, но в отличии от брата, бросает на меня жалостливый взор. Что это такое? Что случилось?       — Вадим? — спрашиваю, следуя за ними в гостиную, где брат включил свет, — Что-то случилось?       Останавливаюсь в проходе, пока он поворачивается ко мне. Вова садится в кресло, сцепив руки в замок. Опускает голову, скрывая от меня глаза. Не понимаю. Ничего не понимаю. Внутри что-то кольнуло от волнения. Брат стоит напротив меня, с сожалеющим видом и взглядом.       — Что-то случилось? — неуверенно спрашиваю. Гляжу на Адидаса, затем перевожу глаза на Вадима. Быть может, что-то с их пацанами, — Ты узнал, где Вахит? Что с ним?       Вадим молчит. Молчит и в глаза смотрит. Делает один шаг вперед. Сокращает между нами расстояние. Но его глаза, полные печали, наоборот чужды мне. Что происходит?       — Я тебе скажу сейчас, — начинает не своим голосом, — Но прошу об одном. Держись. Из последних сил держись.       Смотрю на него с волнением. Мимолетно бросаю глаза на Вову. Он сидит, все так же опустив голову. Что-то случилось. Я знала. Я чувствовала.       — Он ввязался в драку? — спрашиваю, беру брата за запястье и чуть трясу, — Он в больнице? Что случилось, Вадим? Не молчи!       Опускает глаза. И говорит, тихо-тихо. Но это совершенно не то, что я ожидала услышать.       — Его больше нет. Вахита убили.