Глава 6

Виолетта долго пытается проснуться — медленно открывает глаза, слышал знакомую мелодию «1989» — еë половина девятого утра звучит Тейлор, ощущаются сбегающей из предрассветной комнаты темнотой, пахнет чем-то лёгким и солнечными — Вита прячет лицо в мягкой подушке, стараясь вновь уснуть — сон сбегает, стряхивая всё это с себя — она же ненавидит свою глупую привычку просыпаться сразу после будильника и ищет смешные тапочки-носки с серыми пушистыми ушками и хвостиком, ступая босой, чувствуя сквозняк и слыша стук капель — в Париже заканчивается дождь, неспешно отыгрывая последние ноты — кто-то раскрывает чёрные зонтики, торопясь на работу, а кто-то на учёбу — Бьюкейтер же нравилось брать выходные после праздников, устраивая трёхдневный отпуск в декабре и июне. Виола шуршит в найденных тапочках на кухню, беря пустую кружку из-под чая — здесь пахло восточными специями — рыжие и золотые дары вечных мудрых пустынь — и кофе. — Чëрт. Ей кажется, что молотый кофе заканчивается, когда утро наступает неожиданно и нежданно — кофемолка, ругаясь, ворчит на еë пессимизм — слушающая по утрам музыку Виолетта всё не может проснуться — наверное, ей стоит пересмотреть свой режим, перестав засыпать около двух часов ночи, ведь тёмные мешки под глазами только и начали сходить. Когда кофемолки замолкает, хрипловато дыша, Вита оставляет еë, возвращаясь в комнату за телефоном — пропускает треки с долей драмы — Zaz звучит старой знакомой, но Бьюкейтер колеблется, Тейлор и Kesha требуют еë внимания, предлагая более оживлённые песни без джаза. Виолетта варит кофе в турке — оно чуть не сбегает, но она ловко успевает перелить его в белую чашку с логотипом Имперского, что ей два года назад подарил бывший научрук — не смотрит, как растворяется сахар в напитке — холодный белый быстро пропадает, словно его никогда и не было, сменяясь тёмным и горячим — играется с молоком, добавляя идеальное количество, когда кофе по цвету больше напоминает сваренное на молоке какао — с такой точностья можно работать только с пипеткой Пастера. Бьюкейтер подпевает мисс Свифт, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки, надеясь, что ничего не опрокинет — думает, что ей нужны отношения, чтобы кто-то доставал ей вещи, до коих она не дотягивалась, и готовил завтраки — сама Вита готовила хорошо, лишь чувствуя что сейчас сорвётся — когда погружалась во что-то отвлекающий — обычно же рассыпала ингредиенты, путала пропорции, пкредерживала или нкдодерживала блюда, не находя золотой середины. За четыре с половиной года взрослой самостоятельной жизни уже привыкает завтракать йогуртом — не смотря на негативно относящуюся к молочке семью, Виола сохраняет любовь ко всему такому — может бродить, изучая разные вкуса, натыкаясь на лаванду, сменяющуюся обыкновенной клубникой. Бьюкейтер редко пила кофе, только проснувшись — баловалась разными чаями, пропитывая кухню ароматами ягод или цитрусовых — упорно ждала час, лишь потом выскальзывала из лаборатории за бумажным стаканчиком с бодрящим напитком. Один раз за таким манёвром еë поймал Велнас — она тогда выплеснула капучино с ароматной корицей на его до чёртиков белый халат — меняющий бюрократию на лабораторию, фармацевтику он даже одевался подобающе — вот только от белизны халата в глазах ребило — а отец устроил еë первый настоящий выговор по принятию на работу. Может быть, Юджин и потом замечал выскакивающую без шапки и шарфа Виолетту, но молчал — их и без того напряжённые отношения можно было и не портить лишним пятном, чистку которого Вита вряд ли оплатит. Она меняет испольнительницу, чувствует атмосферу «Сумашедшей красивой жизни» и раскрывает тяжёлые портьеры — рассвет зарождается робко — Солнце неуверенно держится за Эйфелеву башню — в декабре, когда небо застывает, рассветы даются слишком тяжело. Виолетта думает, что вряд ли возмет себе йогурт с клубникой и кокосом — викторию она любила лишь в виде джема — даже десерты предпочитала с шоколадом. Бьюкейтер не сразу понимает, что песня прерывается, когда кто-то настойчиво пытается дозвониться до неë — короткий отрывок повторяется несколько раз, и Вита шипит, расплескивая кофе — на лёгкой майке с тонкими бретельками остаётся пятно — она закатывает глаза, видя имя будущего собеседника — заставляет себя ответить Велнасу, понимая, что он после вчерашнего вечера знает еë адрес — дотошный консьерж поднимется на последний этаж, чтобы узнать о нежданным гостем у хозяйки квартиры, не оставив ей выбора, как пустить Юджина в свою уютную обитель. — Ты можешь игнорировать меня ещё дольше, я подожду, фиалочка, подожду. Виола видит, как Велнас недовольно приподнимает бровь в своей излюбленной манере — тихо хихикает, представляя, как он раздражённо меряет комнату шагами, отсчитывая еë, зная, что Виолетте совершенно всё равно. — Может быть, ты меня разбудил! Бьюкейтер театрально поднимает руки к потолку, удерживая смартфон плечом. — Тебе, кстати, тоже утречка. По какому поводу тв мне звонишь в столь ранний час? Думаешь, у меня нет дел? Глубоко заблуждаешься. Люди, занимающиеся наукой или разработкой препаратов, всегда найдут применение свободному утру своего выходного. Ты уже сколько работаешь в компании, должен понимать, Юджин, а то я решу, будто ты свою работу на других скидываешь, распивая что-то покрепче чая, сидя в своём кабинете, где… — Ты ни разу не была в моём кабинете, поэтому лучше помолчи, чтобы бесповоротно не выставить себя дурой, фиалка. Виолетта лишь фыркает и делает глоток кофе, думает, что могла положить больше сахара — вечно не может найти ту самую пропорцию — Ой, ой, ой. Я вас разозлила, мсье Велнас, мне так жаль, просто слив нет. А говорить мне никто не запретит, уж поверь, дорогой. Бьюкейтер улыбается, представляя раздражение в тёмно-карих глазах — от Юджина пахло яблоками и чем-то покрепче кофе — слишком высокий, слишком кареглазый, слишком темноволосый — эдакий современный принц на чёрном внедорожнике. Ей внезапно хочется узнать — является ли таковым гелендваген. — Бьюкейтер, смирись с тем, что сегодня и завтра я буду рядом с тобой, а дальше, надеюсь, разойдёмся, как в море корабли. Ты будешь заниматься разработкой своего препарата, а я своими делами, сократив взаимодействие до минимального. Но если ты, фиалочка, не включишь свой мозг, то мы навсегда будем связаны узами брака, а «разрыв» для нас обернётся неприятными последствиями, ведь от всех этих вздохов ничего не избавит. Если ты этого добиваешься, то верно идешь к цели. Юджин в своей квартире усмехается. — Заткнись. Виолетта Бьюкейтер до невозможности ненавидела признавать неправильность своей позиции, чью-то правоту — старалась получить то, что хотела — вот только белое и пушистое добро всё время смеялось. — Думаешь, я знаю разгадку? Заблуждаешься. — Поэтому нам и нужно какое-то время работать вместе. Поискать ответы в книгах библиотек Парижа вместе, позже разойдясь, а потом вечером встретиться, скажем, в Мулен Руж. Вита хихикает. — В кабаре? Чудесный выбор, месье. Надеюсь, библиотекари Мазарини примут вас за благовоспитанного джентльмена, пока я буду искать в Национальной. — Интересное предложение, но Мазарини будет твоей временной обителью, хотя в Национальной мы начнём всесте. Заеду за тобой через двадцать минут. Велнас бросает трубку — Виола лишь качает головой, зная, что ему придётся ждать еë, а после мериться с еë мнением — в отличии от него, она конфликты не оставляла, умея закатывать глаза и скандалы.

***

Она с сомнением прикладывает чёрную водолазку к плотному сарафану в гусиную лапку с декольте, когда слышит звонок — консьерж решает позвонить конфликтной хозяйке квартиры на последнем этаже — Вита же разрешает ему пропустить гостя. Бьюкейтер накидывает лёгкий халатик жемчужного оттенка, туго завязывая пояс бантиком — (оказывается у двери аккурат с Юджином, что с сомнении нажимает на звонок — на его двери всё ещё висел рождественский венок, а в почтовом ящике рядом открыли желали выбраться наружу. Виолетта открывает ему почти сразу — думает надеть мамин подарок — домашние тапочки на шпильке, но решает, что Велнас этого не стоит. Юджин хочет устроить ей выговор — вечно несобранная она задерживает их, теряя время, коего у них и без того мала — слишком быстро наступает послезавтра — но застывает — одетая лишь в лёгкий халатик, не достающий до коленок, лишь подчёркивающий талию и не скрывающий кружева бюстгальтера, Вита невинно смотрит на него — без макияжа она кажется даже милой, а собранные в низкий неаккуратный пучок волосы с выпавшими из причёски непослушными прядками лишь придают ей небрежности — домашняя Виола выглядит до чёртиков хорошо. -Мне кажется, я точно указал время, когда приеду за тобой? Велнас проходит на кухню следом за Бьюкейтер, что всё-таки успевает поменять удобные тапочки-носки в виде зайчика на Домашний на туфли с тонкой шпилькой около пяти сантиметров. Она опирается о столешницу, склоняя голову на бок — стараемся выглядеть раздраженной и чуточку властной — и больше напоминает воробушка, чем уверенность в еë власти. — Кажется, ты сразу бросил трубку, не успев дослушать, что мне этого времени категорически мало. Велнас становится рядом с ней — наверное, даже непозволительно близко для двух малознакомых людей, являющихся почти врагами — у Бьюкейтер просто удивительная способность вывести из его себя буквально одним словом — чувствует, как от не пахнет мятной зубной пастой и капельку кофе. — Не думаю, что трети часа не достаточно, дглазаха бы собраться. Юджин смотрит ей в глаза — не поднимает и не отпускает взгляда, чуть склоняясь — ловит каждую эмоцию Виты — она же знала, что с самого детства была до чёртовых постоянных истерик эмоцианальна — Бьюкейтер не теряется, когда карие глаза оказываются совсем рядом — продолжает говорить свои реплики, в которых уверена до невозможности — и видит, какую-то тягучую шоколадную искорку в его глазах. Виолетта лишь демонстративно фыркает, гордо приподнимая подбородок — кажется ему до чёртиков смешной и какой-то другой — словно та девчонка из лаборатории, бегающая за кофе в рабочее время и одевающаяся то строго, то небрежно, растрепанно, сильно отличилась от этой рыжеволосой девушкой перед ним. — Ты не красишься, не выбераешь идеальное сочетание оттенков, не соотносишь погоду и красоту, ты не надеваешь тонкие капроновые колготки, стараясь их не порвать, ты не заплетаешь волосы, не распутываешь кончики, когда хочется просто отрезать их к чертям, тебе не надо рисовать идеально ровные стрелки, поэтому молчи. Вита сердито достаёт из шкафчика кружку для гостей — смешной котик в галстуке жалобно глядит на не своими голубыми нарисованными глазками, не желая идти в руки к Велнасу — она не хмурится, когда кружку ухает, с грохотом оказываясь на столу — и уходит в комнату, махая рукой на заварное с чёрным чаем с цитрусовыми и корицей и чайник с кипятком. Юджин лишь усмехается и чувствует, как на еë кухне пахнет апельсинами и ароматной пряностью — Рождеством. Бьюкейтер же громко захлопывает дверь спальни, с сомнением оглядывая такой чудесный на первый взгляд наряд — сарафан вдруг ей кажется слишком коротким, а чёрная водолазка слишком закрытой — она улыбается, зная, что ей следует надеть. Зная, что к новому наряду у неë есть даже подходящие шпильки.

***

Велнас отстукивает мелодию по столешнице — они отвечает ему, не сбиваясь — эта мадмуазель Бьюкейтер раздражала его до неприличия — несобранная и не готовая, заставляющая его ждать еë высочество уже около часа — словно они могли разбрасываться своим временем, словно это не они навсегда останутся невестой и женихом — до чёртиков безответственная и непредсказуемая — раздражающая и манящая. Юджин качает головой — слишком много ненужных слов о Виолетте появлялось в голове. — Я готова. Он не спешит отвечать ей — рассматривает кота на кружке и думает, что Бьюкейтер до безумия напоминает ему подростка, который ничего не знает о жизни и ищет утешение в каких-то милых безделушках или музыке. — Зачем так спешить, фиалочка? Ты могла бы ещё маникюр сделать или что-то там вы, девушки, делаете. Велнас договаривает свою реплику, не показывая, насколько он поражён образом Виты — классические чёрные лодочки в тон юбке с поясом, подчеркивающим еë талию делали еë более взрослой и уверенной — она шла, не шатаясь — белая лёгкая ажурная блуза с изящным узором до чёртиков идёт ей, не оставляя места для фантазий — кружевной бюстгальтер в тон сильно просвечивает. Виолетта успевает завить свои прямые рыжие волосы, спадающие кокетливыми кудряшками на плечи и спину. Бьюкейтер, кажется, заправляет прядку за ушко, показывая золотые серёжки-колечки, лишь по привычке. — Просыпайся, фиалочка, у нас ещё очень много дел.