Часть 4

Костя проболел дней пять. Потом Рома отправил его в поликлинику за справкой и велел идти в школу. - Понимаю, там тоска, но ничего не попишешь, мелкий. И добавил со смехом: - Зато потрясешь там чуханов на общак, верно?       Костя нахмурился. Ему никого не хотелось трясти. Не нравился взгляд испуганных глаз, глядящих снизу вверх. И жалкие монетки в потной ладошке тоже не нравились. Вот совсем. Хотя тот же Мартышка, утверждал, что деньги не пахнут. Мол, еще римский император так сказал, когда обложил налогом сортиры. При слове «сортиры» стали ржать все мальки. А вот Рыжику было не смешно. «Наверное, я какой-то неправильный», - думал он, сидя в очереди в поликлинике среди мамаш с маленькими детьми.       Но, придя в школу со свежей справкой от сердитой докторши, которая ворчала про прогулы длинной в рабочую неделю, подобрался и снова почувствовал себя Ржавым.       После уроков Костя решил пойти на рынок, а уже потом ехать в парк. Денег с собой не было – он так и не решился «трясти» малолеток на тему общака. Но стырить пару грецких орехов из мешка зазевавшейся продавщицы – легче легкого. Угрызений совести он не чувствовал. На рынке обвешивают и обманывают. Он вспомнил, как еще мама жаловалась бабушке, что орехов взвесили не килограмм, а грамм восемьсот. Маленький Костик катал по полу железный автобус, когда-то принадлежавший Ромке, и думал, что орехов на елке будет меньше. Правда, тогда не понимал, что такое килограмм и восемьсот граммов. А орехи сам разбивал на балконе камушком, найденным во дворе летом. «Белка сама разгрызет», - решил Ржавый, запуская руку в мешок и горстью зачерпывая орехи. А потом – бегом, пока не поймали. За спиной что-то визгливо кричала тетка, но догоняющих шагов не было слышно. Видимо, она побоялась оставить товар, а ловить больше было некому. Уже возле парка он сбавил шаги, а затем и вовсе пошел медленно. У сосны он остановился и зацокал. - Привет, - торопливо сказал белке, что спустилась по стволу, - извини, я это… болел, потому не приходил. Вот, держи. Я ж обещал. Сунул ей по-очереди три ореха. Четвертый решил оставить на потом. Вдруг не получится еще стянуть на рынке. Белка утащила два, а третий, последний, стала грызть, сидя на ветке. Её было отлично видно, и она напоминала картинку в детской книжке. Серая белочка с орехом в лапках. Костик смотрел на нее и улыбался. - Это… спасибо, что пришла. Я все время о тебе думал, пока болел. Я еще приду, ладно?       Во второй раз орехов набрать уже не получилось. Их продавали в двух местах, и в одном продавщица, та, визгливая, уже заранее закричала: - Ах ты, шпана, опять воровать вздумал? А на второй точке был мужчина свирепой наружности. Такой, если поймает, может и руку сломать. А никто не заступится, скажут: «Сам виноват, нечего красть». Так что орех в кармане оставался только один.       Подходя к знакомой сосне, Костя увидел, что там уже стоит какой-то пацан. В сером пальто и черной вязаной шапке. Он казался незнакомым. В руке у него был увесистый камень. Не слишком большой, но и не крохотный. Он, размахнувшись, швырнул его в гущу веток. И тут на него сзади налетел Костя, повалил прямо на заснеженную землю. Сработал эффект внезапности, хотя бросавший камень был старше и выше Рыжика. - Ах ты, падла, я тебя урою, и никто не поможет! Тот, в пальто, вывернулся из захвата, и теперь уже Ржавый лежал ничком, а тот колошматил его по спине. Так с переменным успехом они мутузили друг друга, пока их не разнял проходивший мимо мужчина в спецовке. - А ну, брейк, боксеры. «Боксеры» еще раз взглянули друг на друга злыми глазами и отошли. - Ты белку хотел сбить? – Костя шмыгнул разбитым носом. - А че такого? Чучело сделать для кабинета биологии. - Ты урод, я из тебя чучело сделаю! - Я ж не попал! – оправдывался тот. И если б не вернувшийся мужчина, драка бы получила продолжение. На обратном пути Ржавый встретил Стену и других пацанов. - О, с кем стыкнулся? – добродушно спросил парень лет пятнадцати по прозвищу Трамвай. Получивший свою кличку за то, что его как-то зажало дверью трамвая. Отвечать не хотелось, но потом Ржавый все же признался. - Да так, - уклончиво отозвался он, - там один белку с сосны сбивал камнем. - А белка твоя что ли? - Моя, - мрачно отозвался Костя, - только в парке живет. Дом у нее там. - А. ладно. Ты запомнил, кто стыкнулся с тобой? - В пальто сером, и шапка домашней вязки, черная такая. - А, Бутя, - вспомнил один из пацанов, - Гарик Бутеев. Из «Дом быта». - Я думал, чухан какой-то. - Не, это из них. Мы ж с ними не конфликтуем. - А я со всеми и не собираюсь, - огрызнулся Костик, - только с Бутей этим, если еще раз будет в белку камнями швырять. Ночью ему снова снилась белка – и она опять разговаривала. - Ты не бойся, я сумею ускакать, - сказала она, - камнем в меня очень сложно попасть. - И что? Ты под моей защитой, - ответил Костя. - Спасибо Рыжик. И за орехи спасибо, но только не воруй больше. Ни к чему хорошему это не приведет. - Денег у братана мало, - вздохнул Рыжик, - семки осенью купили, а орехов нет. - Не беда, у меня запасы есть в дупле. Мы, белки и грибы сушим на зиму. И шишки запасаем. - Грибы? В парке? Разве они есть тут? - Находятся. А потом Рыжик придумал, как заработать денег. Один раз он помыл у соседа машину, и заработал аж целых два рубля. На все купил орехи, шел до рынка и отчаянно боялся потерять деньги. Зато дома спрятал запас, чтоб носить по два-три ореха к знакомой сосне.