Часть 2

- Ржавый, айда патрулировать район, - сказал после шестого урока шестиклассник по кличке Мартышка. Прозвище он свое получил из-за того, что лучше всех лазал по канату, в точности, как мартышка по лианам. Как уже можно догадаться, Костю звали Ржавым – по цвету волос. Они были не апельсиново-рыжие, а темные, цвета ржавчины. Отсюда и «погоняло». - Лады. Только пошамаю дома, и портфель брошу. Да, возьму свинчатку. - А чего, настоящая свинчатка есть? – удивился Мартышка. - Ну, увидишь, - уклончиво ответил Костик. Не хотелось говорить, что свинчаткой он называл чугунную штуковину непонятного происхождения, найденную на работе у брата. Штуку Ржавый сунул в карман, чтоб использовать в драках «район на район». Пока правда, случай не представился. «Центровые» дрались с «Теплоцентралью» и «Спортсменами». Но чаще всего «мальки» лет до четырнадцати в них не участвовали. И пацаны старшего возраста гоняли «мальков», чтоб те под ногами не путались во время «замесов». Хотя «мальки» одной группировки легко дрались со сверстниками из другой. Для тренировок. И такие драки, хоть не были жесткими и кровавыми, как у старших, но все равно можно было лишиться зубов или вернуться с переломанным носом. Это Ржавый знал не понаслышке. И сам часто щеголял с синяками. Пару раз возвращался с разбитыми губами или носом. А один раз так получил «поддых», что несколько дней ощущал боль в месте удара. Рома даже испугался, что сломано ребро. Повез в больницу, сказав, что младший брат упал на лестнице, поскользнувшись на льду. Пленки для рентгена не было, недовольная врач, прощупав больное место, сказала: - Просто ушиб. Нечего из-за ерунды людей беспокоить. Пройдет через неделю. И, правда, прошло.       Так что Ромка советовал не лезть в гущу замеса. Хотя понимал, что улица – такое место, куда приходят по своей воле, а уходят… вперед ногами. Сам заплатил « смотрящему» двести рублей, скопленных на новый мотоцикл. Чтобы работать без проблем, не бояться бывших «мотальщиков» и спокойно ходить по улицам.       Бывшие пацаны-ровесники или легли в землю или сели на нары. Некоторые по-прежнему возглавляли группировку, другие пошли работать и обзавелись семьями. После армии редко кто возвращался к бывшему образу жизни. Подрастали другие пацаны, которые теперь контролировали улицы. В их числе был и младший брат, Костик.       «Мальки» лазали по стройкам, отжимались на турниках, жгли костры, бросая туда карбид, или пекли картошку, которую тырили в овощном, пока крикливая тетка-продавец не видит. Рубились в карты на щелбаны, ловили рыбу, которой почти не было в пруду в парке. Парк считался, как и школы, нейтральной зоной. Зимой гоняли в хоккей в коробках, играли в снежки, летом поджигали траву на пустырях. И, разумеется, отбирали деньги у «чуханов». Чуханами называли благополучных домашних детей, которые ходили в кружок лепки или музыкальную школу. И, поймав такого школьника, требовали попрыгать. Если в кармане звенела мелочь, ее отбирали. И всегда строго спрашивали, куда идет, и почему в их районе. «Мальков» побаивались даже «чуханы» старше их. Класса до восьмого. А если кто-то отказывался «платить дань», то можно было позвать кого-то из старших. Те доходчиво объясняли правила прохода по «их» району.       Так делили асфальт много лет. Не всегда банды воевали друг с другом. Некоторые группировки объединялись. Так в состав «Центровых» входило несколько групп. «Костяшки», названные так по расселенному дому, построенному на месте старого кладбища. «На костях», так сказать. «Дом быта» и «Парковые», живущие непосредственно на улицах, примыкающих к парку. Между собой они не дрались, наоборот, поддерживали друг друга. Патрулировать решили от того самого заброшенного дома, возле которого собирались «мальки». Внутрь заходить как-то не решались, там было грязно, а еще могли обрушиться перекрытия. Но Костик знал, что для того, чтоб стать своим в группировке, надо было провести ночь в «заброшке». Он сам не так давно выдержал это испытание, и гордился собой. И еще пришлось выдержать жесткий спарринг с одним из старшаков. Хотя потом тот признался, что бил вполсилы. Костик быстро съел вареные серые макароны прямо со сковородки, запил чаем, оставшимся в заварнике. Когда была жива бабушка, она всегда кормила горячим супом, но это было так давно, что казалось сном. Бросив портфель и взяв с тумбочки в прихожей свинчатку, Ржавый помчался к «заброшке». Днем она казалась почти безобидной. Кроме Мартышки, пришли Стена, Лихой и Баран – Слава Баранов. Так. впятером, они пошли «мотаться», или патрулировать район. Стрясли мелочь с одного очкарика со скрипкой. - У меня на проезд, - попытался возражать тот. - Ходи пешком, это полезно для здоровья, - отозвался Ржавый. Через час все замерзли и решили расходиться. Костик пошел в парк – посмотреть, замерзло ли озеро, где летом ловили рыбу и купались в грязноватой воде. Если замерзло, то можно будет погонять в хоккей. - А то в коробке старшаки играют и нас гоняют. Возле высокой сосны мальчик увидел белку, лежавшую на снегу. Она казалась мертвой – комочек серого меха с ушками и лапками. Сердце захлестнула неведомая жалось. И даже слезы на глаза навернулись. Хорошо, что остальные пацаны разошлись. Не думая ни секунды, Костя сунул меховой ледяной комочек под куртку. «Может, оживет» - думал он. Рванул из парка в ветеринарную клинику, бежал бегом, но двери туда были закрыты. Белка под курткой не подавала признаков жизни. «Неужели все? Неужели ничем нельзя помочь?»       Костя, задыхаясь от холода и быстрого бега, ворвался в подъезд. В горле горело, в ушах стучало. Так он не бегал даже от мусоров. И вдруг… Ему показалось, что комочек шевельнулся. Взбежав по лестнице на пятый этаж, Костя открыл двери и расстегнул молнию. На него глядели бусинки-глазки. - Живая, - только и смог прошептать мальчик. И, сев прямо на пол, тихо заплакал. От усталости и громадного облегчения. - Живая, живая, - повторял он, размазывая слезы по щекам. Потом торопливо встал и пошел искать, чем можно покормить найденную белку. Она не убегала, смирно сидела на письменном столе возле тетрадки по математике. - Вот, ешь, - он высыпал семечки из банки. Ромка иногда жарил их, и они лузгали семки, сидя у телевизора или брали на улицу, угощать пацанов. Белка шустро принялась грызть семечки. А пока она ела, Костик, сидя на стуле, рассказывал о своей жизни. О том, как скучает по маме и бабушке. Как плохо было в детском доме, где все время лупили - и старшие воспитанники, и воспитатели. Как он боится, что на Ромку нападут бандиты, и убьют единственного оставшегося в живых родного человека. - Тогда точно снова в детдом заберут. А там плохо. Лучше всего в родном доме, правда? Белка внимательно смотрела на мальчика и, казалось, все понимала. - Я тебя тоже домой отнесу. В твой парк. Там у тебя дупло есть? Ты же где-то живешь, правда? Я бы оставил тебя в квартире, но тут тебе не дом. А я буду навещать. Семки носить и орехи. Он достал яблоко – на завтра, в школу отложил, последнее. Откусил кусочек, протянул белке. Та взяла угощение крохотными пальчиками, так похожими на человеческие руки, только с коготками. Остальное яблоко Костя съел сам. - Мы сейчас пойдем в парк, а то завтра мне в школу с утра. Вот, еще семки, тебе на ночь поесть. И белка прыгнула под куртку за пазуху, будто поняла, что сказал мальчик.