Глава 3

Виолетта медленно открывает глаза, долго слушая знакомую мелодию на английский — звонивший не успокаивается, стараясь добиться внимания девушки. Она тянется к вибрирующего телефону, на дисплее которого высвечивается «мама» — Вита почти плачет. — Мам, ты знаешь, что сейчас восемь утра, а вчера было Рождество? Бьюкейтер слышит, как Валери в Гейльсберге тяжело вздыхает, уставая от вредности старшей дочери, и медленно встаёт с постели, не ища пушистых тапочек и ступая босой по прохладному гладкому паркету. — Какая разница сколько время, малыш? Ты видела фотографию платья, которую я тебе отправила? Вита нецелесообразно кивает головой, пытаясь удержать смартфон плечом, раздвигая плотные портьеры и впуская рассветное солнце — наслаждается нежно-сиреневым оттенком неба сквозь тонкие стекла и открывает дверь на балкон, входя в декабрьское утро в лёгкой атласной ночнушке с изящным кружевом, не накидываю халатика. — Ты звонишь мне в восемь утра в мой законный выходной, чтобы спросить о каком-то платье, фото которого ты мне послала? Чем я заслужила твой гнев? Бьюкейтер держится за кованые перила балкончика, рассматривая изящные французские здания, которые хранят старый Париж с его балами и пышными платьями с шуршащими юбками. — Виолетта, это не смешно! Ты можешь просто посмотреть фотографию, не паясничая. Или ты столько выпила, празднуя, что не помнишь о собственной свадьбе и необходимости выбрать платье?! Она чудом не раняет телефон с последнего этажа на Сурс, давясь воздухом. — Это действительно не смешно! Какая свадьба, мам? Я не собираюсь замуж в ближайшую вечность. — Виола, если ты и дальше собираешься собирать разные глупости, то передай, пожалуйста, телефон Юджину, который подходит к своей свадьбе ответственнее невесты. Как только такого серьёзного молодого человека угораздило выбрать себе в будущие жены тебя? Вечно несобранную и самую взбалмошную из всех юных девиц, которых я только знаю! Она точно знала, что Юджин в современной Франции редкое имя, и такому человеку будет сложно найти тёзку, в отличии от той же Виолетты. Она точно знала, что мать имеет в виду Велнаса, ведь никого другого с таким именем не знала. Она точно знала, что терпеть не может Юджина Велнаса — и совершенно не хочет выходить за него замуж. — Юджина нет рядом с тобой? Тогда позвони ему, чтобы он проследил за тем, чтобы ты, ma chère, не натворила всяких глупостей, как ты это любишь. Отец обещал написать тебе или Велнасу номер нашего рейса и время прилета. Теперь иди выпей аспирин и перезвони мне, рассмотрев платье.

***

Телефон вибрирует, лёжа на столешнице, но Юджин игнорирует его, передовая ароматный кофе из турки в чашку, совершенно не желая с кем-либо общаться после рождественского фиаско с этой рыженькой Бьюкейтер, которой, словно по щелчку пальцев, удавалось вывести его из себя. Что она в полночь и сделала, явно пожалев об этом, если принимать в серьёз гримаску отвращения на еë лице. Велнас достаёт из шкафчика стеклянную баночку с молотой корицей и добавляет еë щепотку, разворачиваясь к терассе, за которой угасал нежно-сиреневым рассвет, уступая место светлой лазури со светлым кружевными облаками. Ясный голубой стирает другие краски, начиная новый дел — прощальные дары ночи исчезают, задерживаясь на верхушке Эйфелевой башни, но всё же пропадая. Смартфон всё ещё вибрирует, отчаянно зовя его — словно кто-то где-то в другом месте набирает номер дрожащими руками, прикусывая губы и чувствуя крошки на пальцах. Юджин оставляет маленькую белую чашечку на столе и берёт в руки телефон — нелепая для него «Фиалка» высвечивается — будто именно он так записал кого-то особенного — кого-то, с кем можно проводить по-зимнему длинные тёмные или по-осеннему дождливые и тягучие, подобно мëду, что получается из цветов черники, по-весеннему свободные, пахнущие нежной сиренью и непокорным ветром или же по-летнему светлые вечера. Он с сомнением отвечает. — Кто это? Он узнаёт диалоги из «Танцуй сердцем», что так любит его мать — Лиана часто звала сына посмотреть с ней фильм, вспоминая о старых временах, когда кроме них вдвоём не было больше никого вокруг — когда мир застывал, оставляя их в своём смешном шатре из ткани с вышитыми звёздами. — Виолетта. Юджин, едва не давясь воздухом, отвечает ей почти спокойно — острая на язык старшая дочурка Корина Бьюкейтер была странной, напоминающей ураган — он редко общался с ней, да бы избежать конфликтов, но слышал, что девчушка многое отдаёт тем, к кому привязана — вот только с той же силой она ненавидит — а еë отношение к людям лотерея — где путается даже сама Виола — Чем я заслужил звонок в столь ранний час, мадмуазель Бьюкейтер? Бьюкейтер в своей уютной квартире топает ногой от его насмешливого тона — тонкие шпильки рассыпаются по паркету, оставаясь скучными линиями на светлом, почти песчаном полу — проснувшиеся Солнце играется с ними, превращая серость во что-то сверкающее, подобно звездам — солнечные зайчики с неслышным смехом прыгают по стенам и пытаются в еë растрепанных рыжих волосах — Солнце касается их, разжигая тёплый огонь всё больше — Вита ловит собственное отражение в зеркале, что становится отражением океана, с которым играет рыжий рассвет. — Наверное, потому что уже несколько моих знакомых сказали мне, что я собираюсь за тебя замуж. И если это твоя дурацкая шутка, то, черт тебя подери, Велнас, я… — С какой стати сне тратить время на то, чтобы какой-то незнакомой мне девчонке сказали, будто она выходит за меня замуж? Это даже звучит глупо. Юджин замечает краем глаза кружку — глубокую и милую, со смешными котами — девчачью и занимающую местечко рядом с его любимой — он уверен, что ещё вчера еë не было. — У себя спроси! Бьюкейтер в своей квартирке — наверняка, подаренной отцом и находящейся в шестом округе города — бросает трубку, переходя на крик — Велнас лишь качает головой, беря в руки чужую кружку. Его кот заходит на кухню уверенно — рыжая шерсть Аида разгорается тёплым огоньком в солнечных лучах, играющих с длинной ею. — Да, Аид, — мейн-кун не сразу откликается на имя, сперва раздумывая и лишь потом поднимая свои круглые зелёные глаза на хозяина. — Сначала звонят какие-то сумашедшие, вроде Виолетты Бьюкейтер, а потом в шкафчиках находятся странные кружки, которые вряд ли кто-нибудь купил бы. А тебе нужно только, чтобы я тебя покормил. Аид, не мигая, заглядывает ему в душу, приподнимая свою лапу, словно всё понимая и успокаивая или прося покормить его. Юджин качает головой и достаёт тетрапак молока из холодильника. Велнас лишь качает головой, наблюдая за локающим из своей именной миски молоко котом, не обращающим больше ни на кого внимания, и отходит к журнальному столику, где аккуратными стопочками лежат черновые статьи и результаты, отчёты и запросы-вопросы подчинённого ему отдела. Солнце проникает сквозь стекла дверц, ведущих на террасу, совершил не боясь — в его квартире тяжёлые пыльные портьеры лишь в спальне, где часто пахнет яблоками и старыми книгами, изредка виски и часто горьким кофе с корицей — столик из светлого дерева кажется почти игрушечным, словно не вписывающимся в эту бумажную волокиту — когда-то на нём писались эссе по биохимии и органике, редактировалась дипломная работа — но Велнас принял решение уйти из науки в фирму, ища счастье в тендерах, что ещё опаснее и хитрее грантов. Оно ищет что-то сверкающее — лучи тянутся к полкам над диваном с фотографиями — на выцветшем фото маленькая Гвен обнимает мать, счастливая Ориан треплет за светлые волосы дочь — на следующем снимке она уже держит за руку взрослого сына, с гордостью смотря на его диплом с отличием, еë тоска об ушедшей к отцу дочери почти не видна в светло-карих глазах. Юджин хмурится и берёт в руки рамку — с искусственным потёртостями и маленькими белыми медвежатами — на фотографии, удерживаемой ею, он улыбается, держа за загорелую руку рыжую девушку, одетую в мужскую белую рубашку и беззаботно смеющуюся — завитые в кокетливые кудри локоны падают ей на лицо, скрывая часть блёсток, а в весёлых глазах волнуется море трав — на, фотографии он, Юджин Велнас, улыбается, держа за руку Виолетту Бьюкейтер. Велнас вертит в руках рамку, думая, как она сюда попала — нелепая и абсолютно не правдоподобная она покоится на полке с любимыми фотографиями, запечатлиашими важные моменты. Он достаёт из кармана домашних брюк телефон и рассматривает контакт Виолетты — со смешной фиалкой вместо имени — вдруг появившийся из ниоткуда. Юджин читает их переписку, зная, что никогда не общался с ней больше десяти минут в живую и видео несколько раз в своей жизни, совершенно не думаю о какой-то там Виоле. «Я буду у Ориан. И не нужно меня забирать. И хватит мне звонить! » «Фиалка, я задержусь, зайди, пожалуйста, в магазин сама, иначе ужинать будем не раньше десяти» Их сообщения разные — не только короткие и банальные — но и длинные гневные, где она приводит тысячу и одну причину их нового разрыва, или он пишет ей о еë же глупости или нехотя признаёт свою — их сообщения это история каких-то других людей — двух людей, которые отчаянно друг в друга влюблены. Велнасу ничего не остаётся, как назначить встречу Виолетте, на котор она, бесспорно, придёт.