Глава 10

— Солнышко, ты идешь? Валери смотрит на дочь, что задумчиво рассматривает своë отражение в зеркале. — Я скоро спущусь, мам. Мадам Бьюкейтер кивает, стуча каблуками золотистых туфель, скрываясь в коридорах их особняка — Виолетта осторожно касается своих волос, собранных умелым парикмахером в очаровательную причёску — кокетливые рыжие прядки подчёркивали глаза и милое личико, а большая часть локонов каскадом спадала по плечам и спине, лишь несколько прядок были собраны в маленький пучок серебряной шпилькой в виде розы — Виоле кажется, что это чужая девушка смотрит на неë — все эти талантливые люди старались для невесты Юджина Велнаса, а не неë без отношений. Бьюкейтер держится уверенно — приподнимает легкую ткань длинного платья в пол, разглядывая босоножки в тон наряду с маленькой изящной застежками, тонкими змейками обвивающими еë лодыжки — думает, что выглядит прелестно, как и говорила ей мать. Виолетта подходит к большому окну, рассматривая заснеженный сад, где качалась на ветру нежная яблоня, зовя еë, да и самой Виоле до чёртиков хотелось, как в детстве, поиграть в снегу, кидая в знакомых снежки. Еë платье напоминает легендарное платье Киры Найтли из «Искупления» — из строящегося шёлка оно слишком лёгкое для зимы, обнажающее еë спину, да и изумрудные бретели слишком тонкие — она приобнимает себя руками за плечи, повторяя слова о том, что нет подходящей к еë наряду кофту — даже балеро смотрится откровенно нелепо. Вита тихо прикрывает дверь в свою девичью спальню, где часто девочкой засиживалась до поздна. Уверенно идёт по коридору второго этажа к витиеватой лестнице, что приведёт еë на шумный бал в честь дня рождения «еë» жениха. Юджин с сомнением поглядывает на часы, думая, что «его» невеста уже должна было появится среди гостей, изредка бросая взгляды на мраморную лестницу, по которой несколько мгновений назад прошли Валери и Ориан, что-то — с большей вероятностью кого-то рыжего с невыносимым характером — обсуждая. Он злился на себя за откровения с этой девчонкой — это было забавно и ненормально, что его «враг» знала о его мыслях больше родной матери и сестры — тем не менее он сам говорил ей правду, наблюдая, как рыжая девушка уплетает приготовленные им крепы — а после, как легко одетая Виола со смехом собирает снег в ладони, то леря снежок, то просто подкидывая его, наслаждаясь снежинками на своём лице и волосах. Корин, стоящий рядом с ним, лишь качает головой, а потом указывает Велнасу куда-то взглядом — он замечает, насколько глаза Бьюкейтера похожи на глаза его фиалочки. А потом замирает — Вита спускается по лестнице, не держась за перила, мило махая ему ручкой, не ускоряя шагу — Юджин подходит к ней, предлагая ей локоть прежде, чем она становится на последнюю ступеньку — выглядит примерно одного с ним роста, очаровательно улыбаясь так, как кроме неë никто не умел — Как я выгляжу? Виолетта склоняет головку на плечо, вновь становясь ниже его на голову — он смотрит, как еë рыжие кудряшки подпрыгивают в таких движению, думает, что сейчас она без сомнения одна из самых красивых девушек, коих он видел, хотя, наверное, даже самая. — Не думаю, что тебе нужен ответ, который и так знаешь. Бьюкейтер лишь тихо смеëтся, чувствуя, как что-то внутри неë сжимается — наверное, ей будет не хватать его ворчания, когда она расскажет ему, что разгадала загадку — а Вита обязательно сделает это, воплотив свою маленькую прощальную игру, без сомнения, не стоящую свеч. — Ну всё же. Я хочу услышать, как ты это произносишь. Велнас иронично усмехается, думая, что она маленький манипулятор — он же никогда не поддавался чьему-то влиянию, но почему-то сейчас исполняет еë почти просьбу. — Ты выглядишь великолепно, фиалка. Виолетта лишь улыбается — наверное, еë улыбка была настолько же искренней только в детстве — до чёртиков приятно слышать правду из уст того, с кем у неë были отвратительные отношения с самого начала, кто никогда не говорил что-то приятное своим коллегам, а может и друзьям — она не знала, понимая, ей это и не нужно, вдруг ошибается, а тогда будет неприятно — слишком привыкла чувствовать себя особенной. И хотела чувствовать себя и быть такой. — Не спорю, месье Велнас. Бьюкейтер приподнимается на носочках, зная, что всё равно не достанет до такого недосягаемого Юджина — лишь прикусывает нижнюю губу, не осознавая, насколько ей идёт этот жест — он же это видит совершенно ясно — и конфликтная Виолетта превращается в милую Виту. — Ты очень скромная, фиалочка. Велнас фыркает и берёт с подноса кудрявого официанта два бокала с шампанским, передавая один своей собеседнице — Виола лишь разглядывает гостей, пришедших на мероприятия, понимая, что вряд ли они друзья еë «жениха', а может, он их и не видел до сегодняшнего вечера — ей не кажется, будто Юджин мог расти, как и она, окружённым роскошью и исполнением большинства желаний — еë можно было назвать счастливой девочкой в детстве — он же, по слухам, всё детство страдал от сравнения его и Персиваля — думает, что Велнас из-за этого и стал холодным, спокойным и успешным. — Мне всегда говорили, что девушку украшает не скромность, а бриллианты, поэтому мне и не нужна эта чёрта характера. Вита делает глоток, смотря на качающего головой Юджина. — Так живут богатые девочки. Так их учат, мама многого достигла в жизни, а отец просто любил нас с сестрой, исполняя мои желания, у Лиси же их всегда было мало, наверное, поэтому она и умела сохранить карманные деньги, в отличии от меня. — Лиси это? Он непонимающе смотрит на неë, не думая, что Бьюкейтер это не идёт — еë умению одеваться позавидовали бы многие, да и вряд ли привыкшую к роскоши девушку удастся кому-то обмануть — иногда избалованность спасала. Виолетта лишь усмехается. — Элизабет. Моя младшая сестра, она сейчас в Германии учится на врача. Юджин лишь кивает ей головой — Виоле вдруг кажется, что он соглашается скорее не с ней, а со своими мыслями — словно он такой близкий и держащий еë локоть где-то очень далеко. — Потанцуем? Велнас берёт еë бокал, не смотря на категорический вскрик, и возвращает официанту, ведёт еë в центр зала, привлекая внимание, слыша одобрительные возгласы гостей — держит еë осторожно, словно она действительно фарфоровая кукла, которую до не во легко сломать — еë тонкие запястья кажутся до чёртиков хрупкими в его руках. — Я не умею танцевать и сегодня на мне шпильки, если ты думаешь, что я не отдавлю тебе ноги, то очень заблуждаешься. Юджин усмехается, кладя руки ей на талию и прижимая ближе к себе — Вита раздражённо шипит, но не вырывается, специально наступая ему на ногу — он сохраняет спокойное выражение лица, ожидая начала мелодии — лёгкого воздушного вальса. — Фиалочка, я уже ничего не боюсь, да и ты слишком маленькая, чтобы нанести мне какое-то серьёзное увечье, как бы это не было печально для тебя. Просто расслабься, я поведу. Бьюкейтер фыркает, следуя за его движениями — это было сложно. Каждый шаг так и норовил сорваться с маленькой тропинки, а ладони становились влажными от волнения, отпуская его руку — Велнас же не отпускал, крепко сжимая еë маленькие ладошки с красивыми тонкими пальчиками истинной аристократки — изящной принцессы. Он не даёт ей отойти, ловко ловя на каждом повороте, она же задерживает дыхания, когда невесомо держась за его руку, кружится, а после вновь оказывается рядом с ним тяжело дыша — Велнас улыбается ей, возвращая в исходное положение так, что Вита не успевает даже моргнуть, вновь оказываясь слишком близко. Он улыбается ей с хитрецей, чуть подымая вверх — Бьюкейтер кажется, что она попала в одну из тех сцен о русских балах, на которых юные девушки кружились в слишком интимных для той Европы танцах со своими кавалерами — крепко держится за своего партнёра, боясь упасть. Юджин же не останавливается, показывая своё мастерство не умеющей танцевать Виоле, что тяжело дышит, когда последние ноты смеётся аплодисментами. — Это успех, фиалочка. Виолетта лишь недовольно смотрит на него, напоминая взъерошенного воробушка, может, лисёнка из-за цвета волос, и улыбается гостям, что не думаю о своих ладонях, хлопают им. — Я бы обошлась и без него. Велнас успевает поймать еë за руку прежде, чем она врезается в официанта — у подгоняемой ветром Виты до чёртиков кружилась голова, а кто-то выплеснул на мор воду, и акварель расплывалась, стриая чёткую картинку — она до безумия ненавидела такое состояние, хотя, и сама иногда кружилась, останавливаясь в нужный момент или долго лежа на кровати после листая ленту в телефоне, читая выпуски Nature на сайте или просто выбирая новый наряд, рассматривая новинку от известных брендов — успокаивала себя без мяты или таблеток. — Тебе, может быть, нужно выйти на воздух? Виола кивает, идя за ним, держась за его руку — терпеть не могла быть слабой рядом с кем-то, но знала, что каблучки слишком высоки, да бы она справилась сама. Они выходят через чёрный вход, не привлекая внимания гостей, что танцуют, пьют шампанское и обсуждают свои безумно важные дела — снег на улицах так и не растаял, превращая Париж в городок из старинных сказок и преданий — редко зимы набрасывали на город такую чудесную шаль, редко проводили уборку, щедро раскидывая порошок, редко рассыпали сахарную пудру — но когда такое происходило даже горожане стремились достать с чердаков фотоаппараты, стряхнув с них паутинкы и пыль, и сделать фото так, что всё наполнялось тихими щелчками, что превращались в музыку. Бьюкейтер улыбается, приобнимая себя за плечи руками — в слишком лёгком летнем платье ей было до чёртиков холодно. — Держи. Она чувствует, как Юджин накидывает ей на плечики свой фрак, пахнувший яблоками и чем-то крепким — напоминающим виски — видит, как он остаётся в светлой, почти горящей в темноте, рубашке. — Я где-то слышал, что мужская одежда идёт к любому женскому наряду. — Идиот. Виолетта легонько бьёт его в живот, зная, что даже без притворства ничего не сможет ему сделать — наверное, ей стоило больше заниматься спортом. — Думаешь, ведешь себя, как ходячее клише из мелодрам, и все девушки будут у твоих ног? Разочарую тебя, Велнас, твои поступки слишком банальны. Она ловит странный блеск в его глазах и поспешно продолжает. — И если ты сейчас заберешь у меня свой фрак, то всё равно будешь выглядеть банально, не признавая моей правоты. Или губя и без того плохое здоровье своей очаровательной собеседницы. Юджин тихо смеëтся, запрокидывая голову назад, и улыбаясь — и на щеках у него появляются милые ямочки — Вита замирает, чуть приподнимаясь на носочках, рассматривая их. — Ты маленький чертёнок, фиалочка, и никто не сможет убедить меня в обратном. Она хмурит бровки, выглядя при этом до чёртиков мило. — Эй, что за оскорбления! Я довольно высокий ангелочек. Велнас кладёт ладонь ей на макушку, а после ведёт невидимую линию к себе, указывая на высокие шпильки в сантиметров пятнадцать, показывая насколько она мала рядом с ним. — Это ты просто дядя в шкаф. Вита фыркает, а потом думает, что хотела бы увидеть постель, на которой такой большой он спит — наверняка, и в квин-сайз, и в кинг-сайз ему неудобно. — Ты первая начала, фиалочка. Она наступает своим каблучком ему на ногу, невинно хлопая глазами, смотря на него — ей до чёртиков раздражало его спокойствие, словно у него уже давно иммунитет к каждой еë выходке. — Успокойся, сегодня последний день, а значит, мы либо разгадаем загадку, либо останемся навсегда связанными.Найдите тех, кто под омелой поцеловаться вдруг решил и измените до предела жизни их в один момент. Прибавь к омеле остролисту и получи задания срок, дав этим двум все трое суток, а после их утерян путь. Решив спасти себя им нужно, чтобы Луна сменила Солнце, а горы стали набекрень. В противоположностях весь смысл. Велнас сжимает кулаки до бледных костяшек. — В этой чертовщине нет смысла. Просто случайный набор слов и выражений, который должен таить в себе что-то. Бьюкейтер прикусывает нижнюю губу, думая, что маленький ответ прячется в последних словах, брошенных с чертовой снисходительностью. — У меня всё-таки есть подарки для тебя. Юджин удивлённо смотрит на Виту, что достаёт из маленькой аккуратной сумочке ниточку — ниточка оказывается нелепым детским браслетом с чёрным дракончиков и бубенчиком с магнитиком. — Первый это скорее напоминание. А второй это ответ на загадку. Бьюкейтер улыбается ему слишком странной улыбкой — ему чудится, что тот чудаковатый маг оживает в еë улыбке, шепча разгадку. — Всё дело в противоположностях. Нужно просто сделать всё наоборот. То есть не ты должен меня поцеловать, а я тебя, понимаешь? Но для этого ты должен не желать этого всем сердцем, а я… Видимо, захотеть, но, вероятно, всего лишь на эмоциях. — Думаю, второй подарок самый лучший. Велнас вновь вспоминает их встречи — разлитый на его рубашку лимонад с лавандой — исписанный набор стикеров и порванный план работы — брошенную в него туфельку с каблучком — пробитое на смокинг шампанское — то, как он ловил еë на «побеге» за кофе в рабочее время — то, как она кричала на него, позоря перед коллегами — то, как они чуть не подрались, получив совместное задание — вспоминал каждую еë чёртову выходку, каждое выводящее его из себя слова — и вновь ненавидел эту избалованную девчушку. Виолетта лишь усмехнулась, краешком глаза заметив омелу, что так и не сняли. И встаёт на цыпочки, целуя его как-то не умело и немного отчаянно, словно от этого поцелуя зависела их жизнь — кажется, именно так и было. Он замирает, чувствуя, как сильно хочется ему оттолкнуть эту своенравную фиалку, а потом лишь притягивает ближе, перебирая рыжие пряди и вдыхая аромат еë духов — не даёт ей опуститься, показывая, как надо.

***

— Нет, ма, я не хочу салфетки в виде лебедя… Вита отвечает на ранний звонок матери, собираясь на работу, когда ищет в шкафу излюбленную простую рубашку, решив заменить каблуки на кеды — на пятках мозоли пульсировали, вырабатывая боль из каждого еë движения. — Какие салфетки, Виола?! Ты свободна двадцать первого? Хочу познакомить тебя кое с кем, может быть, наконец-то начнёшь почувствуешь желание выйти замуж… Виола, ало?! Бьюкейтер сбрасывает звонок и долго кружится по комнате, понимая, что обошла Юджина и разгадала загадку.