Глава 12

Она решает пробежаться. Снег на улицах столицы такой чудесной Франции не желает таять уже почти две недели, а новый год меняет - Лиси удаётся сбежать из своего Гейдельберга или другого немецкого города, где она учится - Виола не помнила название - родители были в восторге, готовя свои фирменные блюда и совершенно не слыша разговоров улыбчивых девушек, кои прислуживают им в огромном для семьи из четырёх человек особняке. Бьюкейтер старается отмахнуться от мыслей о сестре, что уже скоро вернётся в Германию, и вставляет наушники в уши - пользуется проводными, долго распутывая провод, а потом находя нужный ей плейлист - останавливается на перезаписи "1989" и выходит из подъезда, кивая пожилому доктору, возвращающомуся с ночного дежурства. В воскресное утро на улицах всё ещё тихо - так, что Вита могла бы услышать каждый свой вздох - она с улыбкой наблюдает за маленькими снежинками, что тают на окнах автомобилей - где-то неподалёку открывается пекарню и на узкой улочке, вымощенной брусчаткой, пахнет свежими балетами и круассанами - уже привычно и по-родному - Виолетта кивает пекарю, что выставляет на прилавки свежие булочки прямо с противня, что замечает еë в окно и дружелюбно машет руками, думая, что никогда раньше не видел этой рыжей девушки. "You are in love" звучит еë спокойным утром - вот только Вита не влюблена. Нет, Вита совершенно не влюблена - она уже продумала этот год, обещающий ей мягкое пугливое счастье в лаборатории. Нет, Вита не влюблена, да и во Франции еë почти ничего и не держит - поиск квартиры в Англии хотел затянуться, но отец договорился со своей сестрой, что жила в туманном Альбионе. Нет, Вита не влюблена - она просто напугана, ведь всё это было абсолютным безумием - и она отчаянно хотела от него сбежать, спрятав рыжую макушку под чёрным зонтом, хотя и терпеть не могла любые зонты. Хотела остановиться и просто закрыть глаза, не думая ни о чëм - нелепые мысли смеялись над ней. Бьюкейтер чувствует, что вот-вот упадёт, выбегая на людную улицу - рассветный город ещё дремал, но машины уже спешили куда-то, с визгом уезжая прочь из Парижа - она устало смотрит на таймер, понимая, что пробежала всего лишь семь минут и сорок шесть секунд и чувствуя, что не может больше сделать и шага. Виолетта старается отдышаться, упираясь ладонями в колени, не думая, насколько глупо она выглядит, стоя в странной позе на улице. Ей кажется, что рядом тормозит машина - но она всё равно не поворачивается, собирая все свои силы, чтобы не упасть. Рядом хлопает дверь, но Виола продолжает игнорировать какого-то незнакомца - думает, что ей чудятся яблоки. - Чудесная встреча, да, фиалка? Бьюкейтер посылает его к чёрту, закатывая глаза - расправляется, гордо смотря на слишком высокого для неë Юджина, что отвечает ей насмешливым взглядом своих темно-карих глаз. - Тебя подвезти или ты пешком? Ей до зуда ладоней хочется ударить его чем-то тяжёлым или убить. - Не задавай идиотских вопросов. Бьюкейтер говорит до чёртиков отрывисто - непокорное дыхание не желает востанавливаться, а неспокойное сердце колотится так, что она чувствует его даже пяткой - клянётся, что больше никогда не будет бегать. Велнас улыбается, помогая ей забраться в его автомобиль - девушка откидывается на сидение, стаскивая с себя обувь спустя несколько мгновений, когда он успевает обойти машину. - Сколько же ты пробежала? Он говорит спокойно, совершенно не смотря на Виту - покрасневшую и слишком слабую для утренних ( любых) пробежек. - Семь минут и несколько секунд. Бьюкейтер делает вдох и чувствует, что успокаивается, дыша в привычном ритме - Юджин замечает краешком глаза, как она вновь приоткрывает ротик, прикусывает нижнюю губу - ей до чёртиков идёт ярко-красная помада. - И не надо смеяться, Велнас! Она почти кричит, когда он смеëтся, запрокидывая голову - со всей своей злостью стукает его по плечу. Он успевает вовремя схватить руль, выворачивая его, едва заезжая на тротуа, а после выводит машину - Вита испуганно жмуриться, предчувствуя "знаменитый" гнев Юджина, о котором рассказывал сказки охранник-сторож-смотритель, кормя её конфетами и по секрету повествуя, как однажды Велнас швырнул чашку Петри в стену - она ещё тогда решила, что он из тех, кто бьёт фарфор. - Ты. Думаешь. Что. Творишь. Или. Эта. Способность. Отсутствует. У. Тебя. Велнас говорит спокойно и размеренно, понижая голос, смотря прямо ей в глаза - ей до безумия хочется остаться на той улице и бежать до того, как окончательно не лишется сил и не упадёт близ какого-то парка, утопая в стиральном порошке . - Бьюкейтер, ты не маленький ребёнок, который ничего не понимает и ведет себя глупо, ты взрослый человек, который должен отдавать себе отчёт в своих действиях, понимая, что отвлекать водителя за рулём может быть опасно для жизни. Мы могли врезаться в фонарь, сбить пешехода, не поймай я руль. Кто-то другой мог пострадать, а могла и ты сама. И кто был бы виноват? Только ты, хотя, есть личности, которые обвиняют водителей или, что ещё хуже, пешеходов, а это, Бьюкейтер, уже непорядочность. Если ты заявляешь, что умна, то и вещи себя подобающим образом. Юджин собирается тронуться, когда Виолетта, оглушительно хлопая дверцей, выбирается из его автомобиля, уходя куда-то вдаль.

***

На улице идёт противный дождь - Виола помнит, как проснулась от стука в окно и песни Тейлор на будильнике - долго не желая открывать глаза и чувствую уже привычный зуд подушечек пальцев - слишком уж полюбились ей лабораторные перчатки, да и еë изящные ручки неплохо, очень неплохо в них смотрелись. У Бьюкейтер была одна чудесная способность - просыпаться, потратив на сон часы четыре, рано, если это действительно важно - пробудившаяся она подростком часто притворялась сонной - с собственным переездом Виолетта часто благодарила свою удивительную для некоторых способность - на самом деле, она рано поняла, что долгий сон - это не совсем хорошая жизнь - просто некуда спешить, а цель теряется в однообразие, которое было не очень-то и по душе мадмуазель Бьюкейтер. Январь заканчивается слишком быстро, и она не может понять - почему же воющий февраль спешит к ним - теряет деньки первого месяца в работе, отрабатывая две недели - прощается с мышами, что печально смотрят на неë своими чудесными красными глазками - с детства их не боялась. Вита не была одна в кабинете - но без еë вещей всё становится слишком серым и унылым - еë нелепый для двадцатидвухлетней девушки пушистый блокнот с динозавриком прячется на дне чемодано - на столе ещё остаются ручки - чуточку обгрызанные - и карандаш, который ей когда-то вручила Соррел, говоря, что с ним Виоле улыбнётся удача - правда, удачи так и не была, а рыжая девушка нашла себе карандаш с более тонким и удобным грифелем. Здесь больше не пахло розами - лёгкую "Мисс Диор" уносит непослушный ветер, когда не закрывают окна - в кабинете пахло дождём и сырой землёй - в лаборатории пахло свежестью и чем-то родным. Около одиннадцати до полудня все находили своё дело - Вита же выскалтзывала из здания за кофе, пойманная лишь несколько раз Юджином, который никому не рассказывал о "скелетах" коллеги. Бьюкейтер решает не снимать халат, боясь замёрзнуть и заболеть накануне переезда в Англию - самолёт унесёт всего через два дня . - Снова сбегаешь с работы за кофе? Виолетта вздрагивает, улыбаясь и чертовски не желая смотреть на Велнаса, вновь разговаривающего с ней этим насмешливым тоном. Он же, улыбаясь уголками губ, наблюдает за ней, крепко держа в руках два бумажных стаканчика кофе - бариста знал свою постоянную рыжую посетительницу, легко выдавать еë вкусы - черному кофе Вита предпочитала капучино или что-то новое в меню - спешила попробовать всё - но всё же знала, что выберет в случае затишья и плавной жизни кофейни. - Ты сам нарушаешь правила, а мне выговор устраиваешь! Бьюкейтер недовольно цокает язычком, стараясь не рассмеяться - в холле вдруг ощутимо пахнет кофе - уютно, словно небо уже сияет чистотой, поджидая опаздывающую тьму, а рыжие фонари уже зажглись, золотыми рыбками мерцая в по-ночному тёмном городе - словно она вновь в средней школе до полуночи пишет конспекты, получая свое зачоеженное прозвище "полуночница" - она перекатывается с пятки на носок и обратно, представляя приятную дружелюбную темноту - не пугающую, а возникающую только ночью. - Ты пьешь сразу два напитка? Юджин лишь фыркает - острая на язычок Виолетта кажется ему до чёртиков понятной - он легко разбирает еë на молекулы и атомы, упуская из виды характер и интересы. - Держи. Мне выходить можно, а тебе нет. Еë "почему" звучит слишком по-детски и наивно - словно Виола не знает, что Велнас многого добился, найдя ключи от многих дверей, и мог пользоваться своими привилегиями. Он передаёт ей стаканчик, оглядывая от макушки до чуть стёртых носков удобных сине-серых кед - Виолетта меняет что-то изысканное на обычные обтягивающие чёрные брюки и удобную рубашку в зелёную клетку, что достаёт ей до середины бедрá, и собирает свои прямые рыжие волосы в высокий хвост - прядки у еë ушек - слишком короткие и пушистые - остаются маленькими змейками - Бьюкейтер выглядит непривычно мило. - Решила изменить стиль? Велнас, приподнимая бровь в своей лучшей манере, указывает взглядом на еë наряд - где-то слышны шаги и им обоим хочется разойтись, чтобы их никто не видел вместе, но в то же время не хочется совершать и крохотный шажок - это было почти безумно, а от этого страшно - ей это нравилось до невозможности. - Нет, решила прийти на работу в последний раз в удобной одежде, не наряжаясь. Вита пожимает плечиками, делая глоток своего напитка - узнаёт излюбленный капучино вишня в ликёре - и осторожно подходит к нему чуть ближе - их приключения кажется страшным сном спустя месяц, а поцелуи чем-то чертовским - просто смешной попыткой, добиться мира - она давно знала, что в войнах не выигрывают - они уже давно проиграли - кто-то просто останавливается, доходя до какой-то черты, когда проигрыш-выигрыш становится до невозможности неважным. - Почему ты взял мне именно этот кофе? Юджина лишь усмехается, чувствуя подступающий смех - такая кукольная она рядом с ним была до жути наивна, а от этот ло чёртиков искренняя - такие люди иногда пугают, а иногда пртягивают, путаясь в самих себе и своей правильности. - В твоей излюбленной кофейне очень разговорчивый бариста. Виолетта звонко смеëтся, чуть не проливая кофе на себя - на еë рубашке остаётся несколько капель капучино, и неловкая она чертыхается, выбираясь поданной Велнасом влажной салфеткой - чувствует аромат корицы и яблок. - Мсье Велнас, могу пожелать вам спокойной жизни, ведь больше мы не увидимся, - она протягивает ему свою изящную фарфоровую ладошку со слишком широкой улыбкой и театральным одушевлением - Я уезжаю в Англию, поэтому наши пути уже вряд ли пересекутся. - Вероятность новой встречи ничтожно мала, мадмуазель Бьюкейтер, - он пожимает протянутую ладошку почти с сомнением, стараясь сжать еë не слишком сильно - Говорят, в Лондоне дождей больше, чем в Париже, да и между кофе и чаем выбирает последнее. Тебе нужно именно туда, с удовольствием бы посмотрел, как ты становишься чопорной благовоспитанной девицей. Виола фыркает, смешно склоняя кое-что носа в правую сторону - Юджин не подаёт своего удивления - наверное, это был самый бесполезный еë талант . - Спасибо за кофе и... Прощай? Вот и всё. Сейчас рухнули все крепости, а шпаги оставлены на земле - так просто семилетняя вражда осталась позади, как и Велнас - Юджин останется в еë прошлом, к которому она уже и не захочет возвращаться. Театральный конец для них и голивудское начало для неё, успешное продолжение для него - останутся опытом друг для друга и запасом язвительных фразочек для многих неловких ситуаций. Бьюкейтер улыбается ему как-то грустно и уходит, слыша, как еë окликает надоедливый Морис, которого так и хочется послать к чёрту - вот только ad infernum не для него - на чудаковатого него хватит и еë недовольного взгляда. Уходя, Вита так и не повернулась, помахав ручкой . Он опирается о стену, смотря уходящей Виолетте в след - он достаёт из кармана брюк ниточку с крохотным чёрным дракончиком, когда еë шаги затихают, а этажом выше кто-то бежит по коридору, опаздывая на собеседование на должность, принадлежащую Бьюкейтер - Прощай, фиалочка. Велнас оставляет первый подарок Виты.