Часть 3

До парка они доехали на дребезжащем троллейбусе. Белка все так же смирно сидела за пазухой, а Костя смотрел в заиндевевшее окно и думал, что все сделал правильно. Конечно, ручная белка в доме - это прикольно, но согласился бы Рома оставить зверька в квартире? Да и вообще, если дерево, сосна или дуб, для белки – родной дом, то ей лучше будет там. Костя помнил, где подобрал белку, и выпустил ее там же, под деревом. Она шустро взбежала по стволу, потом вернулась, взяла семечек с его ладони и снова убежала вверх, в густую крону. Уже стемнело, разглядеть что-то наверху было затруднительно. «Ладно, я еще сюда приду» - подумал он и пошел из парка. Дома надо было еще уроки сделать, да и на ужин приготовить что-нибудь. Брат придет, голодный. Если на ночь не останется. Костя знал, что по ночам они зарабатывают не совсем законным образом, разбирая ворованные тачки. Узнал не от брата – об автомастерских на окраине Уфимска* ходили разные слухи. Половина была чистой выдумкой, например, что там, в подполе прячут трупы водителей, которые таинственным образом пропали вместе с машинами. А вот то, что машины разбирали на запчасти и перебивали номера, было правдой. Костя знал, Рома тоже знал, что младший в курсе дел, но оба молчали. - Эй, малек! – окликнули Костю на выходе из парка, - из какой группировки? С кем мотаешься? - С Центровыми – ответил Костя, мгновенно подобравшись и сунув руки в карманы. Свинчатка лежала там, удобно легла в ладонь. Для старшаков эта штука была бы маловата, а для него – в самый раз. - О, малек, а кого знаешь? - Леона. Если ты знаешь Центровых, то и Леона - тоже, хоть он уже два года не при делах, в армии был. - Леона? – говоривший хмыкнул, - откуда ты его знаешь, малек? - Лично знаю. Братан мой. - Вы ж не похожи, - удивленно протянул пухлый паренек в шапке-ушанке. - Бывает и так, - мрачно ответил Костя, - он не рыжий. А я – рыжий, то есть, Ржавый. Вот. И стянул шапку-петушок. - Че, стыкнуться захотелось или просто побакланить?** - задал он вопрос, намекая на то, что не боится оппонентов, даже численностью превосходящих его. - А не зассышь стыкнуться? – спросил долговязый «малек» на вид – старше Кости года на два. - А за базар ответ держишь? Сам, небось, зассал? - Ладно, не надо стычки, Лещ, - примирительно протянул пухлый в шапке, - пока, Ржавый. Я о Леоне слышал. Они разошлись, «как в море корабли». Домой Ржавый шел пешком и дошел уже часам к восьми. Надо было делать уроки и готовить ужин, но навалилась усталость. Костя прилег на диван и задремал. «Я полежу минуточку и встану, сварю картошку в мундире» - подумал он, прежде, чем провалиться в чуткую дрему. От шагов вернувшегося брата он открыл глаза. - Мелкий, ты чего спишь в одежде? Лег бы нормально. Костя с трудом оторвал голову от подушки: - Ром, а ты не в ночную сегодня? - Не, домой отпустили, нет тачек. - А, ты есть хочешь? Я хотел картошку сварить и вот… уснул. Рома приложил ладонь ко лбу Кости. - Мелкий, ты не заболел? Лоб, как печка. -Не-е, - протянул лениво Костик, - я это… белку нашел в парке. Думал, мертвая, а она ожила. Он хотел рассказать дальше, но брат ушел на кухню, а вставать было лениво. Лежать в тепле так хорошо…. Белка спустилась с дерева, села на плечо: - Спасибо тебе, Рыжик. Ты меня спас от гибели. Душа у тебя светлая, добрая. - Да ладно, - отчего-то засмущался Костя, - и не Рыжик, а Ржавый, кликуха такая. - Рыжик. Тебе больше идет. Ты сам, как бельчонок. Нелегко тебе жить, Рыжик. Помню, как ты мне рассказывал о своей жизни, малыш. - А кому легко? Ромке, что ли? - Что делать, зима в жизни бывает… холод и голод. Но все переменится, Рыжик, когда-нибудь. Если ты этого очень хочешь.       Костя хотел ответить, что хочешь, не хочешь – измениться ничего не может. И так же Ромка будет горбатиться в автомастерской, а он, Ржавый – мотаться с пацанами по району и вступать в стычки с другими. Хотя это ему совсем не нравится. Но тут белка исчезла, а перед ним оказалось море, синее – синее, а по нему плыл белый пароход. Как на большом настенном календаре, который он видел у соседки. - Хочешь на море? – раздался голос откуда-то. Костик хотел ответить, что на море любой хочет. Сам он ни разу не бывал у моря. И не видел его вблизи. Но… проснулся. Горло нещадно драло, будто там дворовые кошки царапались. Голова казалась пустой и какой-то тяжелой, как мокрая вата. А ноги – тоже ватными. Ромка выругался вполголоса, велел лежать дома и пить чай. - Вот, я тебе в термос налил. Сладкий, как ты любишь. Спи побольше. Я потом куплю лекарства, аспирин или еще чего. - Не надо, - запротестовал Костик. - Цыц, мелкий, не хватало еще тебе бронхитом заболеть или пневмонией. Бабушка от воспаления померла. Давай, спи. Он заснул, на этот раз без снов и спал долго-долго. А потом проснулся, и просто лежал, вспоминая свой сон. Во сне белка говорила, как человек. И называла его Рыжиком. Это было приятно и чуточку печально. Так иногда звала его мама… В носу от этого защипало. Костик подумал, что все равно сейчас его никто не видит. И что слезы – это от слабости и от температуры. Потом вспомнил последнюю стычку у ворот парка. Пацана по кличке Лещ – отчего-то он сразу почувствовал к нему неприязнь. Но Лещ не стоил того, чтоб о нем думать, и Костя снова стал вспоминать белку. «Надо потом ей орехов принести», - подумал он. И заснул уже до вечера.