Только физическая близость?

Отец девушки никогда не присутствовал в её жизни, но это не мешало любить и тянуться к нему. Всё детство она таскалась за ним отказываясь от родной матери, которая пыталась заботиться, ближе к двенадцати годам стала отстраняться в целом от родни, будь то тот же отец. Переходной возраст или просто начала вскрываться вся правда. Только вот он скончался, когда только стукнуло тринадцать лет. Одним словом сторчался, но это скорее случилось не по его вине, так думала Ася. Помнит, когда это началось, помнит как впервые застала его за этим делом и не понимала, что происходит. Зайдя на кухню попить воды в свои девять лет, пока спала мать, увидела тускло горящую лампу, а под ней и сам отец. Наблюдала в небольшую щель приоткрытой двери, чем тот занимался. На столе было куча разного и изолента, и фольга, и маленькие зиплоки, ампулы только вот что в этом всё мог понять маленький изолированный от мира ребёнок? Ровным счётом ни черта. Лет в двенадцать девочка наконец начинала познавать мир выйдя из дома в школу, там то она и узнала про разного рода вещества, ей становилось интереснее и пойдя гулять с детьми постарше увидела вещи точно такие же как и тогда на кухне у отца. В свой юношеский возраст Асе не объяснили, что это опасно, поэтому до первого передоза своего отца ничего не говорила матери, о том что видела той ночью. Ну есть и есть, плюсом дополнительный заработок, а деньги в семье не лишние. Ещё тогда она начала трястись за деньги, потому что их всегда не хватало. Первую передозировку родного отца помнит как страшный сон. Когда мать в ночную смену, а ты вечером выходишь из комнаты, для того чтобы сходить в туалет и слышишь кряхтения и стоны со стороны родительской комнаты. Медленно подходишь к двери и тихо зовёшь отца "папа...папа ответь..ты там?..пап..мне страшно..", а правда страшно становится, идёшь по тёмному коридору слыша такие звуки и думаешь лишь бы всё было хорошо как только откроешь двери. Заходишь и видишь его в одних лишь трусах валяющегося в конвульсиях на полу, руки на горле лежат, а изо рта пена валит вместе со рвотой смешанной с кровью от прожжённой слизистой. В комнате стоит ужасный смрад, она видела как его тело было ужасно белым и худым с кучей синяков по всему периметру. Помнит как долго стояла в ступоре, пока задыхающийся в собственной блевоте отец не взглянул на неё ужасно красными слезящимися глазами. Крикнув в ужасе девочка выбежала из комнаты хлопнув дверью и побежала в свою комнату, сначала вызывая скорую, а потом уже звоня матери, боясь, что не успеет и лишиться родного и любимого. Ася ели как смогла объяснить, что происходит дежурному врачу, запинаясь, а после и матери "м..мам, там..м п..папа..с..с..ним..м, что-то не так..к". А к глазам слёзы поступали всё больше, биение сердца в ушах затмевало все звуки, она даже не могла понять продолжает ли отец мучиться в своей комнате или уже нет, зайти снова было страшно. Девочка ждала пока не приедет хоть кто-то, забившись в углу своей комнаты, закрыла двери на щеколду, ведь, а что будет если он встанет? Пойдёт к ней и будет лезть, прикасаться своими синими, кривыми пальцами, смотреть этими стеклянными глазами и говорить о том что всё хорошо, успокаивая. Её детская фантазия придумывала кучу образов в этот момент. По итогу его откачали, это происходило затруднительно и долго. Если бы девочка не вышла в туалет, оставалась в ступоре или позвонила сначала матери, то отца не стало бы ещё в тот день. По итогу его забрали в реанимацию, оставляли в больнице после под капельницами, а после с подтверждением от жены забрали в реабилитационный центр для зависимых с целью помочь, избавиться от зависимости и встать на ноги как состоявшийся в обществе человек. Пролежав там около девяти месяцев вышел ко дню рождения своей дочери. Первые пару дней всё было хорошо, он ругал всех тех кто там был называя их сектантами, а перед глазами всплывал тот образ, стеклянные глаза, кровь, пена..каждый раз когда смотрела на него. Он выглядел здоровее, будто набрал веса, руки не тряслись больше, глаза не стеклянные, только вот в поведении очень изменился, стал более грубым, мог допускать рукоприкладство, швырял предметы в мать за просто так. Выйдя он так же подходил к дочери извиняясь за всё, вставал пред ней на колени и просила, чтобы та простила ради господа, а Ася старалась его избегать, не попадаться на глаза и не видеть самой. Прошла ещё неделя, вот и день рождение, исполняется тринадцать лет, отца нет хотя девочка его очень ждала, отмахивалась от матери и психовала. Он прошёл ужасно, а на следующий день матери позвонили и сообщили о том, что её муж скончался от передозировки дезоморфином вместе ещё с несколькими мужчинами предположительно его друзьями. Узнав о его смерти девочка впала в шоковое состояние на несколько часов попросту глядя в стену пока мать закрывшись в своей комнате рыдала без умолку, какой бы он ни был, любила его очень сильно. В его смерти Ася винила тех самых друзей, ведь в детской голове стояло утверждение о том, что реабилитационный центр ему действительно помог и больше отец никогда не прикоснётся по своей воле, а это значит его принуждали и довольно грубо. На деле же всё оказалось так что её отец был инициатором, нашёл у старых знакомых товар по дешёвке, а тот оказался с кучей примесей и всей толпой из четверых человек они попросту отравились, уже через пол часа начались судороги, повышение давления, угнетение дыхательной функции, через полтора часа галлюцинации и потеря сознания, а после смерть. Сколько было пролито слёз, потерянных нервов и вновь замкнутости в себе. Только выйдя в свет после болезни, перевод на очное обучение, наконец свобода и спокойствие, как тут же происходит травмирующий момент, испорченный день рождение, кошмары, тревога и опустошение. Сколько эти глаза являлись во снах, сколько раз за ночь она просыпалась или вовсе не могла уснуть несколько суток. Страх, что он придёт и утащит за собой. Горе от потери близкого человека. Тревога, постоянный тремор и желание закрыться даже от родной матери. Сейчас девушка сидит в тепле на кухне и пьёт жгучий чай, поджав ноги под себя. Чашка любимая, которую подарила Кислову в обычный будний день, забавная такая, чёрный чай и три кубика сахара, сделал для неё как любила раньше, и сейчас любит. Так уютно становится, в окно сквозь тучи проступает несколько тёплых лучей. Копошение около раковины и звук льющейся воды. Кажется, что здесь время застыло, совсем ничего не изменилось за тот промежуток, что Аси здесь не было. Шум прекращается, тут сразу и вспоминается, что кухня не её совсем. Да и кухни дома отдельной то нет. Будто в бреду сюда забралась не думаю ни о том какие последствия могут быть, ни о том почему внезапно нахлынула тревога какой раз уже за этот день. Казалось, что это всё из-за чертового Кислова. — Не хочешь чего-нибудь? Я могу быстро сходить. — Поставив на стол вторую чашку чая парень сел рядом, складывая руки на колени. Говорить про состояние Аси не решился, вдруг сделает только хуже. — Обними меня ещё..пожалуйста. Девушка говорила тихо, надеясь на то что тот не сможет разобрать её слов. Но парень совершенно спокойно поднялся с места, усаживаясь на пол. Его голова легла девушке на колени, а руки приобняли за ноги. Ася нахмурилась, опустила голову перекладывая руку на голову Кислову, медленно перебирая волосы. Пара секунд и спустившись тоже на пол она сама упала в его объятия хватаясь за свитер сзади, сжимая его меж пальцев. Так она чувствует себя в безопасности, даже несмотря на то, что было ещё утром. Как будто вернулась на год назад, когда всё только начиналось между ними. Он был так же нежен, спокоен, тогда она даже не знала ещё о том, что он зависим, а после как-то всё закрутилось довольно быстро. Ей хватило парочки прогулок, чтобы по уши погрязнуть в любви к этому парню. И на это есть разные причины, одна из которых раньше ей всего этого ужасно не доставало, а тут за несколько дней Ася получила и наконец почувствовала себя нужной. Но к сожалению первый вид всегда обманчив. И как бы не хотелось изменить прошлое, всё будет так же. Она будет возвращаться к нему в объятия, только уже с чувством огромной вины и угрожающей тревоги. — Мне не нужно было тащить тебя с собой туда. Не думал, что тебе будет так плохо. — Просто заткнись, не разгоняй эту тему. Уткнулась в его грудь, тихо и размеренно стараясь дышать, что получилось только раза с пятого. Успокаивается, расслабляется. — Мне не нравится то что ты рядом. Ты как заноза в пальце. — А тот лишь молчит всё выслушивая. — Ты отвратительный. Я не знаю почему, продолжаю падать на колени перед тобой. — Давай пойдём в комнату. — Я не в этом смысле, придурок. Как дура ведусь на тебя, бегу как только пальцем поманишь, спотыкаюсь и думаю что дальше дорога ровнее будет. А ты только хуже делаешь. Девушка замолчала, а Кислов немного отстранился желая взглянуть той в глаза. Только вот она сама не хочет, сильнее прижимается. На это парень встаёт, тянет Асю к себе поднимая её на ноги, а после берёт на руки и уносит в комнату. На кровать укладывает, а сам сверху нависает, руки по обе стороны от головы расставляет. Наклоняется и целует. Мягко так, медленно, Ася отвечает на поцелуй, закидывает руки на шею прижимая ближе. Парень становится грубее, с напором углубляет, пока спускается на локти. Оба чувствуют эйфорию, разум туманит, мысли уходят на задний план, далеко откуда не достать, не в этот момент уж точно. Одна из его рук уже забирается под футболку девушки поднимая выше. По телу пробегает табун мурашек от горячих рук парня на всё ещё не согревшимся теле. Ася голову назад запрокидывает, открывая тонкую шею. По ней сразу начали рассыпаться поцелуи, расцветать багровые гематомы, что будут напоминать об этом моменте ещё достаточное время. Спускаясь ниже поцелуями, обволакивая участки кожи горячим дыханием, руками задирая верхнюю одежду выше, в глаза сразу же бросается чёрное нижнее бельё. Ася хватается за волосы, сжимает пальцы в кулаки не переживая о доставленном дискомфорте, знает, что нравится. А тот всё ниже проводя мокрую дорожку кончиком языка. Исподлобья смотрит на неё, усмехается от того как извивается по ним. Прекрасно помнит как сделать ей приятно. А тело будто только чувствительнее становится, каждое прикосновение остаётся пульсацией на нём. Чертовски приятно, когда внизу живота возбуждение тянет. Лицо руками закрывает, отвыкла от таких моментов, что даже как-то стыдно становится. Он был её первым тогда и остаётся единственным сейчас. Когда руки на ширинку кладёт уже собираясь расстегать Ася его останавливает положив руку на его. — Не нужно, не сейчас. — Быстро принимает сидячее положение. Хочется самой стать целым с Кисловым, но страшно, что только это и нужно, что после он попросит уйти и больше никогда не появится перед ней. — Ты ведь и сама хочешь этого, так в чём проблема. — А он плечи разводит, не понимает почему так внезапно всё оборвала, когда так легко поддавалась. — Просто не нужно, не сейчас. — У тебя уже есть кто-то? Ты могла бы и сразу об этом сказать. — Заткнись. Я не ты, чтобы с присутствием в моей жизни кого-то целоваться с другими людьми. — Не было такого ни разу. — Начинает в голове прокручивать, всё что могло быть и находит то что не хотел бы вспоминать. Надеялся, что Ася об этом не знает. — У тебя никогда ничего не было. Твоя мама скоро дома будет? — Как обычно, не думаю, что ты забыла это. — Тогда я пойду, я не хочу с ней видеться. — Почему? Она нормально относится к тебе, всё ходит, спрашивает, когда придёшь, а я даже не знаю, что сказать. — Ты не рассказал ей ничего? — Рассказал. Она очень хочет, чтобы снова были вместе. Ей казалось, что ты меняешь меня в лучшую сторону, нравилась ей пиздец. И мне тоже. Постоянно мозги ест насчёт того, что я сам виноват. — И ты под её давлением решил всё наладить? Кислов ты.. — Нет. Я блять сам, сколько раз говорил, что сам, Потому что люблю тебя, сука, больше чем эту конченую жизнь, которую без тебя и не вижу. — Замолчи, я устала постоянно это обсуждать. — Я хочу чтобы до тебя дошли мои намерения и мысли, которые ты в притык не видишь, блять. — Не устраивай скандал сейчас. Мы только пришли к чему-то хорошему. — И к чему мы пришли, я не вижу изменений. — А для тебя изменения это только секс? Или может ты откроешь свои глаза и перестанешь меня обвинять во всех своих проёбах. — Я не понимаю как ты ко мне относишься. Ты то просишь тебя обнять, то отталкиваешь. Говоришь, что боишься меня, а потом идёшь ко мне домой. Ты можешь определиться, что тебе, сука важно, а не творить хуйню. — Потому что несмотря на то, что боюсь тебя, отталкиваю борясь с собой понимаю, что всё ещё мне дорог и я.. Удар входной двери разлетелся по всему дому прерывая их разговор, может это и был лучший исход всей ситуации. Ася не успела договорить то что давно хотела сказать и это отзывалось ужасным чувством.