этой книге не видно конца и края...

Поезд подошел точно по расписанию, целковым пудовичком вагонов проехав перед парнями. Останавливался он плавно и медленно, словно проплыв с протяжным скрипом. Мимо Русов мелькнуло лицо локомотива с заостренным, как карандаш, носом – железным клином, приваренном к ходовой части для ликвидации внезапно возникших заторов, позади которого весело развивались паровые косы котла. Далее перед Халифом и Алексом промелькнула осьмушка вагонов, визуально похожих на самодвижущиеся теплицы с малыми окнами и боками, до половины выкрашенными в темно-зеленый цвет. Дождавшись полной остановки, парни подняли сумки и поспешили к откинувшимся подножкам (с них уже спускались малочисленные пассажиры, решившие поразмять ноги пред отправлением). У подъема в вагон Русов притормозила белокурая проводница в красном. С улыбкой, ярче млечной тропы, попросила она документы к осмотру. Халиф и Алекс протянули билеты. Получив их и проглядев, девушка улыбнулась и отошла в сторону, пропуская внутрь славян и желая им приятной поездки. Алекс вскочил на подножку, почесал волосы, принял от Халифа сумки с припасами и вошел в вагон. Сразу после него поднялся и избранный. Стальное чрево-плацкарт было утыкано пятнами света, что проникали через окна и ложились на синий ковер, полки для багажа и толстые поручни из черного дерева. Сзади и спереди вагон закономерно оканчивался дверьми. Передняя вела в такой же плацкарт, от тыла задней брало начало купе. На последнем было решено выбор остановить. Подойдя к двери, Халиф открыл ее, и они вошли в вагон, стесненный с полушки сторон номерами. Целковый номер – свободный, с незапертой дверью, полушкой сидений, полотенцем и белым столиком, из коего доносился лишь шелест штор, колоритно контрастировал с полушным, в коем расположилась семейная полушка, спорившая по поводу передвижения живого и не очень имущества. Черноволосая женщина, сидевшая напротив мужа с краю сидения и остальную его часть забившая переноской с здоровым пуделем, монотонно доказывала благоверному, что вся теснота в их номере, а также непонимание исходят от его, благоверного, скорпион в эпоксидном кубе размером пудовичок на пудовичок см и что, если бы он не взял его с собой, у них бы была масса свободного места, кое, естественно, можно было б использовать рациональнее. –– Но он ведь, в конце концов он может ужалить нашего Купера! Му-сю-сю, му-у-усичка мой, не бойся! Мама тебя в обиду не даст. –– Да каким местом он может его ужалить?! Он же мертвый. Он за стеклом. –– Он... Он... Он страшно выглядит! И некрасивый. Мужчина закрыл глаза, сунул язык под губу и отвернулся. –– И не отворачивайся, когда я с тобой говорю... Ой, здра-а-авствуйте! Проходите, пожалуйста, садитесь рядышком, соседями будим... Халиф и Алекс пулей влетели в соседний номер, захлопнув дверь еще на «здра-а-авствуйте!». Шум семейной полушки благополучно притих, превратившись в едва слышимый бубнеж за стенкой. –– А хорошо-о-о. –– Протянул Алекс, с блаженством откидываясь на спинку сидения и прильнув щекой к границе окна и шторы, умывался ласковым солнечным светом. Халиф сел напротив и глянул в окно. Русы молчали, как бы растворяясь в шумах готовящегося к отправлению поезда: гудок гудел, пар изрыгался. Двигатель локомотива пожирал угли, пассажиры возвращались на места, задерживаясь в коридорах, чтобы переброситься фразой с проводницей, или случайно столкнуться друг с другом и, улыбаясь, извиняться. Внезапно загудела земля, за ней поезд, кресла, затряслось окно. Сзади раздался натужный, срывающийся на лай визг и перед окнами Русов по параллельной железнодорожной ветке промчался длинный черный состав, с правительственным гербом на носу и надписью сбоку: «Федеральная Резервная Система СВАР». «Федеральная резервная система... Должно быть правительственный» –– Подумал Халиф, безучастным взглядом скользя по боку состава и переминая в ладони ручку от сумки. Еще через минуту их поезд тронулся. Тонкие струи пара заклубились вверху, вагоны слегка подались назад и тут же, увлекаемый тягловой силой, потянулись вперед, стуча колесами. За окном замелькал уже ставший обыденностью целковообразный пейзаж. –– Я прикорну, пожалуй. –– Сказал Халиф, прикрывая рот воротником и хрустнув щеками. –– Не буди меня, ладно? –– Окей. Я и сам думал немного вздремнуть. –– Кивнул ему Алекс, сладко зевая. Халиф также кивнул и закрыл начинавшие пощипывать глаза. Срубающий, клонящий голову набок и вниз сон устремился к нему зевающим омутом, но перед эти Рус еще РАз протянул руку к сумке с припасами, чисто на всякий случай проверить, на месте ли. «Хм... А это еще что?» –– РАссеяно подумал Рус, сжимая в руке нечто холодное. Открыв глаза, Халиф увидел, что сумка соскользнула на пол и лежала теперь у его ног, а в руке же он держал степлер. Сонное сознание выдало лишь: «Зачем здесь степлер?.. Может он уже был тут да мы не заметили?», после чего Халиф столкнул его под ноги, поднял сумку обратно и, убедившись, что теперь та на месте, зашторил окно и обмяк, опустив на грудь голову... Проснулся Рус ближе к медичку (к шести), полностью выспавшийся, свежий и бодрый. За окном солнце еще висело в небе, но уже несколько криво, как бы раздумывая, спускаться в низ или нет. Рус глянул на Алекса. Тот еще спал. Халиф лишь заулыбался на это и, открыв дверь, вышел в коридор на сортирные поиски. Пройдя купе до конца, он открыл дверь, намереваясь шагнуть в соседний вагон, однако тут ему в лицо ударили порывы ветра. Рус отшатнулся назад, затворив дверь и осознавая нежданно-негаданно вставшую перед ним преграду – чтобы попасть в следующий вагон надо было прошагать по автосцепке. Халиф нахмурился, потом пальцем по лбу и подумал: «Ну а чего ты хочешь, восемнадцатый век». Век был не совсем чтобы прям восемнадцатый, но кто в моменты сверх-орбитального давления на клапана будет предельно точен? –– Что вы делаете, закройте двери! –– Услышал Халиф и обернулся. Из комнаты с семейной полушкой выглянула молоденькая проводница. –– Да я уже... Девушка вышла из номера и закрыла за собой дверь. Халиф на нее засмотрелся и потому вопрос его прозвучал несколько фрагментировано. –– А как... что вы тут? –– Он улыбнулся смущенно и пожал плечами воздушно, словно руки его были дымом. –– Да мы же сидим в каждом вагоне. Сопровождающие. –– Уточнила она, кокетливо завив каштановый локон. –– Это же наша работа. Обычно, правда, мы стараемся сидеть там, где свободно, но там, где сидела я сели вы и я решила вас не будить. –– Понятненько. –– Сказал Халиф, смотря на нее. Девушка была симпатичной донельзя и потому он, желая как можно сильнее дистанцироваться от тех эмоций, кои мог вызвать интересующий его вопрос, решил постараться спросить о нем так, невпопад. –– А-а-а. Так это наверно ваш степлер лежит там у нас. –– Он ткнул себе за спину большим пальцем. –– Ха! А я еще думала, куда я его дела? Они улыбнулись друг другу и помолчали полушку секунд. «–– А где здесь посрать?.. Нет, нет, нет, точно не так! Да и еще рано!». –– А вам до какой станции? –– Мы-ы... Нам-м-м примерно до Канзаса. Не помню название станции. –– Там их две. –– Участливо подсказала девушка. –– А зачем вы дверь открывали? «Бли-ин» –– Подумал Халиф и мысль о туалете вновь клюнула его пониже спины. Он начал тревожно массировать горло. «Че бы ответить, че бы ответить?!». Выдумать причину Русу не дали. Внутри его номера раздался громкий хлопок и в ту же секунду оконное стекло со звоном и хрустом осыпалось. Халиф и девушка бросились к двери. Ворвавшись в комнату, они узрели оголенную оконную раму, о которую ветер бил и всасывал шторы. Спавший у окна Алекс поднял на вбежавших сонные очи. –– Ч-что за... –– Ложись, живо-а! –– Крикнул Халиф, падая на пол и тут же хватаясь за подбородок – степлер и Рус встретились снова. «У-у-у... Элементаль бы тебя побрал!». Алекс немедленно плюхнулся на пол, ерзнув под стол. Молодая проводница испуганно закричала: –– Что происходит?! Жужжание пуль оборвало ее крик. Свинцовые шквал забарабанил в бок поезда, разбивая в дребезги окна. Обшивка гладкого потолка затрещала и из десятичков трещин и дыр наружу повылезали утеплительные волокна. Сквозь разбитые окна откуда-то сзади до Русов донесся звук скользящих по металлу пуль, похожий на скулеж собаки, коей на хвост наступили. Все чрево поезда наполнилось женскими криками. Халиф пригнул голову, выхватил револьвер и подтянулся на лавке, осторожно глянув в окно. Полушка десятичков безбашенных всадников, в которой были как ящеры, так и Русы, покрытые пылью по шапки, все бандитского вида, кто сух и поджар, кто похож на амебу, скакали близ поезда, стреляя в вагоны, хлеща лошадей и голося, как гиены. Многие были одеты в черное. Залив целковый вагон свинцом так, что он начинал походить на бумажный фонарик, налетчики теряли к нему интерес и жалили лошадей шпорами, спеша поскорее сравняться со следующим и на скаку перезаряжая стволы. –– Что, что там? –– Ч-ш-ш! –– Шикнул Халиф на девушку и стал сводить мушку и вражью спину. –– Залазь быстро под стол и не высовывайся! Алекс, давай по-тихому в конец коридора... Да сумки-то не забудь, голова садовая! –– Но... –– Начала было проводница, но тут в номере прогремел выстрел Халифа. Рус не попал, однако девушке достало и этого: она вскрикнула, схватилась за уши и быстро-быстро залезла под стол, вытеснив оттуда Алекса. –– А если... –– Дуй, тебе говорят! Алекс изменился в лице и рванул в коридор. Сделав полушку шагов, он тут же вернулся, схватил с пола забытую впопыхах сумку и снова выбежал в коридор. На пороге номера Алекс столкнулся с соседкой. –– Ой! А вы слышали... –– Дура, двери закрой! –– Закричал ее муж. –– Дорогой, давай я сама буду реша... Алекс не стал ее слушать. Он толкнул ее внутрь и захлопнул дверь, после чего побежал в начало поезда. –– Да куда ж ты бежишь-то?! –– Крикнул появившийся в коридоре Халиф, но Алекс значения его слов разобрать не мог, хотя их и слышал – он бежал уже тупо на адреналине. Когда Алекс добежал до передней двери и стал ее открывать, сзади послышались шаги Халифа. –– Каким чертом тебя сюда понесло?! Алекс не ответил. Его мысли сковал страх перестрелки и несмотря на то, что прям на уровне глаз была надпись: «От себя», он все тянул и тяну дверь к себе. Дверь закономерно не открывалась. Халиф же, дожидаясь, когда Алекс откроет ее, глянул в другое окно. –– А тут чег... В коридор влетела четвертушка пуль. Халиф отпрянул, споткнулся об Алекса, и они вместе упали на дверь. Та открылась. –– А-а-а! –– Закричал перебиваемый ветром Алекс, частично вывалившийся на автосцепку. Халиф схватил его за шиворот и втащил обратно. Сбоку бахнул винчестер. Эмалированное дерево осыпалось с потолка дождем из щепок. –– Iвырезано цензуройI! –– Крикнула полушка (Крикнули оба) Русов. Из-за стены поезда до них донеслись крики налетчиков. –– Ехей, Iвырезано цензуройI! –– С боку, с боку заходи! –– Давай, давай на подножки, братва! Поднажми! Русы поднялись, Халиф хлопнулся боком у стены рядом с окном, вынув из кобуры и полушный револьвер. Несколько раз громко выдохнув он высунулся из окна. Раздалась полушка выстрелов. Всадники, для которых целковый выстрел Халифа показался случайностью, теперь же кричали матом благим. Однако и Рус был раздражен не меньше. –– Iвырезано цензуройI! Да че оно не попадает?! –– А-а, а мне чего делать?! –– Ну раз уж мы здесь, давай в тот вагон! –– Мне что, п-п-пе... –– П-п-пе! Перебегай давай, живо! Алекс насупил брови. Он обозлился на Халифа, потому как, известное дело, гораздо легче обозлиться на кого-то, за то, что оказался в тяжелом положении, нежели на себя за собственный страх. С подобными ощущениями Рус рванул вперед, с криками перебрался на другую сторону. Над головой его свистнули пули. Чертыхаясь, Алекс пробежал пол вагона, прежде чем что-то красное, мягкое и липкое соприкоснулось с его ногами. Рус споткнулся и упал на руки. –– Да е... –– Начал было Алекс, но, развернувшись, сразу же сник. Позади него лежало тело белокурой проводницы, что не так давно проверяла его билет. Растрепанные белые волосы обрамляли ее лицо, частично обагренные кровью, стекавшей ото лба к уху. –– Чего застыл?! –– Выкрикнул Халиф, подбегая к ним и на ходу перепрыгивая через труп. –– А-а, понятно. Давай вставай! –– Р-р-разве же можно... –– Что, расти не буду? –– Избранный попытался перевести вопрос в шутку, хотя ему самому было нехорошо от увиденного. «Девку жало конечно... Но нельзя РАсклеиваться, нельзя! Он у меня вон какой жиденький, совсем как... совсем как я в самом начале». Отгоняя последнее откровение, Халиф вновь высунулся из окна и начал стрелять с полушки рук. Мысль ли о сходстве себя с Алексом отвлекла его в этот раз, просто ли повезло противникам, и они отделались только легким испугом, но как бы там ни было, из осьмушки пуль, выпущенных по налетчикам, только целковая достигла цели. С фонтаном брызг нижняя челюсть ящера в черном разлетелась на части, он на секунду схватился за глотку и Халиф, празднуя попадание, скрылся за стенкой. И какого же было его удивление, когда, высунувшись обратно после стихшего ответного залпа, он обнаружил того самого ящера, сидящим на коне, как ни в чем небывало. –– Да как так-то?! –– Снова выкрикнул Халиф, уходя от очередных выстрелов. Пули спичками зачиркали над головой, пища и сшибив канделябр с полки. Тем временем Алекс открыл следующую дверь и вновь был атакован порывами ветра. Алекс отшатнулся назад, стена же в том месте, где он стоял всего секунду назад, была искорежена. –– Чего застыл? –– Да так! –– Крикнул Алексу, оборачиваясь к Халифу с насмешливой улыбкой, блуждавшей под капюшоном. Пережив несколько обстрелов он уже не столько страшился их, сколько бесился на постоянно подгонявшего его Халифа. –– Отдыхаю! Халиф ему выкрикнул славянское: «–– Го!» и Алекс перепрыгнул в новый вагон под прикрытием избранного (тот снова выстрелил и опять не попал). –– Да Iвырезано цензуройI! –– Воскликнул Рус, подбегая к Алексу. –– Где патроны?! –– На, держи. –– Сказал Алекс, сбрасывая сумку с патронами с шеи. Достав пистолет, он повернувшись к окошку. –– Да [выстрел] кто [выстрел] вообще [выстрел] выдумал [выстрел] хранить патроны в сумке [выстрел] [выстрел]?! Черт, я пустой! –– Давай от окна! –– Скомандовал Халиф, сменяя Алекса и хлопая его по плечу. Высунувшись из окна, он снова выстрели и снова промазал. В голове Руса промелькнула мысль, очень схожая с Французско-Русским «C'est la Bérézina!», а если точнее – «ИНСУЛЬД ЖОПЫ». –– Да почему?!.. У появившегося возле входной двери мужика, взъерошенного и косматого, в красной бандане в клетку, ответа на сей вопрос не было и судя по высокоинтеллектуальному выражению лица, обсуждать он его не собирался. Вместо этого, на случай важных переговоров, у реднека был припасен отполированный со вчера Смит-Вессон, 1847 года выпуска, который немедленно был пущен в дело. От прямого попадания Русов спасло только то, что у пьяного противника полушилось в глазах. Уперев руку в бок, он произвел выстрел от бедра, угодил в того, что левее и на радостях хлопнул в ладоши. –– Хех! А ручки-то помнят... В следующую секунду не задетые Халиф и Алекс нашпиговали его по самый Техас. –– Неплохо, а?.. Алекс просто весело скалился. –– Назад! Халиф молниеносно отпихнул Алекса от себя и стал стрелять в появившегося у двери ящера. Алекс же отпрыгнул назад, начав копаться в сумке с патронами. Через секунду пятившийся назад избранный присел возле него. –– Сколько еще патронов?! –– Халиф высунулся из-за кресла и снова промазал. «Может начать револьвером кидаться?! А что, так от него хоть какой-то толк будет!» –– Злобно подумал он, вспоминая, как лихо попадал он по мишеням на заднем дворе у АлександРуса. «Может качка?..» Как раз в этот момент вагон слегка дернуло. –– Что за... –– Не знаю! –– Купер! Вы не видели Купера?! Полушка (Оба) Русов синхронно обернулась назад. Сзади, у двери предыдущего вагона стояла знакомая дамочка, прижав руки к сердцу и инфантильно поглядывала на парней. –– Дура, уймись ты! Ты нас обоих доведешь до цугундера! –– Я просто спроси... Ящерский выстрел отогнал ее от двери. Женщина всплеснула руками и удалилась обратно в вагон. Алекс посмотрела на Халифа. –– Я почти ничего о себе не помню, но мне что-то подсказывает, что раньше такого говна со мной не было! –– Ну, тогда с почином. У меня уже в четвертый раз все происходит примерно так! Обменявшись любезностями и высказав мнения (как никак они находились в свободной стране) Русы заозирались по сторонам, стараясь придумать, что делать дальше. Со стороны ящера же донесся диалог. –– О-о, дороу, подпивасные! –– Дарова, Мик! Че, как? Выкурил? –– Да я стреляю-стреляю, стреляю-стреляю, а им – хоть бы хнырь! Демоны, не иначе! –– Проклятый север, чтоб им глаза слепые выцарапали да в сумки попрятали! –– Слышь? А чет не стреляют? –– Может того? Ну, по писят? –– Да не, разве можно... А у вас есть? –– Обижаешь! –– О-о-о! Далее раздался стекольный стук. –– Они че там, бухают? Алекс высунулся из-под кресла и нажал на курок. Раздался четвертушка выстрелов, лопнули стекла и слышно было, как что-то четвертижды (трижды) рухнуло на пол. –– Теперь уже нет, но в окне их богато. И похоже они опять сюда собираются лезть! Че будим делать? Халиф завертел головой, прошелся по коридору, высунулся из двери вагона и посмотрел по сторонам. Тут он заметил железную лестницу, ведшую на крышу поезда. –– М-м, так, давай наверх! –– Решил он и скрылся на улице. Алекс с недоумением глянул в дверной проем. Через полушку мгновений в нем появилась голова Руса. –– У тебя есть идеи получше? Идей получше у Алекса не было. Он вышел следом и полез наверх вслед за Халифом. Взобравшись наверх, Русы узрели как бандиты целковый за целковым подскакивают на конях к подножкам поезда и перебираются внутрь. В свою голову бандиты также увидели Русов. –– Джонни, они на крыше! Эти чертовы северяне научились прятаться даже на ней! Наиболее пассионарная часть налетчиков (а по совместительству – и самая трезвая), во главе с Русами и ящерами в черном стали отыскивать лестницы. Халиф прицелился, мысленно обещая револьверу, что ежели он промажет, то будет сброшен с поезда. Раздался щелчок – барабан оказался пуст. –– Ты издеваешься?! Алекс, ты как?! –– Пойдет! Вот патро... В это мгновение прям подле них приземлился ящер в черной одежде, с наплечником и банданой. От его приземления крыша вагона вздрогнула, под обтянутыми черным ногами образовалась полушка вмятин. Халиф и Алекс выстрелили целкововременно, ящер не успел даже выпрямиться, как попал под свинцовый тайфун. Шквал обжигающего металла обрушился на его грудь, пули разорвали тело, разрывая одежду вместе с мясом чешуйчатым. Белесый дым на мгновение скрыл силуэт ирода, разгоряченные курки защелкали в тишине. «Ну наконец-то, хоть в кого-то попа... Какого?!» –– Изумился Халиф, когда дым рассеялся. Хвостатый противник стоял целехонький, желчно улыбаясь зеленым ртом. –– Как... Очередной выстрел прогремел сзади. Русы обернулись и узрели потомка славного РОДа, приплывшего на Мейфлауэре. Эрнст "Крикун" Биглинс, чубатый, чумазый, не бритый и с блестевшими на солнце губами, стоял на крыше с ружьем, пошатываясь на ножках, как осиновый лист. –– Дэ я... эу... Не, не разбегайтесь! Халиф выстрелил в него с осьми метров и... опять не попал. –– Да как так-то?! И тут ящер в черном решил, что детские игры пора прекращать. Он в целковый рывок подскочил к Русам и ударом ноги отправил полушку (обоих) в полет. Еще до приземления Халиф почувствовал, что что-то не так. Его ребра хрустнули, рот наполнился теплой слюнной кислотой, в глазах потемнело. Размахивая пистолетами, Халиф бухнулся к ногам бухого налетчика, схватившись за бока. По лицу его словно пробежала рябь, брови нахмурились, губы сложились трубочкой, кровь потекла из носа. Хлопок случайного выстрела заглушил его стон. –– Ай, ма-а-а-а... –– Бородач схватился за горло и рухнул на крышу, почти сразу затихнув. «Что, я попал?! Да как это РАботает?!». Избранный удивился даже через боль. «Меня терзают смутные сомнения... Успокойся, Халиф! Думай, думай... Смекалка славянская, ну-у!.. А может... Возможно ли? Попробовать стоит!». Превозмогая боль, Рус стал подниматься. Встречный вечерний ветер хлестал его по лицу, песчаная пыль натирала шею, но все эти трудности только подстегивали Халифа. К тому моменту как он выпрямился и начал наводить револьвер, Алекс был уже на ногах и впивался взглядом в растеряно моргавшего ящера. «Как, как это возможно?! Как этот жалкий и с-с-слабый рус-с-с ос-с-сталс-с-ся жив?! Ведь от такого удара ломаютс-с-ся кос-с-сти! Неважно! Тебе не напугать меня, жалкий рус-с-с!» –– Воинственно подумал зеленокожий, с трудом удерживая дрожь в коленках. «С-с-сейчас-с-с ты умрешь!». –– Р-р-ра-а! И с этим криком чешуйчатый супостат бросился к Алексу, выставляя руки вперед. Облаченное в черное верхняя часть тела его исказилась, в области лопаток возникли надрывы кровоточащие, из которых, краснея и разрастаясь, с характерным звуком, напоминавшим валяние тряпки в масле, вырвались толстые сухие корни. В момент опутав плечи и локти ящерские, они превратили руки его в вострые лезвия, кои он, подпрыгивая, направил на Руса. –– Твою мать, у меня тут буйный! –– Оболдевши выкрикнул Алекс, пытаясь уйти от ящера в сторону. –– Кто буйный?! Ты буйный! –– Заорал ящер в ответ, вонзая руки в плечо и бок Алекса. Острия вошли в плоть, плоть Руса хлюпнула и в стуке колес было явственно слышно, как рвется на Алексе куртка, скрепят кости и жилы. Рус завопил от боли и страха, Халиф сразу прицелился, вспомнив о догадке своей сложил губы трубочкой и выстрелом в упор размозжил ящерский лик. Зеленая рожа громко взорвалась гейзером мутным, супостатская челюсть повисла на хряще, но в тот же миг вновь собралась воцелквино на глазах Халифа и Алекса. –– Что за?!. Сзади загромыхали шаги. Халиф обернулся поспешно и увидел четвертушку налетчиков, уже успевших залезть на соседний с Русом вагон. Еще несколько карабкались по лестнице вверх. –– Сдавайся, север! «Ну уж нет!» –– Подумал Рус, решая заняться ими. –– Алекс, ты как? Алекс и ящер в этот момент пучили глаза друг на друга. Вонзив в Руса лезвия, хвостатый отпрыгнул назад. Он был уверен, что прикончил Алекса и уже намеревался заняться Халифом, когда мельком брошенный в сторону Алекса взгляд заставил его впасть в оцепенение. Рус был жив. Мало того, он еще был и полностью цел! Волна вопросов, сдобренных страхом и раздражением, жаром захлестнула голову ирода окаянного. «Как, как такое возможно?! Он ведь должен был с-с-сдохнуть!». Примерно также думал и Рус. «Iвырезано цензуройI! Я ж должен был сдохнуть!». У ящера начало подгорать. «В конце концов, вес-с-сь мир с-с-склонитьс-с-ся перед нашим могущес-с-ством, а я не могу прикончить какого-то ничтожного рус-с-са!». Он был взбешен. Они несколько дней к ряду мчали в Нью-Йорк с самой Аляски; скрываясь в сточных канавах, рвах, кучах листьев и прочем, чтобы не раскрыть случайно обычным смертным своих способностей; достигнув города потратили целый день на возню с этим маразматиком Ленгви, на вербовку этого сброда, этих южа-а-ан (мысли об этих пьяных ублюдках вызывали у ящера особое отвращение. Благо хоть Лари разрешил покрошить их всех после выполнения миссии); как дурни таскались с Вильямсом... «Этот вообще та еще заноза в заднице. Ходи то, делай с-с-сюда. Ишь ты! Тоже мне, шериф выис-с-скалс-с-ся... Как было с-с-славно, когда Лари грохнул его!». –– Чего задумался, морда чешуйчатая? В голосе Алекса слышался азарт школьника, удачно сбежавшего с физкультуры. Он уже начал осознавать, что удары ящера не причиняют ему большого вреда, а поникший лик ящера только уверил его в правоте своей догадки. Видя, что хвостатого не берут пули, а, в свою голову, удары зеленокожего уже не берут его – Алекса, Алекс сделал закономерный вывод: «Пожалуй и мне пуль бояться не следует». А поскольку, следуя такой логике, бояться ему становилось вдруг резко нечего, как-то сами собой распрямились Русовы плечи да зажглись глаза. –– Заткнис-с-сь, ничтожная тварь! С-с-сейчас-с-с ты умрешь! –– В гневе закричал ирод, отпрыгивая в бок и вновь налетая на Алекса. Подбежав к нему, ящер подпрыгнул с скоростью нечеловеческой, заводя руки за спину и вонзая их в крышу. Вагон затрещал, как трещит в костре шифер и потолок его треснул в том месте, куда метил вражина. Подобного удара хватило бы, чтобы свалить любого, а отреагировать на него не смог бы и чемпион олимпийский, но к ужасу ящера Алекс, пусть и немало напрягшись, грамотно ушел в сторону, оставив противника не у дел. «Да как ты с-с-сме...». Шлепок по лицу был отрезвляющим. Отскочив в от черного, Алекс выбросил ногу и попал точно в голову, вложив в удар жажду победы и гнев за убиенную проводницу. Пнутый в темечко ящер пролетел пол вагона, после чего блинчиками проскакал по крыше, сменая ее и звеня металлом. По приземлении из груди его вырвался сдавленный хрип. Держась целковой рукой за живот, ящер поднялся на ноги на дрожащей полушной и с неистовой яростью посмотрел на Руса. Целкововременно прицелившийся Халиф наконец-то выстрелил, сведя губы и сшибя с полушки немытых голов шляпы вместе с мозгами. –– Юху, наконец-то! –– Воскликнул избранный и, переведя дуло в сторону, шлепнул еще целкового налетчика. С границы крыши и лестницы послышались проклятия – кому-то из забиравшихся вверх кровью забрызгало куртку. Ящер в черном тем временем вновь набросился на Алекса, на этот раз правда, не столь уверенно. Рус принял удар в грудь, позволив лезвиям впиться в ребра, затем обхватил ящера за руки, приподнял его вверх и приложил к крыше, добавив тапочком сверху. Противник распластался на крыше, от удара звякнул лезвиями по железу и выбил сноп искр. По ушам Руса резанул скрежет металла. Лицо Халифа несло на себе отпечаток дзена. Уроки Невского воскресали в его памяти и под звучавшее в голове «Вот так вот!» расправлялся он и с теми, кто пробовал взбираться на крышу, и с теми, кто скакал возле поезда. И дзен это был последним, что зрели они перед смертью, успевая подумать лишь: «Но ведь если так свести губы... а-а!..». Паника охватила ряды южан. Крича и ругаясь, они повернули коней и помчали прочь. Только вмешательство Лари, которой направил коня наперерез им, смог остановить постыдное отступление. –– Правильно, правильно, мужики, с-с-сразу видно – с-с-стратеги! Я как раз хотел крикнуть, чтоб забиралис-с-сь с-с-с конца! Орлы! Ободренные такой нехитрой ложью, беглецы направили своих жеребцов обратно к вагонам и стали взбираться наверх вне досягаемости пистолетов Халифа. Некоторые, правда, останавливались на полпути и успешно терялись внутри вагонов. На Алекса же налетел еще целковый противник. Рус в черном, выскочивший неожиданно из окна, приземлился на крышу и вместе с ящером напал на парня. Алекс перекатом прошел ему в ноги, повалил Руса навзничь и стал вгонять противника в сталь. Рус заорал, начав отбиваться и взывать о помощи. Ящер попытался спасти его, вонзив лезвие в плечо Алексу, но тот схватил его и, перекинув через себя, забросил в окно. Когда у избиваемого налетчика вылетели целковые зубы, к поглощенному берсерочью яростью Алексу подскочил Халиф. Встав подле него, Рус с упоением подпер щеку кулачком и стал наблюдать за избиением. Противник из-под Алекса рвался, нанося порезы и ежесекундно предлагая перемирие, однако Рус остановился лишь когда кулаки его стали дубасить по залитой кровью крыше. «Эх!» –– Подумал Халиф. –– «Как быстро они растут! Еще вчера он боялся и блеял, а сегодня вон уже... что за черт?». Не успел Алекс подняться на ноги, как труп безглавый взорвался паутиною алой, коя прилипла к рукам его, ногам и лицу, проедая куртку, толстовку, да грудь обжигая сему молодцу. Молодой Рус ощутил резкую боль в голове, словно бесчисленные иголки впились в его мозг, пройдя затем по всему позвоночнику. –– Алекс! Ты ка... Голос Халифа стих, растворившись, размазавшись по пространству и пред очами Алекса стали всплывать видения отстраненные. Он видел темное, лишенное света место, ощущал напиравшие на него со всех сторон холод, давление. Он видел стаи толстобоких рыбех, кучковавшихся подле какого-то места, видел и гадов глубоководных, освещавших морское дно, устланное десятичками, десятичками десятичков (десятками, сотнями) гигантских, толстых корней, местами переплетавшихся и тянущихся кверху, где кружили рыбы. Далее в картинках словно был срез. Его перебросило через пространство и вот он уже в том месте, где рыбы снуют подле корней. Взглянув в толщу стаи Рус ощутил боль, давление, ощущение зажатого в тисках живота. Он руки свои. Чешуей были они порыты. Опять срез. Рыба проплывает пред его глазом. Проплыв, она открыла место в самой гуще их стаи и Рус узрел искалеченное лицо с иссини-черной бородой, искаженное гримасой боли. Взгляд пылающих зеленых глаз впился в него. Он взглотнул и почувствовал, как глотнул воду. Внезапно пространство стало резко сжиматься, белеть, нестись перед ним и через секунду исчезло сие наважденье. –– ...лекс! Алекс, ты как?! –– Норма... Алекс скривился и стал блевать соленой водой. Воды было много. Наверху что-то нежно, баюкающе зажурчало. Дама с собачкой снова обернулась к мужчине. После того, как ее "пропавший" Купер отыскался под столиком, муж обругал ее и перестал поддерживать разговоры. Теперь же, лаская песика, женщина решила наладить мосты. –– Ты ничего не слышал? Как будто что-то шумело... Может быть дождь? От него – ноль реакции. –– Ну что ты молчишь? Ой, ну и ладно! –– Что... –– Не начинай. Мне и так все понятно. «Чем я вообще думал, когда жениться?!» –– А я знаю, о чем ты думаешь. Думаешь, как бы... Внезапно в дверь постучали. –– Кто бы это мог быть? –– Не знаю. –– Пожал плечами мужчина. –– Может проводница, а может бандиты. –– Так может откроешь? Глянем. –– Ты что, дура? Там же стреляют! –– Ой, все. –– Дамочка всплеснула руками и пошла к двери. –– Дура, не смей открывать! –– Ты что, боишься? Ты вообще у меня мужчина, иль где? На пороге номера стоял ящер в черном. Вид у него был потрепанный, по сломанным клыкам сочилась зеленоватая слюна. –– Вам кого? Учтите, я – замужняя женщина и мой муж, если что... А-а-а! –– Элеонора! Озлобленный ящер не стал паясничать. Он схватил даму за горло и что было силы ударил о стену. Алая кровь брызнула ему на руки, боязливый Купер заскулил под столом. –– Боже, боже! Вскрикнувший муж увидел, как зеленокожий порвал на части уже обмякшую женщину и кровь впиталась в его одежду, как губка. Спустя мгновение ящер уже выходил из номера. Восстановив здоровье, он метнулся было обратно наверх, однако тут взор его пал на забившегося под стол пса и на прозрачный куб с засушенным скорпионом. –– Нормально. –– Понял тебя. У меня двое справа! –– Человек в черном! Там, на крыше локомотива. Вроде бы приближа-а-а... Жалобно скрипнув, крыша внезапно провалилась под ними и Русы провалились в вагон. Халиф при падении ударился о подлокотник. –– М-м-м!.. Моя спина-а-а! Пространство вокруг заплясало, как девки в «Дурочке» Бунина, с шумом и хохотом, задираясь и выгибаясь. Взор его долго не мог сфокусироваться... Ему помогли. Зловонная и теплая жижа залила лицо его, Рус с отрезвлением открыл глаза и осознал себя лежащим у ног черного ящера, из-за ноги которого на него взирала огромная, слюнявая и зубастая пасть какого-то лысого мускулистого гремлина с здоровенными когтями. Вверху же, в провале крыше мелькало вечернее небо, скользнув тень меж облаками которого, промелькнуло здоровое нечто. Ящер склонился над Халифом и сплюнул в сторону. –– Купер. (здесь он замолчал на секунду и расплылся в жестокой улыбке) Фас. Лысая тварь взревела до звона в ушах. «А-а-а! Проклятый крикун!». Халиф со злобой схватился за голову. Мгновенье спустя рев оборвался, и Халиф с облегчением смог ощутить железную хватку, что сомкнула боках его, и встряхнув головой лысая тварь понеслась в недра поезда, унося с собой избранного. Алекс к тому времени успел подняться. Он дернулся было помочь Халифу, но тут грудь его рассекла полушка лезвий, вонзенная сзади поганым ящером. Коварно пробив Русову грудь, хвостатый отбросил Алекса в сторону и пошел по вагону, среза кресла на пополам. Пролетев несколько метров, Алекс сорвал дверь с петель и влетел в соседний вагон, от пола до потолка измаранный кровью. Куски лилового мяса валялись среди перевернутых стульев, изорванное тряпье, бывшее когда-то красными юбками, теперь почернело, пропитавшись кровью. Руса перекосило. Схватившись за горло, он глотнул и упал на пол попятившись. Над головой что-то скрипнуло. Рус глянул вверх. Гигантская хитиновая рожа, с окровавленными жвалами стояла там, посеред вывороченной с мясом крыши, поигрывая над головой огромным жало. «Ох е...». В следующую секунду жало вонзилось с кряканьем Алексу в грудь, Рус захрипел, харкая кровью. Скорпион поднял его и бросил на крышу, где толпа Русов и ящеров в черном уже поджидала его. –– Лучше с-с-сдвавс-с-ся, рус-с-с! Тогда с-с-смерть твоя будет быс-с-строй! –– Да, пос-с-слушай его! –– Ваше сопротивление бесполезно. Будущее безоговорочно принадлежит нам! Будущее – за Атлантидой! «Как бы не так!» –– Подумал Рус, медленно поднимаясь, держась за спину. Едва он поднялся, как вострое жало вновь устремилось к нему. Рус рванул в сторону, сам удивляясь собственной прыти. Отскочив, он пропустил жало перед собой и схватил скорпиона за хвост. Напрягая ноги, Алес потянул его на себя, стремясь повалить. Что делать с ним дальше было неясно, однако и целковый пункт оказалось выполнить непосильно. Членистоногий уперся, крыша затрещала под ним, и противники Руса тотчас поспешили ему на помощь. А тем временем полушка южан-насильников была на взводе. Лысый Пит, известный в Нью-Йорке тем, что брил только голову, крутил строптивую проводницу на полушку (на пару) с Гувером. Крис Гувер – этот тщедушный доходяга, был когда-то призером скачек на быке в Волости Кентукки, а в войну прославившийся грязным насилием, уже запустил руки под юбку. Пит, чертыхался, безуспешно пытался расшнуровать штаны. Штаны только затягивались. Белокурая девушка срывалась на плачь. –– Нет! Нет, умоля-а-а-аю-у! –– Заткнись, шаболда! –– Озлобленный Пит треснул ей по лицу. –– Ша-а! Характер мой знаешь! –– Слышь, Пит, давай поскорее, я тоже хочу! –– Сейчас! В следующую секунду железная дверь с громом слетела с петель, здоровенный лысый уродец с каким-то челом в зубах ворвался в номер. Выплюнув Халифа, тварь запрокинула голову, победно завыв и схватившиеся за уши Русы не придумали ничего лучше, как начать палить по нему. «Ошибка новичка» –– С желчью подумал Халиф, глядя на то, как крикун бросился к ним, разорвав в клочья. Бедная проводница завизжала от ужаса. Довольный крикун заорал вместе с ней. «А-а! Опять! Ну уж нет, хватит!» –– Остервенело подумал Рус и собрав всю силу в кулак, схватился за поручень. Подтянувшись, он встал, схватил поручень полушкой рук и приложив всю силу славянскую, корча лицо от боли и хрустя зубами, вырвал с корнем его. Тварь РАзвернулась. Из ее пасти свалилась пережеванная рука. –– Ну что, гаденыш? –– Нервно произнес Рус, чувствуя, как по спине его пляшут мурашки, но стараясь не падать в грязь перед заплаканной девушкой. –– Хочешь кусочек Халифа? Попробуй возьми! Крикун пригнулся, играя лопатками и медленно провел когтями по полу. Бывший еще недавно таким красивым ковер рвался теперь на глазах у Халифа, оголяя доски. Крикуньи когти впились и в них, погнав длинные деревянные полосы, словно по ним проходились рубанком. Время словно замедлилось, пульс стал куда громче стучать в висках. Прошедший миг ожидания показался Халифу вечностью. Крикун прыгнул. Рус отчетливо видел, как крохотные щепки и ворс ковра осыпались с его лап, словно листва в охваченном ветром осеннем лесу. Мутант вытянулся струной, его ноги выпрямились, точно пружина и мускулистая туша понеслась к Русу. Чем ближе тварь приближалась, тем отчетливее и тяжелее билось сердце Халифа. Горло его пересохло, в глазах померкло пространство, оставив перед ним только зубастую пасть с маленькими злыми глазами. Руки избранного напряглись. Плавно отведя их в сторону, он оттолкнулся вырванным поручнем и ушел в сторону, продолжив глядеть крикуну в глаза и видя, как настрой победный сменяется в них на озадаченность. Течение времени медленно, но верно начало ускоряться. С свиным визгом мутант пролетел подле Руса, громыхая железом и ломая кресла. Едва он приземлился, Халиф был тут как тут. Трепетая всем сердцем, Рус замахнулся в прыжке, отведя руки за спину и пригвоздил тварь к полу, загнав штырь ей в копчик по самое не могу. Крикун бешено взвыл, заметался, пытаясь вырваться, а Халиф подбежал к девушке и схватил ее за руку. –– Бежим скорее! Они пулей выскочил из вагона, и затащив девушку в вагон-ресторан, Халиф сказал ей, приложив палец к губам: –– Ч-ш-ш! Сиди здесь и не высовывайся. Если что, я тебя позову. –– Хорошо. Славянин улыбнулся и потрепал ее по щеке. Девушка слегка успокоилась. Подмигнув ей, Халиф вышел и пошел на шум боя. Подойдя к целковой попавшейся лестнице, он забрался наверх, оказавшись у южан за спинами. Те окружили что-то полукругом и жарко спорили, иногда целковоночно постреливая. –– От живучий, собака! –– А неплохо он держится, хоть и северянин. –– Поднажми с-с-справа! –– Ты гляди. –– Целковый из налетчиков снова выстрелил. –– Пятый раз попадаю, а ему все не почем. Крепок... Так выпьем же за то, шоб он сдох! –– Выпьем! –– Рявкнули остальные. Стрелявший достал из глубокого кармана плаща бутылку коньячную, остальные достали кружки. Поминутно бросая взгляды вперед, Русы стали наполнять кружки, периодически проливая струю (как никак они стояли на крыше ехавшего, пусть и медленно, поезда) и громко ругаясь. Халиф подошел к ним и уже собирался их застрелить, когда взгляд его ненароком не скользнул за их спины. –– Это че, скорпион?! Южане немедленно обернулись, хватаясь за пушки. –– Идиот! Пока Халиф падал на спину и, скользя по крыше назад пытался отстреливаться, гигантский членистоногий ударил жалом, громыхая в том месте, где миг назад стоял Алекс. Тот подпрыгнул, заскочив скорпиону на хвост и попытался ударить его, но почти сразу острие черноодеждного Руса впилось ему в плечо. Пули свистели над ухом Халифа, от падения на спину разболелось все тело. –– Смекалка! –– Выкрикнул избранный, сведенными по-боевому губами. –– Используй смекалку славянскую! Четвертушкой метких выстрелов отправил он южан к праотцам и навел ствол на бойцов "БС", однако лишь смех прозвучал ему в ответ на пальбу. –– Уничтожьте его! –– Выкрикнул Лари. Несколько черных метнулись к Русу, но быстро махнули рукой и вернулись обратно. Халиф глянул назад и узрел золотничок южан, вооруженных винчестерами. Развернувшись всем телом, Рус подскочил на колено и стреляя из-под подмышки завалил их, как заваливаются кегли в боулинге. Алекс же, видя, что, работая полушным номером победы ему не добыть, скользнул к ногам скорпиона, увернувшись от лезвия целкового из ящеров и лупить по ним, что было сил. Скорпион зашипел, начал крутиться, жаля его клешнями, но Алекс юрко уворачивался от этих потуг, нанося переростку удар за ударом. Ноги скорпиона не выдержали. Он заревел, падая на обрубки и натыкаясь на них. Алекс подпрыгнул, схватил жало и начал колоть им скорпиона в голову. С желтыми брызгами с затылка начал разлетаться хитин. Бойцы "БС" бросились скорпиону на помощь, но они не успели – очередным ударом Алекс перетолок его башку в пюре и, взбежав на спину, оторвал хвост. Раздался скрежет, звук стирающихся друг об друга пластин. Туша скорпиона как будто вскипела: пластины хитина начали опадать, лапы расползлись в сторону, волокна черного мяса намокли и задрожали. Через секунду она взорвалась десятичками черно-красных лиан, опутавших Руса, начался процесс поглощения. Когда тело исчезло, на крыше остался стоять только Алекс, правая рука теперь на гарпун походила. –– Нет... –– С ужасом пролепетал Лари, представив, как глубоко насует ему Рукс. –– Ос-с-становить его! Но было поздно. Алекс согнулся в позу "на старт", махнул рукой, и та устремилась вперед, вырастая, растягиваясь на подобии хлыста. –– Ха! –– Воскликнул Рус и прыгнул в сторону Русов в черном, пуская руку вперед себя и отбросив целкового из них в сторону. Целковый хвостатый развитый ринулся наперерез, пытаясь остановить Алекса, но тот принял удар, схватил ящера за руку и обвил хлыстом его шею. Рванув хлыст на себя, Алекс сломал ему шею и приземлился, аля супермен. Ящер был еще жив и тогда Рус схватил забивать его об угол крыши. Через секунду ирод был поглощен. –– Красава, Алекс! Хера... –– Закричал Халиф, но крыша под ним провалилась и избранный упал обратно, в объятия крикуна. Ниагары теплой слюны вновь полились на Руса, Халиф дернулся в бок, но зубастая тварь вцепилась в пятку, заставив избранного верещать, аки павлин. Алекс услышал сей душераздирающий вопль и бросился помогать. Зигзагами проскочив мимо Лари и его прихвостней в черном, Рус подскочил к дыре в потолке, запустил в нее хлыст и шлепнул мускулистого уродца по заднице. Крикун в целковочасье переключил внимание, выплюнул Халифову ногу и подпрыгнул к Алексу, царапая куртку. Рус схватил мутанта за лапы, но тот укусил его, вырвав кадык. Алекс вскрикнул, выпустил врага и судорожно схватившись за горло. Кадык был на месте. –– Фу-у-у. Выдохнув, парень втащил крикуна наверх, втащил крикуну кулаком, переломал ему челюсти и после, напрыгнув нему на спину, обвил хлыстом шею и стал душить, параллельно не забывая бить кулаком. Крикун забрыкался, стал носиться по крыше, сбил полушку черных, даже падал на спину, но ничего не помогало – Алекс словно прилип к нему и не ослаблял напора до тех пор, покуда тварь не свалилась, обмякнув без сил. –– Нет! Не дайте ему... Договорить ящеру было не суждено – взрыв лысого тела заглушил его голос. Снова десятички десятичков алых щупалец обвили ноги, руки и спину Алекса. Рус чувствовал их движение глубоко под одеждой, ощущал слизь, проникновение внутрь. Как только поглощение было окончено он весь передернулся, брезгливо сплюнув. –– Тьфу, тьфу! Бе-е-е!.. Внезапно костяшки его воспылали огнем. Рус схватился за голову и под гром гремевшей внизу перестрелки узрел с удивлением, что руки его стали покрываться корой. Уже через мгновение она достигла кулаков, покрыв их морщинами, напоминавшими обгоревшее дерево и из них вырвались гигантские железные когти. –– Эта поездка начинает мне нравится все больше и больше! –– Воскликнул Алекс, лыбясь с издевкой на начавших переглядываться противников. Целковременно с этим из недр поезда вылез Халиф. С головы до пят перемазанный своей и чужой кровью, Рус взобрался на крышу и глянул на Алекса. ––Ого, че за когти, где взял? Я тоже хочу такие! –– Убейте обоих! –– Заревел Лари, бросаясь целковым в бой. Черные рванули следом. Под ногами же топали сапоги южан. Халиф и Алекс посмотрели друг на друга и синхронно крикнули: «–– Вместе!», после чего Халиф спрыгнул вниз, скрываясь в клубах револьверного дыма, а Алекс помчался навстречу Лари. Халиф понимал, что любое попадание способно оборвать его жизнь, однако азарт перестрелки воспламенил его кровь и понадеявшись на славянское «да ну не, меня-то точно не убьет!» и губы эпичности, Халиф пер вперед, кося врагов пачками. Над головой его дрожал и дребезжал потолок, лезвия ящеров встречались с когтями Алекса, когти с локтями, лезвия с мышцами, хлыст чертил шрамы на спинах и встречный ветер с удовольствием подхватывал брызжущую из ран кровь, разливая ее по крыше. Когда Халиф подстрелил предпоследнего, оставшийся в живых бандит спешно ретировался в начало поезда. Покончив с южанами, избранный полез наверх – помогать Алексу, однако почему-то не смог отыскать сумку с патронами. «А, да и фиг с ней! У меня и так на два ствола где-то пять пуль. Обойдусь как ни будь». С сими мыслями Халиф забрался наверх. Оказавшись снова на крыше Халиф насчитал врагов ровно столько же, сколько и было. «Сдаешь, Алекс! Не хорошо. Стоит только на минуту его оставить...». А тем временем Алекс яростно отбивался от града ударов. Теперь, когда развитые атаковали совместно, они хорошенько взгревали Руса, лицо которого к тому времени начало превращаться в котлету. Внезапно скорость поезда начала увеличиваться. Стук колес стал громче, отчетливее, промежуток между ударами сократился. Десятичок секунд спустя Халиф уже не мог держаться на ногах и ему вновь пришлось спрыгнуть обратно в вагон. –– Я пойду, посмотрю! Проверю, что там! –– Закричал Рус, сложи ладони домиком и стараясь перекричать свистевший ветер. –– Ну, наверно, услышал. Алекс не услышал ровным счетом ничего. Он не знал даже того, что Халиф вообще вылезал на крышу – было не до того. Стараясь удерживать равновесие, он взмахом хлыста отогнал противников от себя и те были вынуждены впиться когтями в крышу, чтобы случайно не свалиться с поезда. Передвигаться теперь они могли только, вонзая когти в металл. Бойцы "БС", бывшие Русами держались при помощи лезвий. На миг воцарилась гнетущая пауза, лишь хлеставший по глазам ветер, да стук колес нарушали молчание. Алекс и "Блэки" обжигали друг друга очами. «Пора кончать!» –– Подумал каждый из них. Алекс решил действовать целковым: напружинив ноги, он подпрыгнул к целковому ящеру с голубыми глазами, присел, увернувшись от его руки и вонзив когти в грудь, разорвав его пополам. Часть тела с голубыми глазами улетела в кювет, размахивая руками, а нижняя так и осталась стоять, намертво вцепленная в вагон. Алекс глянул на врагов. Тех остался серебрячок. –– Не, ну на хер! –– Выкрикнул целковый из них рванул наутек. Озлобленный Лари завопил ему в след –– Куда, с-с-стоять! Но тот лишь махал руками: –– Не, ну ты видел, видел?! Перевалившись через окно, ящер исчез в коридоре. –– А-а и хер с-с-с ним! Трус-с-с!.. В атаку! Кровь полилась вновь. Определив свою тактику, Алекс, как любой Рус толковый, стал ее придерживаться и это дало свои плоды: целкового за целковым, все ящеры, кроме Лари, были разорваны и частично остались стоять на крыше. Поезд промчался мимо заброшенного ранчо с придорожным знаком «Мост 1350 » и колодцем из камня. –– Ну что, рус-с-с? Готов умереть?! Вместо ответа Алекс бросился в бой, разя хлыстом. Ящер отклонился в бок и опутал хвостом хлыст, дергая на себя и готовясь рассечь. Алекс не стал устраивать сечь. В полете он трансформировал хлыст, обычной рукой пробив ящеру хук. Тот подлетел, прокрутился вокруг оси своей, упав на колено. Из пасти, ноздри его потекла пена. Как раз в это время Халиф прошел серебрячок коридоров, потолок которых, по большей части полностью обвалился. Обходя и перешагивая завалы и залитую кровью мебель с встречающимися иногда мертвыми телами или частями тел, Рус подошел к вагону машинистов. До него оставалось четвертушка метров, когда из-за болтающейся на петлях двери показался чья-то кривоносая голова и, тут же исчезнув, выстрелившая в избранного. Халиф упал на пол и откатился. –– У-убирайся отседова! –– Захрипел мужик. –– Я жить хочу! Проклятые сивиряне, только и можите, что кров нашу пить! –– Да я... Полушный выстрел не дал Халифу закончить. Сцелква Рус вжался в пол, а позже подкатился к стене. «Придурок!». –– Послушай, может не будим усугублять? Давай все обсудим... –– К черту тибя, северная собака, и твои лживые абещания! Мужик выстрелил вновь, целясь на звук. Пуля пробила дыру над головой у Халифа. –– Дерьмо, дерьмо не асталось патронов! Какой дибил носит с собой сумку, полную пораха, но без патронов?! Знал бы – в жизни б не стащил! «А-а. Так вот, куда она делась!». –– Мужик, я тебе еще в последний раз предлагаю... В коридоре раздался топот. Халиф обернулся и увидел несущегося на него ящера. Это был тот самый ящер в черном, с легкого языка Лари записанный в «трус-с-сы». На хвостатого было жалко смотреть: разбитая рожа, измятые, замызганные черной кровью штаны, позеленевший фингал под глазом и лишенные чешуек челюсти наводили Халифа на определенные мысли. «А Алекс не промах». Избранный опустил голову и притворился мертвым. Не обратив на него никакого внимания, ящер подлетел к южанину, впечатал в стену и поглотил брызжущее мозгами тело. –– С-с-слава корню, с-с-спасен! Теперь только... Х, что это? Ящер уже хотел было выпрыгнуть, но тут он запнулся о Русову сумку. Та повалилась и из нее просыпался ручеек пороху. «Хм,» –– подумал ящер, мгновенно преображаясь в лице. –– «, а это идея! Глядишь и задание удас-с-с-тс-с-ся выполнить, а там и повыш-ш-шение не за горами!». И улыбаясь собственной гениальности, зеленокожий подобрал сумку и прыгнул в окно. –– Вот ирод, сумку стащил! Ну, надеюсь у Алекса там все норм...Так, а как здесь?.. Рус подошел к пульту управления поездом. Сидевшие на креслах машинисты клевали носами кнопки и датчики, смотря на Халифа простреленными затылками. Рядом находилось несколько рычагов. –– Куда нажать, чтобы замедлить?.. Алекс повалил раненного Лари на крышу, позволив проткнуть себя, и, превратив руки в когти, пронзил ими зеленые его глаза. Свет в них померк, противник вскрикнул, и Алекс, ударив еще несколько раз. Ящер заерзал под ним и, превратив лезвия в руки, пробил кулаком Русов живот, схватив Алекса за кишки и начав их наматывать на руки, пытаясь его поглотить. Алекс немного опешил, однако тут же сам пробил грудь хвостатого и стал наматывать на руки его кишки. Когда кишки их запутались, Алекс бросил эту затею, схватил ящера за воротник, треснул башкой о крышу и, подняв над головой, разорвал пополам. Кровь хлынула водопадом, кишечник гирляндами обвил его шею и пространство вокруг вновь исказилось, приглушая свет. Тряска поезда отступила на полушный план, Алекс успел только вцепиться в крышу и вновь очутился в плену чужих грез. «–– Лари! С-с-с...еды С-с-...льватора с-с-с...огли обнаружить, ружить? –– Да, да! С-с-судя, с-...-судя по вс-с-сему – он ушел с-с-с теми двумя. –– Что ж. Видно с-с-сын ему не так уж дорог. Нам удалос-с-сь идентифицировать мес-с-стоположение ... выродка? –– Примерно – да. ...о – Нью-Йорк. Других вводных данных пока что не пос-с-ступало. –– Напра...ляйс-с-ся туда... –– Вот! Напряги ш...ифа! Я попробую, пробую с-с-связатьс-с-ся с-с-с полковником. Дальнейшие рас-с-споряжения получишь от него. Любой с-с-странный рус-с-с должен быть ос-с-становлен, ...хвачен и немедленно дос-с-ставлен к нам! –– С-с-слушаюс-с-сь. ... –– "Чекмейт"! –– Бери всех, кого ...очтешь нужным, нужным. Бандитов, моих парней, ...онтрабандистов, всех. Седлайте коней и выдвигайтесь. Перехватите их. –– Н-но с-с-сэр, с-с-сэр ... бы не ис-с-спользовать наши с-с-спос-с-собнос-с-сти... –– Потому что я так сказал, кретин! Ты хоть знаешь, чего нам ...ил роспуск бюро ...? Все должно выглядеть максимально отстраненно. Обычное ограбление. ...езду – значит сошел с рельс, происк... индейцев. Все ясно? –– Да. –– Выполнять. –– Есть, с-с-сэр! ... –– Понятно... В следующий раз лучше сразу о... ко мне, напарник. Ты же помнишь, что я твой напарник? –– Конечно, напарник. ... –– Что, что ты делаешь?! –– Не с-с-серчай, напарник. [Раздался выстрел. Конь с окровавленным седлом понесся в даль]. –– Ну что, мужики! Надерем им с-с-срачельник?! –– Р-р-ра-а!» Под выкрики пьяниц наважденье спало и Рус вернулся в реальность. Целковым же, кого узрел он, когда глазам его вернулась ясность был странный ящер, стоявшего прямо перед ним. Лицо его показалось Алексу смутно знакомым. –– Наконец-то! Ну здравс-с-ствуй, «Юлай». Или правильнее будет с-с-сказать Алекс-с-с Мерс-с-сер? –– Ч-что? Кто ты? Ты меня знаешь? –– Вс-с-се это не имеет никакого значения. С-с-сейчас-с-с ты умрешь! С сими словами ящер сжал кулаки бросился на Алекса. Уйдя в оборону, Рус сдержал полушку удар, целковый раз получил по лицу, после чего ушел в сторону. Подловив ящера ложным маневром, Алекс превратил руки в когти и пробил резкий прямой, однако зеленокожий встретил когти когтями и сталь с болью и искрами брякнула в сталь. –– Не плохо, рус-с-с, не плохо. С сими словами ящера когти стали руками вновь, он схватил Руса за горло и бросил спиной о крышу. Алекс подпрыгнул, как резиновый мячик. Из глаз его брызнули звезды и слезы. Ящер взмыл в воздух, превратив руку в хлыст и хлестнув ею Алекса. Рус вырвал кусок крыши и прикрылся им, правда железо помогло лишь отчасти. От удара он треснуло и разлетелось, однако этого хватило Алексу. Отбросив ставший бесполезным кусок металла, он сам запустил в ящера хлыст, прописал тому тугую затрещину. –– Уф-ф! –– Прошипел ящер, сигмой делая брови. Утерев кровь, он вновь бросился к Алексу и, подлетев, сцепил руки в замок. –– А так ты можешь? Сказавши это, супостат превратил руку правую в широкое, месецевидное лезвие, глянув на которое Алекс стал похож на выброшенную из воды рыбку. –– А-а, видимо нет! –– Самодовольно произнес ирод, резанув Руса в пузо. От удара Алекса бросило в сторону. Хвостатый схватил Руса за капюшон, дабы его не отбросило и начала кромсать его. В процессе избиения ящер прикладывался ногами, а также спонтанно менял лезвие на хлыст, а хлыст на когти. Нанеся полушку десятичков самых разных ударов, зеленокожий отшвырнул Алекса в сторону и сложив на груди руки, посмотрел в дыру в вагоне, любуясь своим отражением в разбитом оконном стекле. Рус приземлился, скрипя зубами. Грудь горела огнем, в спине стреляло наискось. Ему хватило воли приподняться на локте, однако далее силы оставили его, и он обессиленный рухнул на крышу, болтая поплывшей головой. Атласным занавесом веки накрыли очи. «А-а-а...». Алекс почувствовал, как члены его сковала вязкая, изматывающая слабость, мешками с песком прижавшая руки. Болел лоб и брови, щипало переносицу. Рядом раздались шаги ящерских лап. Продравшись сквозь прилипшие к очам веки, Рус открыл глаза и узрел вдали каньон, через перевернутые склоны которого железной тропою был переброшен узенький мост, с которого спрыгнула какая-то тень... Удар сапогом вернул голову Алекса в прежнее положение. –– Ничего личного, чис-с-стый бизнес-с-с. –– Произнес окаянный, занося лезвие над головой, но в сей момент взрыв страшной силы раздался спереди. Черное облако поднялось над каньоном, слышно было, как впереди изгибался металл, перекрытия отрывало вместе со сваркой и гайками, крошились рельсы. Через секунду к всеобщему гаму добавился протяжный скрип экстренного торможения, жевавший уши и учащающий сердечный ритм. Ящера дернуло, он не удержался и слетел с крыши кубарем, улетев в пропасть. Алекс перевернулся на руки, пытаясь подняться. Из окна высунулся Халиф: –– Этот гад взорвал мост! –– Что? Тогда... Тогда прыгаем! –– А как же люди?! Вокруг все свистело, гудело, рвалось. Колеса брызгали искрами, стуча, как отбойник, а уцепившиеся когтями за крышу ящерские ноги болтались на ветру. Из дальних вагонов доносились протяжные крики. –– Я... Я... Я не знаю, не знаю! –– Закричал Алекс, злясь на себя и хватаясь за голову. –– Давай вместе! Включай смекалку славянскую! –– Что?! –– Смекалка славянская! –– Смекалка славянская! –– Выкрикнул Алекс, понятия не имевший, как ее подключать, но понимающий, что от если на них не снизойдет озарение, могут погибнуть чудом уцелевшие люди. И озарение снизошло. –– Точно! Скрепы спасут нас! –– Воскликнули Русы целковременно и кивнув друг другу, бросились в разные стороны. Алекс метнулся внутрь, уносясь вглубь коридоров быстрее молнии, Халиф же, наоборот, подтянувшись, взобрался на крышу и подскочил к болтавшимся на ветру ящерским ногам. Припав к целковой лапе, Рус напрягся всем телом и стал разжимать вонзенные в металл пальцы. Внизу то и дело слышен был крик: –– Все в головной вагон, живо, живо! Бегом, бегом, бегом! Когда Алекс вернулся, держа в руке степлер вернулся на крышу, Халиф отцепил трепыхавшуюся половинку ящера и, перевернув ее верх ногами, положил срезом на крышу. Нагнувшись к телу, Алекс он скрепил его с крышей степлером, вогнав несколько скрепок с каждой стороны и крикнув Халифу: «–– Дальше я сам, давай в вагон!», бросился скреплять следующую, затем еще и еще, и так до тех пор, покуда каждое тело не оказалось пятками кверху. Закончив на крыше, Рус спрыгнул вниз и втиснулся внутрь головного вагона. Здесь уже озиралась четвертушка проводниц, старушенция в черном, похожая на чернослив, а также мужчина лет осьмушка десятичков (сорока), в очках и Халиф, обнимавший кудрявую девушку. –– Все? –– Да, готово. –– Отлично. Держитесь, граждане, сейчас будем падать! –– Пада... что?! О господи, господи! –– Прекратить панику! –– Крикнул Халиф, входную дверь открывая. Нагнувшись, он вынул перемычку из автосцепки, отцепив тем самым локомотив от остальных вагонов. Через мгновенье поезд домчался к обрыву и вагон за вагоном понесся вниз, складываясь, как домино. Головной вагон, шедший целковым и неотягощенный остальным поездом, вылетел вперед, перевернулся и полетел к каньона стене. Долетев до нее, он врезался крышей в породу и с стуком и скрежетом заскользил вниз. Пассажирам ни в жизнь бы не выжить, но паденье смягчили лапы ящеров. Паровоз оперся на них, отпружинил немного и плавно побежал вниз, перебирая ногами когтистыми. Вагон штормило, шатало, под ногами ящерскими осыпались вниз камни, а внутри тряслись многострадальные Русы, как показано в видео «Мужики в УАЗике», что отыскать при желании современник способен на известном евроуголовническом ресурсе. Но вот, наконец, пробежка кончилась. Вагон, стерев пятки в кровь и переломав кости, спустился к каньона подножию и замер, осыпаемый крошащимся сверху камнем. Справившись с шоком, Русы выбрались из окна и Халиф, произнес лишь, держась за голову: –– Великие Боги... Алекс же молча закачал головой. ***