Часть 32.

От лица Риты

Спустя пол года

      — Завтрак на столе, — из-за полуприкрытой двери, выглядывает Вадим, — Поторопись.       Оборачиваюсь к нему, попутно собирая портфель и подготавливая скрипку.       — Уже иду, сейчас, — ответив, голова брата скрывается в проёме, а я возвращаюсь к сборам.       Сложила все учебники с тетрадями вместе, аккуратно уложила инструмент в футляр и закрыла крышку, щелкая замками. Убрав вещи на кровать, подхожу к зеркалу и поправляю красный галстук на шее. Прошло пол года. Зима сменилась весной и приближающимся летом. Сейчас конец мая. За окном зеленеет, с каждым днем солнце светит ярче и теплее. И я, даже, привыкла к своему одиночеству. Смирилась и приняла то, что больше нет Вахита. Научилась жить без него, будто бы заново открылась этому миру. Рядом всегда Вадим, помогает мне не увядать. Еще в марте вернулась в школу. Сложно было учиться дальше, косые взгляды так и блуждалм по мне, стоило мне заявиться в учебное заведение. Но сейчас все уладилось. Я снова отличница, снова безупречно играю на скрипке. И снова, хоть и не как раньше, могу улыбаться этой жизни. Неужели затишье?       — Рита, ну ты идешь? — слышится мне с кухни, — Опоздаешь.       Поправляю свои волосы, что аккуратно убраны в хвост сзади, легко улыбаюсь и спешу покинуть свою комнату. Выйдя из неё и пройдя дальше, в гостиную, солнце ослепило мои глаза и заставило резко закрыть глаза. Оно яркое, точно летнее. Прохожу до кухни и захожу туда.       — Быстрее садись, — брат сидит за столом с кружкой в руках. На подоконнике стоит пепельница, окно открыто настежь и с улицы слышится чириканье птиц, — Собираешься так, будто времени вагон.       Именно это, и заставляет меня жить дальше. Не будь рядом Вадима, кто знает, что со мной стало бы. А ведь нет, он рядом, он тут. Всегда поможет, утешит. Его бесконечное ворчание для меня, как рай для ушей. Ведь он со мной, близь меня.       — Ну все, сажусь уже, — улыбаясь, присаживаюсь за стол. На тарелке две сосиски, яичница и кусок хлеба, — А ты?       — Не хочется, — отмахивается Вадим, пока я берусь за вилку, — Ты ешь быстрее, время деньги.       Принимаюсь за свой завтрак, изредка поглядывая на Вадима и открытое окно, через которое вижу зелёный крон дерева. Слышится то же чириканье птиц, что купаются в лучах солнца, тёплого солнца. Вот-вот, и наступит лето. Никаких занятий, начнутся каникулы и в музыкальной школе. Но вопрос в другом: когда мы уедем? Вадим рассказал, что планировал уехать отсюда с февраля. Но ждал прихода экзаменов, конца года. Они настали. Сегодня последний экзамен по скрипке. И последний день в школе. Как ни странно, после бесследной пропажи Лизы, мне удалось подружиться с некоторыми из класса. Таня, что была болтушкой и главной сплетницей, стала мне новой подругой. Не то, чтобы мне было в радость это. Я заполняла пустоту, которая образовалась после смерти Вахита. Заполняла тем, что было ближе всего в такие моменты. А после Тани, со мной начали общение Оля и Надя, что хвостом ходили за Таней. Где она, там и эти девочки. Я не жалуюсь. Есть, с кем поговорить. И есть, с кем прогуляться субботним вечером, отдыха от занятий.       — Рита, в облаках не витай, — вижу перед своим лицом ладонь, что размахивает из стороны в сторону, и вздрагиваю от неожиданности, — Не проснулась что-ли?       — Задумалась, — подношу ко рту вилку, на которой нанизана яичница, — Сейчас пойду.       — Переживаешь? — спрашивает Вадим, отпивая из кружки.       Как тут не переживать. По скрипке экзамен. Я собираюсь поступать в Московский институт культуры. И последние два года, что играю и занимаюсь с инструментом, должны быть безупречными. Ещё более идеальными, должны быть оценки за экзамены. Все-таки, Москва, абы кого не возьмут.       — Совсем малость, — конечно лгу. Переживаю сильно, — Я же готовилась, значит сдам.       — Не сомневаюсь, — брат улыбается, — Скоро все закончится. Сдашь последний экзамен, сразу уедем отсюда.       Усмехаюсь в предвкушении. Неужели в Москву? Поднимаю на него глаза, полные надежды. Со временем, после ухода Зимы, началось затишье. Или же, действительно началась нормальная жизнь? Всегда было так, подумаешь про это, про хорошую и спопокную рутину жизни, как судьба подбросит мне то, отчего захочется захлебнуться в слезах, что снова утянет в яму безысходности.       — Какая она, Москва? — подпираю рукой подбородок, — Наверное, здорово там жить.       — Конечно здорово, — удивляется моим словам Вадим, но удивление сменяется расслабленностью на лице, — Вот мы и увидим.       Все это время, эти пол года, Вадим ни на минуту не отходил от меня. Будто бы вторая мама. Он всегда рядом. Но некоторые моменты, что происходили, даже пугали меня. Тот случай с запиской. До сих пор помню выражение лица Вадима. Он был озадачен? Или напуган? Подобные послания повторялись. Но брат никогда не давал мне читать их, даже прятал у себя в комнате. Хотелось взять их, прочесть и понять, что заставляет Вадима хмуриться при виде этих бумажек. Но увы, я так не могу. Не могу поступить так с ним. Рыться в его вещах, дабы утолить свое любопытство? Это того не стоит.       — Я все, — отодвигаю от себя тарелку, что стала почти пустой, — Пойду уже.       — Давай, иди, — кивает брат, поднимаясь вместе со мной, — Провожу тебя.       Вдвоем выходим в коридор. Вспоминаю про свои вещи, что оставлены в моей комнате. Отлучаюсь на пару минут, беру футляр с инструментом и школьный портфель. Сразу после школы, у меня будет урок по скрипке. Небольшая репетиция перед самим экзаменом. Мои волнения ни к чему. Я готовилась, хорошо готовилась. И готова выступить, как в последний раз.       — Ничего не забыла? — спрашивает Вадим, стоя в коридоре.       Мотаю головой в знак отрицания. Ничего не забыла, это точно.       — Ты не волнуйся, главное, — по лицу брата ползёт улыбка, сонная, но такая добрая, — После экзамена встречу тебя, прогуляемся в парк. Отметим.       — Экзамен еще не сдан, но ты уже планы строишь, — улыбаюсь в ответ, обувая школьные туфельки, — А если не сдам?       — Сдашь, я это знаю, — уверено заявляет Вадим, — Плохие мысли отбрось. Ты все знаешь, все умеешь. Значит, точно сдашь.       Верю ему. Внутри зарождается уверенность, что действительно сдам. В этом нет сомнений.       — Хорошо, — чуть смеюсь, беря школьные вещи в обе руки, — Зайду после школы, переоденусь. Ты будешь дома?       — Вряд-ли, — мотает головой, — С Адидасом нужно решить вопрос.       В последние дни, Вадим чаще говорит про это. Решить вопрос с Адидасом. Но какой? Не позволяла себе спрашивать. Ведь знаю, он не скажет. Пора задать этот вопрос.       — Что за вопрос? — спрашиваю, смотря на него. Но брат, видимо, отвечать не планирует и резко переводит тему.       — Тебе пора идти, — на лице расслабленная улыбка, спокойствие, — Удачи, сестренка.       Печально вздыхаю. Уже была недосказанность с тем, кто сейчас в земле лежит. Но и заставить Вадима говорить, я тоже не могу. Поэтому разворачиваюсь, открываю дверь и чуть отступаю. На пол упала бумажка. Новая записка? Она была всунута в дверь, ведь я открыла ее и записка вылетела на пол.       — Ты чего застыла? — чувствую позади себя шаги. Склоняюсь и поднимаю бумажку. Мне хочется прочесть ее, но она явно для Вадима, — Рита, отдай.       — Что за странная почта? — задаю вопрос, ведь это происходит не первый раз, — Кто тебе пишет?       Брат разглядывает записку, будто бы не замечая меня. Раскрывает, читает. Я тоже хочу, поэтому заглядываю в письмо, встав на носочки. Но мысль того, что Вадим не замечает меня, была слишком наивной. Он делает шаг назад, поднимает на меня хмурые глаза и убирает бумажку в карман домашних штанов.       — Тебе пора, — говорит, но голос его холодеет, — Вечером встречу тебя после музыкалки.       Отвожу глаза в сторону, обдумываю его слова. И его реакцию. А если там угрозы? Угрозы ему, брату?       — Рита, поспеши, — уже более мягче говорит Вадим, — Опоздаешь.       Чуть стою, медлю. Но все-таки, покидаю квартиру. За мной закрывается дверь, но голове тысячи вопросов. От кого? Зачем? Почему? Приходится мотнуть головой, отгоняя от себя гнетущие мысли. Они засели в моей голосе, словно громко каркающие вороны, что мешают здраво мыслить. Спускаюсь по лестнице. И ставлю перед собой задачу: Узнать, что в записках.

***

От лица Кощея

      — Опять эти бумажки, — яростно кидаю записку на стол.       Вова берет мятую бумагу в руки, разглядывает и разворачивает.       «Часики тикают. Пистолет приближается к мишени на твоей спине. Сестра на прицеле. Не миновать смерти.»       — Это прямая угроза жизни, — говорит холодно Вова, — Ты понимаешь?       — Я-то понимаю это, — буйно отвечаю, пиная пустую бутылку от пива в сторону. Сажусь в кресло, потирая лицо от нервов, — Риту как защитить?       — Дома сегодня пусть сидит, не выпускай ее, — говорит мне Вова, — Нельзя позволить, чтобы она пострадала.       — У нее сегодня экзамен, — нервно выдыхаю, — Я обещал ей прогуляться.       — Какой прогуляться? — Адидас тоже на взводе, — Посади дома. Не понимаешь?       — Понимаю! — срываюсь, ударяю кулаком по столу и сажусь обратно в кресло, — Я не тупой, все понимаю.       — Значит, дома сидите, — жестко говорит Вова, — Оба.       Неужели конец? Страшно представить, что будет. И записки эти, до смерти пугают. Пугает то, что угрожают моей сестре. На себя плевать. Лишь бы ее не задело.       — Помнишь наш разговор? — говорю на выдохе, глядя в одну точку, — Помнишь, что я тебе говорил?       Поворачиваюсь к нему, гляжу на лицо. Он тоже напуган. Чуть мотает головой, явно боясь вспомнить тот разговор.       — Вадим, — произносит мое имя. Так редко говорит его, — Даже не думай. Ты еще живой.       — Ненадолго, — усмехаюсь. Сколько мне осталось? Судя по записке, недолго, — Будь с ней, если все пойдет по одному месту. Замени ей меня.       — Черта с два ты умрешь! — яростно говорит, вскакивая со своего места и опираясь ладонями на стол, — Она сломается без тебя. Понимаешь? Сломается.       — Не позволяй ей ломаться, — говорю так, будто уже одной ногой в могиле, — Замени меня.       — Кощей, ты еще жив. Ты дышишь, — убеждает меня, — Не позволяй им давить на себя. Это манипуляции, чтобы ты начал бояться!       — Я не боюсь, — твердо говорю, — За себя не боюсь. Но она. Она должна быть в безопасности.       — Это все бред! — восклицает Адидас, садясь обратно на диван, — Несешь полный бред.       — Заткнись, — грубо говорю, перебиваю Вову, — Помоги мне.       — В чем помочь?! — уже срывается на выкрик.       — Сегодня встречу ее после музыкальной школы, — начинаю говорить, — Будь в стороне. Приди и иди следом за нами. Если подкараулят, чтобы ты смог защитить ее.       Он смотрит на меня, словно на безумца. Но это не безумие. Это отчаяние.       — Ты сейчас серьезно? — будто давясь воздухом, Адидас спрашивает, — Серьезно все это?       Как никогда, Вова. Шутки кончились. Теперь, остается только ждать. Киваю в ответ, достаю сигарету из пачки, что лежала в кармане моей олимпийки. Товарищ смотрит, как я поджигаю папиросу и выдыхаю дым, по-прежнему гляжу в его глаза. Читается на его лице страх, непонимание. И все же, кивает мне в ответ.       — Хорошо. Я помогу.

***

От лица Риты

      Захожу домой. Времени совсем нет. Бросаю портфель в сторону, футляр со скрипкой ставлю в прихожей на тумбу.       — Вадим? — громко спрашиваю, наспех скидываю туфли со своих ног, — Ты дома?       Тишина в ответ. Так, даже лучше. Пробегаю по коридору и оказываюсь в своей комнате. Быстрее, могу опоздать! Алена Николаевна, второй учитель скрипки и наш экзаменатор, не любит опоздания. Стоит поспешить. Быстрыми движениями распахиваю дверцы шкафа, оглядываю вешалки с одеждой. Выбор мой пал на платье. Летнее, желтого цвета, в клетку. Хватаю вешалку, быстрыми движениями стягиваю школьную форму и бросаю на кровать. Надеваю платье, разглаживаю подол, что идет до колен и поправляю лямки на плечах. Подлетаю к зеркалу, разглядываю себя. Чудесно. То, что нужно для летнего дня. Выбегаю из комнаты, но торможу, оглядываясь на комнату брата. Его нет. Что, если все-таки посмотреть? Ведь мне волнительно, что так пугает брата.       — Посмотреть или нет, — задумываюсь, поглядываю на часы, — Времени совсем не остается.       Любопытство и страх за Вадима убивают меня, толкая меня к комнате брата. Останавливаюсь у двери. Что бы он делал в такой ситуации? Полез-бы рыться в моих вещах? Однажды, я уже побывала в его комнате. То, что я там увидела, в столе, меня точно не обрадовало.       — Первым делом, он-бы спросил меня, — начинаю размышлять вслух, — Но не стал-бы лезть в мои вещи.       Отпускаю дверную ручку. Я поступаю не так, как нужно. Придет время, он скажет сам. Сам все расскажет. А сейчас, бежать на экзамен. Быстрее, точно опоздаю!

***

      Выбегаю из музыкальной школы вприпрыжку, радостно улыбаясь и болтая с подругой Томой. Я сдала. Неужели сдала? Экзамен прошел безупречно. Получила оценку пять, и это не может не радовать. В лицо дует тёплый ветерок. Мое платье развивается на ветру, а волосы спадают на плечики, легонько щекоча кожу. Поправляю футляр с инструментом в руке, оглядывая двор школы и территорию за забором. Вдалеке, у ворот школы, замечаю знакомую фигуру. Вадим. Он стоит с сигаретой в руке, смотрит в сторону. Ждёт меня. Не могу не улыбнуться этому. Пришел, как и обещал. Не могу не увидеть того, что другие ученицы смотрят на него с интересом. Что такой мужчина, видный и грозный, забыл у музыкальной школы?       — Смотри, кто это там стоит? — Тамара любопытно разглядывает моего брата, что замечает меня и бросает сигарету, подняв на нас с подругой глаза, — На нас смотрит. А красивый какой! Интересно, пришел к кому-то? К учительнице какой-нибудь, наверное.       Усмехаюсь ее реакции. Сейчас и увидите, за кем пришел.       — Пока, Тома, — улыбаюсь подруге. И легкая грусть проносится в груди. Наверное, вижу ее в последний раз, — Еще увидимся.       Возможно, и не увидимся вовсе. Но говорить о том, что я могу уехать из Казани, никому не хочется. Прильнув к подруге, крепко и трепетно обнимаю её и устремляюсь в сторону выхода. Замечаю, что Вадим улыбается мне. Наверное, жаждет узнать результатов. Выхожу к нему, пока на нас оглядываются и ученики, и учителя, что тоже спешат вернуться в свои дома.       — Привет, моя маленькая, — произносит, держа руки в карманах олимпийки, — Ну что там? Как экзамен?       Улыбка до ушей, хитрый взгляд и он понимает, что к чему.       — Ну говори давай, не томи, — говорит с нетерпением, глядя на меня.       — Пятерка! — воскликнув, подпрыгиваю на месте.       Вадим радостно усмехается, резво вынимает ладони из карманов и поднимает меня над землёй, держит за талию, кружа на виду у всех. Задорно смеюсь, пока он ставит меня на место. Кладет руку на плечи и обнимает за шею, целуя в макушку.       — Я не сомневался, — кивает в сторону, — Идём в парк. Нужно отметить.       Киваю в ответ, ловя на себе удивленные взгляды сокурсников и учеников школы. Только улыбаюсь в душе. Уходя вдаль от музыкальной школы, мы идем в сторону парка, наслаждаясь вечерним закатом. Чувствую лёгкость внутри себя. И задаюсь вопросом. Имею-ли право на счастье? Могу-ли, вот так вот, просто идти и наслаждаться моментами? Много в жизни было плохого. Смогу жить, как все, беззаботно и просто? Ответ один. Да. Рядом идёт мой брат, последняя надежда на светлое будущее. Вместе с ним, находясь рядом, я не чувствую всех тягот жизни. Будто бы он, прогоняет всю грусть от меня. Словно куполом накрывает меня, спасая от всех злых и беспощадных мыслей. Последний близкий.       — Ну теперь, точно в Москву рванем, — говорит брат, поворачиваясь ко мне, — Там закончишь одиннадцатый класс. И поступишь.       Не верится. Неужели кошмар закончился? Брат забирает из моих рук футляр с инструментом, вторую руку сует обратно в карман. В голове возникает мысль, совсем чуждая мне. Он бросит «Универсам»? Оставит то, что строил годами?       — А как же «Универсам»? — спрашиваю его, выдавая свои непонятливые мысли вслух, — Как же Вова?       Почему-то сейчас задумываюсь над этим. Ранее, и в голову таких мыслей не приходило. Ведь я всегда сторонилась этих людей, особенно после убийства Вахита. Разговоры про Москву начались давно. И с тех пор, ни разу не спрашивала про это. Ни себя, ни Вадима. Но он, только хмыкает и отводит глаза, поворачивая голову в сторону дороги.       — Что мне этот «Универсам», — говорит, — Зачем нужен?       Я всегда думала, что они — его семья. Семья, которую когда-то потерял сам Вадим. И которую он построил, пусть и не кровную. Они — его близкие, с кем он делил последние сигареты. А сердце этой семьи для него — Вова.       — Они твои ближние, — говорю с неуверенностью в голосе, — Ты останешься один, без них.       Но брат усмехается, вновь возвращая глаза на меня.       — Я не один, — улыбается, смотрит мне в глаза спокойным взглядом, — У меня есть ты.       Улыбаюсь его словам. Но что-то в них, точно не так. Он произносит их, с некой горечью. Что-то случилось?       — Вадим, что такое? — меня разрывает изнутри от тревоги, — С начала записка, теперь твой голос. Что происходит?       Он явно меняется в лице. Меняется выражение его лица, улыбка спадает, глаза не такие теплые. Они, скорее тревожны. Ничего не понимаю.       — Рита, просто пообещай мне одно, — говорит, будто и не своим голосом.       — Что пообещать? — чуть замедляюсь. Он берет меня за руку, легонько сжимает.       — Не опускай руки, — к чему это? — Что-бы ни случилось, не опускай руки.       Не понимаю смысл этой фразы. Не понимаю, что происходит с братом. Явно что-то неладное. Он чем-то обеспокоен. Теперь, беспокоюсь и я.       — Почему ты говоришь это? — голос мой подрагивает, — Что случилось, Вадим?       Мотает головой, натягивает улыбку на лицо. Делает это, чтобы я не переживала.       — Пообещай.       Смотрю на него с сомнением, даже с недоверием.       — Обещаю.

***

      Мы гуляли допоздна. Ноги стали ватными, тело устало. Слова Вадима не давали мне покоя. Но рядом с ним, тревога и переживания рассеиваются. Будто и не было волнения, плохих мыслей. Мы бредем домой. Болтаем обо всем на свете, без толку и смысла. Просто, потому что нам хорошо. Мы рядом друг с другом. Что может быть лучше?       Приближаемся к дому. Еще немного, и мы зайдем в переулок между домами. Людей на улице совсем немного. Лишь единицы стоят поодаль. Милые парочки или просто одинокие персоны. Смеюсь с шутки, что рассказывает брат. Но в моменте, поворачиваюсь и вижу, как к нам направляются двое. Сомнений нет, они целенаправленно идут к нам. Хватаю брата за руку. Он тоже замечает тех, на ком заострен мой взор. Крепче сжимает мою руку.       — Сука, — тихо ругается, склоняется ко мне, — Не бойся.       Я чувствую, что к лицу подкатывает жар из-за тревоги. Кто это? Что им нужно? Двое преграждают нам путь. Один повыше, ростом с Вадима, другой ниже. Они поравнялись с братом. Вадим тут же выступает вперед, пряча меня за своей спиной, но руки не отпускает.       — Ну вот и свиделись, — ухмыляется тот, что выше, — Как поживаешь, Кощей?       Чувствую, как Вадим напрягается. Тон парня холодный, он скалится и смотрит в глаза брату.       — Откуда будете? — спрашивает Вадим, — Чего надо?       — Да все оттуда-же. Сам знаешь, — говорит высокий парень. Замечаю на себе взгляд второго. Не менее хищный, не менее злостный, — Чего надо нам? Ты и сам понимаешь.       Оглядываю его, насколько позволяет мое положение за спиной брата. Он в зеленой рубашке, в зубах сигарета, кепка козырьком назад. Постойте. Зеленая рубашка?       «Зеленая рубашка, человек с пистолетом. Убьет.»       Глаза мои расширяются. Нет. Нет, стойте, нет!       — Вадим, пошли уже, — шепчу брату, но он не реагирует на меня. Дергаю его за рукав, но все тщетно. Не слышит. Или, делает вид, что не слышит.       — Нет, я не понимаю, — наотрез заявляет Вадим, — Идите туда, откуда пришли.       Вижу, как играют жевалки на лице высокого. Он переводит глаза на меня.       — Красавица, тебе здесь не место, — снова скалится. Мерзкий человек, — Поди домой. Взрослые сами разберутся.       Бросаю на него презрительный взгляд, снова дергаю брата за рукав. Он немного смотрит на парня, затем поворачивается ко мне и протягивает футляр с инструментом.       — Иди домой, — нет, Вадим, подожди. Хочу что-то возразить, но сталкиваюсь с его злым взором, — Я сказал, иди домой.       Покорно забираю инструмент, отпускаю его руку. Отхожу в сторону, чувствую взгляды этих двоих на себе. Но уходить не собираюсь. Иду в обратную сторону, совсем не в ту, где находится вход во двор. Попутно оборачиваюсь на них. Один из них кладет руку на плечо брата. Останавливаюсь, оборачиваюсь и останавливаюсь, делая маленькие шажки назад. В моих глаза страх, сердце в груди бешено колотится, вот-вот выпрыгнет. Наблюдаю за ними. Мимо меня проходит пара, которая поворачивает голову на меня. Они замедляются, как и я. Глядят туда же, куда и я. Тот, что в зеленой рубашке, что-то достает из кармана. Нет, нет! Вадим, отойди от него. Но я не успела. Выстрел. Вздрагиваю и понимаю, мой самый страшный кошмар стал явью.       — Вадим! — из груди вырывается истошный крик, ору со всей дури и срываюсь с места, наплевав на этих мразей, — Вадим!       Эти двое смотрят на меня. И тоже срываются с места, убегая прочь. Вижу, как брат сгибается пополам, одну руку заводит и хватается с живот, падает на колени.       — Вадим! — снова ору изо всех сил, бегу к нему, почти падаю.       Роняю футляр со скрипкой на землю, подлетаю к брату и приземляюсь рядом с ним. Он падает мне на руки. Замечаю страшную картину. Он держится за живот, рука вся в крови. Нет, только не умирай! Вадим, не умирай, пожалуйста! С его губы сочится алая струйка, стекая по щеке.       — Вадим, мой милый, — судорожно говорю, задыхаясь, кладу руку поверх его ладони и чуть придавливаю, — Вадим, держись. Ты только держись!       Мне не хватает воздуха в груди, из глаз прыснули слезы. Замечаю, что к нам сбегаются люди. Первыми бегут пара, что стояла рядом со мной, когда я отходила в сторону. Парень бежит к нам, за ним девушка.       — Скорую! — кричу, все еще задыхаясь, — Быстрее скорую!       Чувствую, что моего плеча касаются. Резко поворачиваюсь. Это брат. Он смотрит на меня полуприкрытыми глазами. Но улыбается. От его улыбки, я еще больше начинаю рыдать и захлебываться воздухом. Трогает меня за плечо, пока я испуганно смотрю на него.       — Сестренка, — хрипит брат, начинает кашлять.       Мне больно, мне страшно, меня бьет крупная дрожь. К нам сбегаются люди, что слышали выстрел.       — Вадим, не умирай, — придерживаю его голову на своих коленях, обнимая одной рукой за шею, вторую прижимаю к его окровавленной ладони на животе, — Держись, Вадим, пожалуйста не умирай!       Но брат, будто не слышит меня. Кашляет, но продолжает улыбаться. Кровь с его губ стекает по щеке, пачкая мое платье. Глажу его за шею, склонившись над лицом.       — Рита, — хриплым голосом говорит мне. Шмыгаю, пытаясь ухватить хоть каплю воздуха и впустить в свои легкие. Но ничего не получается.       — Да, Вадим? — шмыгаю, тяжело дышу и слушаю его, возможно последние слова.       Улыбается, смотря мне в глаза своими веками, полузакрытыми.       — Я тебя люблю.