а. рубеж, прода

*** Забеги по американской тайге продолжались. Вот уже без малого четвертушку часов Боги и доктор уносили ноги от иродов окаянных. За сие время Сальватор полушно (дважды) выбивался из сил и Перуну с Даждьбогом ничего не оставалось, кроме как по очереди брать его на руки и продолжать мчаться по лесу с Русом в подмышке. Боги стремились вырваться из лесу, однако не желали при этом подвергнуть риску землянку лесорубов, а потому им приходилось петлять меж деревьев, менять направления и делать круги. Стоявшие всюду пихты, сосны и ели кружили головы беглецам; их корни, кустарники, мох и трава, сцелква ласкавшая, а по прошествии целкового часа начавшая, как проволока, истязать пятки, липли к ногам, словно стремясь замедлить их продвижение. Каждый раз, когда Богам казалось, что дело их выгорело, что им удалось оторваться от ящеров и они с облегчением останавливались на привал, устало прислоняясь к деревьям с протяжным выдохом ушей их достигал звук скользящих по мху хвостов и погоня возобновлялась. Так продолжалось до тех пор, покуда Боги не достигли границы леса. Распластавшийся за нею зеленым холстом луг встретил путников предательскими объятиями густых пудовичково-десятичковых (пятидесятисантиметровых) стеблей, затеряться в которых у четвертушкометровых Богов возможности не было. Они, правда, попытались использовать силу Божественную и скукожится до размеров бобра, однако прививки последствия мешали им. –– Что будим делать? –– Спросил док, глядя на Даждьбога снизу-вверх из-под подмышки, согнув руку в локте и подперев щеку пальцами. Даждьбог и Перун переглянулись, но из-за стоящих позади пихт донесся звук склизкого шарканья чешуйчатых пят. «Неужто они не знают усталости?!» –– Подумали Боги. Даждьбог обернулся к лесу, подкатывая рукава и готовясь к схватке, но тут Перун посветлел лицом и встрепенулся. –– Что-то придумал? –– Спросил Сальватор, когда Даждьбог расслабил руку и аккуратно поставил его на землю. –– А мы их хитростью, смекалкой славянскою! –– Ответил Перун и, подняв руки к небу, сгребать стал и стягивать с свинцовых небес курчавую проседь ее, обволакивая пространство вокруг них густой облачной сферой. –– Ты чего делаешь, нас же обнаружат в мгновение ока?! –– Спокуха, прорвемся! Это же ящеры! –– Сказал эдак Бог и пошел вперед, волею управляя небесной ватой. Кудрявый купол поплыл следом за ним. –– За мной, не зевайте! Сальватор и Даждьбог пожали плечами и пошли за ним, смотря под ноги. Воистину, во время то ящеры были сильны, злокознества творить вольны и всегда устремлены к ослаблению Русов! В отсутствие длительном на Земле Богов славянских ложью своей окутали они мир, запутав и оболгав Русов друг перед другом. Влияние их было сильно: они сталкивали лбами отцов наших отцов, бросали их на амбразуры, нашептывали им планы продажи в рабство друг друга, организовали десятичок десятичковую войну... И всюду добивались они целкового – заставить Русов забыть их предков, культуру, свершения древности. И многие поддались лживым сказаньям, ибо не ведают Русы лжи, не ведают и не приемлют. И лишь приРОДа, мудрый наш хРАм выстояла под натиском иродов окаянных. В том убедились могучие Боги, стоило им выступить в поле. Колосья и травы шумели приветливо, гладя их по ногам, кузнечики отдали честь, приложив лапки задние к зеленым вискам, а прилетевшие с вершин деревьев соловьи и вороны пересказывать стали свои невзгоды, воссевши на плечи: «–– Вам идти недалече? Тут дело такое – соседка сорока... –– У тебя вообще... –– Вы не понимаете, это другое! –– Дрозд-то наш, о-о-о! Он жене изменяет. Свил для свиданий гнездо на опушке... –– У тебя вообще дите от кукушки! –– Пришел давеча в банк взять немного червей... В итоге в гнездо к нам прилетел соловей! Говорит, заберет ветки все подчистую... –– Зрением слаб стал, к дождю летать трудно. Врезался в траву несколько раз...». Но, пожалуй, что хватит на том птичьих фраз. Боги пообещали во всем разобраться, продолжив вперед не шумя пробираться. Они прошли его где-то на целковую четвертушку (одну треть), когда на окраине леса появились взбешенные ящеры в черном. Горные ручьи слюны вырывались из их пастей, пот путешествовал между морщинок на лбах. –– Не с-с-стойте с-с-столбом, ищ-щ-щите их! –– Взревел целковый из них, с хищнической яростью окидывая поле пылающим взором и переводя его то на гигантскую тучу, плывущую по траве и от которой в этой самой траве оставалась крохотная тропка, то на левый край поля, то вдаль, то на лесную опушку лихорадочно размышлял: «Где же они могут быть, куда запропали эти жалкие и с-с-слабые рус-с-сы? Не могли же мы с-с-сбитьс-с-ся?!». Покуда ящер вращал глазами в недоумении, тщетно пытаясь отыскать беглецов, рык его донесся до ушей Сальватора и док, развернувшись, подошел к слоисто-перистой стенке. –– Ты чего задумал? –– Опасливо спросил Даждьбог. –– Да я гляну так, одним глазком. –– Ну-у... ладно. Сальватор кивнул и ткнув в облако пальцем проделал в нем крохотного размера дырочку. Согнув спину и пятясь, доктор приложился к ней оком и не без улыбки стал наблюдать за растерянными пленителями своими, еще не так давно казавшихся ему всесильными, а застывших на границе леса и луга с выражением детской глупости на лицах. –– Здес-с-сь их нет! –– Здес-с-сь тоже! –– У куширей ни с-с-следа! –– Ищ-щ-щите лучше! С-с-сами знаете, Морган открутит нам бошки... –– В чем дело, Питкерн? –– Позади зеленокожего раздался жесткий и властный голос, заставивший разом смолкнуть всех супостатов. Их предводитель, высокий, мускулистый ящер Морган, с лилово-янтарным шрамом, проходящим через правый глаз и оканчивавшийся на стыке верхней губы, штормовой тенью возник за спиной Питкерна. –– П-п-потеряли их с-с-сэр, с-с-сейчас-с-с выяс-с-сняем... Морган быстрым шагом подошел к Питкерну и сомкнул его челюсти своей ладонью. Хвостатый застыл, боясь пошевелиться, ощущая лишь холод тонких жилистых пальцев. В эту секунду он бы дорого дал, чтобы на его месте оказался кто ни будь из сородичей. Морган же медленно развернул его голову к полю и пальцем другой руки ткнул точно в тучу. –– Мой милый, милый Питкерн. Позволь задать тебе вопрос-с-с: ты что, издеваешьс-с-ся?! Вот же они! –– Прорычал он, точно потревоженный зимою медведь. Наблюдавший за этим делом Сальватор не слышал их разговора, однако примерное его содержание было ясно ему и без слов. –– Судя по всему, дело – дрянь. –– Сказал он и птицы, со словами: «Ну, в общем, вы разберитесь!» поспешно слетели с Божественных плеч. Перун отстранил доктора и сам взглянул в дырку. –– Да что вы, с-с-сэр? –– Шептал те временем Питкерн, хлопая щеками и испуганно глядя на босса. –– Мы ведь не дебилы. Это же другая поис-с-сковая группа. Н-н-ну или одна из наших повозок с саженцами. Прос-с-сто ребята решили попарить подики. Немного жижки... Морган закатил глаза, заходясь в раздражении. Замахнувшись, он хотел было ударить себя по лицу, но передумал и разжал пальцы на лице Питкерна, ударив по лику его. –– Ты идиот! Где ты видел жижку такой концентрации, с-с-с таким плотным паром, чтобы его не с-с-сносил ветер и чтобы при этом трава на полях не завяла?! Теперь по лицу хлопнул себя уж Перун. –– Вот тебе и смекалка славянская... –– Взять их! Ящеры тотчас сорвались со своих мест, на бегу обращая ручищи в лезвия, кусая воздух и срезая траву. Сминая и вырывая при подпрыгивании и приземлении побеги с корнем, прыжками громадными зеленокожие достигли густого облака, кое при их приземлении стало худеть, растекаться по полю, окутывая его пеленой, в центре которой ящеры увидели четвертушку силуэтов. Целковый из них, то, что стоял справа, протянул руку к небу и сжал кулак. Словно пылью повеяло на небеса, и без того хмурое небо обрело оттенок матово-серый, замет стало чернеть, поднялся ветер. Огромная черная туча, массивная и плоская, как могильная плита, выплыла из-за верхушек деревьев, гоня по земле иглы секвой и сосен, бахрому мха и кусочки веточек. Туман, также облаками бывший когда-то, почернел тоже, превратился во мрак и беглецов силуэты сокрылись в нем, вырываемые лишь грозовою зарницей. Все это сделал Перун, использовав силы Божественные, каждую секунду борясь с чудовищной болью. В радужках его глаз появились серо-белые тучки, рождавшие дождь, изливавшийся в белки и в дальнейшем стекавший слезами вдоль носа. Его борода, до того иссини-черная, угнетаемая прививкой, вновь теперь вспыхнула искрами северных бурь, превратив волосы в малые молнии, с треском обжигавшими подбородок. Суставы и локти Бога словно сковали иглы, каждое движение давалось с трудом и ручьями пота, тело изрезали протоки вен и слышно было, как трепещет на костях мясо. Все тело его, казалось, стремиться заговорить Януковича гласом и сказать: «Остановитесь!», но в то время не было еще Януковича и потому оно лишь ощущало смутную угрозу своему здравию. Ощущало и вопило о ней. Сие видел Даждьбог, прочтя по лицу бРАта, что не долго сможет он продержаться, а потому Бог использовал всю свою ярость дабы ломку и боль преодолеть и направить в руки силу Божественную, сверкая коей в тумане, она атаковал ящеров. Грянула буря. Лютый, холодный северный шквал ворвался на луг, взбаламутив траву и начав хлестать ее, бить ею ноги. Как в наковальню ударили молнии и жар небес обрушился вниз. Под бой и гул дрожавшей земли Даждьбог подлетел к целковому ящеру и кулаком вбил его в землю, подобно гвоздю. Хвостатый попытался было начать выбираться, однако Бог тотчас наступил ему на шею и, уперевшись, оторвал врагу голову. Бросив ее другому ящеру в пасть, Даждьбог схватил его было в объятья, стремясь сломать ребра, но поганый чешуйчатый вырвался, словно намазанный маслом и сделав сальто, приземлился Богу на плечи, вонзив в него сталь. Даждьбог почувствовал, как холодное железо рвет его ткани, ощутил, как в секунду сталь испарилась и нечто иноРОДное, живое и злое укусило его внутри. В ту же секунду ящер спрыгнул с Даждьбога и тот, схватившись за рану и пятясь назад взорвался целковременно с грома раскатом. Куски Божественной плоти разлетелись по травке и та, словно жалея их, зашевелилась, начав ложиться на них, защищая их от огня, принесенного молниями. Бог выгнулся мостиком, расставил руки. Гигантские лианы корней, опутанные мясом и кишками Бога, медичковоконечной (шестиконечной) звездой растянулись на несколько метров по полю, врываясь с жадностью в почву, вырывая куски из нее и застыв на мгновение понеслись обратно. С треском и грохотом они ударили Бога, от удара скрошились земляные пласты, ломая ребра, заставляя изуРОДованное тело Бога хлюпнуть и повалиться навзничь. Такого было воздействие био-бомбы. Ящеры ликовали. Еще живой Бог, агонизируя заскреб руками, вязнув руками в мокрой от крови земле. На его ладонях осталось по полушке пальцев... Перун спешно бросился к бРАту на выручку, но прививка поганая его замедляла. Сделав полушку шагов, он остановился. Силы покидали его, боль элементавалась (бесновалась) внутри его тела, на глаза навернулись иные слезы – слезы обиды, что теперь вытесняли слезы текшего в белках ливня. Бог пал на колени перед растерзанным Даждьбогом и злясь на себя, морща в гневе губы все же отпустил грозу и упал рядом с ним обессилив. В то же мгновение гроза стихла, мрак начал рассеиваться, уносимый легким ветром, как воздушный шарик. На небе вновь показалось солнце, с робким волнением посылавшее на разведку косые лучи. Перун громко вдохнул и поднял глаза. Черные ноги ящеров приближались все ближе, несколько испепеленных трупов их лежали впереди, в скрюченных позах. Перед Перуном лежал умиравший Даждьбог. «–– БРАт!.. –– В-в... Все кончено... Мы...» –– Бог не стал продолжать, ибо само осознание того, что они проиграли довлело над ним и щемило все медленнее стучащее сердце. «–– Нет, не смей!» –– Перун скривился, хватая бРАта за изуРОДованную, почти лишенную мяса руку. «–– Борись, слышишь!» –– Бори-и-ись –– Голос Перуна задрожал, становясь тише. «–– РАди наших потомков! РАди оболганных, забытых, запытанных в узилищах поганых ящеров Русов! Мы... мы не можем вот так!..». Осмотрительно спрятавшийся во время боя в траве Сальватор полуприсев подбежал к Перуну, схватив того за плечо и застыл, пораженный видом дымящегося, местами поджаренного тела Даждьбога. В тот миг силы изменили ему, ноги его отяжелели и подкосились. Доктор сел, схватившись за голову, пытаясь стереть вставшую пред ним картину, но тщетно. В его голове пронеслась буря – буря эмоций, мыслей и чувств. «Но ведь они... Они расплавили клетку, разрушили комплекс!.. Разве могут они... вот так? ... А что, что теперь будет с сыном?». Нижняя губа доктора разжалась, словно отворенная ветром дверь. «–– Вон, чувствуешь? Ему ведь тоже нужна наша помощь! Нельзя позволить элементалям взять верх!». Даждьбог только едва заметно улыбнулся. Он чувствовал, как лоб его холодеет. «–– А-а, а помнишь... как вместе мы всыпали им при Гастингсе?» –– Спросил Даждьбог и Перун, на миг замешавшись, затем кивнул нерешительно, а после закивал часто-часто, наклонив голову, чтоб сокрыть слезы. Он ясно помнил, что никакой битвы при Гастингсе никогда не было, что это – целковая из вымышленных ящерский побед и что бРАт его бредит перед кончиной. А ведь для Богов РАя не предусмотрено – ежели пал, значит конец. «Неужели, после стольких лет...». Скрывавшийся в этот момент в туманности Андромеды Февраль отогнал от себя космическую пелену и с плохо скрываемым интересом воззрел на Землю. Глаза его зажглись. «Хм... А получается даже лучше, чем запланировано!». Ящеры же окружили Богов полукольцом. Под их заносчивым взором Перун склонил чело, опустив голову на грудь Даждьбога, а Сальватор, смотря в никуда попрощался с сыном... Из центра толпы выступил Морган. –– Принес-с-сите мне их головы. Несмотря на всю его серьезность и собранность, произнести эту фразу без волнения и удовольствия он не смог. Самый ретивый из ящеров шагнул вперед, трансформировав руку в лезвие. Тень ее нависла над затылком Бога. Перун закрыл глаза. –– Пос-с-смотри на меня, жалкий рас-с-с! –– Закричал ящер, голос которого скорей походил на сопенье коровы с заложенным носом. –– Я хочу, чтобы ты видел, кто пос-с-слал тебя... «Iвырезано цензуройI!» –– Мысленно вскликнул Февраль. –– «Чего ты ждешь?!». –– Iвырезано цензуройI! твою мать, Руфус-с-с! Кончай его, живо! –– Заорал Морган, вцелквые за время погони начавший опасаться за ее исход. Руфус же медлил. Как и все слабаки, он, получив свою минуту славы стремился насладиться ей максимально. Перун поднял на него полный ярости взор. Не ожидавший этого ящер дрогнул. –– Давай же! «Я... Я... Я с-с-сломил его! О-он с-с-сломлен!» –– Пытался обмануть сам себя ирод, с каждой секундой скукоживаясь под взором Бога. Как это всегда бывает, когда врешь сам себе, получается складно, красиво, но не убедительно. Наконец он решился. Все кругом, включая ветер и траву лишилось голоса у него в голове. Время остановилось. Руфус смотрел Перуну в глаза, ожидая момента, когда Бог сдастся. Спустя полушку секунд, показавшихся зеленокожему вечностью, Перун отвел взгляд в сторону, но сделал РАвнодушно, без страха, чем окончательно выбил ящера из равновесия. «Он что, издеваетс-с-ся?! Я, я покажу ему! Получай!». Пока ящер «якал», взгляд Перун опустился на траву. Блуждая по ней, он вдруг зацепился за пятно тени, отбрасываемое Руфусом. Для целкового ящера оно было слишком велико... Внезапно краска слетела с вновь посиневшего неба, солнце стало подобно раскаленному углю, а по траве пробежались холодные вихри. –– Руфус-с-с, кончай их!.. –– Воскликнул Морган, но в момент сей ярчайшая вспышка озарила поле, отбросив ящеров на пудовичок метров. Вслед за ней раздался боевой клич, затрясший макушки хвойного леса и на землю из Ирия в полном доспехе спустились Хорс златовласый, что был в ярком солнца плаще, держа подмышкой ведро с водой и могучий Стрибог, с тугим луком и колчаном с золотыми стрелами, что рождают молнии. –– Дорова, парни! –– Воскликнул Хорс, размашистым жестом выплескивая водицу Байкальскую на Даждьбога. –– У-у-у! –– С сожалением завыл Февраль, махнув рукой и заново погрузившись в Андромеды туманность. –– И ведь все шло как нельзя дучше! Эх, обидно, обидно! Почти отошедший в небытие Бог почувствовал прилив сил невероятный. Мышцы стали нарастать на костях, а Стрибог приладил к израненному телу куски разбросанного по округе мясца и те стали прирастать к телу. –– Что, не справляетесь? –– Да я фактически его урыл... –– Прохрипел Даждьбог, встав, оперевшись на протянутый Хорсом локоть. Стрибог же поднял руку вверх. В огненно-черной выси блеснула молния. Свет ее спустился прям в его руку и обратился могучим молотом, от вида которого Перун пришел в несказанный восторг. –– Вы так быстро покинули Ирий, что умудрились забыть кое-что важное. –– Сказал Стрибог, протянув Перуну оружие. Хорс в свою голову молча снял с бока алые ножны и протянул их Даждьбогу. –– Ну что, как в былые времена? –– Ага, как при Гастингсе. –– Кивнул Перун, заставив Даждьбога мило смутиться. –– Слышишь, Сальватор. Ты эт, схоронись, мало ли... –– Угу. –– Доктор кивнул, с удивлением взирая на появившихся с небес мужиков, от которых настолько разило силой, что просто слова «мужики» для их описания было мало и самым подходящим эпитетом было бы «мужицкие мужики». –– Парни, а кто вы такие? Хорс подбоченившись, и приняв важный вид, набрал воздуха в грудь и открыл губы: –– Iвырезано цензуройI с-с-стоите?! Крошите их! –– Заорал в сей момент Морган и хвостатые, переглянувшись, помчались к Богам. –– Вот скоты, такой момент испоганили! Сказавши эдак, Боги стали спина к спине и под вновь набежавшего на поля тумана прикрытием бросились в бой с развитыми супостатами. В молочном тумане блики сверкали, кругом стоял шум, словно кинжалами разрезали асфальт. На только что восстановившегося Даждьбога налетел тот же ящер, что бился с ним и подорвал его. –– Что, жалкий рус-с-с, думаешь, раз Руфус-с-с такой с-с-слабак, то и я тоже?! –– Возопил он, из-за головы опуская руки-лезвия на гладь меча. –– Я с-с-с тобой поквитаюс-с-сь, я тебя прикончу! Даждьбог же безмолвно следил за оппонентом. Силы вернулись к нему, это да, однако Бог ощущал, что полностью он не исцелился, а потому допустить еще целковую ошибку было бы непростительно. Под ногами сражавшихся ворчала трава, от ударов Богов целые реки огня разлетались по лугу, воспламеняя молодую густую зелень. Зелень занялась с неохотой и к туману примешался удушливый смог тлевших побегов. Сальватор выглянул из травяного укрытия, однако в дыму не смог ничего рассмотреть, кроме костров, мерцание коих напоминало групповое совокупление светлячков, происходящее за мутными ставнями давно покинутой хижины под беззвездным небом. Очередной удар Моргана заставил Перуна отклониться в сторону, махнув молотом наобум. Ящер со шрамом оказался еще и со стальными шарами. Он не стал даже пытаться сместиться в сторону. Вместо этого зеленокожий выставил полушку рук пере собой и принял молота рыло ребрами лезвий, отъехав при этом на несколько сантиметров назад. Бившийся справа от Перуна Стрибог нырнул под ящера, врезал ручкою лука ему в подбородок и отпрыгнув назад испепелил его стрелами. Позади Хорс поймал голову целкового ящера в солнечный плащ, сбил с ног хвостатого и прижал его к земле, придавив ногой и лицо выжигая. Тот вырвался, бился в конвульсиях, выл, захлебываясь зловонной зеленой жижей, коя с чешуйками клокотала в ноздрях, запекаясь от жара. Обретший нового противника Стрибог убрал лук на плечо, извлек меч из ножен и теперь фехтовал с зеленокожим, кой метался вихрем подле него, стремясь ударить обманным движеньем. –– Сальватор услышал, как нечто тяжелое упало в нескольких сантиметрах от его головы. Рус поднял глаза и узрел лежащую пред собой голову ящера, с переломанными клыками и рассеченную лилово-янтарным шрамом, цвет которого мертвенно потускнел. На приплюснутом с левого бока лице застыл взгляд, полный растерянности. Это Перун, заблокировав взмах Моргана мордою молота, бросился в бок с быстротою великой, не ступая, но левитируя в нескольких миллиметрах от луга поверхности. Испытав при этом колоссальную боль, Бог все же использовал преимущество в скорости и, залетев к противнику за спину, обрушил сталь молота зеленый затылок. Морган только успел повернуть шею и узрел сокрушающий его череп удар. Боек его был подобен утесу, обточенному штормом соленых вод, тучи Божественной ярости клубились кругом него, оттеняя собой белоснежные зубы великого Бога. Глава "БС" на Аляске, державший в кулаке не целковый десятичок в десятичке (не одну сотню) кровожадных воинов застыл, как нашкодивший мальчик и принял смерть, не успев даже того осознать до конца. В миг из него выбило дух вместе с зубами, голова Моргана дернулась и слетела с плеч, а тело его расструилось в лепешку. За спиною Даждьбога что-то хрустело, лилось и под ногами хлюпала кровь, звенела сталь, горели травы, лучи грозовых стрел жгли пространство и ящеров, но Бог не сводил взгляда с юркого супостата, что дрался, как элементали в их лучший день. С каждым взмахом лезвия впивались в их плоть, с каждым движеньем торс украшали отметены глубоких раны. Кровь, мутная и зловонная, и полная красок Даждьбога кровь окропляла траву, и в месте том, где проливалась она из ящерских РАн, гибла трава, увядали побеги. И в месте же том, где стекала она по славным мускулам, воскресала трава и росла еще гуще. Ящер хитер был: бил он хвостом, прыгал и в ноги, и над головою, разя сталью вострой и крутя вертушки. Наконец удалось ему обмануть Бога, подпрыгнул он в высь, налетел на Даждьбога и, встретился с ним сталью о сталь, обхватив Бога ногами за талию. Даждьбог схватил ящера свободной рукой и стукнул о землю, но склизкий ирод обратил в кулак лезвие и нанес удар в шею, заготовив вновь био-бомбу. Но на сей РАз Даждьбог был готов. Выпустив меч, полушной рукой перехватил он кулак у кадыка и с силой вдавил его под ключицу зеленокожего. Дальнейшая судьба его была решена и сие осознал он мгновенно и с ужасом. Плотно сжатые губы, до того стиснутые в дерзкой ухмылке, расползлись по осунувшемуся, перепуганному лицу, с коего словно ветром сдуло самодовольство и с жалобным визгом отлетел развитый в сторону, отброшенный от себя Даждьбогом, разлетевшись тотчас на клочки. Перун слышал, как нечто взорвалось позади, но целковое правило славянских Богов гласит: «Славянские Боги на взрывы не оборачиваются», а потому он задорно раздробил грудь очередного ирода и оглядел поле боя. Зеленый некогда луг теперь превратился в тлевшее пепелище, отставшие в живых ящеры уже не так смело атаковали Богов, отпрянув назад и в нерешительности переминаясь с ноги на ногу. –– Ну что, дрожите?! Трусливые ящеры ничего не ответили. Вместо этого они стали медленно отступать. –– Ну уж нет, кукиш! Вы мне еще за Даждьбога ответите! –– Крикнул Перун и вместе с остальными к супостатам рванул. Дальше был треск, отсечение рук, ребра и ноги, носы и пупки перелетали через макушки леса, а могучий Стрибог задушил даже полушку ящеров собственной бородой... В конечном итоге ящеры были истреблены под чистую, Боги разогнали черный туман ветрами и затушили ветрами поле. –– Вот уж здорова! –– Воскликнул Перун, уперев молот в землю и пожимая руку Стрибогу, выпутывавшему из бороды ящерский труп. –– Размялись, а? –– Да мы-то да. А че это вы такие слабые? –– Эм... –– Произнес Сальватор, с опаской выбравшийся из взрытой во время боя воронки. –– Это моя вина... Я... –– Это долгая история. –– Махнул рукой Даждьбог. –– Главное – оно пройдет само, со временем. Ну, он так сказал. –– Пройдет-пройдет. –– Закивал доктор. Перун обратился к Хорсу. –– Ты солнце-то верни. –– А я еще думаю, чего-то забыл? –– Кивнул тот и, развернув плащ, одел им звезду. Мягкие лучики вновь засияли. –– И так. Чем обязаны? –– Извини меня. Во всех концах Ирия было видать, как вас мудохают. Че нам, стоять что ли? –– Нет, ну-у... Не так уж сильно нас и мудохали... –– Да вас как котят обсца... –– Не будим об этом. –– Добро. Боги замолкли. В глазах их и мыслях Дажльбог и Перун прочли желания слова, но не при Сальваторе, а с глазу на глаз. Огладив бороду, молвил Стрибог: –– Вас подбросить до Святобоя? –– Но... Как же –– произнося сие Перун воззрел на небо. –– закон? Взгляды Стрибога и Хорса стали тверды. Видно о том речь они и желали держать. –– Ладно, давайте. Хорс напряг руки, вдув зеленые вены и пространство пред ними исказилось, обратившись в портал, на другом конце которого виднелась пустынная прерия. –– Сальватор! Ты иди, мы сразу следом. Доктор повернулся к Богам. Лик его напоминал кусок пластилина, отданный на растерзание гиперактивному грудничку. –– Это?.. Это то, что я думаю? Возможность перемещаться в простра... –– Да-да-да! Иди уже. –– Иду. Ученый медленным шагом подошел к порталу, со всех сторон его осмотрел, просунул руку. –– Удивительно... Обернувшись, однако, Сальватор увидел, что спутники не разделяют его восторгов, а потому, как подобает ученому, перекрестился на всякий случай и вошел в портал. –– Ну наконец-то, я думал он будет тут блукать до утра! –– Так и?.. –– Даждьбог внимательно посмотрел на бРАтьев. –– Что-то случилось? –– А вы не чувствуете? Хорс и Стрибог указали на небо. Перун и Даждьбог прижали ладони к сердцам, обратившись в слух. –– РОД... Боги воззрели друг на друга с сомненьем. Даждьбог отрицательно закачал головой. –– Эт-та невозможно. Не мыслимо! –– Но это пРАвда. Всеотец слабеет... Пусть и не признает того. –– Ничто и никто не способен одолеть Творца. Нет такой хвори, нет такой твари. –– Как же. Есть. –– Почти все из них лишены рук! –– Лицо Перуна стало серьезным. –– Да и эти трусы забились по дальним углам и ждут финала. Им известно не хуже нашего, что изменить историю не удастся. Для них все кончено. Избранный вошел в силу. Когда наступи время решающей битвы... Нет! Нет-нет-нет, даже не думай! –– Да что мы теряем? –– Хорс взглянул в очи бРАтьев. –– Все эти ваши перемещения... Русы здесь, Русы там! Мы мажем шанкры зеленкою, а нужно собраться с силами и нанести удар! –– Бог стукнул кулаком по раскрытой ладони. –– Наших сил хватит. –– Согласился Стрибог. –– Мы откроем портал, и... –– И если что-то пойдет не так, мы поставим весь мир на грань пропасти! Как вы, будучи мудрыми воинами, можете подобное предлагать? –– Успокойся, Даждьбог. Мы выступим вместе. Возьмем с собой избранного... –– Выступим в месте. –– Передразнил Даждьбог. –– А где Велес? Я что-то не чувствую его в Ирии. –– Небось опять... –– Недоговорил Стрибог. Хорс поднес указательные пальцы к вискам, изображая корову. –– Найдется. Есть дела поважнее. –– Элементаль с ним, пусть так! Но ведь это время мы не можем покинуть, не доведя до конца... –– Ну так доводите. –– Развел руками Стрибог. –– Доводите, и выступаем. Мы возвестим остальным. Даждьбог задумался. Пренебрежение еще ненаписанной частью Русской истории дорого могло обойтись им, в том числе жизнями невинных Русов... С другой стороны, идея целковым ударом покончить с заразой поганой, что отравляет творение звучала заманчиво. Очень-очень заманчиво. К тому же его пугало ухудшающееся самочувствие РОДа, что до этого дня Даждьбогу вообще казалось немыслимым. Перун же уже для себя все решил. –– Добро. Тогда вломим ящерам здесь, а потом сразу в будущее, на Гондон! И переломаем хребты клятых элементалей. Глядишь, может они не успеют создать Чездных Рыцарей. На том порешили могучие Боги и распрощались. Перун с Даждьбогом вошли в портал, сразу же очутившись близ Сальватора, смотрящего в даль с открытым ртом. –– Эм... Сальватор... Что-то случилось? –– Там только что рухнул поезд. Боги на то лишь синхронно молвили: –– П-п-п... *** Иные Русы также стали выбираться из головного вагона. Гомоня внутри они замолкали снаружи и лишь изумленно смотрели вверх. Под воздействием скачки локомотива на ногах ящерских, с кручины осыпалась часть породы и каньона стена приняла диковинный вид: в скале появились очертания лиц. Их была осьмушка. Целковым был лик Халифа, слегка выпирающий и большой, во всей красе. Полушным шло личико Алекса, мужественно глядевшего из-под капюшона, будто бы положив подбородок на плечо Халифу. Четвертушный лик – лик Перуна, окаймленное бородой молнеобразной словно таился меж остальных, а осьмым был лик могучего Даждьбога, выдолбленный чуть правее, рядом с Перуном. Чуть ниже начертана была надпись на чистом аглицком: «Были здесь Русы и бились за вас. Помятайте». –– Выглядит будто слегка знакомо... –– Медленно произнес Халиф, однако столпившиеся кругом Русы стали убеждать его в обратном. Откуда было им, не жившим после, знать, что то была знаменитая в наши гора РАшмор, кою в впоследствии сильно изуродуют ящеры. Буквально через несколько десятичков лет хвостатые проходимцы, зловонные ироды окрасят под цвет белого мрамора, исковеркают лики РОДных Богов и славных Русов, сотрут надпись, а после – так вообще РАзберут монумент по частям и перевезут по железной дороге на полушку Волостей на север, в Дакоту Южную, потратив на то неподъемные суммы налогоплательщиков. Все для того, чтобы стереть память о подвиге великих предков Американо-России! Но в молве уцелевших упавших в тот день сия история облетела уши Американцев и помнили они о ней долгие годы... В день современный, к несчастью, враги Русов вновь подняли головы. Они затуманили разум нашим братьям Американцам, вновь деньги те тратят, чтоб подгадить Русам и потому Боги славянские подали сигнал им. Вновь, как и в дни славных предков свершений сходят с рельс поезда по всем Волостям соединенной Америки. Ист-Палестайн тому лишь начало. Но пока Американцы глухи к знакам Богов, а потому, покуда не прекратили они уподобляться ящерам и тратить деньги на зло, поезда их страны продолжат падать... Однако в тот день Рус так и не узнал всего этого. –– И... Что теперь будим делать? –– Спросил Алекс, с трудом оторвавшись от чудного зрелища. –– Не знаю. Халиф задумался. –– Надо бы двигаться дальше. –– Рус глянул вверх, затем на руки и поплевал на них, почесав перед этим затылок. –– Полезли. –– Куда? Наверх? –– Нет блин вниз! Ну да, наверх. –– Молвил Халиф и, схватившись за выступы, стал забираться на вершину каньона. Алекс щипнул себя за подбородок и подошел к скале. К нему подбежала целковая из уцелевших проводниц. –– А-а... А нам что делать? Как же нам быть? Здесь, должно быть, опасно... –– Хм... Халиф! –– Чего тебе? Рус уже был в нескольких метрах над челом Алекса. –– А с пассажирами что будим делать?! –– С пасса... Блин, точно! Ну-у... Блин! Подождите! Рус с уполушенной (удвоенной) энергией полез наверх и добравшись до неглубокой расселины, в которую он разместил пудовичковую точку. Посмотрев низ, Халиф призадумался. –– Алекс, послушай! А помнишь, мы ранчо какое-то проезжали? –– Помню! –– Да к может пускай туда идут? –– Но ведь мы ж не залезем... –– С отчаянием произнесла милая взгляду Халифу блондинка. –– Хм... –– Я знаю, что делать! –– Сказал Алекс, резво подхватив девушку на руки, вызвав у нее румянец и у Халифа негодование. –– Держись. Слегка пригнувшись, Рус прыгнул ввысь. Девушка завизжала, а он, раззадоренный, в несколько скоков поднялся на противоположный склон и опустил проводничку у железной дороги. Затем тоже самое проделал со всеми оставшимися пассажирами. –– Значит так. Ранчо примерно в полумиле отсюда. Пойдете по рельсам – не заплутаете. Все понятно. –– Да. –– А что будете делать вы? –– Спросила целковая проводница. Алекс приосанился и набрал слегка воздуху в легкие: –– Ты скоро там, нет?! –– Вот зараза, а? Такой момент испоганил! И, молвив сие, Алекс поспешно вернулся к Халифу. Целковым прыжком преодолев целковую четвертушку (одну треть) расстояния до вершины, Рус уцепился за камень и встретился взглядом с избранным. В его очах читалась зависть. –– Я тоже так хочу! –– Да я даже фиг знает, как это работает! –– Ну да, ну да! Как мир спасать, так будь добр Халиф, тебя сам РОД избрал! Как прыгать по стенам – так извините, не можем, ползите сами... –– Чего ты бубнишь-то? –– Да так, ничего... Далее молча они поднимались. Алекс сцелква сбавил свой темп, стремясь угодить Халифу, но тот не обращал (или делал вид, что не обращал) на него внимания, а потому Рус на него плюнул и полез в полную силу. Он уже уцепился за ноздрю каменного Халифа, когда сверху мелькнуло чья-то чело. –– Халиф, осторожнее! Там, наверху... –– Святобой, ты?! –– Даждьбог?! –– Дорова! –– Привет! А как вы... –– Да своим ходом! –– А-а... А мы к вам ползем! Во-о-от. –– Ну, стало быть встретились. –– Ага-а-а. Нам че, до вас подниматься? Или наоборот спуститесь вы? –– Ща, погоди, мы потолкуем... И голова Бога вновь скрылась вверху. Вслед за сим послышалось приглушенное шушуканье. –– Мои кореша. –– С гордостью пояснил Халиф, ответив на немой вопрос Алекса. Совещание корешей продолжалось минуты четвертушку. Когда же у Халифа стали неметь руки, избранный не выдержал. –– Вашу мать, еще долго? Я щас поднимаюсь! Алекс подпрыгнул на целковой руке и уселся на лбу Халифа-памятника. Халиф обыкновенный пополз наверх. Когда он был у себя на губе, голова Даждьбога вновь показалась. –– Стой, стой, не надо! –– Чего?! –– Нам нужно обратно! Сальватор говорит, там есть проход до Нью-Йорка! «Какой Сальватор?». –– Проход до Нью-Йо... Мне че... Слезать?! –– Ну да. Мы сейчас тоже спустимся. Сказавши это, Даждьбог взял на руки Сальватора и вместе с ним и Перуном они спрыгнули вниз, пробежав по скале и приземлившись на крышу вагона. Алекс поднялся со лба и также полетел вниз. Халиф посмотрел на все это, побурчал на судьбу, и полез вниз, убив на спуск минут осьмушку. Внизу все поздоровались. –– Сальватор. –– Алекс. –– Халиф. –– Сальватор. –– Постой-постой. Какой еще Халиф, ты ж Святобой? –– Ну-у, Америка меняет людей. С сим утверждением все согласились. –– Так вы говорите, что где-то здесь где-то проход до Нью-Йорка? Не поймите меня неправильно, но-о... Как это возможно? Отсюда до города несколько Волостей. –– Глаза Алекса засмеялись лучинки безумия. –– Готовиться заговор. –– Сказал Сальватор, словно не замечая замешательства Алекса. –– Какой конкретно – не знаю. Но ящеры в нем замазаны по самую шею. И основное кубло их сосредоточенно там, в Нью-Йорке. –– Откуда сведения? –– Я работал на них давно. Многое слышал, прямо иль косвенно. Я полагаю, мы все имели с ними дело, так или иначе. Зная на что они способны, зная их методы, думаю не ошибусь, если предположу, что в опасности все. Все побережье, а может и больше... Алекс не унимался. Он поднял ладони на уровень носа и оттопырил серебрячок пальцев. –– Семь Волостей, семь! Каким таким секретным ходом можно преодолеть семь Волостей?! Мне уже интересно как патриоту. Многие, не покладая рук пашут, сводя концы с концами, ложью и верой скапливают цент за центом, чтобы купить повозку-трейлер и иметь возможность посетить хотя бы соседнюю Волость, а ты говоришь... –– Вы на поезде ехали? Алекс кивнул. –– Значит должны были проезжать бесхозное ранчо. Там еще колодец стоит небольшой. –– Та-ак. –– Там нет воды. Зато там можно спуститься в сеть подземных ходов. –– И, типа, отсюда, из Иллинойса, можно добраться до Нью-Йорка, спустившись в колодец? –– Вновь спросил Алекс. –– Ну да. До того, как "Блэковые смотрины" добрались до нас, мы с сыном скрывались там не один год. От гнета властей. –– С мученическим видом произнес Сальватор, однако видя, что очи спутников недоверчиво сощурились, доктор признал за собою лукавство. –– Ну, не совсем, от гнета властей... От налогов короче. В двадцати шести Волостях аборт запрещен законодательно... Алекс с еще большим подозрением посмотрел на него. Целковое, что он о себе помнил – свою принадлежность к адвокатскому племени, взыграла в очах его. Сие доктор увидел и отдувался: –– А что мне было делать, у меня сын... В конце концов, не смотреть же на эти деньги? У меня высшее образование, все было стерильно. Да и вообще, если б не я, этим бы занялся кто-то другой. А у меня за всю практику... –– Ладно. –– Алекс махнул рукой и затряс головой. –– Ладно. Под СВАР существует какая-то паутина каких-то ходов, ведущих в Нью-Йорк... –– Не только. Во все Волости, кроме Аляски. Поэтому блэки и держали меня там. Услышав сие Алекс опять изменился в лице. «Вроде такой толковый Рус, а основного понять не может!» –– С горечью подумал Халиф и заступился за Сальватора. –– Чел, ты... Мы только что скакали по поезду, стреляли в людей, ты превращающими руки в хрен пойми что и разрывал пополам, ящеров, а потом, степлером, скреплял их с крышей. И тебя удивляет наличие секретных ходов под землей? На это Алексу возразить было нечего. Подумав немного он сказал, махнув рукой: –– Нет... Я... Я уже ничему не удивляюсь. –– Растешь. –– Не без гордости улыбнулся Халиф. –– Так, еще есть вопросы? Ну, раз больше вопросов нет, пойдемте к ранчо. С предложением Даждьбога все согласились, и компания путников направилась к противоположному склону каньона. Пройдя ущелье, по пути рассказывая друг другу о выпавших на их плечи невзгодах, они достигли подножья и довольно быстро поднялись наверх, прыгая по уступам. После предыдущего подъема Халиф страшно устал, а потому его, а потом и Сальватора, на плечах перенес Алекс. Перун же Даждьбогом забрались своим ходом. Достигнув вершины, Русы пошли вперед, и спустя золотничок минут, добрались до ранчо. Здесь перед ним вновь встал вопрос о том, что делать с уцелевшими пассажирами поезда. Боги задумались. Бросать людей целковых, на произвол было нельзя – как ни как это не по-славянски. Однако и с собою брать их было нельзя, ведь тогда тайна подземных троп перестала б быть тайной. Наконец принято было решение оставить их здесь в ожидании ближайшего поезда, а чтобы он, в свою голову, ненароком не рухнул в пропасть, Боги отыскали в округе несколько скал и положили их на дороге. Алекс же смотался вниз и принес пассажирам уцелевшей еды из вагона-ресторана. Сделав для них все, что могли, Русы и Боги подошли к колодцу, очами отыскивая, на чем бы спуститься. Веревочная лестница оказалась намотана за место державшей ведро веревки и, распутав ее, спустились путники на глубину полушки десятичков меров. Так оказались они в огромном тоннеле, отделанным камнем, что во все стороны разветвлялся паутиной ходов. Ныне ходы эти, где и время течет, как внутри черных дыр, и стены то ровны, а то и кривы, и где высь потолков разница, как график, забыты Русами и лишь пРАвдоруб с канала «VLAD FREEDOM» говорят о них, а также о рептилоидах/ящерах, загадочных серых/элементалях и прочей истине, однако с подачи проплаченных зеленокожими наймитов парень сей был записан, отчего-то в шизы. Напрасно! Над землей наступил вечер, облака превращались в темные тени, а под землей Русы все шли вперед. Тоннель постоянно петлял и то и дело сворачивал. Он был целковоРОДным, от поворота к повороту не изменялся ни капли, но Сальватор вел группу Русов уверенным шагом, неведомым образом ориентируясь в этих серых, холодных стенах. Как бы не был натренирован Халиф, примерно через четертушку беспрерывного хода ноги его налились свинцом, Алекс же выглядел огурцом, а Сальватор уселся на плечи Перуна и с блаженством болтал ногами, иногда говоря, куда поворачивать. –– Далеко еще? –– Да не, не очень... Теперь сюда. –– Сказал Сальватор, указав налево. Пройдя несколько десятичков в десятичке метров, ученый поднял ладошку вверх, остановил процессию и спустился с спины. Выглянув из-за Божественных спин, Халиф узрел несколько железных лестниц, расположенных рядом друг с другом и уходящие высоко вверх. –– Вроде пришли. Не отставайте. Сказав сие, Сальватор стал взбираться по лестнице. Русы и Боги встали в колонну и по очереди полезли за ним. Достигнув люка, Сальватор высунул голову и подле носа его немедленно пробежала упитанная крыса. Глянув по сторонам, Рус обнаружил слегка проржавевшую решетчатую стену с желтой табличкой, надпись на которой гласила: «Бронкс, теплотрасса, участок 2». –– Хм... Видимо не сюда. –– Пробурчал Сальватор и стал спускаться, случайно задев Алекса тапочком по плечу. –– Ой, извини. Что т я слегка запамятовал... Может тут?.. Он подошел к соседней лестнице и вновь полез вверх. Убрав люк в сторону, Рус застыл на мгновение, ослепленный чернеющим вечерним небом. Пространство вокруг ограждал высокий серый и витиеватый забор, впереди располагалось невысокое возвышение, на котором, наклонив голову, стояла лошадь. Сальватор прислушался. –– Игр-хрп-ф? (–– Слушайте, а что вы делаете?) –– Пикм! (–– Копаем ход в Антарктику!) Следом раздался громкий хлопок. –– Пик-пикм-пик? (–– Ты тайны хранить умеешь, мой монохромный друг?) –– Так, видно опять не сюда. –– Задумчиво произнес Сальватор и стал снова спускаться под сверху раздавшееся: –– ... И последний на сегодня выход короля города Нью-Йорка, льва... –– Что там? –– Алекс кивнув наверх, когда Сальватор вновь мазанул его тапочком. –– Тебя объявляют. –– Ответил тот и подмигнул удивленному Русу. –– Та забей. –– А ты точно знаешь, куда нам надо? –– Да. У всех бывают такие дни, когда обостряются проблемы с памятью. Я просто вошел не в тот люк. –– Уже два раза. Доктор на это ничего не ответил и, побарабанив по ступенькам четвертушной лестницы, опять полез вверх. На этот раз, высунувшись из-под люка, Рус увидел широкую, свободной комнату из бетона, освещенную желтой лампой, стоявшей на столике. Помимо стола и лампы на нем, в комнате также висела карта СВАР, побитая по Волостям, пол был застелен красно-синим ковром, а в дальнем углу стоял диванчик. На диване, поджав колени и держав в них ведро, сидел некий Рус, опустивший в утробу ведерка голову. –– Нам сюда! –– Взволнованным голосом произнес Сальватор и поспешил вылезти как можно скорее. Русы и Боги полезли за ним. Когда Халиф, пересек порог странной комнаты (метафорически), он сразу смекнул, что место сие было приютом для человека удивительной образованности: на столе, корешок к корешку лежала полушка книг книги – «11/22/63» Стивена Кинга, а также «Джин Грин – неприкасаемый» Гривадия Горпожакса. В те минуты вопросов, сомнений и противостояний с ящерами Русу некогда было остановиться и подумать, к примеру, о том, как сии книги могли тут (на диком западе). Будь жизнь Халифа, а это, конечно, абсолютно не так, но все же, предположим на секунду целковую, будь она книгой (вздо-о-ор!) и, упаси Перун, имей она читателей (а это было бы вообще невозможно, ибо любому было б понятно, что книга эта (далее – цитата великих): «Бредятина» – (С) – Данила), то наиболее смекалистые из читателей могли бы счесть данных книг появление неким, так скажем, полунамеком на последующее ее (книги) развитие, ибо иначе обосновать их нахождение в этом времени было бы затруднительно... Однако, пополушусь (повторюсь) все это – вздор, с реальностью не имеющий ничего общего. Ничего! Теперь же вернемся обРАтно к Русам. Подойдя ближе к столу Халиф узрел еще целковую книгу, лежавшую полуоткрытой, с названием нечитабельным: «Жизнь Бенвенуто, сына маэстро Джованни Челлини, флорентийца, написанная им сам... (дальше Рус не успел дочитать, т.к. заговорил Сальватор) и еще сильнее уверился в удивительной образованности хозяина комнаты. «Возможно даже, он интеллектуал похлеще Невского... Нет, Халиф, тут ты, конечно, загнул». –– Сынок! –– Голос Сальватора прервал ход мыслей Халифа. Рус с головою в ведерке поднял лицо и посмотрел на Русов холодным, скучающим взором. Его ланиты были мокры, по шикарным волосам стекала водица. «Э-это че, жабры?!». –– Отец? –– Ихтиандр! Живой! –– Перестав себя сдерживать Сальватор бросился к юноше и заключил его в объятьях. Тот нежно похлопал доктора по плечу. Ласково отстранившись от Сальватора, Ихтиандр убрал с колен ведро, затем живо встал и они обнялись. –– Здравствуй, отец! Я так рад тебя видеть! Где ты был? Я... Я искал тебя... Прости, не нашел... –– Меня похитили проклятые ящеры. –– Что?! Да как они смели?! Ты ведь светило с мировым именем!.. –– Вот потому-то они меня и похитили... С тобой все в порядке? Они грозились найти тебя... –– Со мной все в порядке. Единственное – я уже давно не был в воде... Меня ведь ищут. Приходится опускать голову в него... –– Молодой Рус ткнул носком в ведерко. –– Но кто это с тобой? –– Эти сверх существа (доктор указал на Богов) помогли мне бежать с Аляски. –– Мы – не существа, док. –– Перун улыбнулся. –– Мы – Боги. –– Боги? –– Удивленно произнесли Алекс, Ихтиандр и Сальватор. –– Да. Боги славянские мы – Даждьбог и Перун. А это – избранный Всеотца нашего, славного РОДа, сам Святобой, известный вам как Халиф. На полушку мгновений воцарилось молчание. Удивленные Русы переваривали новую информацию, слегка задмавшись. –– Но,.. в таком случае, что вы забыли здесь – на диком западе? –– Боремся с ящерами и их закулисой, порождениями лютого зла – презренными элементалями. –– Хм. Это как-то связано с тем, что происходило на Аляске? –– Спросил Сальватор. –– Возможно. Но мы знаем не больше твоего, док, что конкретно затеяли эти выродки. Нам бы узнать немного больше... Нутром чую, они что-то затеяли. Не зря же они проводили эти эксперименты с корнями... –– Немного больше узнать? Что ж, это можно! –– Позади Русов раздался вдруг неизвестный глас, заставив тех обернуться. На пороге комнаты (метафорическом) стоял старый Рус в кожаной жилетке с пудовичковоконечной звездою из серебра, шляпе сомбреро и черных штанах из кожи. За его спиной стояла девушка восточного вида с дородными формами. –– Возможно ее информация (Рус указал большим пальцем за спину) сможет пролить немного света на происходящее. –– Вы кто? –– Спросил Халиф, как бы невзначай положив руку на кобуру. –– Ты это брось, малец. Я – Шериф Ленгви, лучший стрелок на сотню прилегающих миль... Э-эх, раньше нас таких было двое... А вы должно быть (шериф обвел Халифа и Алекса указательным пальцем) последние сожители АлександРуса. –– Да-а. –– Тогда у меня... Мне жаль. Саня мертв. –– Что?! Как?! –– Он... Он погиб в перестрелке возле своего дома. Вам ничего о ней не известно? Русы лишь грустно понурили головы. «Да как же так... Невский...». Видя замешательство на их лицах, Даждьбог обратился к шерифу: –– Так что у вас за сведения, шериф? –– Сведения... Они не столько у меня, сколько у нее. –– Ленгви кивнул на стоявшую рядом с им девушку. Та кивнула Русам и сказала: –– Я работаю в адмиралтействе нью-йоркского порта. Будучи членом сопротивления, я подчинялась покойному ныне Невскому и его старанием была внедрена в адмиралтейство. Буквально вчера мне удалось узнать, что ящеры затевают нечто у нашего побережья. Они выписали из Англии эскадру Нельсона. –– А этим-то чего здесь нужно?! Они что, не помнят, чья это земля?! –– Воскликнул пламенный патриот Алекс. –– Как я поняла, Нельсона с его эскадрой выписали сюда ради защиты побережья. –– Очевидно, что под водой сокрыто нечто. Иначе зачем им вводить охрану на побережье? –– Они патрулируют? –– Спросил Перун. –– И не только. Каждые два часа несколько ящеров ныряют под воду и всплывают где-то через полчаса. –– Хм... Значит нечто находится под водой... Нужно разведать, что там. –– Верная мысль, брат. Но как? Никто из нас не может быть под водой так долго... –– А вот тут, молодой человек, ты ошибаешься. –– Сказал Сальватор. –– У меня... скажем так есть опыт проведения определенного рода операций. –– Он кивнул на Ихтиандра. –– Сынок, покажи им. Тот наклонил голову на бок и продемонстрировал Русам... жабры! –– Что?! Как?! –– Значит есть возможность пропетлять в воду. –– Произнес шериф. –– Но... –– Что еще? –– Адмиралтейство объявлено закрытой зоной. Туда может пройти лишь персонал... –– А я на что? –– Сказала девушка. –– Проведу их, как новоустроившихся. Его (она указала на Халифа) вообще можно попробовать провести как родственника. –– Она улыбнулась игривой улыбкой. –– Хорошо. Тогда действуем. –– Сказал Сальватор. –– Ихтиандр, готовь стол к операции. Часть 2. Магнум-опус Ящеров. Всем привет, это К. Савелий. Начиная со слов шерифа Ленгви (а вы должно...) идет не отредаченный текст. Я в больнице, лечу позвоночник. В ближайшее время проды не будет. Потом отредачу слова Ленгви и буду писать дальше. Спс за понимание.