Так вот какой ты, Димочка...

Вдох — выдох, вдох — выдох. 1, 2, 3… Никак не решусь позвонить. Я стою у двери Димы Раменского, человека, которого я обожаю, и никак не могу постучаться. Произошло много важного за последние дни. Очень много. Две недели до конкурс. Три недели назад я, Витька Гончаров и Ринка Мандаринова организовали музыкальную группу, единогласно названная Странными Лисами. Ну, вообще то звучит так себе, на Ринка-Мандаринка настояла на своём. У нас уже всё готово. Жаль выдворять из команды Витьку. Реально совестно… Поначалу он казался мне чудаком, но потом мы сдружились. Может, оставить 2 гитары? Хотя он и говорит, что понимает, в глазах у Гончарова тоска. Сейчас они с Мандаринкой стоят позади меня. Она такая важная, напыщенная, за спиной рюкзак с нотами. Витька сегодня не в духе, тихий и мрачноватый. А у меня прям ком в горле от волнения. Два дня назад, в четверг, ко мне подошёл Раменский. Я чуть не поперхнулась воздухом, когда он со мной заговорил. — Привет. У меня в субботу день рождения… Не хочешь прийти? Заодно ты вроде хотела предложить что то. В шесть вечера. — и, подмигнув, он протянул мне приглашение с информацией. Я чуть в обморок не упала от радости! Решили, что с группой вместе пойдем, он разрешил. Вдох — выдох, вдох… Я нажала на кнопку звонка. Сразу же за дверью послышались шаги, и через несколько секунд она отворилась. Дима! На пороге стоял он. — О! Это вы! Проходите! — пригласил Раменский. Я улыбнулась, поздоровалась, и как только вошла внутрь, отдала подарок. Красивая чашка с его именем — мы с мамой вместе выбирали. — Ого! Спасибо тебе большое! — воскликнул он и унес подарок в другую комнату. Я огляделась. Ухожено, прибрано, красиво… Из соседней комнаты, видимо гостиной, играет музыка. Я стянула куртку, переоделась в сменку и мельком оглядела себя в зеркало. Белые босоножки, голубое платье, ободок с белыми розами — неплохо. Очень даже. Кивнув друзьям, я зашла в гостиную. Там было довольно много людей — весь Димкин класс, ещё два из его паралели, немного (на вид) студентов и горстка семиклашек. Милана со своими подружками тут как тут. Но сегодня я на них не обращаю внимания. Все танцуют, поэтому я тоже присоеденилась. Рина повторила за мной, а Витька ушел в угол и стал с несколькими такими же, недовольными, попивать лимонад. Мне аж стыдно стало за него… Прошло полтора часа — за это время мы с Димой и другими его гостями играли в настолки, танцевали, ели снэки… Я чувствую себя самой счастливой на планете. Дима манит меня пальцем и идёт в другую комнату, я — за ним. Сердце радостно застучало. — Ты хотела что то сказать мне, верно? — Д-да! Я приглашаю тебя в нашу группу. Гитаристом. — выдохнула я. На лице Раменского отразилось приятное изумление. — Хей! Гитаристом? Я уж и не думал что ты меня пригласишь! — АОА! То есть… Окей! Тогда… Давай пойдем, Рина принесла ноты, всё обсудим! — заторопилась я, но Дима меня прервал. — Подожди. Теперь я хочу тебе что то сказать. — И-и что же? — Лина… — сердце забилось вдвойне быстрее — Я… Ты мне нравишься ещё с 5 класса. — Я ждала этих слов, кажется, целую вечность. По телу пробежала дрожь. — Я… Ты мне тоже! Раменский встал, подошёл ко мне, так что мы оказались на расстоянии полушага. Сейчас он меня обнимет! Или даже поцелует! Только его руки тянутся не ко мне… Раменский хватает что то, висящие на стене, и дёргает. А в следующую секунду меня пробирает дрожь. На меня вылилось ведро холодной воды… По телу пробежала дрожь, но уже не приятная. Ощущение, будто кровь в жилах сейчас замёрзнет, так холодно… А Дима… Дима смеётся. И снимает. — Т-ты чего?! — но вместо ответа я получаю пощёчину и лечу на пол. Больно, страшно и холодно. А вдруг он меня убьёт? И никто ему тут не помешает, а если кто и увидет, только посмеётся. Остаётся только сжаться калачиком, уткнуться носом в колени и плакать. Меня возращает в реальность… Крик? Нет. Надо поднять голову. Нельзя просто так сидеть и ждать чего то. — Витька!!! Витька! Он врывается в комнату, кидается на Раменского и валит его с ног. Подбежала Рина. Обняла меня. А Раменский, гад, орёт и вырывается. Только мне его ни капельки не жаль.