Глава 7

Виолетта знала, что это глупая затея с самого начала — ей казалось абсолютным безумием находка ответа на по-настоящему важную загадку в библиотеку — пусть даже в Национальной — это было сумашедше — то, как он, не смотря на неë, говорил, что привёз еë, черт возьми, еë родителей из аэропорта — то, как на неë смотрели, не понимая, что она здесь делает — каждый шаг был маленьким безумием — и Вита входили во вкус — шампанское в еë бокале заманчиво поблескивая, обещая награду — и, если быть до конца честной, она уже и сама не знала, чего хочет добиться — ловя раздраженные взгляды, думала — может ли в них быть что-то другое — злости становилось мало — это было почти помешательством — с невероятно высокими ставками — еë будущим — но она желала всё или ничего — середина была не нужна. Именно поэтому она ушла из библиотеке на час раньше назначенного времени — библиотекарь облегченно вздохнула, когда рыжая девушка на шпильке перестала становится на лестницу, ища разные книги — фолианты в ручках с маникюром казались ей смешным, а сочетание ума и красоты невозможным — Виола же любила невозможные задачи. Бьюкейтер вертится перед зеркалом — подчёркивает выразительные зелёный глаза, делая их больше — напоминает самой себе принцессу из мультфильма Диснея — зависает распавшийся пряди, а потом со смехом смотрит на себя в лёгком халатике — ищет в гардеробе что-то необычное, да бы выглядеть в «Мулен Руж» лучше всех — она не знала, на что они будут смотреть — не понимает, как Велнас мог достать билеты за несколько часов до начала. Сначала ей хочет надеть платье из дорогого зелёного материала, чтобы подчеркнуть глаза, но оставляет эту затею — чувствует почти что раздражение — ей почему-то не хочется выглядеть банально — долго ищет что-то подходящее, забывая о зиме на улице — за окном непослушный ветер поёт песнь о далёких горах, где снег тает, лишь почувствовав искреннюю любовь — легенду, которую мама рассказывала ей в детстве — и в которую она верила какое-то время, постепенно понимая, что всё это лишь реакция — химия, вырабатывающая гормоны. Бьюкейтер лишь усмехается и примеряет на себя лёгкое платье приятного кофейного оттенка — ей кажется, будто она выглядит мило — вот только она не хотела быть наивной дурочкой — такой можно выставить себя на очередном мероприятии, где наследница компании, должна появляться — папарации с восторгом ловили обворожительную девушку, что была милой до невозможности — и Вита такой не была. Она находит платье где-то в глубине — аккуратное чёрное оно не достаёт и до коленей, а рукава три четверти оставляют тонкие запястья на обозрения — от них пахнет еë любимой мисс Диор — вырез обрамлён кружевом, таким же как и на рукавах — приталенное оно полчеркивает еë талию и светлую кожу — Бьюкейтер кажется бледнее, чем обычно — она долго выбирает, чем доволнить образ: чёрным корсетом или же кожаным поясом в тон, делая выбор в пользу последнего — с улыбкой рассматривает своё отражение, надевая кружевные перчатки в тон образу. Решает, что выглядит просто замечательно. Она ждёт такси в холле — в тонких чулках ей чуточку прохладно, Виолетта цокает каблучками высоких сапог по мраморному холлу, зная, что уже опаздывает, выводя до жути пунктуального Велнаса из себя — наверное, на второй день их знакомства ему слишком сложно привыкнуть к еë характеру — вряд ли он когда-нибудь сможет это сделать. Не любящая зонты Виолетта добегает до машины, прикрывая макушку руками — декабрьский дождь надоедает ей до сжатых кулачков. Юджину больше всего на свете хочется еë встрезнуть — почувствовать через тонкую ткань ажурной блузы кожу и увидеть хоть что-то похожее на послушание в еë взгляде — зелёные глаза же либо грустны, либо мечтательно, либо сверкают — он видел их блеск на одной фотографии в журнале — об компании тогда написали в нём, и каждому сотруднику нужно было прочитать статью — фотограф поймал счастливый взгляд смеющейся мадмуазель — и этот снимок, наверное, один из самых красивых за всю его карьеру. Она появляется за пятнадцать минут до начала «Феерии» — Велнас с ощутимым раздражением наблюдает за восторженными взглядами, что с ловкостью собирает Виола — думает, что она успела переодеться — Вита замечает его издалека, очаровательно махая ему рукой — он же чувствует на себя завистливые взгляды и слышит тихое «счастливчик» в его адрес — и это было бы правдой, будь он тем Юджином Велнасом, что влюблён в эту рыжую девушку, умеющую вводить с ума — ему становится интересно, каково же приходиться другому Велнасу — на редких фотографиях он выглядит счастливым, смотря на улыбающуюся Виту. Бьюкейтер же видит странный блеск в его темно-карих глазах, стараясь не прикусить нижнюю губу и не размазать вишневую помаду. Виолетта замирает близ Юджина, что не спешит присаживаться за из столик, где уже стоит бутылка розового шампанского элитной французской марки и два стеклянных бокала. Велнас опускает на неë взгляд — Вита меняет свой наряд так, что понять какой из них лучше нельзя — настолько оба образа ей идут. Каблучки у высоких сапог выше, чем у лодочек, и сама Бьюкейтер не кажется такой маленькой рядом с ним — вот только Юджин уже не уверен, что ему это так нужно. Вита старается заглянуть ему в глаза, чуть приоткрывая губы — он же не стремится поймать еë взгляд, отодвигая для неë же стул и салясь напротив — где-то раздаётся чужой голос, сообщающий о скором начале шоу. — Ты опаздала почти на час. Велнас смотрит на еë тонкие пальцы, что она складывает домиком — ему всё также хочется встряхнуть еë, вот только он лишь откидывается на стуле, принимая вальяжную позу. — Я знаю, но у нас ещё много времени, да и обсуждать практически нечего, не думаю, что ты нашёл что-то важное для нас, если учесть насколько наша ситуация нестандартная. Виолетта пожимает плечами, когда свет выключается, а прожекторы освещает сцены, по которой свет течёт серебряной рекой. Люди восторженно хлопают, ожидая ведущего, что появится, когда она закроет глаза и перестанет слышать злого на неë Юджина. — Не думаю, что ты хочешь обсудить… Свой любимый напиток или свою любимую книгу. Вита замирает, не отводя взгляд от сцены, где уже произносят речь, когда слышит речь Велнаса — он говорит до дрожи честно. — Хороший чёрный кофе мой любимый напиток, а любимая книга, скажем, «Смерть — дело одинокое». Он не знает, что сияет ярче — по-хорошему удивлённые глаза этой странной, но манящей девушки или сафиты. — Брэдбери. Не плохо. Многие любят кофе, но я всё-таки предпочту лимонад, может быть, мохито или гранатовый Тини. Что на счёт книги, то это сложно. Я бы могла назвать «Кошкину пижаму», но это всё-таки рассказ… Чëрт! Это до безумия сложно. Велнас сдерживает смех, видя, как Виола недовольно ударяет кулачком об стол и хмурит бровки, выглядя при этом до безумия мило. — Я скорее каких-то авторов могу назвать, чем определённое произведение. Брэдбери, Кристи, Дойл, Газданов, Монтгомери. Она кидает быстрый взгляд и хватает его за рукав светлой рубашки, с восхищением смотрят на танцовщиц, приоткрыв ротик — этот жест казался до безумия естественным, не как у кукол, что стремятся выставить себя милыми. — Смотри! Смотри! Ты это видишь? — Вижу, успокойся. Виолетта смущённо отпускает его руку, ловя каждое движение девушки с тёмными волосами, в которые вплетены золотистые розы. Она возвращается к нему вместе с последним аккордом — Юджин как раз решает открыть шампанское, осторожно снимая мюзле — бутылка открывается с лёгким хлопком, и он разливает напиток по бокалам, ждёт, пока на месте белой пены не останется жидкое розовое золото, передавая один из них Виолетте — она же жалеет, что у неë нет фотоаппарата — Велнас кажется до жути уверенным, а от этого почти что красивым — ей казалось странным считать Юджина красивым, но она понимала, что это так. — За что пьем? Бьюкейтер гордо приподнимает подбородок, изящно держа бокал — смотрит до невозможности прямо и честно в его глаза. — За удачу. — За удачу! Она вторит эхом ему, попадая в такт оживленному мотивчику — Вита перестаёт бросать туда мимо летние взгляды, чувствуя это странное напряжение — их собственную энергетику скандалов, что почему-то замирают, затихая. Велнас наблюдает за Бьюкейтер, что оставляет вишнёвый след от помады на хрупком хрустале — она прикрывает глаза, словно оценивая — слышит, как ведущий приглашает пары потанцевать — он встаёт из-за стола, когда Вита осторожно ставит хрупкий бокал, и протягивает ей руку, что она принимает с хитрой улыбкой, заправляя рыжую прядь за ушко, показывая, что серьги так и не поменяла. Это какой-то вальс — чем-то напоминает ей чёрно-белые фильмы прошлого века, что-то более современное и немного интимное — неумеющая танцевать она следует за Юджином, что уверенно ведёт еë, аккуратно придерживая за талию и мягко притягивая к себе — это было почти забавно снова быть так близко — так, что искорки напоминают огни бенгальских огней — Вита не смотрит на ноги, не боясь наступить ему на ногу, понимая, что вальс это капельку еë — Велнас смотрит на неë, не позволяя отстраниться напоминающей сон ей — ему кажется, что их хрупкое перемирие просто мираж, который вот-вот исчезнет. Музыка замолкает. — Кажется, танец закончился. У неë перехватывает дыхания — в зале становится до невозможности душно — Юджин отпускает еë, и она, словно сбегая, проходит за их столик, допивая шампанское — подошедший он забирает бокал у неë их рук, вновь наполняя еë, тихо говоря тост. — За нашу свободу, что должна вернуться послезавтра. Вита улыбается ему, вновь делая глоток, когда Юджин оставляет свой нетронутый бокал в сторону — она наблюдает за сценой, где танцует пара — оба высокие под стать друг другу — и кроми них больше никого нет, лишь музыка, что ведёт их куда-то вдаль, приоткрывая завесу будущего. Бьюкейтер наблюдает за ними, не понимая, кто они — чертовски влюблённые они, кажется, ненавидят друг друга до дрожи — их ненависть разъедает сильнее серной, а любовь уменьшает уровень кислоты — они отчего-то кажутся ей до безумия знакомыми, словно их чёртова встреча была совсем недавно. Велнас же наблюдает за ней — ловит каждую эмоцию, каждую чёрточку — считант блеклые веснушки на еë личике — рыжие кудри трепетают стоит игровому ветерку направиться к ним, стоит ей наклонить головку. Юджин подзывает официанта, заказывая ещё шампанского.