Услышь меня.

Кислов прикрыл глаза соприкасаясь с девушкой лбами, только вот сама девушка как только позволила себе немного приблизиться, прикоснуться своим телом к его, как ошпаренная оттолкнула его от себя. Страшно, что снова обожжётся, сделает, что-то не так и всё станет так же плохо как было. Может она и думает лишь о себе, о своих чувствах, но считает лучше пусть так. — Что я сделал не так? Прости если я сделал, что-то не то. Прости, милая. — Ваня сложил руки девушке на плечи стараясь заглянуть в её глаза. — Просто хватит. Не подходи ко мне больше, не трогай меня. — Резким движением рук она скинула чужие прикосновения с себя. — Я не хочу больше повторять одно и то же из раза в раз, как тогда. — Издеваешься? Я изменился, очень сильно за это чёртово время, только ради одной тебя и сейчас говоришь мне вот это? — У парня это вызвало небольшую разочарованную усмешку. Он думал, что будет проще, что придёт и сможет вернуть то, что принадлежит только ему и никому более. — Мне было нелегко отказаться от своих привычек и выбираться из всего дерьма. Менять себя полностью под тебя. — Ты сам залез в это дерьмо. Это твоя проблема. Не думай, что мне будет тебя жаль, когда виноват в этом дерьме только ты. — Глаза застилала мутная пелена, от чего они начинали блестеть только больше. Она не жалеет его, просто больно от того, что погряз в этом и каждый раз самостоятельно пыталась вытащить его из этого состояния, но всё дошло до крайних мер, до того что они попросту потеряли друг друга. — Если тебе кажется, что будет достаточно твоих слов о том, что ты всё изменил и сам поменялся то нет. Я не вижу изменений, извини, но я не слежу за тобой, чтобы замечать это. Мы даже не общались, чтобы я что-то видела. — Так давай возобновим общение, хотя бы общение, прошу тебя. — Не дави на меня. Я тебе сколько буду повторять? Ты опять меня не слышишь и никогда не слышал. Не хочу, блять, не хочу, понимаешь? — Вся ситуация, подкатывающие слёзы понемногу выводили девушку из себя. И это "прошу тебя", он снова не слышит её. Понимает, что хочет удержать рядом с собой, но нужно учитывать желание обоих, он настолько пролез глубоко в разум, что с лёгкостью может сказать, что она хочет. Действительно хочет возобновить общение, отношения и вернуть всё, что было раньше, но страх, что повториться так же куда сильнее, и уже так просто довериться она не сможет. — Нет, не понимаю. Совсем не понимаю. Потому что сложно понять твоё "не хочу", когда у меня сердце разрывается от чувства пустоты вокруг, когда тебя нет рядом, всё тело разрывает на части как от ломки, когда я не вижу тебя хотя бы один день. Сложно понять, когда по тебе видно, что тоже трудно. Когда глаза слезами наливаются и ты уводишь их, лишь бы не говорить это не хочу смотря на меня, потому что это ложь. — Это не ложь. Не тебе о лжи говорить. Отвали от меня. Оставив Кислова одного на этаже девушка быстро спускалась, ровно так же как вчера, только теперь по щекам текли обжигающие нежную кожу холодные капли. Бежит сразу в туалет, чтобы никто не видел её в таком виде. Потёкший макияж, который отражал душу не с лучшей стороны, а со стороны слабости, ту которую лучше спрятать очень далеко. Ведь она гораздо сильнее, смогла все эти три месяца держаться без единой слезинки, без жалоб, а тут всё как гамузом валиться ей на голову, что просто уже тяжело не сломать себе шею и свалиться на колени под грузом. А Кислов на месте стоит, не знает куда себя деть, руки по карманам прячет сильно сжимая пальцы в кулаки. Злиться сильно, не может понять почему так тяжело склеить разбитую вазу обратно и сделать это настолько незаметно, чтобы мама не наругала, и впоследствии она не развалилась. Ждёт некоторое время, выжидает чего-то, но понимает, что не может пойти следом за девушкой, сделает только хуже, видел как слёзы вот-вот и польются, хотя может в этой ситуации стоило её остановить, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо. И хорошо действительно может быть, через тяжёлую работу, которую они должны сделать вместе, стоя рука об руку не отпуская друг друга. Непонятное чувство, когда ты не можешь решить, что тебе делать, а на самотёк оставить ужасно рисково, ведь протечёт мимо него и больше шанса такого не выпадет. *** Сегодня четверг, небо вновь пасмурное, намного темнее, чем было некоторые дни назад, будто уже время близиться к ночи, ещё ранним утром на всю округу гремела гроза, что и разбудило девушку. Последние два дня Ася не появлялась в школе и причиной к этому было именно то происшествие, после которого видеть Кислова было просто невыносимо. Она не отвечала на звонки и сообщения своих друзей, если их таковыми можно назвать, скорее просто одноклассников, брала в тех случаях если звонил Гендос, только из-за него она держит телефон включенным, припрётся же если будет хотя бы один пропущенный от него. Ещё ей звонил совершенно незнакомый номер и не один раз, два дня подряд, брать не рискнула, это может быть кто угодно начиная от спамеров заканчивая Ваней, чёрт бы его побрал. Звон разрывает всю тишину в квартире и девушка быстро вскакивает с места, не успевая дойти до двери кто-то по ту сторону начинает ломиться, громко стучаться, пытаться открыть дёргая за ручку, что не на шутку пугает. Удары тяжёлые, а значит там мужчина, от чего становится ещё тревожнее. Подходила к глазку девушка на носочках, чтобы не издавать лишних звуков. В подъезде совсем темно, недавно кто-то выкрутил там лампочку и всё никак не заменят на новую. Виден силуэт и только, никаких отличительных черт Зуева она не заметила, да даже если бы это был он, сначала позвонит, а потом только приходит. Стук прекратился, а стоявший там мужчина попросту развернулся и ушёл, что заставило Асю вздохнуть с облегчением и вернуться к себе на кровать, продолжая просмотр какого-то третьесортного фильма первого попавшегося в рекомендациях. Только вот мысли о том, кто же это был никак не утихали в голове. Перебирала множество вариантов, это мог быть абсолютно кто угодно, но за мыслями девушка не сразу услышала странный звук для того, кто живёт на четвёртом этаже, стук в окно. Когда же он наконец дошёл до разума, Ася быстро подскочила собираясь звонить Зуеву, ведь непонятно кто или что это такое. Набирая его номер подходила ближе к окну, оно было зашторено плотной занавеской, которую резким движением убрала в сторону и громко вскрикнула от увиденного, роняя телефон на пол. — Ты уже совсем все мозги провтыкал?! — Кричала девушка по-быстрому открывая окно на распашку. — Какого чёрта ты вытворяешь?! — Тише, тише. Может пустишь внутрь? — На лице Кислова была удовлетворённая улыбка, а сам он находился по другую сторону окна хватаясь лишь за отлив и стоя на не самой прочной газовой трубе. — Не хочу при тебе превратиться в лепёшку. — Как залезал, так и спустишься. Господи ты так меня напугал, придурок! — Для тебя рад стараться, кисуль. Может чаёк там выпьем, я вообще-то с собой захватил твой любимый горький шоколад с фундуком, а ты так невежливо держишь гостя за окном. Что подумают люди? — Да мне плевать. — Ася хотела закрыть окно, но парень вытянул свою руку вперёд не давая этого сделать. Он ещё не закончил и даже не начал. И девушка была бы просто извергом попросту хлопнуть окном калеча парня. — Ты снова под чем-то? Что за херь ты творишь. — Мимо, даже не близко. Я чист ровно два месяца и двадцать три дня, даже капли алкоголя сегодня в меня не попало. — Боже, я не пущу тебя к себе, сколько бы ты трезв не был, это не нормально вот так заявляться. — Ну к себе можешь и позже, а в квартиру не помешало бы сейчас. Не представляешь как я высоты боюсь. — Разве моя проблема? — А как же "твои проблемы – мои проблемы"? Это ненадолго поставило девушку в ступор. Она чётко помнит сою фразу, сказанную практически в самом начале отношений, когда всё ещё были надеты розовые очки и существовали надежды на то, что с её помощью Ваня сможет выбраться из этого ада, будет пытаться как минимум для себя, их отношений и потом уже для неё. Потому как девушке не казалось, что она главный приоритет в его жизни. — Нашёл что вспомнить. Не забывай, что ты мне никто, чтобы я расхлёбывала твои проблемы. — Знаешь как это неприятно звучит? Я тут вообще-то пытаюсь, что-то делаю для тебя. — Я не просила этого делать и пытаться сейчас. Мне это было нужно три месяца назад, а сейчас можешь катиться далеко и надолго. — Не могу, куда я уйду без тебя, правильно? — Будто бы игнорируя все слова девушки протянул руку к ней крепко ухватываясь за предплечье и притягивая ближе к себе, а затем и сам отклоняясь немного назад. Совершенно не знает что делает подвергая обоих опасности. В один момент он может не удержаться, может специально отпустить руку и попросту полететь вниз. Ване было будто бы плевать на то пострадает он или нет, единственное, что он сделает если сорвётся это с точностью отпустит руку Аси. — Блядство, отпусти! Придурок! — Девушка начала вырываться, но тот держал крепко. От того что Ася пыталась вырваться кольцо пальцев на её руке ощущалось в несколько раз сильнее поступая неприятной болью и покалыванием. — Как тебе идея всё же впустить меня? Я выйду через дверь. — На его лице всё так же сохранялась небольшая ухмылка. — Хорошо-хорошо! Только отпусти меня уже! Парень послушно отпустил девушку. Ася никогда не думала, что будет настолько бояться выпасть из окна, погибнуть, или самих действий Кислова, непонятно что из этого её напугало больше всего и заставило подальше отойти от окна. Незваный гость быстро проник внутрь, его взгляд был прямо направлен на девушку ловя ответный, конечно он никуда не собирался уходить так быстро иначе был ли смысл в пройденном пути? Он здесь и терять любой шанс за который было ужасно сложно зацепиться, как и за отлив окна явно не собирается. Преодолев небольшое расстояние между ними двумя, крепко взял девушку за руки, сжимая так, чтобы Ася даже не пробовала вырваться, делая пару шагов прижал к кухонному гарнитуру, преграждая все способы отступления. — Ты говорил, что уйдёшь. Я жду. —Ася и не сопротивлялась, сама не хотела отпускать парня, сколько бы она не думала об этом все эти два дня, но приходила к одному и тому же. Ей он нужен, но страх только растёт. — Я же не сказал когда уйду, верно? Значит я не соврал тебе. Рано или поздно уйду, но не сейчас. — Ты очень подлый и как ты хочешь, чтобы я начала вновь тебе доверять? — Попробовать, посмотреть что будет дальше. — А я не хочу пробовать и смотреть. — А как можно верить тебе, если продолжаешь мне врать в открытую? — Не вру тебе. Хочу знать, что всё будет нормально, хочу знать, что если всё вернуть станет только лучше. Но ты явно не можешь мне это дать, как и пообещать. — Могу. Сейчас я могу это пообещать. Я полностью чист и не хочу возвращаться к этому. Понимаю где конкретно я проёбывался и хочу это исправить. — Ты не сдержишь своё обещание, ты никогда не сдерживал то что мне обещал. — Блядство! Я же говорю, что готов меняться, я уже меняюсь, сука, почему ты меня не хочешь слышать?! — Кислов резко выпустил руки девушки из своих, разводя плечи в стороны. — Ты говоришь, что хуёвый я, когда не можешь услышать меня! Ася замерла боясь сделать что-либо. Он не ударит её, не замахнётся, хотя она уже и не уверена вовсе. Может действительно она его не слышит, не пытается услышать или вовсе не хочет, ей страшно снова попасть в такие отношения, где ты являешься спасательным кругом, который привязался на шее и больше душит, чем спасает. Она не верит в пустые обещания, в то что он готов меняться, когда вот так срывается. Понимает конечно, что сама его доводит до такого получая заслуженно. Кажется, что они поменялись местами. Они ведь оба не могут и не хотят слышать друг друга. Двоим важен только он сам. Оба чёртовы эгоисты. — Ты хоть раз, блять, хоть раз, попытайся услышать меня, вместо того чтобы топить дальше, выставляя полным дерьмом! — А Ваня уже совсем срывается, немного отходит ударяя рукой по деревянной столешнице, опирается на неё же двумя ладонями после, опускает голову вниз и глубоко дышит стараясь успокоиться. Девушка сжимает кулаки, вправду может она и делает только хуже, не хочет слышать думая лишь о себе считая это правильным. Дав ещё один шанс человеку можно увидеть, что случится дальше, а вот так просто его отвергая всё оставшееся время жалеть, о том что всё могло быть по-другому. Они могли стать наконец счастливыми. Все эти его слова вызывают огромное чувство пожирающей вины и в какой-то мере сожаление. — Проваливай из моего дома. — Она смотрела прямо, но будто бы сквозь парня, в голосе явно проступала дрожь. Она боится, а страх заставляет защищаться.