Глава 3. Старый новый день рождения

За последующие три дня Альбус выпускал Виридию прогуляться ещё два раза. И оба раза в это время неподалёку от женского туалета ошивалось Золотое Трио. Нет, в свой бывший временный штаб ребятишки больше не заглядывали, но неизменно оказывались где-то поблизости. — Мне кажется, он намеренно сталкивает нас с мальчишкой, — задумчиво шипела Виридия, свернувшись кольцами на полу у второго спуска в Тайную комнату. Квиринус развалился на ней, подстелив под себя мягкий плед, в который трансфигурировал свою мантию. — Есть предположения, для чего ему это? — лениво поинтересовался он. До завтрака оставалось всего ничего, а ночное дежурство только закончилось. Лишь бодрящие чары и здравый смысл не давали Квиринусу поудобнее устроиться на своей импровизированной кровати и подремать пару часиков. — Нет, но я могу спросить, — насмешливо ответила Виридия. На мгновение это показалось Квиринусу не такой уж и плохой идеей, но потом он вынырнул из сонной дымки, в которую погрузился незаметно даже для самого себя, действие чар явно заканчивалось. — Ужасная идея, — пробормотал Квиринус, после чего протяжно и не без удовольствия зевнул. — Честно говоря, я бы предпочёл не лезть в это… — проговорил он, не без труда подавив ещё один зевок. — По крайней мере, пока не припрёт. — Когда припрёт — уже поздно будет, — философски изрекла Виридия, и её массивное тело пришло в движение. — Я думаю, с этим пора заканчивать. Свалившись на пол, Квиринус проснулся окончательно. Он потёр ушибленную задницу, нехотя поднялся на ноги и накинул на плечи плед. Виридия насмешливо фыркнула. Квиринус спохватился, стянул плед и вернул ему первозданный вид. — Полагаю, не имеет смысла спрашивать, что ты задумала, — рассеянно пробормотал он, натягивая мантию. Они были знакомы не так уж и много времени, но иной раз Квиринусу казалось, что он знал эту мерзавку всю свою недолгую жизнь. Недолгую, конечно же, по сравнению с её жизнью. Виридия довольно засмеялась. Квиринус вздохнул и посмотрел на неё, стараясь вложить в этот взгляд как можно больше строгости, вот только чувствовал он себя при этом не суровым преподавателем, а скорее первогодкой, посмевшим учить жизни как минимум Альбуса Дамблдора, а то и Салазара Слизерина. — Будь осторожна, не хватало нам ещё… — Квиринус замолчал, даже думать о плохом ему не хотелось, не то что говорить об этом. Канун нового года подкрался незаметно и как-то слишком уж быстро. Ночные дежурства, встречи с Виридией, участившиеся разговоры с Томом, собрания преподавателей, подготовка к следующему семестру — всё это оставляло в сутках Квиринуса не так много свободных минут. Иногда ему казалось, что чары пробуждения срабатывали сразу же, стоило только его голове коснуться подушки. Беспокоиться в таких условиях о чём-то кроме подготовки к занятиям и грядущем ритуале было выше его сил. — Возможно, ты и прав, — в голосе Виридии чувствовалась задумчивость. Квиринус недоумённо посмотрел на неё. — Может быть, нам действительно не стоит вмешиваться, — пояснила она. — Я не почувствовала от старика угрозы — ни для себя, ни для мальчишки, ни для школы. Думаю, нам стоит просто наблюдать. По крайней мере, пока ситуация не изменится. — То есть, ты не планируешь откусывать ему задницу? — на всякий случай уточнил Квиринус, чувствуя облегчение. — Пока нет, — насмешка вновь вернулась на выразительную змеиную морду. Хотя Квиринус очень сомневался, что эта морда покажется выразительной кому-то, кроме него и Тома. — Иди, — поторопила его Виридия, — вечером нас ждут великие дела. Тебе стоит поспать перед ритуалом хотя бы пару часов. *** Том встретил Квиринуса уже привычным возбуждением. С каждым днём оно всё возрастало, словно энергия Квиринуса, питавшая это место, переполняла и его хозяина. Читая сумбурные мысли своего будущего соседа по своему будущему телу, Том рассмеялся. Квиринус облегчённо вздохнул и плюхнулся в несуществующее кресло, откинув несуществующую голову на несуществующий подголовник — у него просто не осталось сил напрягать фантазию и придавать всему этому осязаемую форму. «Не грохнулся на несуществующий пол — и на том спасибо», — рассеянно подумал он, без особого интереса осматриваясь. В последние дни Том тоже не особенно напрягался поддержанием в своей обители хоть сколько-то правдоподобной иллюзии… хоть чего-нибудь. Это требовало затрат энергии, пусть и небольших, а Том больше не хотел тратить энергию на иллюзию комфорта. В этот раз Квиринус и вовсе оказался в белом нигде. Во все стороны, насколько хватало глаз, простиралась белоснежная пустыня, в которой не было даже песка — ничего не было, только Том в домашних тапочках и школьной форме. И всё же Квиринус почувствовал себя дома. Не в Хогвартсе в целом и не в своих комнатах, а именно в этой тетрадке, служившей его новому старому другу одновременно и домом, и тюрьмой. — Устал? — в голосе Тома слышалось участие, неподдельное и искреннее. «Задолбался», — мысленно ответил Квиринус. Говорить необходимости не было. Он расслабился, растворяясь в собственной же энергии, струившейся сквозь его несуществующее тело. — Кажется, мы перестарались немного, — Том вытянул руку, направляя поток энергии прямо в него. — Ты слишком много на себя взвалил, тебе не кажется? Квиринус только фыркнул в ответ. — Ну ничего, вот сольёмся… — Том замолк, когда несуществующее тело Квиринуса содрогнулось от неприятных ассоциаций, вызванных его словами. — Извини, не самый удачный термин, — повинился он, памятуя о том, что «слияние» для Квиринуса и другого Тома закончилось не слишком удачно. — Заберёшь меня отсюда, и сможем расслабиться. Квиринус повернул к нему всё ещё несуществующую голову и попытался кивнуть. Он чувствовал, что его собственные мысли ускользают, растворяются в потоке энергии, а те, что каким-то чудом избежали этой участи, ему не принадлежат. — Ты продолжаешь отдавать энергию, — Том наконец понял в чём дело. — Прекращай, уже достаточно. Квиринус попытался прислушаться к себе, но быстро оставил это безнадёжное занятие — он всё равно ничего не чувствовал, его словно бы и не существовало. Ощущалось разве что нарастающее беспокойство Тома. — Сейчас тебе лучше уйти, — Том действительно выглядел встревоженным. — Ты выплёскиваешь всё, что я в тебя вливаю. Сколько времени? «Завтрак начинается», — вяло подумал Квиринус, закрывая несуществующие глаза. — Уходи, — повторил Том уже более настойчиво. — Поспи пару часов, потом сходи в больничное крыло за укрепляющим зельем. Сюда больше не суйся, это место выкачивает из тебя энергию даже против моей воли. Я почувствую, когда всё начнётся… и да поможет нам Мерлин. «С днём рождения, Том». С трудом вывалившись в реальность из липкой и удушающей паутины, которую Том сплёл в своём логове, Квиринус с опаской отодвинул от себя тетрадь. Он чувствовал, буквально видел, как от него к ней тянутся незримые нити — тетрадь всё ещё тянула энергию, но уже не так настойчиво. В голове немного прояснилось. Покачиваясь, Квиринус добрался до кровати и повалился на неё. Засыпая, он усмехался, думая лишь о том, что его чувство самосохранения явно не пережило первую встречу с василиском. Самое глупое, что мог делать волшебник — это вот так разбазаривать свою энергию. Он ведь позволил этой проклятой тетрадке выжать его досуха. Оставалось лишь надеяться, что Том вернёт всё до последней капли. *** Квиринус стоял в просторном и на удивление хорошо освещённом зале. Привычных факелов на стенах не было, однако колонны, обвитые каменными змеями, мягко светились. Этот свет не слепил глаза, но распространялся по залу, подсвечивая каждый уголок, каждую трещинку между камнями, которыми был выложен пол. Напротив Квиринуса стоял Том — шестнадцатилетний мальчишка из дневника. Он казался таким реальным, был совсем не похож на призрака, но Квиринус знал, что долго в таком состоянии Том не протянет — энергия уходила из него с каждой секундой, отчасти возвращаясь к Квиринусу, отчасти рассеиваясь в пространстве. Возможно, что-то забирали себе и Хогвартс с Виридией. — Начинайте, — поторопила их Виридия. Она свернулась кольцом на полу, словно вычертив своим телом ритуальный круг и заключив в этот круг двух волшебников, стоявших друг напротив друга. Между ними лежал дневник, но проку от него теперь было не больше, чем от сброшенной кожи Виридии, несколько раз попадавшейся Квиринусу по дороге в этот зал. — Салазар поможет вам, — вновь подала голос Виридия, при этом ткнувшись ледяной мордой в голое плечо Квиринуса. Квиринус вздрогнул. Раздетый по пояс, он старался не обращать внимания на собачий холод, пробиравший до костей, но получалось плохо. Замотанный в тряпку ритуальный кинжал, казалось, прожигал ладонь противоестественным холодом, но Квиринус сделал последний глубокий вдох и решительно стряхнул ткань. Чёрный шёлк — тонкий, но прочный — полетел вниз и плавно опустился поверх чёрной тетрадки. Квиринус поднял руку и провёл лезвием по своей груди. Том жадно и неотрывно следил за тем, как выступавшая из раны кровь тут же впитывалась в лезвие — вся без остатка. Виридия скользнула ближе, обогнув Квиринуса. Её раздвоенный язык коснулся его груди, но вряд ли прожорливый ритуальный кинжал оставил ей хоть что-то. — Мерлин, помоги нам, — пробормотал Квиринус, отпихивая в сторону разочарованную змеиную морду и опускаясь на колени. Он бросил последний взгляд на Тома — тот ободряюще кивнул, — и вонзил кинжал в тетрадь прямо через ткань, лежавшую сверху. Том издал протяжный всхлип, его глаза широко распахнулись, рот открылся, словно ему не хватало воздуха, а рука прижалась к груди. Покачнувшись, он тоже опустился на колени — скорее рухнул, — но уже через мгновение его тело растаяло в воздухе, а тетрадь рассыпалась в прах. Квиринус отбросил ненужный кинжал в сторону и поднял с пола продырявленную тряпку — в воздух взметнулось облако пыли. Виридия, так некстати приблизившая морду к останкам вместилища Тома, чихнула. Квиринус не выдержал и расхохотался. Невидимая гигантская рука, сжимавшая его располосованную грудь, наконец разжалась. Он завалился на бок, потом перевернулся на спину, распрямляя неудачно согнутые ноги, и хохотал как сумасшедший. Потоки энергии, высвободившейся из проклятой тетради, один за другим пронзали его тело, заставляя раз за разом вздрагивать на ледяных камнях, но Квиринус не переставал смеяться, словно от этого зависела его жизнь или как минимум его рассудок. Он не знал, сколько прошло времени, но постепенно смех утих, а энергия, кружившая по залу подобно разъярённой буре, либо впиталась в его тело, либо ушла в закрома Хогвартса. — Ну вот и славненько, — проговорила Виридия с интонацией заботливой мамаши. — Вот и хорошо. Квиринус вновь издал смешок, саднящее горло тут же запротестовало. — Молчи, — посоветовала ему Виридия. Её голова появилась в его поле зрения, но практически сразу исчезла. Квиринус сделал осторожный вдох, но и тот отозвался неприятным ощущением в глотке. — Вставай, — снова скомандовала Виридия. И Квиринус снова повиновался. Попытался повиноваться. От резкого движения в глазах потемнело, и он опять завалился на спину. Виридия демонстративно вздохнула и вновь замаячила у него перед лицом. Квиринус предпринял вторую попытку сесть, в этот раз более осторожную. Виридия слегка подтолкнула его холодной мордой в спину, помогая удержаться и не завалиться снова. Мантия, валявшаяся чуть поодаль, превратилась в тёмный ковёр с длинным ворсом. Квиринус узнал её лишь по цвету, да по сохранившейся форме полукруга, которым она осела на каменный пол, слетев с его плеч. Первое, что Квиринус почувствовал, когда к нему вернулась способность чувствовать хоть что-то кроме сорванного горла и уже заживающей раны на груди — тёплый поток воздуха, ласкавший его то с одной стороны, то с другой. «Твои проделки?» — поинтересовался он, поднимаясь на четвереньки и начиная не особенно долгий, но, как оказалось, достаточно выматывающий путь к ковру. Виридия фыркнула, следуя за ним. Лишь когда Квиринус устроился на ковре со всеми возможными в данной ситуации удобствами, она облегчённо вздохнула и констатировала: — Жить будешь. «Получилось?» Квиринус прислушался к себе, стараясь найти ответ на этот вопрос самостоятельно, но не преуспел. Зато тело окончательно перестало ему повиноваться. Впрочем, к этому Квиринус был готов — не впервой. Он знал, что не пройдёт и получаса, и он снова сможет сесть, а ещё минут через двадцать, скорее всего, даже встать. А где-то через час уже можно будет нажраться, не опасаясь захлебнуться вливающейся в глотку обжигающей жидкостью. «Получилось, — раздалось у него в голове. — Но не знаю, рад ли я этому». Если бы Квиринус мог подпрыгнуть — он бы подпрыгнул, но он не мог. Тело расщедрилось только на едва ощутимую полуулыбку, что уже было подвигом. Правая рука поднялась сама собой, указательный и средний палец поскребли нос, и рука снова рухнула на длинный ворс ковра. «Но я, по крайней мере, теперь могу почесаться», — и в этот раз в ментальном голосе Тома уже слышалось некоторое воодушевление. «Что-то не так?» — Квиринус запоздало напрягся. «Не знаю, — честно признался Том. — Наверное, нет. Чего я, собственно, ожидал?» Но Квиринус чувствовал его неуверенность. Чужое присутствие в сознании пока ещё ощущалось слабо, но всё-таки ощущалось. Если бы Квиринус мог, он вздохнул бы с облегчением, но сейчас его тело ему не подчинялось — бразды правления целиком и полностью перешли в руки второго хозяина этого самого тела. «Паразита», — вклинилась в их мысленное общение Виридия. «Сама паразитка», — вяло отреагировал Том. Его состояние напрягло Квиринуса. Прошлый Том после «вселения» почти час скакал по скромному жилищу Квиринуса, распираемый энергией и пьянящим ощущением вседозволенности. Рука снова поднялась, снова почесала нос, потом замерла в нерешительности, а через несколько секунд опять опустилась на ковёр. «Это приятно», — доложил Том. Квиринус чувствовал его, но не более чем чувствовал того прежнего, чертовски скрытного Тома. Он не мог читать мысли своего нового соседа по телу, не понимал в полной мере, что тот чувствует, лишь ощущал лёгкую неуверенность… даже скорее угадывал. Словно в ответ на его мысли неуверенность стала ощущаться сильнее, к ней прибавилась апатия. «Что произошло?» — мягко спросил Квиринус, стараясь передать Тому хотя бы частичку своей радости. Апатия вроде бы отступила, но неуверенность осталась. «Я стал не слишком хорошим человеком», — повторил Том уже сказанное им когда-то, но в этот раз без вопросительной интонации. «Ты нашёл его воспоминания», — внезапно догадался Квиринус. «Все до единого. Всё то, до чего ты так хотел добраться». Апатия накатила вновь, но в этот раз подмяла под себя и Квиринуса. Он уже не был уверен, что хочет получить доступ к этим воспоминаниям. «Но ты всё равно рад мне как лучшему другу», — продолжил Том некоторое время спустя. В его голосе чувствовалось неподдельное удивление, он и не думал скрывать это. «Хреново, наверное, быть мной, — ответил Квиринус, — но ты действительно мой лучший и единственный друг. По крайней мере, был им… пока мы не обосрались». «А мы не обосрались, — уверенность потихоньку возвращалась в мысли Тома. — Я думаю, что не обосрались. Всё так, как должно быть. Я думаю… нет, я знаю, что это наилучший из всех возможный исходов. И мы это знали, потому и не предупредили себя». Квиринус почувствовал, что правая рука снова вернулась под его контроль, он машинально поднял её и почесал нос. Том рассмеялся их общим невесёлым смехом. — Ты как, малыш? — вновь напомнила о своём присутствии Виридия, на этот раз вслух. — Справишься? — Попробую, — не слишком уверенно ответил Том. — Что мне ещё остаётся? — он на мгновение замолк, словно использование речевого аппарата этого нового тела давалось ему с трудом, а потом хрипло продолжил: — Я чертовски рад снова тебя видеть! Каким же я был идиотом. Но секундная вспышка радости быстро погасла, сдаваясь под напором менее приятных чувств, которые всё активнее затапливали Квиринуса. Том потихоньку отпускал контроль, ослабляя щиты, разделявшие их «я». «Хотите покажу кое-что интересное?» — снова заговорила Виридия, переходя на мысленное общение. Не дожидаясь ответа, она развернула воспоминание в их общем сознании, и Квиринус заплясал бы от радости, если бы мог. Снова чувствовать своё тело в полной мере, пусть даже на самом деле оно ему и не принадлежало, было чертовски приятно. Они скользили по коридорам подземелья на зов, третий за последние дни. Квиринус ощущал раздражение, мешавшееся с лёгким любопытством. Откусить задницу старику, ну или хотя бы притвориться, что он собирается сделать это, казалось ему крайне заманчивой идеей, но для начала всё же стоило попытаться договориться мирно. «Договориться с Дамблдором?» — насмешливо спросил Том, Виридии удалось отвлечь и его, настроение Тома тоже стремительно ползло вверх. Они не стали задерживаться в туннеле и выскользнули из тёмной дыры к ногам «девчонки», та инстинктивно шагнула назад и отвела взгляд. Опасалась. Квиринус почувствовал удовлетворение, но чьё именно — своё, Виридии или Тома — разобрать не смог. «Так ли это важно? — снова подал мысленный голос Том, от уныния в этом голосе не осталось и следа. — Мы теперь одно целое — Зелёное Трио». — Пора гулять, — произнесла «девчонка», отворачиваясь и направляясь к излюбленному подоконнику. — Он не научил её парселтангу, — прошипел Квиринус и не думая трогаться с места. Миниатюрная фигурка в тёмной мантии застыла на месте. Квиринус высунул язык и почувствовал чужой страх. Не просто опасение, а настоящий страх, пока ещё не сильный, но с каждым мгновением разгоравшийся словно лесной пожар. — Что? — «девчонка» повернулась. — Джинни Уизли не знала парселтанга, а ты знаешь, — терпеливо пояснил Квиринус. Он внезапно почувствовал движение магии, потоки энергии окутывали его, но не бесконтрольно — Квиринус словно одевался в броню из собственной магической силы. Никогда ещё он не ощущал ничего подобного. Чистая магия скользила по его массивному телу, дюйм за дюймом покрывая и без того непроницаемую для большинства заклинаний чешую. — Тебе прекрасно известно, что я питаю этот замок точно так же, как он питает меня, — продолжил Квиринус, внимательно наблюдая за своим вероятным противником. — Ты готов искать новый источник энергии? «Девчонка» молчала, и молчала долго. Квиринус раздражённо тряхнул головой, демонстрируя крайнюю степень нетерпения. Рассмеялся Том, разрушая иллюзию полного погружения. «Дай ребёнку поразвлечься», — пожурила его Виридия. Квиринус недовольно засопел — действия его временного тела удивительным образом совпадали с его ощущениями. Детская фигурка начала меняться на глазах, всего через каких-то пару мгновений на месте «Джинни Уизли» стоял Альбус Дамблдор собственной и ничего не понимающей персоной. «Ещё бы, действие оборотки заканчивается куда как медленнее, — злорадно заметил Том. — А тут его словно ведром воды смыло, ещё и наверняка досрочно». Квиринус бы с удовольствием засопел ещё раз, но его морда растянулась в довольной ухмылке. Теперь он знал, что змеи действительно могут ухмыляться — чувствовал. Это было не просто внушением. — Сомневаюсь, — наконец заговорил он, обрывая затянувшуюся паузу и вновь вживаясь в роль могущественного древнего существа. — Иначе ты давно бы предпринял попытку уничтожить меня. Альбус попытался заговорить, но из его глотки вырвалось лишь хриплое карканье. «Эк его проняло», — удовлетворённо протянул Том. «Цыц!» — Виридия отвесила ему ментальный подзатыльник, и Том затих. — Меня не интересуют твои детские игры, — добавил Квиринус, потеряв надежду услышать от старикана хоть что-то членораздельное. — Я хочу лишь одного — покоя. Оставь меня в покое, — он мысленно договорил: «и я не откушу тебе задницу», но вслух произнёс совсем другое: — и я продолжу служить замку источником энергии. — А если я откажусь? — самоуверенности в облике старикана больше не ощущалось, но он просто не мог не поторговаться. — Тогда тебе придётся расстаться как минимум с половиной штата домовиков, — Квиринус склонил голову и с издёвкой пояснил: — Они, в отличие от меня, способны только тянуть энергию, но не возвращать. Ты понимаешь, что случится потом? На старческой физиономии читалась активная работа мысли. Квиринус снова попробовал языком воздух — страх ощущался гораздо слабее, словно старик понял, что убивать его не собираются, и немного расслабился. Однако воздух вокруг него был буквально пропитан неуверенностью и разочарованием. — Ты можешь попытаться заимствовать больше энергии у обитателей прилегающих к школе территорий, но они не дадут тебе столько, сколько даю я. Да и как долго они будут терпеть это? Никому не нравится быть дойной коровой. «Му-у-у», — прокомментировал Том, не сдержавшись, за что получил ещё один ментальный подзатыльник. И Квиринус понял, что старик сдался. — Защита замка ослабнет, — едва слышно пробормотал тот, рассеянно качая головой, потом поднял взгляд кристально ясных голубых глаз и посмотрел на Квиринуса. — Я услышал тебя и принял к сведению, не смею больше задерживать. Квиринус вновь самодовольно ухмыльнулся. — Замечательно. «Ну и кто из вас бо́льшая самодовольная задница?» — насмешливо поинтересовался Том, когда они вынырнули из воспоминания. — Альбус, конечно же, — ответил Квиринус, радуясь тому, что его собственный голос вернулся под его контроль. — А мне по статусу положено, — добавила Виридия, ничуть не смущаясь. — Думаешь, он правда тебя больше не побеспокоит? — не то чтобы Квиринус сомневался в этом, только не после того, что почувствовал, будучи в её теле, и всё же он беспокоился. — Уверена. В чём бы ни заключался его великий план, меня из него вычеркнули. В подземельях воцарилась уютная тишина. Каждый думал о своём, и эти мысли сливались в сознании Квиринуса в монотонный гул. Он мог бы возмутиться, но делать этого ему совершенно не хотелось. Квиринус размышлял о том, к чему может привести эта встреча. Да, Альбус сдался, но это означало лишь то, что старому лису придётся подкорректировать свои планы, вряд ли он откажется от них полностью. «Конечно, нет, — поддакнул Том. — Старикан так легко не сдаётся». Виридия явно хотела добавить что-то от себя, но её опередил негромкий хлопок, и прямо над Квиринусом в воздухе появился плавно оседающий клочок бумаги. Том сориентировался первым — он протянул руку и схватил листок ещё до того, как тот коснулся их груди. «Вы совсем не следите за временем. Счастливого Нового года и с прошедшим новым старым днём рождения! Постскриптум: не расслабляйтесь». На этот раз подписи не было, но она и не требовалась. Квиринус улыбнулся и закрыл глаза. «Ты вроде бы собирался напиться, — напомнил ему Том, сминая коротенькую записку, открывая глаза и бросая взгляд на наручные часы. — Полночь — самое время». — Не хватало ещё детей спаивать, — проворчал Квиринус, устраиваясь поудобнее. — Тем более бутылка осталась в кармане мантии, на которой мы сейчас валяемся. Боюсь представить, во что и каким образом она превратилась. Виридия зловредно захихикала.