редактура и прода

... Жаль Невский не дожил до сего дня... Мне бы пригодился его совет. Халиф и Алекс напряженно переглянулись. –– Вы-ы... вы говорите об АлександРусе? –– С недоверием спросил Халиф. –– АлександРусе Невском, что из малой Армении? –– Да-а-а... Погодите-ка. А вы должно быть (шериф обвел Халифа и Алекса указательным пальцем) последние сожители АлександРуса? –– Да. –– Алекс с тревогой кивнул. –– Тогда у меня для вас плохие новости... Саня мертв. –– Что?! Как?! Как это могло случиться?! –– Он... Он погиб в перестрелке, устроенной бандой бродячих ящеров прямо возле его дома. Основная версия делопроизводства – конфликт на почве личной неприязни. Вам, кстати, о случившемся ничего не известно? Алекс с Халифом лишь грустно понурили подбородки. «Да как же так... Невский...» –– сие прочел на челах их Даждьбог и, видя замешательство молодых Русов, обратился к шерифу, меняя тему: –– Вы-ы... Ленгви, да? Так что, говорите, у вас за сведения? –– Сведения... Не у меня, у нее. –– Шериф кивнул на стоявшую рядом девушку восточной наружности. Та скромно кивнула Русам, после молвила: –– Меня зовут Миа Халифа, я работаю в нью-йоркском адмиралтействе. Белое здание, что в порту. –– Миа – наш агент под прикрытием. –– Произнес Ленгви. –– Уже очень, очень давно. –– А у нас с вами много общего, Миа. Я, знаете, тоже, своего РОДа... –– Здесь Халиф хотел объяснить, что у него с Мией общего, однако ничего общего, кроме слова "Халиф" в голову Русу не приходило, а потому подкат оборвался на полуслове. –– Впрочем, не важно. Продолжайте. –– Так вот. Как я уже говорила, я работала и все еще работаю в адмиралтействе. Два года назад ныне почивший Невский устроил меня туда по старым связям. И вот буквально вчера мне удалось узнать, что ящеры затевают у нашего побережья нечто значительное. В бухты Нью-Йорка прибыла эскадра Нельсона. –– Что, англичане?! Чего нужно здесь прихвостням короля? Они что, забыли, чья это земля и чем их здесь потчивали?! –– Воскликнул пламенный патриот Алекс, тем фактом, что за все время странствий он так ничего и не вспомнил из собственной жизни, но при том ясно помнящий, когда, где и кому наваляли предки в очередной раз подтвердивший свою сущность славянскую. –– Судя по тому, что я слышала, эскадра Нельсона прибыла ради защиты побережья Нью-Йорка. Из их разговора выходит, что под водой сокрыто нечто, чему до поры нужна защита. Иначе зачем им вводить охрану периметра? –– Периметра побережья? –– Спросил Перун. –– Да, они его патрулируют. И не только. Каждые два часа несколько ящеров ныряют под воду и всплывают где-то через полчаса. –– Может, эм... Проверяют сохранность чего-то? –– Я тоже так подумала. –– Хм... Значит нечто важное для ящеров находится под водой... Тогда нам кровь из носу нужно выведать, что там. –– Верная мысль, брат. Но как? Никто из нас не сможет находиться под водою так долго... –– А вот тут, молодой человек, ты ошибаешься. –– Неожиданно произнес Сальватор. –– У меня... скажем так есть опыт... –– Тут он кивнул Ихтиандру. –– Сынок, покажи им. Молодой человек наклонил голову на бок, заставив Богов и Русов ахнуть от удивления – на его шее красовались... жабры! –– Что?! Как?! –– Гм! Значит-таки есть возможность пропетлять в воду. –– Произнес шериф Ленгви с загоревшимся прищуром. –– Вот только... –– Что еще? –– Адмиралтейство объявлено закрытой зоной, зоной особого внимания. Пройти туда может пройти персонал, но... –– А я нам на что? –– Спросила девушка. –– Проведу их, как новоустраивающихся. Его (она указала перстом на Халифа) вообще можно попробовать провести как родственника. –– Девушка улыбнулась игривой улыбкой. –– Хорошо. Тогда за работу. –– Произнес Сальватор. –– Ихтиандр, готовь стол к операции. Часть 2. План-банан, тактика-галактика. *** Едва минул медичок утра, когда, рассекая лазурную гладь острием носа в прибрежную гавань бухты мыса Кода вошла целковинокая (одинокая) шхуна. Заря только-только проступила на небесно-морской границе и лучи солнца приветливо облизывали бок «Демократического вестника» и воду под ним. Плавно пролавировав между полушкой рыбацких лодок, судно, не сбавив ход ни на узел, вошло в лагуну, выбрав вправо. Клюз зевнул, радуясь солнышку, якорная цепь засвистела, кольца, бренча друг о друга, целковое за целковым погружались под воду. Те из матросов, что посноровистее, не дожидаясь команды влезли по вантам наверх, начав травить паруса. Их зеленые, потные от РАботы чешуйки подобно воде за бортом переливались на солнце. Целкововременно с тем, как якорь на дне поднял облако песка и ила, а матросы стали сновать по корме и трюмам, дверь капитанской каюты тихо отворилась, выпустив на палубу капитана и, по совместительству пассажира. На удивленье сей Рус был не в привычном для капитанов его ранга повседневном мундире с златыми пуговицами и того же цвета в полушку пальцев толщиной эполетами и бело-серым ремнем, ужимавшим любого по талии так, что офицер волей-неволей подрастал на полушку дюймов и уже тем более не в мундире парадном, с рядом блестящих и звякающих при ходьбе крестов и медалей, нет. Им полушке (Им обоим) Капитан «Демократического вестника» предпочел грубый серый плащ, какой обычно носят китобои, сотканный из нескольких видов кожи и с изрядно потертыми плечами. Если б случайный путник, волей случая оказавшийся в то утро поблизости, увидел странный наряд капитана, то он непременно подметил бы сие про себя. Он также мог бы задаться вопросом: «А почему, собственно, шхуна причалила не в южном порту, что на той стороне и где на причале стоят каботажные и военные корабли, а обогнула мыс и встала на якорь в неприметной лагуне, где всего-то один док, да и тот полуразрушенный?». Однако в тот день волей случая у дока того не оказалось случайного путника и задаться таким вопросом, увы, было некому. Подобно ужу загадочный пассажир проскользил от ступенек к шконцам, быстрым шагом минуя те участки палубы, где сквозь длинные тени мачт проклевывались пучки света. Пропетляв мимо свернутых спиралью канатов, рыболовецких сетей и спин, капитан сошел по трапу и ступил на размокшие, позеленевшие доски. Сделав полушку шагов Рус обернулся. Море сияло, плещась малыми волнами, ранние чайки носились над берегом, попеременно крича, словно стремясь оглушить саму воду, в коей нет-нет, да блеснет брюшко то целковой, то полушной рыбешки, а зеленые рукава леса, обнимавшего лагуну махровой дугой, тянулись к стоявшей на якоре шхуне с дружелюбным объятием. Однако не красоты мыса Код интересовали его. Тяжелым взглядом из-под полы капюшона Френсис Бенджамин Кис, а это был он, высматривал слежку. Секунд осьмушку десятичков (сорок) спустя никого, не обнаружив и слегка успокоившись, вице-адмирал прошел по доскам и спрыгнув в песок, направился в глубь мыса. Как только нога его пересекла границу песка и земли, за борт шхуны плюхнулась полушка мускулистых хвостатых теней, подняв на воде небольшое волненье. Легкий всплеск не привлек почти ничье внимание, так как будучи занятыми разгрузкой трюма, матросы привычно списали сей шум на проделки какого ни будь морского гада. «Рыба плещется, не иначе». Кис шел как на иголках. С целковой стороны он переживал, не слишком ли подозрительно выглядел его заход в рыбацкую бухту, с другой, вице-адмиралу было известно боевое расписание гарнизона на месяц вперед, а потому Френсис был уверен, что Гингли сейчас либо все еще спит, либо только-только встал завтракать. Так прошагал он через лесок, погруженный в раздумья, но не мрачнее обычного. Справившись у целкового встречного им матроса, в каком доме квартирует адмирал Гингли, Кис всю дорогу размышлял о том, под каким бы предлогом выманить Джозефа к берегу. В его плане этот целковый, наиважнейший пункт был еще и самым шатким. Смутно надумав, что будет лгать, вице-адмирал миновал колодец у покосившегося сарая и перейдя через частично поваленный деревянный забор, Френсис взошел на порог хижины. Подтянув ворот плаща повыше, Рус вежливым стуком постучал в дверь. Спустя мгновение внутри послышались шаги вскоре дверь слегка отворилась. –– Вам кого... –– Недоверчиво спросил безусый уорнет-офицер, всего четвертушку дней назад получивший лычки, но, когда гость стянул с плеча плащ и юноша увидел погоны вице-адмирала, он поспешно добавил. –– ..., сэр? –– Расслабься, сынок. Джозеф уже встал? –– Адмирал на берегу. Рыбачит. –– Ответил слегка ободренный юноша. От его ответа Кис повеселел на глазах. –– Рыбачит, говоришь? Отлично! На берегу? –– Да. Прямо и налево, до смоковницы. Там спуск. –– Спасибо. Мне как раз нужно было ему передать сообщение. –– А может... –– Чщ-щ-щ! –– Вице-адмирал поднес палец к губам и с серьезным видом прошептал юноше: –– Как тебя зовут? –– М-майкл. –– Сам понимаешь, Майкл – военная тайна. Подмигнув вытянувшемуся струной уорнету, Кис прикрыл дверь, развернулся и в самом лучшем настроении направился к берегу. –– Э-эх! –– С наслаждением потянул полуголый усач, похлопывая себя по пупку и прогнувшись назад, держа в руке удочку. Адмирал Джозеф Макдональд Гингли, кавалер ордена «Почетного легиона», медали «За выдающуюся службу» и «Ордена Цинцинната», от которого, впрочем, пламенный республиканец отказался тактично, но настойчиво, стоял босиком в крохотной серой гальке, залитой морской водою по щиколотки. Одетый в целковые холщовые панталоны, Рус стоял подле раскладного стула, радуясь солнышку. Открытая и уже пригубленная бутыль виски стояла тут же, слегка утопленная в песок. Настроение у адмирала было отменное. Вцелквые за долгое время встав спозаранку, Гингли чудно позавтракал (жаренная форель, запеченный лук, хлеб и фруктовый сок), после умылся слегка мутной водой и обтерев грудь и шею шершавым полотенцем, взял под мышку стул, виски, удочку и вместе с хлебом в ведре направился к берегу, уйдя еще засветло. Теперь же, с уловом из осьмушки рыбешек он встречал золотую звезду. Утро стояло прекрасное: свежий, разбавленный запахом леса морской воздух, мягкая, уже начавшая таять полутьма, под ногами – твердая поверхность и, что самое главное – на бережку никого. Рассевшись на стуле, адмирал слюнявил хлебец, целовался с бутылкой, щекоча в носу волосы и с упоением счастливого человека следил за поплавком. Так прошли полтора часа чистого блаженства, когда Джозеф, встав, дабы размяться, услыхал позади себя спешные шаги. «Хм-м-м, кто бы это мог быть так рано?». С сими мыслями адмирал обернулся. –– О-о, Бенджаминыч! Каким судьбами? –– Пощипав полушный год как начавшие седеть усы заулыбался Гингли, протягивая Кису руку. –– Здравия желаю, господин адмирал. –– Произнес тот, холодной ладонью пожимая руку. –– Да брось ты, к чему этот официоз? Скажи лучше, как сам, что там в Нью-Йорке? –– Все хорошо, твоими молитвами. –– Усмехнулся Френсис, стараясь казаться как можно спокойнее, хотя смешок его и получился излишне нервным. –– А я смотрю, ты здесь неплохо устроился. Работаешь в поте лица. –– Да вот. –– Улыбнулся Гигнли, глядя под ноги, где лежала бутылка и развел руками. –– Как сенат нас отправил, так ничего нового и не происходило. Уже сколько торчим здесь, недели две почитай. Я полторы недели жил по графику, ни капли в рот, ни поплавочка в море, хе-хе... Но здесь поразительно ничего не происходит. Разве что инжир очень вкусный. Команды, распоряжения – все одно: «Сидите, ожидайте приказа». Вот и решил чутка отдохнуть. Сказавши это, адмирал сел на стул и уставился на Киса. –– Ну, значит я принес тебе плохие новости. –– Чего так? –– Гингли наморщил лоб и пододвинул стул ближе к Кису. –– Да новые указания, санкция сената, ты-ы... –– Френсис подошел к кромке воды и бегающим, ожидающим взглядом стал всматриваться в нее. В воде ничего не происходило. –– О чем бишь я? –– Санкция сената? –– Да, точно, санкция! Так во-от... –– Кис вновь обернулся к воде. –– Что? –– Э-эм... –– Наконец, в четвертушке метрах от берега дно слегка почернело, и вице-адмирал приободрился. –– Собирайся, пойдем. В хижине расскажу. –– Хорошо-о. –– Произнес Гингли и встав со стула стал сматывать удочку. Френсис тем временем повернулся спиной к нему и стал стаскивать плащ. Из-под серой кожи блеснуло золото. –– Какой ты нарядный... Я допью, ничего? –– Пей, пей, конечно. Гингли залпом опустошил пол бутылки. –– Э-э-эр-р-эх! Хорошо. –– Слышишь, одень-ка плащ. –– Что, зачем? –– Одень, заболеешь. –– Да я... –– Давай, не зуди. Ты вон весь потный. Сейчас ветер поднимется, потом продует и здравствуй сопли. Что, забыл, как на Гибралтаре я тебя выхаживал? Ты тогда тоже перепил. Давай, давай. –– Ладно, ладно. Кис подошел к нему с плащом на вытянутых руках. –– М-м, хороший плащ... Гингли сунул руки в услужливо протянутые рукава, начав ими двигать, но никак не мог надеть плаща. –– И кто из нас еще перепил-то? Кто ж так сует... У? –– Удивленно произнес адмирал, увидев до того закрытый плащом мундир Френсиса. На груди его, под рядом золотистых наград, располагалась кобура с целковозарядным кремневым пистолетом, на ручке которого лежал уставший лев. Британский лев. В следующую секунду вице-адмирал молча набросил капюшон на голову Джозефа Гингли, подставив адмиралу подножку. Заглушенно хрипнув, тот упал в воду и Кис тот час же наступил ему коленом на грудь, рванул пистолет и, держа голову Гингли под водой, опустил дуло частично в воду, нажав на курок. Булькнул едва слышный выстрел, кровь тугой тонкой струйкой потекла в воду из дыры в капюшоне. Пятки адмирала чуть дернулись, под ними прыгнула галька. Руки его обмякли и стали спускаться по плечам Френсиса, когда со дна к ним подплыла полушка ящеров и, схватив труп, утащили его глубоко в море. Кис же бегло осмотрел мундир и не найдя крови, поднялся с колен, забросив пистолет далеко в море. На душе его было легко, горевшее во время убийства лицо сцелква похолодело, а теперь снова приняло повседневный вид. Удовлетворенно выдохнув, Кис развернулся и пошел к хижине. Уже через осьмушку минут он объявил удивленному уорнету, что сенат вызвал Гингли на какое-то слушанье и предъявил документ, ставящий его во главе Кодской эскадры. Смущенный юноша выбежал было за дверь, но шхуна, на коей Гингли «отправлялся» на материк, была уже в серебрячке десятичков метров от берега. *** Полушкой часов до этого Халиф неожиданно открыл глаза. –– ... Тампон... Скальпель... Вот черт, он проснулся! Ихтиандр, вколи ему... Далее Рус ничего не услышал. Черный, лишенный манер сон беспардонно схватил его сознание и унес его обратно в темень. Очнувшись позже, Халиф в приглушенном свете увидел Сальватора в медицинской маске, который показывал ему большой палец. –– Все круто. Главное – не шевелись! Операция прошла хорошо, тебе полежать нужно пару... –– Лежать ему некогда, его весь мир ждет. –– Произнес Даждьбог и с сими словами взял со стола скальпель, порезав себе ладонь. Злато-синяя кровь потекла в стаканчик, после чего, набрав примерно четвертушку осьмушки, Бог усилием воли заживил рану. Затем, глянув в стакан, он обратился к Перуну: –– БРАт, помоги. Перун кивнул и вместе они, боль превозмогая, очистили кровь Даждьбогову от всего, кроме влаги целебной, кою до того ведром с водицей Балькайской излил на Даждьбога Хорс. Закончив с очисткой, Даждьбог подошел к Халифу излил часть содержимого стакана на шею Руса. Тот, как лежал, так и вскочил. –– Ай, Iвырезано цензуройI! –– Воскликнул избРАнный, хватаясь за шею. После секундного шипения он вдруг почувствовал, будто ему вбили полушку кольев прямиком в ноздри. Тут же огонь и сухость охватили шею его. –– Док, что это?! –– Ну так на тебя ведь пролили жидкость. Вы спровоцировали работу жабр. Ихтиандр, где вода?! –– Вот. –– Упомянутый Рус тут же протянул ведро с водой. –– Я правда сдышал половину... –– Неважно, сойдет. Держи. –– Сальватор дал ведро в руки Халифу и понимая, что тот не соображает ничего от слова "совсем", сказал ему: –– Суй сюда голову! –– Что?!. Вместо ответа Сальватор схватил избранного, победителя ящеров и элементалей и прочее, прочее за чупрынь и макнул его в воду. Оказавшись в воде, Халиф на секунду съежился, однако скоро почувствовал успокоение в области шеи. Вспомнив про жабры, избранный сообразил, что неплохо было бы им дышать и немедленно попробовал вдохнуть воду носом. Вдохнувши, однако, почувствовал он, что его ноздри словно бы запечатаны. Вместо этого он, чувствуя кислоРОДа нехватку, ощутил напряжение в области шеи и горла, словно давно неиспользованная мышца призывала к разминке. Рус инстинктивно попробовал вдохнуть жабрами. Он напряг шею, попытался глотнуть и с удивлением обнаружил, что жабры РАботают, причем почти без его участия. С небольшой болью кожа на шее расширилась, Халиф почувствовал, как внутрь шеи хлынула вода, целковременно с которой Рус почувствовал облегчение, когда водаа, затекшая с полушки сторон, просочилась сквозь жабры и столкнулась потоками внутри его шеи. Прохладная влага касалась кожи, словно обволакивая горящие ее участки, принося успокоение и кислоРОД. Полушку секунд Халиф просто наслаждался дыханием, слушая искаженные голоса споривших Богов и Русов, затем с воодушевлением стал размышлять о том невероятном событии, кое с ним только что произошло – он может дышать под водой! Затем, правда мысли его сменились на «Ну, а чего ты хотел, ты же избранное?», а после так и вообще обмельчали до общечеловеческого «А воздух-то спертый... Ихтиандр сдышал. Нда-а. Хотелось бы, конечно, водички посвежее...». На этой мысли рука Сальватора выдернула его из воды. –– Ну, как? –– У-у, кх-кх... –– Произнес Халиф, но тут же закашлялся, и вода стала вытекать из его рта и шеи. –– Х-к! Кр-руто! Из левого угла комнаты донеслось точно такое же «кх-кх!». То была Миа, что лежа на раскладушке, вынула голову из медного таза с водой и также плевалась. Сальватор оставил Халифа и подошел к ней. –– Как себя чувствуете? –– Кх-кх... Хорошо, спасибо. Доктор кивнул. Даждьбог же, нервно барабанивший пальцами по запястью, обРАтился к нему: –– Ну что там, док? Как скоро им можно двинуться на разведку? –– Я все же рекомендовал бы пару дней подожда... –– У нас нет столько времени! –– Зло произнес Ленгви, буквально озвучив мысли Богов. –– Спокуха, мы норм. Миа, ты идти можешь? –– М-могу. –– Секундную заминку спустя произнесла девушка и, покачиваясь, приподнялась. –– Хорошо. Алекс, ты с нами? –– Неа. –– Рус мотнул головой. –– Мне их не вживили. Регенерация, что б ее. Ни усыпить, ни сделать надрез, ничего не удалось. –– С вами пойдет Ихтиандр. –– Держитесь меня и все будет «оки». –– Подмигнул бледный юноша, показав жест «Окей». –– Лады... Ну что, идем? –– Сейчас, только переоденьтесь. –– Сказал Сальватор и вместе с Ленгви поднес Русам и девушке одеянья матросов. Те переглянулись и стали стаскивать с себя одежду. Полушку минут спустя кожаная куртка Халифа сменилась типично-американской тельняшкой и бескозыркой, а место черных штанов заняли тонкие холщовые портки синего цвета. Туфли же Рус решил не менять. Одевшись, Ихиандр стал походить на Халифа и лишь по бледному лику их можно было отличить друг от друга на полушке десятичков шагов. На Мие же очутилась привычная ей белая рубаха с пышным воротом и сине-серая юбка ниже колен. Каждому выдали также сумки с очками и ластами. Жабры же решено было прикрыть шарфиками. Шериф оглядел их и сказал было: «–– Ну, с бо...», однако глянув на Даждьбога с Перуном запнулся. –– Короче, вы поняли. Русы кивнули и подошли к люку. –– Удивительно. –– Произнес Сальватор, глядя, как Халиф и Миа передвигаются, будто ни в чем не бывало. –– Воистину эта штука творит чудеса. Как, говоришь, она называется? –– Водица Байкальская. –– Ответил Перун. –– Очень интересно... *** Был серебрячок утра, когда Халиф и Миа, ведомые Ихтиандром покинули подземное убежище, спустившись в люк. Миновали лестницы, ведшие в канализацию, зоопарк и элементаль ведает, куда еще, они направились вперед по тоннелю. Маршрут был прост: на целковой развилке они свернули направо, затем налево, налево, направо, потом не налево и не направо, затем прямо, спустились на уровень вниз, оказавшись на полушку уровней выше, еще повернули и так, зигзагами срезая углы, шли они, шли, пока не оказались подле целковиноко стоящей железной лестницы. –– Дамы вперед? –– Спросил Халиф, кивая на ступеньки. Не найдя в глазах Мии поддержки, Рус пожал плечами и целковым полез наверх. Поднявшись по лестнице, он отворил люк и вылез на поверхность. Ихтиандр и девушка поднялись следом. Выбравшись, четвертушка (троица) оказалась в тени полушки высоких, добротно сколоченных деревянных домиков с мутными окнами и толстенными ставнями. Крыша целкового из них была деревянной, крыша полушного – из черепицы. Окна целкового из них были заколочены. –– Где это мы? –– На задворках порта. Выйдем на дорогу – точнее скажу. –– Ответила Миа. Закрыв за собой люк, Русы двинули по узкой улочке, грунтовая дорожка которой скорей была полушкой колеями (двумя колеями), посредине которых тянулась полоска густой травы. По бокам, у давно не крашенных заборов улица заросла бурьяном и златоглавыми одуванчиками. Скромные домики, жавшиеся целковый к другому, казались необитаемыми, хотя в окнах некоторых из них, как показалось Халифу, он видел тени. –– А что, здесь все такое? –– Какое, "такое"? –– Ну... запустевшее. –– А, не-ет. Когда-то здесь кипела жизнь. В квартале отсюда моя покойная тетушка держала цветочную лавку. Ах, Халиф, как было чудно прийти к ней на выходных, сесть в уголке и спрятать голову в цветах бальзамина! Там по вторникам и четвергам собирались на танцы, а в этом доме жил старичок Бернард, премилый ящер с клематисом на заборе и игравший на клавесине. Он вышел на пенсию, еще когда моей маме было столько же, сколько сейчас мне и всем родителям в округе было известно – если нужно куда-то уйти, детей можно оставить старине Бернарду. Он был такой добрый... Слава богу, он умер до того, как здесь все изменилось и не увидел того, во что превратился наш порт... –– А что случилось? –– У порта появился новый владелец – Джим Эберт, британец откуда-то из-под Эдинбурга. Жирная рожа! Уж не знаю, на чем он сколотил состояние, народ говорит – на выделке кожи, только на нашу беду он перебрался в Нью-Йорк и завязал дружбу с губернатором. Тот помог открыть ему дело и через пять лет зеленокожий стал так богат, что сначала купил один склад, затем второй, а еще через два года уже владел всеми. Проклятый делец! Он сразу стал влиятельным и завел дружбу с Кисом. Это офицер из адмиралтейства, вице-адмирал, очень честолюбивый. Не знаю, на чем они там сошлись, только со временем они подмяли под себя порт и... Ну, в общем, ты видишь. Теперь вместо клематиса, на заборах лишь похабные надписи, сделанные матросней, здесь цветут только вывески «Разливное пиво». Миа умолкла. Видимо воспоминания обожгли ее сердце. Глядя на нее Халиф как-то скис. –– А власть что же, совсем ничего не делает? –– Да Кис и Эберт и есть власть. –– Ну ничего. Миа, –– он взял ее за руку. –– я тебе обещаю, очень скоро мы вернем все, как было. Девушка слегка улыбнулась и отвела взгляд. Они замолчали. Русы вышли к большой серой дороге, ведшей на широкую улицу, когда Халиф остановился подле забора, пораженный подмышечным и стопным зудом. Глянув под ноги, избранный увидел, что по случайности наступил в лужу. От вида чвякающей и пузырящейся под туфлею грязи Халифу сделалось дурно. Его передернуло, а в голове возникло острое желание извазюкать себе лицо, а еще лучше – найти лужу побольше, залезть в нее плескаться, плескаться... «Что за?!.» –– Халиф, все нормально? –– Спросил Ихтиандр, опустив руку на плечо Русово. –– Ты хочешь забрать мою грязь?! «Стоп, что я несу?!». –– ? –– Ихтиандр молча уставился на Халифа. ––А? А, д-да-а, да нет, ничего. Все нормально. «Вроде бы». Рус поднял ногу и вытер туфлю о траву. Зуд отступил. «Элементальщина какая-то!» –– Подумал Рус, продолжая путь. Выйдя на широкую, местами с засильем камней, дорогу, ведущей к брусчатке портовой набережной, Халиф засмотрелся по сторонам. Высокие каменные, а также деревянные домики, с коваными и резными балкончиками, аккуратными, пусть и уже облезшими заборами свидетельствовали о том, что когда-то здесь и впрямь было уютно и симпатично. Между некоторыми домами были натянуты веревки с выстиранным кое-как бельем, а из утробы деревянного дома, на двери которого гвоздем было нацарапано "Мотель «Морской волк»" доносились хихиканье и хмельной говор. Солнце гуляло по его черепице, местами залатанной шифером. По пути им встретилась полушка в лоскуты пьяных матросов, нетвердой походкой возвращавшихся неизвестно откуда и державших свой путь неизвестно куда. Возле стоявшей близ цлевовоэтажного дома потрепанной временем полушкаколки (двуколки), лишенной правого переднего колеса лежал, скрючившись и посапывая, окончательно уволенный на берег кучер. Выйдя на брусчатку, Русы свернули налево и пошли вдоль мраморных белых перил, по коим временами Ихтиандр постукивал пальцами. Здесь уже пахло морем, пусть и специфически. В воду порта матросы частенько бросали пустые бутылки, в нее же мочились по пьяни в ночи и на другой день все в ней же стирали загаженную после ночных приключений одежду. Солнце только взошло выше домов и между стен больших складов еще не рассеялась игра света и тени. –– Так куда мы идем? –– Спросил Халиф, взглядом скользя по морской поверхности. –– К шестому пирсу. Он внизу, у здания адмиралтейства. Там много ящиков, я думаю, лучше спуститься там. –– Хорошо. На сим слове Русы приблизились к целковому спуску. Он был сквозным – гранитные ступени вели как вниз, к морю, так и наверх, извиваясь полукругом и уводя к адмиралтейству, белое здание коего виднелось чуть выше справа. Русы шагнули вниз и тут на встречу им снизу вышел пузатый ящер. Миа сразу же узнала его. Это был Джим Эберт. Он шел с ревизией к четвертушному складу. –– Это что еще за разгильдяйс-с-ство? Чего здес-с-сь шатаетес-с-сь?! Кто такие, грузчики? –– Нет, сэр, –– ответила Миа. –– это новенькие, из команды «Морской свиньи». Их к шестому пирсу мичман послал, а они только сегодня поступили на службу, не знаю, что у нас где. –– Немес-с-сные? –– Никак нет! –– Ответили хором Ихтиандр с Халифом. –– Ну хорошо. Я вот с-с-сразу с-с-сказал – идут делом занятые. Идите, идите. Да передай Питу, Миа, что этот черт должен мне за прос-с-стой. –– Хорошо, передам. Переговорив с ящером, Рус разминулись с ним и пошли своей дорогой. Эберт отправился наверх, Халиф, Миа и Ихтиандр спустились к пирсам и зашагали вдоль кораблей. На палубах шхуны и полушки бригантин, стоявших здесь не было никого: частично команда их была в увольнения, частично – дрыхла, качаясь в трюмах. Сквозь тихие всплески волн и волнение спущенных парусов ветер доносил до ушей путников их храп и посвистывание. Остальные же корабли стояли по ту сторону порта. Зайдя на пирс, Русы остановились в его ответвлении, с четвертушки сторон заставленном ящиками. Медичковый пирс располагался аккурат между бригантин полушкой и Русы были надежно укрыты от чужих глаз. Корпуса кораблей скрипели, как стулья, резвый ветер трепал канаты. Вокруг не было ни души. Момент для погружения был идеальным. –– Ну что, булькаем? Ихтиандр и Миа молча кивнули. На скорую руку раздевшись и припрятав одежду в ящики, полуголые Русы, озираясь, подошли к краю пирса. Завязав волосы в хвостик, Миа блеснула пупковым пирсингом, четвертушка Русов села на доски и, надев очки и держа в руках ласты, почти бесшумно сошли под воду. В мгновенье мир красок и света почернел, точно ночью и пред очами Халифа открылся новый, подводный мир. Избранный увидел темные остовы пирсов, покрытые водорослями и ракушками, песчаное дно, усеянное камнями и горлышками бутылок (с целкового взгляда было неясно, чего все-таки больше). Рус вдохнул. В ту же секунду глаза Халифа полезли на лоб. Склизкая влага обволокла горло Руса, словно прикосновением холодных пальцев пройдясь по жабрам. На языке Халиф ощутил терпкий привкус рома, волос и засоленных вшей, коих в несчетном количестве матросы смывали с себя каждую неделю. Был еще смутный привкус чего соленого, но Рус не хотел даже думать об этом. Жест Ихтиандра отвлек Халифа от рассуждений. Он надел ласты и, поскольку говорить под водой было нельзя, пошел по дну, вслед за Русом и Мией. Спустя полтора десятичка шагов Русы миновали бригантину, проплыв под ее днищем, а вскоре, следуя заветам Невского (чередуя плавание с ходьбой), они пересекли территории бухты и, проплыв относительно мелководный участок, остановились над своеобразным обрывом, начиная от которого глубина дна морского увеличивалась многократно. Подплывший сзади Ихтиандр хлопнул Халифа по плечу, и группа Русов поспешила на дно. Вода здесь стала почище, дышать было легко, с каждым взмахом рук они опускались все глубже. Очутившись у самого дна, Халиф, Ихтиандр и Миа прижались грудями к холодному песочку и, щекоча животы о морскую зелень, стали передвигаться по дну, хватаясь за камни и водоросли, помогая себе ногами. Совсем скоро закончились бутылки и стенки от ящиков с размокшей бумагой, водоросли стали гуще и зеленее, в них стала попадаться мелкая рыба и Миа, скользя по ним, все чаще стала улыбаться, пуская пузырьки. За спиной осталась полушку десятичков в десятичке (двести) метров, когда Халиф почувствовал напряжение во лбу и звон в ушах. То были признаки глубины – сказывалось морское давление. «И сколько ж еще плыть-то?». Ответить ему на сей вопрос не смогли бы ни Миа, ни Ихтиандр, так как никто из них не знал, где конкретно находится то, что они ищут. Что конкретно ищут они Русы не знали также. В общем-то типичный славянский план, кой, как известно, всегда срабатывает. Лишенное окружавших его в порту построек дно здесь было не в пример светлее. Сквозь стекла очков Халиф ясно видел и днище затопленной лодки, и раковины устриц, и косячки рыб. Целковая из них коснулась ноги его. Следом за зелеными полями водорослей Русов встречал коралловый риф, наверху красный, как осенние листья, снизу же черно-зелено-синий – шатер для рыбок-клоунов, угрей и мистеров Крабсов. Просочившись сквозь шершавые башни, Русы двинули дальше, всматриваясь в дно внимательно. А уровень дна все понижался. Постепенно стал гаснуть свет, встречающиеся на пути камни все меньше были облеплены зеленью. Наконец впереди замаячило нечто громадных размеров и темное. Темное даже для здешней глубины. К сему времени Русы уже вдоль и поперек осмотрели очами дно, но так ничего и не обнаружили. «Вот элементаль!» –– С досадой подумал Халиф. –– «Это же просто-напросто затонувший корабль... Погоди-ка...». Рус присмотрелся внимательнее к темневшему на дне пятну. Теперь он понял, что это не остов затонувшего корабля, а нечто иное. Тоже заметили Ихтиандр и Миа. Не сговариваясь, Русы устремились вперед. Приблизившись, узрели они что сие нечто есть сплетенье огромное гигантских корней. Подобно бабушкином клубку, корни сии многослойно наслаивавшихся друг на друга, словно стая анаконд оголодавших, что набросились теперь на добычу. Многие корни сплетались в косы, иные треснули под общей тяжестью и места трещин заполонили отростки моложе, и далее, далее, бесконечное крючковато-витиеватое множество корней. «Во имя Богов! Да что здесь твориться?..» –– Подумал Халиф и то же мгновение почувствовал вибрирующий зуд у виска и смутное ощущение чего-то знакомого, будто бы дежавю. «Может оно? Надо ближе подплыть». Ихтиандр и Миа словно прочли мысли его и всей четвертушкой направились Русы к центру кубла корневого. Подплыв вплотную, узрели они златое свечение, исходящее от центра. Вокруг корневищ, почитай обезумив, метались рыбные стаи и рыбы те, несмотря на нахождение их под водой выглядели иссушенными, словно чья-то воля удерживала их тут сосала с них соки. Халиф подплыл к центру и попытался растолкать рыб, но те набросилась на него и стали кусать. На счастье избранного кружились здесь лишь травоядные рыбы и удары их клювов урона серьезного не наносили. Использовав медичок рук, Русам удалось все же отогнать рыб на мгновенье, и Халиф с остальными ужаснулись увиденному. Пред ними лежал, бледный, как смерть, с истерзанному телу, четвертушкометровый мужчина, лик коего распух и позеленел, а члены были изорваны проросшими сквозь них корнями. «Велес?!.» –– С изумлением помыслил Халиф и в тот же миг очи многострадального Бога едва зримо открылись. В голове Русов зазвучал слабый, словно задушенный голос: « –– С-С-Святобой, ты? –– Я... Ты, ты как здесь?! –– О, Великий РОД, о прости мня, дурня, я так виновен!.. –– Что? О чем ты? Что произошло? –– Ведать не ведаю, было все, как в тумане... Наваждение, пелена... Это все элементали, их рук это дело! –– Да что случилось?! –– Святобой, это я, это я бросил вас в это время частями. Клянусь, не по воле своей! Элементаль меня дернул! –– Что?.. Но зачем? –– Злоба, гордыня, униженное самолюбие. Пир, вы смеялись... О-ох, я так виновен! –– Все-все, успокойся! Как помочь тебе, бРАт? –– Помочь? О, мне уже ничем не поможешь. Я пытался, но корни... Корни проросли слишком глубоко... –– Это корни? –– Да! Проклятые ящеры! Не ведомо где, но им удалось завладеть кореньем Мирового Вяза! Они извратили его и стали подсаживать разным растениям... Их корни, стволы, ветви – все модифицировано. Теперь они всецело, от листвы до коры пор подчинены воле поганых ящеров и мыслят лишь об целковом – уничтожении Русов! Ящеры развезли саженцы по всему континенту. Корни их оплели прошли насквозь земную твердь и сошлись замком здесь, в том месте, где РОДомерзкий февраль бросил меня после взрыва в Ирии... Лишь моя жизнь и воля еще удерживает их, но когда силы оставят меня... Америка перестанет существовать... –– Что, как?!» –– В головах Русов пронеслась мысль Мии, коя, как и Ихтиандр испугалась за будущее РОДных ее сердцу СВАР. Из уст ее вырвалось несколько пузырьков и целковая из рыбок, им привлеченная, подплыла к ней и укусила ее за пупок, оторвав бусинку пирсинга. «Вс-ай!». « –– Когда деревьев будет достаточно, их общая масса накренит материк на бок, перевернув его сушей вниз. Миллионы, десятички миллионов Русов погибнут! Их и их жилища раздавит, а немногие выжившие утонут в воде! –– О боже! –– Неужто ничего нельзя сделать?! –– Я не знаю, не ведаю. Все, что мне остается... –– Все, что тебе остается, это быть здесь и держаться! Мы найдем способ и очень скоро вернемся за тобой, ясно? –– Д-да... Хорошо, я постараюсь. Перун, Даждьбог здесь? –– Да, мы соединились. –– Тогда поРАзмыслите вместе, включите смекалку славянскую, иначе погибнем все мы. Вы, они, я, мой сын... –– Твой сын?!» –– Теперь пузырьки пускал уже Халиф. « –– Да. Его зовут Алекс, он должен быть в этом времени... Вы, часом, не встречали его? –– Н-не-ет» –– Потянул Халиф, стараясь казаться максимально спокойным, дабы не травмировать ментальное здравие Велеса еще сильней, но даже сквозь толщу воды видна была неловкая игра мышц на его лике. « –– Что ж, боле нет времени, уплывайте скорее! Близится время проверки, еще минута и сюда прибудут мои пленители. Я уже чую их!». В этот момент над головами Русов промелькнули тени хвостатые и поняли они, что близко ящеры. Со сжавшимся сердцем покинули Халиф, Ихтиандр и Миа бедного Бога, сокрывшись во тьме днища морского, а через четвертушку секунд к Велесу подплыла полушка ящеров. –– Бл-бл, что, пл-пл, в-пл-ал-п-пл-вс-с-се с-с-сидишь, боже? –– Ехидно забулькал целковый из них. Полушный оскалился, глядя за тем, как пузырьки воздуха, исходя из пасти его, разрезаются о ряды вострых зубов. –– Куда пфл рыбу дел? Буль-буль. Опять пл-пл-п-пл-пыталс-с-ся на с-с-свободу пл-пл-пл выбраться? Впрочем, пл-пл-п-пл не важно. Он на мес-с-сте? П-пл-пл. На мес-с-сте. С-с-с нас-с-с-пл-пл довольно, идем. –– Пл-пл-пл, с-с-сейчас-с-с. –– Ответил полушный, схватив целковую из ютившихся подле Бога рыб. –– Жрать так охота, пл-п-пл. Свернув рыбке шею, ящер сжал ее в ладони и вместе с полушным стал всплывать на поверхность. А подле пирса уже лихорадочно обтирались Русы. Убрав листы и очки обратно в сумки, они наскоро оделись и поспешили к выходу. В головах их роились, слоились, словно зримые о того корни, мыслей десятички-косячки, но при сем не было ни целковой дельной и цельной. «Корни, Алекс, поганые ящеры...». –– Эй вы, с-с-стоять! Вы кто?! –– Вдруг услышали Русы позади себя. –– Вы трое! Я к вам обращаюс-с-сь! «Дерьмо!». Русы ускорили шаг и свернули за угол, побежав быстро-быстро. Досужий ящер погнался за ними, свистя на бегу. Вспотев, Русы мигом промчали территорию порта насквозь. За невысоким забором находился люк (пусть и не тот, из коего они вышли, но все равно то был спуск в катакомбы), но поганый ящер не отстал от них. Видимо то был редкий хвостатый, кой чурался подиков. Тревоги нужно было избежать Русам, должно было им отвлечь, затуманить взор ящера. Но как это сделать? Необходима была смекалка славянская... Зоркий ящер ликующе выпорхнул из-за угла, готовясь внутренне проявить свою властность. Он был уверен, что поймал нарушителей, злостных воров или того хуже, но, к жестокому своему разочарованию он узрел лишь старую, как мир, историю Хуана и Марии. Четвертушка Русов стояла друг на против друга, яростно жестикулируя и выпячивая глаза и губы. –– ... Она отказала мне, сказала, что любит тебя! Думает, что любит тебя!! –– Да она не может любить меня!! –– ДА Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ-Я!! «Тьфу! Черт бы побрал этих штатс-с-ских!». –– А ну пшли вон отс-с-седова! И чтобы я вас-с-с больше здес-с-сь не видел! Русы стушевались для вида и пошли вон, понурив головы. Они беспроблемно добрались до люка и спустились вниз. Уже совсем скоро они вернулись в убежище. А в это же время ящеры из роты охраны поднялись наверх и, стоя на набережной, выбивали воду из ушных раковин. Целковый из них поднес рыбу к пасти и откусил кусок, начав с аппетитом жевать. –– Фу-у! Ты хоть бы пожарил, чес-с-стное с-с-слово. –– Да ладно тебе, и так с-с-сойде... Что это? –– Удивленно произнес ящер, услышав, как что-то хрустнуло на зубах. Сплюнув в ладонь, он стал разгребать изжеванную рыбью плоть. Через мгновение из кучки чешуи и слюней на солнце блеснуло нечто. Полушный ящер подошел и поглядел на ладонь с тем же недоумением. В молчании прошел десятичок секунд. Неизвестно, чем бы кончилось дело, но тут летящей походкой к ним подошел тот самый ящер, кой гнался за четвертушкою Русов. Бегло глянув через их плечи, он остановился как вкопанный и со злостью ударил иродов по затылкам. –– Идиоты, че вс-с-стали?! Боевая готовнос-с-сть! –– Заорал он во все горло. Под вопль его на брусчатке тихо запрыгала бусинка пирсинга, скатившаяся с ящерской лапы... *** Заспанные матросы лениво зевали, скаля пасти за борт и почесывая измятые в боках рубахи. Только что вернувшись с суши, они сидели на не погруженных ящиках и бочках с порохом, попинывая свернутые змейкой канаты, болтали ногами и откровенно завидовали тем, кому в увольнение только сегодня. Четвертушка из них расположилась на ящиках и бочонке аккурат возле окончания носа и начала фальшборта. Будучи вялыми, словно сонные мухи, они все же не спускали подозрительных взоров с капитанской каюты. Тяжко, знаете ли, опохмеляться, когда в любой момент может выйти кэп и задать взбучку. А уж как умел задавать ее Нельсон – о том по всей Британии бродила молва! Чуть левее раздался шум и продолжительный плеск – это блевал молодой перепивший юнга, в перерывах между приступами убежденно доказывающий стоявшему рядом боцману, что его фонтанирование – результат морской болезни. Моряки смерили их веселым взглядом и развернулись. –– А я тебе говорю, тогда, при Сент-Винсете, надо было бизань травить. –– Произнес рыжеволосый Джереми – рослый моряк с маслянистой бородой, черным густым пятном перетекавшей в ворот рубашки. В мозолистой ладони он держал мутно-зеленую быть крепчайшего кубинского рома, голубые глаза его впились в лицо целкового из собутыльников. –– Да когда ж тут травить, когда ее на хер оборвало? Меня чуть самого не пришибло! –– Да-а... Черт бы побрал этого Хосе де Кордобу... К Дэйви Джонсу... Будем! –– Будем! Искоса глянув на капитанскую каюту, матросы звякнулись зелеными бутылками. –– А вот ты говоришь, –– произнес полушный матрос – широкоплечий, с испещренным морщинами ликом ящер Мальфарес, подняв бутылку и смотря сквозь мутное стекло на просвет. –– мол, от китового жира лучше встает? –– Ага. Прямо как якорная цепь, когда ее сбрасываешь на три сотни футов, во! –– Мигель, курчавый черноволосый матрос, РОДом с берегов Корсики, откуда его предки бежал после Революции во Франко-России, согнул локоть и несколько раз стукнул в изгиб кулаком, показав жест, известный всем Русам, с каждым ударом чуть-чуть приподнимаясь на носках. Присев, он спросил у Мальфареса: –– А тебе зачем? –– Да так, незачем... Нет, ты не подумай, мне-то не надо. Так, друг просто спрашивал. Мигель и Джереми усмехнулись. –– Ну да, ну да... Будем! –– Будем! Опять стук бутылок. Мутное стекло пустило полушку солнечных зайчиков. –– О-о-о, хорошо. Ну, –– Джереми посуровел лицом. –– теперь давайте за тех, кого нет с нами. За ушедших к морскому дьяволу. –– Будем. –– Тихо проговорил Мальфарес. –– Не чокаясь. На сих словах моряки еще чуть-чуть осушили бутылки. –– А че там наш капитан? –– Да заперся, бестия. К нему час назад ящер завалился какой-то и с тех самых пор он сидит у себя безвылазно. Люк сказал, что б в бар не мылились – у них там тревога какая-то. –– Maledetti, so tali porchi! Вот будь я... –– Что, черти, бухаете, а?! –– Громовой голос Горацио раздался позади четвертушки спин. Позвоночники полушки из них в ту же секунду похолодели. Если бы Нельсон прямо сейчас появился бы лицами, то и тогда не напугал бы матросов сильнее. От неожиданности Мигель и Мальфарес, казалось, на глазах протрезвели, и лишь старый волк Джереми отметил про себя: «Вот черт, опять вокруг пальца обвел... И как он это делает?». –– Чего молчим, языки проглотили? Мигель, тебя давно петлей не стегали, да? Ну так мы это дело поправим. –– Произнес Нельсон, не без удовольствия отмечая, как спина молодого Мигеля сотрясается от каждого его слова. Глянув им за спины, он увидел согнувшегося в четвертушку погибели юнгу. –– Та, а с этим что? Юнга обернулся к адмиралу и, приложив ладонь к волосам, путанно произнес: –– Я говорю, и-ик! А он ни в какую. Я ему... ик! И тут четверо, все трое как вы. Я говорю, да наш капита-а-ан, а они мне... и-и-к! Вот и-и, и я ему о том и толкую... –– Юнга выпучил глаза и икнул в кулак. –– А, а, а это (он указал большим пальцем за бор), так оно так и было, когда я пришел. Горацио перевел взгляд с юнги на Джереми. Теперь даже тому сделалось нехорошо. –– М-мы... –– Кто мы, кто мы-то, ты один здесь! –– Оборвал его Нельсон. Джереми глянул по сторонам: его собутыльников и след простыл. Адмирал подошел к матросу и хлопнул его по плечу. Голос его смягчился. –– Всыпать бы им, да иди, свищи ветра в море. Ты сколько со мной, десятый год почитай? –– Так точно. –– Подтвердил Джереми. –– Славно. Ваше счастье, лодыри! –– Поднял голос Нельсон, обращаясь к спрятавшимся у трюма матросам –– Объявлена боевая готовность. Кончайте с талями, задраить люки! Свистать всех наверх, Моби Дик вас дери! И найдите моего старпома! Обернувшись к Джереми, адмирал произнес: –– Нас ждет работенка! По его голосу старый волк понял, что сушу сегодня никто не сойдет. *** –– И так, что мы имеем? Произнес шериф, обведя взглядом присутствующих. Все без исключения Русы и Боги собрались за столом в центре комнаты и сидели с выражением крайнего напряжения. Халиф восседал у угла слева. Сидючи в пол-оборота, он упер правый локоть в крышку стола и сидел так, поддерживая подбородок. Перун и Даждьбог стояли друг напротив друга, уперевши ладони в стол и оглядывая собравшихся из-под бровей. Тусклые молнии, нет-нет, да и проскакивали в бороде Перуна. Ихтиандр сидел, положив голову на плечо хмурого Сальватора, и они по очереди попивали чай из целковой кружки. Правый угол занял уставший Алекс. Узнав о внезапном отцовстве, Рус не ведал, что делать с сей информацией и сидел молча, то погружаясь в мысли свои, то со вздохом из них выныривая. Миа тоже была вся на нервах. Она то садилась на коленки к Алексу, то вставала и уходила скромно стоять у него за спиной. Книги, бумаги и прочая хрень со стола были убраны и только пепельница, до краев полнившаяся окурками и крошевом стояла близ Ленгви. –– Значит... –– Шериф вздохнул и закурил новую сигарету. –– Ящеры оплели континент... некиеми корнями, какого-то... Я так правильно понял, убер-дупер древа? –– Не какого-то там, а Мирового Вяза! –– Произнес Перун. ––Хорошо, Мирового Вяза. И значит они хотят с их помощью перевернуть континент, а некий Велес удерживает их от этого ценой своей жизни? –– Да. –– А если он в какой-то момент не сможет держать... –– Человеческие жертвы, кошки живут с собаками, массовая истерия. Прогноз Перуна прозвучал удручающе. –– Нда, плюсов, конечно, мало. –– Стоп-стоп-стоп, погодите-ка! –– Воскликнул Даждьбог и его хмурый взор стал проясняться. –– До меня только сейчас: а как Велес, пусть он и Бог, может так долго сопротивляться силе самого Древа? Если все так, как Халиф рассказал, его б уж давно расплющило... –– А ведь точно... –– Задумчиво протянул Перун. –– Его бы давно уже разорвало б... Может... Он ошибся? –– Какая РАзница? Я видел эти корни. Миа и Ихтиандр тоже. Там их столько... Да и вообще. Ящеры есть? Есть. Злодейский заговор? Тоже на месте. Чего вам еще надо? –– Ну знаю... –– Тут непонятно. Алекс вон тоже "развитый", но его же вроде никто не модифицировал. –– Произнес Ихтиандр, пожав плечами. –– Ага. –– Подтвердил Рус. –– Я, правда, не помню о себе ни черта, и понятия не имею о том, как "развился" и как оно вообще работает. Все собравшиеся перевели взгляды на Сальватора. –– Нет, это точно не я. Такую куртку я бы запомнил. На сем Русы и Боги замолчали надолго: в мысли свои погрузились они, однако мозговой штурм славянский не удавался. –– Так, ладно. С этим потом разберемся. Что мы имеем-то? Не знаю как, но ящерам стало известно, что вы были у Велеса. Их силы подняты по тревоге. В порту видели бойцов "Б.С.". Теперь туда незамеченным хер подберешься. Мои люди видели, как несколько пушек сняли с кораблей и разместили у адмиралтейства. У них есть все: револьверы, ружья, корабли и даже конная дивизия. Этими командует некто Джон Бэзил Турчин. Не знаю, кто это. Говорят, какой-то русский. –– До чего дожили, Рус из России на службе у ящеров! –– Зароптали единоголосо Даждьбог и Перун. –– Жалобами делу не поможешь. Что будим делать? –– Спросил Сальватор. –– Ну, самое важное здесь – это освободить Велеса. Что? –– Перун поднял бровь на удивившегося Халифа. –– Да, я смеялся над ним. Но он мой бРАт, и он вмазался по самые гланды. К тому же, я думаю, если освободить его, деревьям не за что будет больше держаться, и они либо просто повыпадают, либо погибнут. А даже если и нет, то с его помощью справиться с ними все равно будет легче. –– Звучит как план. –– Как набросок плана. Чтобы освободить его, к нему, для начала, надо приблизиться. Как мы пройти через ощетинившийся порт? Ленгви прикусил сигаретку и пустил облако дыма себе под челку. –– Я не стратег, но было время, мы как-то всыпали маори у Миссури. Они катились тогда вдоль всего левого берега... Тогда мы атаковали их с двух сторон. Можем попробовать также? –– Хз. Нас мало. Хотя, если типа мы зайдем с целковой стороны, а Алекс с другой... –– Нет, не совсем то. Вы –– Шериф указал на Даждьбога и Мию. ––наведаетесь на мыс Код. Адмирал Гингли мой старый приятель. Я напишу к нему, а вы там, на месте, объясните ему ситуацию... Он не дурак, встанет на нашу сторону! Если что – покажи ему силу Божественную. Когда дело выгорит, идите с эскадрой к побережью Нью-Йорка. Пара залпов, внезапность и покончили с Нельсоном. В это время на порт нападем мы... –– Звучит так себе... Хотя, а когда у нас был план лучше? –– Сказал Даждьбог и обратился к Халифу. –– Что думаешь? –– Я солидарен. Алекс? –– Я за. –– Держи. –– Произнес шериф, протягивая Даждьбогу мешочек с патронами и обрез ружья. –– Лупара. Славная вещь. Если вдруг что – не подведет. –– Хорошо, спасибо. –– Мы прорвемся в порт, а дальше что? –– Спросил Ихтиандр. –– Спроси че попроще. –– Сказал шериф и тут же хлопнул по крышке стола. –– Придумал! Разделимся. Пока мы будим отвлекать ящеров, вы с Халифом в хаосе нырнете под воду и освободите Велеса. –– Хорошо, финальный вопрос: как? –– А он... тротиловый взрыв выдержать может? Перун и Даждьбог переглянулись. –– Ну, его ж Сальватор не обкалывал, так что думаю да. –– Так, погодите, взрыв под водой?! –– Ага. –– Но это невозможно! Шериф улыбнулся всеми зубами. –– Есть тут один. Это легенда, даже больше... Виртуоз взрывного дела. Если РОДились вы под счастливой звездой, возможно он обучит вас. –– Хм... И как зовут этого "виртуоза"? –– Его не зовут, он сам приходит. *** Час спустя гафельная шхуна отошла от крохотного дока, спрятанного в полутора десятичках миль от нью-йоркского порта и направилась в сторону мыса Код, неся на борту Даждьбога и Мию. Предусмотрительно спрятав власы под шляпку и перемотав лицо серой тканью, девушка любовалась водой, стоя у бакборта. Лишь капитан знал, что этот пассажир – женщина. Даждьбог же стоял подле штурвала и мысленно пытался связаться с Велесом, но толи ему не хватало сил, толи же силы не хватало бРАту, однако наладить контакт так и не вышло. А между тем, надо всем этим творилось то, что глазам слишком занятых уловить было трудно, глазам же праздных не под силу вовсе: выцветало небо. Голубой цвет начинал незаметно становился бледнее, словно бы мимикрируя под облака. Спустя годы сие изменение стало бы отчасти заметно, да и то отшельникам, но Русы и Боги отшельниками не были. Норов их – огонь, глаза – буря и страсть и жизнь для них шла своим чередом как на Земле, так и в Ирию, в коем, напрягая чело, ходили Боги и думали думу. И лишь целковые знали о выцветании неба. Те, кто приложил к тому свою поганую руку. Элементали презренные. –– Что там с армадами? –– Спросил Февраль. –– Все славно. Противный и Вредный уже приступили к выращиванию Чездных рыцарей. Наилучшие же из ящеров нами также похищены и гены уже скрещиваются с эмбрионами Чездных. Получаются омерзительнейщие гомункулусы, так бы и съел. –– Да. Чувствуешь их намерения? –– Дэ-э. –– Чесотка оскалил гнилые зубы. –– Хотят выступить против нас в скорости. Жалкие боги... Что, примем бой? –– Коне-е-ечно, как мы всегда это делаем. Теперь уж улыбка появилась на губах полушки элементалей. –– Склепайте калечные порталы и затаитесь. –– Сделаем. Куда отправить их? –– Туда, где победы им точно не видать, как своих ушей. К нашим любимцам. *** В это время, как зло свои интриги плело, на мысе Код Миа с Даждьбогом готовы были рвать на себе волосы. По прибытии они сошли на берег и немедленно расспросили целковых попавшихся матросов о том, где они могут адмирала сыскать. Узнав, что Гингли проживает в хижине, что в квартале от дока, полушка (парочка) туда устремилась, однако на месте их ждало разочарование. Скрипнув засовами, у порога путников встретил повесивший нос уорнет Майкл, кой объявил им, что четвертушку часов назад адмирал Гингли в спешном порядке отбыл в Нью-Йорк, передав руководство кодской эскадрой вице-адмиралу Френсису Бенджамину Кису. Услышав имя сие, Миа поблекла, как по осени улицы, а еще через секунду из двери комнаты, служившей вице-адмиралу кабинетом, появился сам Кис. Выслушав просьбу Русов вице-адмирал прополушировал (продублировал) слова Майкла и, в свою голову сразу добавил, что с любой просьбой, кою путники желали бы передать Гингли, они могут сейчас же обратиться к нему и устремил на них любопытствующий взгляд. Миа не знала, что и ответить. Даждьбог же с прищуром посмотрел на Киса. С целковой стороны Бог чувствовал, что Мии этот Рус неприятен, однако не мог он мыслей ее прочитать из-за четвертушка-клятой прививки. С другой стороны, вице-адмирал выглядел вполне пристойно и каких-либо веских причин не доверять ему у Даждьбога не было. К тому же его эскадра нужна была им в любом случае. Рассудив так, Бог уже открыл было рот, дабы поведать Кису о страшном ящерском заговоре, когда на пороге хижины послышались спешные шаги. Мгновенье спустя в дверь постучали. –– Майкл, будь добр, открой, пожалуйста, дверь. Уорнет кивнул и направился к двери. Затворы вновь скрипнули и пороге возник матрос, запыхавшийся до элементальчиков. –– Винсент, ты чего здесь? Что-то случилось? –– Х-х! Вице-адмирал (Даждьбог заметил, как этом слове Киса слегка передернуло)... фу-у, адмирал Гингли, он... Мертв! –– Что?! –– Целковреенно вырвалось у Мии и Майкла. –– Что?! Как?! Как могло это случиться?! Я ведь сам видел, как он преспокойно взошел на корабль! –– Воскликнул Кис, всплеснув руками. –– Барнс случайно обнаружил его тело, когда ходил в бар на восточную сторону мыса. Нашему бедному адмиралу прострелили голову! –– Ой-ей-ей-ей-ей-ей-ей. –– Залепетал Френсис, хватаясь за волосы. –– И кто ж так смо-ог?.. Секунду он напряженно (или делая вид, что напряженно) думал, после его поднял на Даждьбога пылающий взор. –– Я знаю, в чем дело! Это бунт, бунт на корабле! Ну конечно, я сам лично слышал, как этот верзила Генри о чем-то шептался с тремя матросами, когда Джозеф взбирался по трапу. Смотрели они на него ой как не добро! Наверное, вся команда была в курсе! Отплыли подальше, в море грохнули и за борт. Скоты! Хорошо еще, что тело не унесло в море. Винсент! Живо позови доктора, пусть осмотрит тело. –– И, обращаясь к Мии и Даждьбогу, как бы про себя произнес: –– В таком деле нужна консультация профессионала. –– Есть, вице-адмирал. –– Винсент взял под козырек, хотя был и без шляпы и выскочил из хижины, прихватив с собою и Майкла. Кис подавленно уселся на стул, словно стремясь поглубже втереть в него плечи. Помолчав секунд медичок, он произнес очень путанно: –– Вот не задача. Я ведь знавал пару подобных случаев, но, чтобы Гингли!.. Не поверите, он был мне как брат, мы. –– Вице-адмирал вздохнул и стал переводить взгляд то на пол, то на ножи стола, то себе на руки. –– И как у них поднялись только руки? Его все так любили... Впрочем, (здесь взгляд его стал суров, а в голосе появились железные нотки) эти крысы ответят мне! Я их, я с них три шкуры спущу... Но... Прошу простить мою резкость... Даждьбог и Миа рассеяно кивнули. Узнав о смерти адмирала Гингли, Русы, и без того обескураженные целквичной (первичной) новостью об его отъезде, теперь окончательно опечалились. Глядя на то, как близко к сердцу гибель друга воспринял Френсис, Миа даже подумала: «А еще так нехорошо о нем отзывалась!». –– В любом случае –– прервал молчание Кис. –– теперь он вам уже не помощник. Что там за новость, о которой вы хотели ему сообщить? –– А-а? Ах, да нет, это не срочно. –– Нерешительно произнес Даждьбог. Он еще не был до конца уверен, можно ли Френсису доверять. –– Ну-у, раз дело не срочное, тогда, с вашего позволения мы поговорим о нем с утра, а сегодня... Сегодня надо придать тело кэпа земле. Э-эх! Вообще, по-хорошему, надо бы выйти в открытое море и похоронить его там, но... У меня приказ – строго-настрого не выпускать корабли с мыса. –– И вы не сделаете поблажки даже для старого друга? –– Да. –– Сказал, как отрезал Кис. Впрочем, он тут же добавил: –– Вам есть, где жить? –– А-а? Д-да-а-а. –– Солгал Даждьбог, коего едва уловимые странности в настроении Киса заставили напрячься. –– Хорошо. Тогда, сделаете мне одолжение – пойдете к доктору вместе со мной? –– Конечно. –– Вымолвил Бог. Миа согласно кивнула. В ее глазах Кис выглядел человеком несчастным и очень подавленным. К сему портрету в ее голове примешивалось еще и досада на то, насколько несправедливо она о нем думала. Даждьбог же молчал. Он подключал смекалку славянскую. Молчаливым четвертио (трио) они вышли из хижины и направились к берегу. Все в том же молчании, размышляя каждый о своем, они прошли осьмушки домиков, обошли древо орешника и, пройдя по сделанному из известно чего и палок хлипенькому мосту-дуге через ручей сточной ямы, вышли к скалистому восточному берегу. Здесь, среди больших валунов и отшлифованных прибоями камушков вокруг тела Гингли уже столпились матросы, встав подле него полукругом. Под тихое перешептывание матросов плескалось море, черневшее в закатном свете. –– Так, мужики, разойдись. –– Негромко скомандовал Кис. Моряки, поснимав бескозырки, расступились в стороны. Увидев Гингли, Френсис изменился в лице и громко выдохнул: –– Ах! Миа закрыла лицо руками. Пред ними лежал адмирал американского флота Джозеф Гингли, старина Гингли, как промеж себя звали его матросы. Прекрасный служака, кремень, семьянин. Голова его была прострелена, обрамленные морской зеленью черные с просеью волосы лежали на уже побелевшем, как полушконедельный синяк лице. Черный кожаный плащ на нем был перекошен и застегнут частично. –– Нда-а... –– Произнес кто-то вслух. –– Э-эх, отец родной, кто ж тебя? В эту минуту подоспел доктор. Скуластый, лысый старик лет шестидесяти, в наспех надетом френче он подошел к толпе матросов, аккуратно протиснулся через них, кивком поздоровался с вице-адмиралом и встал на колено у тела Гингли. Нехотя глянув на тело, он достал из кармана красно-белый платок и пользуясь им заместо перчатки, повернул голову трупа набок. Сплюнув под ноги и сразу поднявшись, эскулап похлопал себя по коленкам и глянув на Киса в полушный раз, быстро затараторил: –– Ну, мне все ясно. Убийство, никаких сомнений. Наверняка матросня взбунтовалась, черт бы их драл. Всадили пулю в висок, тело шмыг за борт и все, «брасопь реи»! Одно могу сказать точно – смерть наступила мгновенно. Чисто сработано... –– Ясно. Вы двое! Отнесите адмирала в морг и пусть его подготовят к погребению. Зайдете ко мне? –– Спросил Кис Даждьбога. –– Посидим, поговорим об усопшем. –– Да, хорошо. –– Машинально произнес Бог. –– Зайду только в цел... в одно местечко. –– Куда же? –– В магазин. Сами понимаете – такое дело. –– Даждьбог кивнул на уносимого матросами Гингли и хлопнул себя полушкой пальцев по шее. –– А-а-а, понимаю. –– Закивал Кис и тотчас потеряв интерес к Богу, обратился к доктору: –– Шерман, будьте любезны, зайдите ко мне. –– Хорошо. –– Отвечал тот. Они разошлись. Проводив моряков задумчивым взглядом, Даждьбог неспешно пошел вдоль берега. Миа потерянно волочилась за ним. –– Что нам теперь делать? –– Не знаю... Как-то все это... путанно. Шериф говорил, Гингли – человек-золото. Ни одного выговора за службу, любимец матросов и тут вдруг... такое. Да и какой-то слишком уж быстрый осмотр, как думаешь? –– Не знаю. Ты думаешь, Кису нельзя довериться? –– Хм... Не знаю. –– Произнес Бог. Халиф, Алекс и прочие сейчас поте лица готовятся к штурму порта. «Они на нас надеются...». –– Знаешь, что? –– Что? –– Пойдем-ка, местных поспрашиваем. Может у них здесь еще целковый доктор имеется? Глядишь, он согласиться полушно (повторно) осмотреть Гингли. *** Задержавшись допоздна на работе, Дана Мерсер торопливо возвращалась домой. Солнце давно уже прикатилось к закату, а тут еще, как на зло фонарщики не спешили зажигать фонарями и улицы ее квартала были слепы и мрачны. Пройдя по улице, коя сегодня как-то особенно давила на Дану своими крышами, девушка дошла до перекрестка, начало которого скупо горело целковое-единственное окно. Зайдя в гавань блеклого озера тепла и света, Дана остановилась и задумчиво поглядела в стороны. Дорогу слева, имевшую к ее подъезду лишь самое косвенное отношение, стервецы-фонарщики уже посетили, и она горела теперь, словно скаутский костер. Лежавшая же прямо улица, ведшая прямо домой, по классике жанра была чернее ночи. Лишь в отдалении угадывался какой-то слабый свет. Перемявшись с ноги на ногу, Дана всмотрелась во тьму еще раз и, убедив себя в том, что улица «Франклина» сегодня, как и всегда пуста, безопасна и коротка, а преступников на ней никогда не водилось и уже тем более они не могли завестись там именно сегодня, да и вообще думать о таком также глупо, как пугаться, к примеру, подкроватного монстра, шагнула во мрак. Пройдя несколько метров и растирая замерзшие локти, девушка увидела впереди силуэт. Он был высокий, длинный и тонкий. Дана сглотнула, однако ж все же сделал еще полушку шагов и смогла рассмотреть нерабочий фонарный столб. «Фу-у-ух! Напугал меня, дурень! Вот и надо было тебе потухнуть сего... ай!». От внезапного хруста, Дана остановилась, словно укушенная. Холодок пробежал по ее шее, не в меру обострившийся слух улавливал всевозможные звуки и в каждом из них девушке чудился тихий скрип половиц, пищащих глубоко под кроватью. Полушку мгновений Дана провела без движения. Звук более не повторялся. Осмелев, она сделала еще целковый шаг... Опять тот же хруст. Дана остановилась. На этот раз звук не показался ей таким страшным. Более того, она даже смогла определить, откуда он РОДом – хруст шел из-под ног. Присев, девушка аккуратно пошарила ладонью внизу и подняла нечто гладкое к своим глазам. Взглядом ягненка, смотрящего на хорошо наточенный топор, она осмотрела кусочек стекла. «Стекло? Откуда здесь...». Вздрогнув, Дана выпрямилась и глянула вверх. В темноте нельзя было различить точно, однако Дана дала бы десять десятичков к целковому, что голова фонаря разбита. Выпрямившись, девушка быстрым шагом поспешила домой, попеременно крутя головой направо, налево и оборачиваясь. Спустя серебрячок шагов и целковую полупустую урну ей почудилось, будто зловещая тень скользнула сзади. Дана ускорила шаг, прижав руки к груди. Еще шаг спустя девушка услышала знакомый хруст и оттого голенища ее похолодели. Сорвавшись на бег, позабыв о приличиях, Дана побежала на свет, но жуткий, размеренный смех за спиной не оставил ей шанса. Спустя мгновение сильная ручища схватила ее за локоть и увлекла к себе. Девушка вскрикнула и тотчас оказалась прижата спиной к стене. Напротив нее стоял высокий, крепко сложенный ящер, с чешуей, цвета помеси салата и кофе и взором, пылающих в камине апельсинов. –– А-а-а-отпустите меня... –– Еле выдавила онп. –– Дана Мерсер? –– О-откуда вы меня знаете?.. *** Русы РАботали в поте лица. Пройдя знакомым маршрутом, они перебрались за город, к примостовому ранчо и там готовились к штурму, упражняясь в стрельбе. Даже Алекс, неуязвимый в теории, ринулся оттачивать свое мастерство – разведчики докладывали о стягивании в порт большого числа бойцов "Б.С.", размещавшихся в здании адмиралтейства. Поскольку таинственный «виртуоз» все не появлялся, шериф решил обойтись своими силами. Задействовав все связи сопротивления, он вызвал на ранчо лучших специалистов взрывного, огнестрельного и криминального дела, дабы вместе они, хотя бы попытались разработать план подводного взрыва. Среди них, крепких, рукастых мужчин с проплешинами, бицепсами и прокуренным кашлем невесть как затесался молодой консультант Нью-Йоркской библиотеки. Халиф сразу же обратил внимание на него. Невысокий лоб, давящие на глаза брови, зачесанные назад волосы и усы, аля «дай обниму» был представлен избранному как целковый из лучших специалистов в области общей криминалистики. На вопрос, как "обычный читака" едва за полушку десятичков (едва за двадцать) может хоть что-то знать о криминалистике, Д. Х. Чейз, а именно так парень представился Русу, ответил, что он обладает богатой фантазией. –– Я, конечно, не Глантир с Сириусом, но, временами, тоже распутываю запутанные дела. Халиф лишь задумчиво покивал. Легендарные имена Глантира и Сириуса ему не о чем не говорили – сказывалось безграмотное и непутевое прошлое, когда он не был еще избранным РОДа. Судьба же Велеса решалась в пылу жарких дебатов. Ясно как день было Русам, что предложение взять пилу, да и распилить клубок корней под водой, есть предложение несостоятельное. Множество идей было высказано, поля бычков не РАз и не полушку засыпали днище пепельницы, но нужного плана выРАботать так и не удалось... Казалось бы, в тупике Русы. Корабли Гингли, наверняка уже в пути, а они здесь прохлаждаются, не могучи решить всем скопом целковой задачи, но в момент отчаяния, в момент, когда даже смекалка славянская дала сбой, в красную дверь ранчо настойчиво постучали. Халиф открыл дверь. На пороге убежища Русов стоял высокий, красивый Рус, в сером плаще. Суровый взгляд профессионала, блестящая лысина. То был виртуоз, приходящий сам. Вид его потряс Халифа – чувствовалась мужицкая сила в нем. Истинным Русом был он. Виртуоз молча прошел в глубь ранчо, положив на стол полушку кожаных сумок. Вокруг него столпились все Русы. –– Кого учить мне? –– Спросил гость голосом, не подразумевавшим отсутствия учеников. Халиф и Ихтиндр подошли к нему. Избранный протянул ему руку. –– Нас. Я – Халиф, это – Ихтиандр. –– Я знаю, избранный. Ильич. –– Представился Рус слегка картавым голосом и пожал им руки. Однако не все Русы сразу признали бомбиста великого – целковый из приглашенных ученых уважительно осведомился у него: –– Кх-кх, уважаемый. А у вас опыт минно-взрывного дела-то есть? Ильич улыбнулся и хитро ответил: –– Коне-е-ечно. Я ведь столько бонбачек под Россиюшку заложил. Халиф смутился. Он, кажется, начал кое-что соображать. –– Погодите?! Но вы же... –– Да-а-а. –– Н-но, как же вы можете... вы же... –– Эх, молодой человек, ты что, с Луны свалился? Послушай телеканалы Российские! Там мысль ясна – я подкладываю бонбы под Россиюшку еще с мезозоя! –– Улыбнулся Ильич. На сие Халифу отвечать было нечего и вместе с Ихтиандром стали внимать они урокам Ильича. Тот все РАстолковал им довольно быстро и в тот же день ушел в закат. Так, во всеоружии стали ожидать Русы прибытия эскадры адмирала Гингли. *** Бакалавр медицины, человек с богатым прошлым, от которого, к слову, он недавно бежал, известный на мысе Код под именем "мужчина с Ямайки" был немало удивлен, когда поздним вечером в его лачугу ввалились высокий мужчина и восточного вида женщина и, перебивая друг друга, стали требовать Руса пойти за ними. Черноглазый мужчина было разволновался, но, узнав из их путанного рассказа, что речь не идет о случившимся на Ямайке и что они – не люди Моргана, он успокоился и, поправив полы ночного костюма, попросил странную полушку (парочку) объясняться спокойнее. Выдохнув, слово взял мужчина, представившийся Русу Джимом. –– Питер. –– В свою голову представился хозяин лачуги и пожал руку четвертушкометрового Руса. –– Мы в курсе. Нам о вас рассказали матросы. –– Матросы? Хм, как странно... –– Да, матросы. И вот почему... Далее Даждьбог пересказал Питеру историю загадочной гибели Гингли и подозрительно быстрого осмотра его тела доктором. Узнав о смерти адмирала, Рус страшно опечалился, однако после минутной растерянности смог взять себя в руки. –– Вот поэтому-то мы и здесь. –– Подытожил Даждьбог. –– Нам крайне важно удостовериться, не лукавит ли доктор. Несколько моряков, которых мы спросили, сказали нам, что в прошлом вы были лекарем? –– Да, был. Когда-то... –– В таком случае вы должны пойти с нами!.. –– Сейчас? Ну не знаю. Уже темно. Разве это дело не может подождать до завтра? –– Вы не понимаете! Будущее СВАР в огромной опас... –– Взглянув за спину доктора Даждьбог осекся. Позади него, прислонившись плечом к с отштукатуренной стенке стояла женщина, одета в вечерний туалет. В мягком свете крохотной переносной лампы, удерживаемой ее худою рукой, видны были блестевшие испугом карие глаза. Побелевшее лицо ее обрамляли густые карие волосы. –– Питер, Питер кто это? Чего им нужно? –– Этих людей интересуют мои профессиональные навыки, дорогая. –– Ответил доктор, но, видя как девушку перекосило, поспешно добавил. –– Медицинские навыки. Та облегченно выдохнула. –– А, фу-у-ух!.. А до утра это подождать не может? Зачем приходить так поздно ночью и тревожить приличного человека? Мой муж... –– Дорогая, успокойся... –– Ну уж нет, не успокоюсь! Выметайтесь из моего дома и катитесь ко всем чертям! Хватит с него, уже напомогался! –– Ну все, все, Арабелла, успокойся. –– Нежно зашептал доктор, подойдя к ней и приобнимая. –– Не хочу! –– Совсем по-детски произнесла она. –– Не уходи! Я ведь знаю тебя, опять вляпаешься в какую ни будь историю! –– Вы нам нужны, сэр. –– С мольбой произнесла Миа. Рус посмотрел на нее, потом на Даждьбога. –– Ну что ж... Идемте. –– Спасибо, сэр! –– Да-да, сейчас, только инструменты возьму. Постойте здесь. Он отстранил жену и вошел внутрь домика. Девушка проводила его печальным взглядом, затем подошла к входной двери и закрыла ее. Даждьбог и Миа пожали плечами. –– Он выйдет. –– Уверенно сказал Даждьбог. За дверью послышался напряженной полушколог (диалог), однако разобрать смысл слов было невозможно и Миа с Богом отвернулись от двери. Даждьбог напряг невеликую силу и включил очи ночные, смотря по сторонам. Домик доктора Питера располагался на отдалении от береговых жилищ, высоко на скале, у старой ивы. Лишенный забора, но имевший невысокое каменное ограждение на заднем дворе, он выглядел приютом отшельника, бежавшего от шумной жизни, дабы, сидя в кресле доживать тихо жизнь, глядя на море да растя детей... Наконец дверь отворилась. Питер, одетый в скромную домотканую куртку, рабочие штаны и рубаху, цвета этих страниц, предстал перед ними с небольшой сумкой. Арабелла встала в дверном проеме. –– Уже через минуту буду дома. –– Успокаивающе произнес Рус, обернувшийся к ней. Поцеловав ее, он, с Даждьбогом и Мией направился к моргу. Спустившись вниз со скалы, они прошли по заросшей травой дороге, уже вспотевшей росой и пошли вдоль домов. Над их головами всходили целковые звезды. Их было меньше, чем в дни до этого и сияли они довольно тускло – воры-элементали орудовали вовсю. РОД по неизвестной причине слабел, и они, чувствуя свою безнаказанность, хватали звезды и, обжигая длани, уносили их Февралю. Могучие Стрибог и Хорс боролись с ними и отблески ударов Божественной стали разносились по небу светом сине-зеленым и звезд содроганием, но где было полушке Богов поспеть за всеми врагами сразу? Глядя на небо, приуныл Даждьбог... А между тем, пройдя постройки, пристройки, полушку амбаров и хлев, дошла группа Русов до здания морга. На их счастье тело еще не успели предать земле (похороны отложили на утро). Сунув безграмотным охранникам под нос записку от Ленгви, где в правом нижнем углу стояла печать с государственным гербом, да еще и подпись, Даждьбог заверил охрану, что по распоряжению самого Киса и, урегулировав на том вопрос, Русы прошли в моровую камеру. Тело Гингли сыскалось довольно быстро. По требованию Питера санитар принес им здоровенный фонарь и, разместив его на гранитном полу, доктор начал детальный осмотр. Достав из сумки ножницы, он вспорол рукава и пуговицы сорочки, в кою в морге одели Джозефа Гингли, обнажив грудь бледно-синюю и повертел его голову. Во лбу зияла дыра, мозг, отчасти, уже начал чернеть, глаза заплыли и помутнели, волосы походили на заостренную железную проволоку. Блад обошел стол, оглядел тело, оттянул в сторону большие пальцы на ногах, нажал на синяк под ключицей. –– Хм... На первый взгляд – убийство, как убийство, ничего странного. Конечно, это могли быть и матросы, вот только... –– Что? –– Присмотритесь внимательнее. Во-первых, края раны почти не обожжены, хотя стреляли в упор, из кремниевого пистолета. Уж поверьте мне, я их перевидал достаточно. Во-вторых, взгляните на шею. Видите? Возле ушей какие-то и малые борозды. Миа и Бог пригляделись. Возле ушей и правда виднелись малые красные борозды. –– Хм, и правда. Что это может быть? –– Не знаю... Стоп! А давайте-ка перевернем его. Джим, помогите мне. Даждьбог подошел и, вместе с доктором они перевернули тело на живот. После того, как сорочка с него была окончательно стянута, на спине убиенного обнаружились гигантские борозды от когтей. –– Ах, Господь милосердный! Это же ящеры! –– Похоже на то. Но как это возможно?.. –– Я вас еще раз спрашиваю, как, как это возможно?! Как вы могли допустить, чтоб его проклятое тело добралось до берега?! –– В припадке злобы Кис рвал и метал, подскоками двигаясь вдоль стола. Полушка ящеров, находившаяся по ту сторону, вжав головы в шеи, мысленно воздавала хвальбы провидению за то, что сей стол сейчас разделял их. –– А-а?! –– Ну так ведь мы унес-с-сли его в море... –– И что?! Вы разве не могли расчленить его?! Не могли притопить, припрятать получше? В конце концов, неужто так сложно было сожрать его?! У-у-у! Благо хотя бы эти тупые приезжие ни о чем не... А, кстати, где они? Ящеры недоумаючи переглянулись. Вице-адмирал смерил их пылающим взором, но лишь на мгновение. Как будто эти остолопы могли это знать! Машинально махнув рукой и уцепившись за подбородок, Кис отогнал от себя навязчивые мысли, целковая страшнее другой, рисовавшиеся его воображением и стал лихорадочно рассуждать. Всегда и во всем ценивший порядок, Френсис теперь лишь косвенно злился на подчиненных, так как в том, что они не разделались с телом, отчасти была и его вина – он ведь не сказал этим дебилам, чего конкретно сотворить с трупом. Из-за сих мыслей у него никак не выходило сосредоточиться на главном деле. «Так, давай еще раз. Держать эскадру тут, есть. Разложить ее, лишить боеготовности. Почти готово. И почему они не могли расчленить его?.. Так, нет-нет-нет-нет-нет, это не то... М-м-м, ну как можно подойти к этому так бездарно?!. Нет, не-ет, Кис, держи себя в руках, слышишь?!». –– Господин вице-адмирал. –– Максимально не вовремя обратился к нему целковый из ящеров. –– Так что нам делать? ––? Что делать? Что делать?! Идите в морг и избавьтесь от тела. Разорвите его на части, сожрите, делайте, что хотите, но, чтоб к утру его не было! И позовите мне доктора Шермана... –– Я здесь. –– Подал голос док, все это время, сидевший возле окна на кресле-качалке. Кис так увлекся, что вовсе забыл о нем. –– А, да? Вы же... Так, вы что здесь забыли?! Вон отсюда! –– Рявкнул Френсис на ящеров и когда те поспешно скрылись за дверью, вновь обратился к доктору. –– Вы же состряпали заключение? –– Уже давно. –– Могу взглянуть? –– Извольте. –– Лепила протянул адмиралу согнутую в полушку бумажку. –– Так-так-так. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения, на-на-на-на, так, это понятно, данная рана оказалась смертельной, ага, еще бы она была не смертельной, так, по моему мнению, в смерти любимого всеми нами адмирала, гибель которого стала громовым ударом для всех нас, отлично, отлично!, всех нас, виновна команда «Демократического вестника». Возможно, имел место бунт..., угу. Превосходно, доктор! Вы превзошли самого себя. –– За то мне и платят. –– Улыбнулся тот. –– Я... Стук в дверь прервал его. «Кто бы это мог быть?» –– Подумал Кис и с напряжением подошел к двери. Открыв ее, вице-адмирал принял от неизвестного ему ящера увесистую коробку и белый конверт. –– Благодарственное письмо для Френсиса Киса. –– Произнес ящер, после чего скрылся в ночи. Положив коробку на стол, он нервно вскрыл ее, ожидая подвоха, но в следующую секунду радостный вопль вырвался из его груди. –– Ну наконец-то! –– Воскликнул Рус, достав из недр посылки адмиральские погоны. Доктор поздравил его и бывший вице-адмирал вспорол с мундира предыдущие, наскоро приделав к нему новенькие погоны. Если бы в ту секунду отпущенный Кисом уорнет все же находился б при нем, то он немало бы удивился, узрев на адмирале погоны английского флота. *** Утром следующего дня четвертушка Русов пробралась к преддверию порта и, воссев на целковой из полушки башен водонапорных, взирали на местоположение вражеских сил, сосредоточия их для себя отмечая. То были Ихитандр, Алекс, Халиф. –– Дерьмо, жопа! –– Выругался Ихтиандр, передавая Халифу подзорную трубу. Тот с удивлением поглядел на Руса. Тот все время знакомства их вел себя скромно и услышать от него такое... Видно нечто не доброе творилось в порту. –– Они ставят мачты. –– Да, я тоже вижу. –– Произнес избранный, переняв трубу. –– Хм... Ндам, все прямо так, как ты описал. –– Парни, а вам не кажется, что на соседней башне мелькают тени? ––? Где? –– Да вон там, на крыше. Ихтианр перенял у Халифа трубку и глянул в сторону башни. Избранный же посмотрел обычным взглядом. –– Да не-е-е, тебе кажется. –– Пожал плечами Халиф. –– Да, я тоже ничего не заметил. –– Ну... Ладно. Халиф вновь забрал у Ихтиандра трубу и стал водить ею по периметру порта. Забор, много ящиков, снова забор, сломанная телега, кирпичное здание, унылый ящер, грязю-у-у-ука... Увидев последнюю избранного аж подкосило. Отчего-то в нем вновь загорелось желание залезть в нее с головой и основательно извазюкаться. «Да что за фигня?!» –– С раздражением подумал Рус и перевел трубкой дальше. «Так, а это еще кто?.. Стоп, Саня?!». «Американские казаки» – дивизия прославленная, скажу я вам! Кто-то зовет их и их генерала сбродом и мусором, но во времена гражданской война для Джорджа Вашингтона они были сокровищем. Их военная слава с визгом поверженных противников бежала впереди них, заставляя еще несокрушенных врагов трепетать от целкового упоминания этих "безумцев". То были славные войны, настоящие Русы... И тем безотраднее было летописцу узреть их в этом убогом порту. Золотничковая (Восьмая) бригада, под командованием бригадного генерала Джона Бэйзила Турчина занимала места для обороны. Верные долгу кавалеристы вынуждены были сменить просторные казармы Чаттануга на захламленные гнилой мебелью халупы нью-йоркского порта. Узкие, жавшиеся друг к другу улочки давили на Русов, отсутствие лошадей также отрицательно сказывалось на общем настрое и мотивации, а перспективы неясно, когда и неясно за что умереть на возводимых ими же баррикадах сильно били по самолюбию и самосознанию воинов. В следствии сиих факторов среди офицеров и солдат росло недовольство, через полнедели выразившееся в преразнузданнейшем пьянстве. Средь личного состава слышался ропот. –– А что наш Турчин, что говорит? –– Э-эх, братцы! Прогнулся наш генерал! Лег под ящеров! А ведь когда-то мы их бивали! –– Ага. И ходит теперь, сам не свой. –– Да-а-а. Да и ты б на его месте ходил бы также. –– Вот-вот! Приказ, что б его! –– Еще и муштра эта. Как будто мы стрелять не умеем. Что мы им, гимназистки какие? –– Ага, институтки. –– Гы-гы-гы! –– Нда-а, не тот уже генерал, не тот... Турчин же стоял сзади солдат и грустно кивал. Недовольство их он разделял и ежеминутно хотел сообщить своим парням, что они забыты, что чтиться и слава в сердце его и гром пушек он помнит у опасных высот и что они – истинная надежда сената сейчас, но не мог сказать пока того генерал и грудь его щемилась от боли. Как раз в это время навел избранный трубку на крайний дом. Под вывешенным знаменем кавалерийским сидели Русы вооруженные, а позади них, на пороге, стоял генерал, в гражданской кожанке (для маскировки) и шляпе черной широкополой. Когда же трубка скользнула от его ног по могучей груди и поднялась к голове, Рус поднял голову и посмотрел точно на Халифа. –– Невский! –– Вырвалось вдруг из уст Русовых. –– Возможно ли?.. Когда же Саня достал из кармана и закурил коричневую сигару, все также глядя прямиком на Халифа, тот точно уверился, что это он. Многие мысли овладели Халифом, но в сей момент АлександРус, улыбнувшись своей голливудской улыбкой, подмигнул избранному. Тогда понял Рус, что внутри порта у них есть союзники. *** –– Этот Кис не так прост, как хочет казаться. –– Убежденно произнес Даждьбог, когда они с Мией и доктором вышли из дверей кодского морга. –– Рыльце у него явно в пушку. Документы на тело вы видели – никаких упоминаний порезов, никакого вскрытия. Цел... Одни только общие фразы, да скупые бесформенные описания. Такое чувство, будто это умерла какая-то курица, а не адмирал! Думаю, следует навестить этого франта и хорошенько с ним потолковать. –– Возможно вы и правы, Джим... Но, в любом случае, это уже не мое дело. Мне надо спешить, меня жена ждет. –– Погоди, Питер. Тебя многие знают, да? Ты многим помог. Пойдем с нами. Случись чего, твое свидетельство будет дорого стоить. –– Ну даже не знаю... Я ведь должен... –– Там ненадолго. –– Пропищала Миа. –– Ну-у-у... Хорошо. –– Нехотя согласился Рус. Выйдя из морга, они вернулись к хижине Киса, однако там их уведомили, что сегодня адмирал уже не принимает и посоветовали вернуться завтра. –– Адмирал... –– Задумчиво произнес док. –– Он же вроде вице-адмирал... –– Ага-а-а. –– Протянул Даждьбог. –– Знаете что... Мне кажется, нам срочно нужно вернуться к моргу. –– Зачем? –– К моргу, живо! –– Вместо ответа воскликнул Даждьбог и со всех ног побежал обратно. Миа и док непонимающе переглянулись. –– Джим! Но Джим не останавливаясь бежал снова к моргу. Его уставшие спутникам подкатили глаза и метнулись за ним. Стремглав домчав до моровой избы, они пулей ворвались внутрь и снова сунув охранникам письмо от Ленгви, помчались к телу Гингли. Даждьбог с ноги выбил дверь и влетел внутрь вихрем. Застигнутая врасплох полушка ящеров взвизгнула от неожиданности. Целковый из них всплеснул руками и на пол пала отсеченная голова Гингли – они пытались расчленить тело. По полу была разлита кровь. –– Руки на стол, ублюдки зеленокожие! –– Заорал Бог, моментально выхватив из-за пазухи лупару. –– Че это вы тут затеяли?! –– Старичок, ты... –– Начал было юлить целковый ящер, в то время, как полушный стал бок ложно почесывать, на деле желая достать револьвер. –– Даже не думай, я... –– Прервал его Даждьбог, но в эту секунду в комнату забежали Миа и Питер. Девушка поскользнулась на крови и с криком упала. Бог дернулся к ней, потом глянул на ящеров. Те уже успели достать стволы. Громче грома Перунова грянули выстрелы. Джадьбог успел открыть рот, дабы не повредить уши, но вот слуху остальных сильно досталось. Под крик оглушенного Питер на пол морга пролилась горячая кровь, над ухом Даждьбога взорвалась гранитная крошка. Целковый из ящеров пал на спину, хватаясь за простреленное брюхо, полушный же, с развороченной грудью рухнул на колени, мертвецки вцепившись в рукоять револьвера, но выстрелить ему было не суждено – ударная волна от раздавшихся залпов слилась воцелквино и, отрезанировав от гранитных стен так сильно ударила его по дырам ушным (кои, как известно, куда меньше людских ушных канальцев), что, пробежав по ним, она сжалась и сконцентрировалась и напор сей был настолько мощен, что в ту же секунду его голова взорвалась. Верхняя челюсть, разбросав во все стороны зубы, подлетела кверху, шмякнулась о потолок и упало обратно, аккурат на челюсть нижнюю. Миа и Питер стонали на полу, держась за звенящие уши. Даждьбог немедленно открыл дверь, давая пороховым газам возможность выйти. Раненный ящер пускал ноздрями зеленые пузыри на полу. Подняв Руса и девушку, Даждьбог набросился на зеленокожего, схватив того за горло. –– Говори, Iвырезано цензуройI, кто вас подослал?! –– П-п-пошел ты, Iвырезано цензуройI. –– Прохрипел ящер, обильно сплевывая. –– Отвечай, гнида! –– С сим криком Бог сунул в рану ящеру раскаленные стволы двустволки. –– Р-р-ра-а-а! –– Проскрежетал тот зубами и, ежась от боли, произнес, с ненавистью глядя на Даждьбога: –– А-а-адмир... а-а-ад... Сзади раздался звук скорых шагов по мраморному полу. Ящер испустил дух. –– Стоять! –– Заорали ворвавшиеся в помещение охранники, тыча в Русов стволы. –– Срань господня... Да по вам плачет электрический стул! Бог, Миа и Питер переглянулись. *** –– Встать, руки за голову. –– Приказал целковый из полушки охранников. –– Это... Это не то, чем кажется. Мы не виновны! –– Ага! Бабке своей расскажешь. Не удивлюсь, если это вы, Iвырезано цензуройI, адмирала грохнули. –– Выпалил полушный охранник. Сие предположение было абсолютно беспочвенным и сказано было на адреналине, однако Даждьбог уцепился за него. –– Да погоди ты! –– Сказал он, послушно опустив руки на голову и забросив лупару в дальний угол. –– Как бы мы могли это сделать, если приехали после того, как его убили? –– А... А мне по чем знать. –– Да с чего нам знать, что его убили позже? Мне вот кажется, что это вы. –– Злобно сказал полушный. –– И вообще, неважно, это не наше дело. Встаем! –– Да к ведь у нас доказательство есть! –– Значит так! Я не собираюсь... –– Да погоди ты! –– Перебил его целковый охранник, тот, что был по моложе. –– Какие ваши доказательства? –– Ирвинг, ты же не думаешь... –– У меня кузен служит на «вестнике»! Сколько помню себя, он все время хорошо отзывался о Гингли!.. Мистер Питер? Вы тоже здесь? –– Да-а. –– Кивнул доктор. –– Ты его знаешь? –– Конечно! Он мою тетушку лечил. И не только мою. Чуть осмелевший Питер скромно махнул ладошкой. –– А-а-а... Так это у вас я лечился в то году? –– Мистер Бартоломью? Поясница! –– Да, точно он... Гм! Так что здесь произошло, вы можете объяснить? –– Спросил все еще подозрительный Бартоломью. –– Эти двое –– Бог кивнул в сторону ящеров. –– пытались избавиться от тела Гингли. –– Н-но за чем им это? Они ведь, как и вы, от Киса. –– А? Ах да... –– Даждьбог вспомнил, что сам брехал им, что они от вице-адмирала. –– Мы-ы... Мы не от Киса. –– А от кого? –– Это неважно, важно другое! Посмотрите на тело несчастного Гингли! –– С сими словами Бог медленно встал и, подойдя к трупу адмирала, перевернул его на спину. Поднеся к телу светильник, те узрели, что почти вся спина его была исцарапана когтями. Явственно было как день, что такие порезы могли оставить лишь ящеры. –– А ведь на «Демократическом вестнике» зеленых не-е-ет... –– Протянул молодой охранник, убирая пистолет в кобуру. –– То-то. Я спросил у вот этого –– Даждьбог указал на труп целкового из ящеров. ––, кто их послал. Он произнес лишь одно слово: «адмирал». Как думаешь, есть ему смысл врать перед смертью? Охранники умолкли. –– Но ведь Кис знал Ленгви столько лет... –– Произнес молодой. Бартоломью же уже принял горькую пРАвду. –– Что будем делать? –– Надо его допросить. Идем, навестим Киса. Охранники молча кивнули. Слегка шатаясь, Русы вышли из морга. –– Питер, ты... Ты, наверное, можешь идти. Мне уже все понятно, дальше мы сами. Иди к жене. –– Я иду с вами. –– Твердо произнес док. –– Ленгви как-то помог мне... Ты даже не представляешь, насколько. Я ему должен... Хотя бы отомстить. Больше Даждьбог к нему не приставал. Возросшей компанией направились они к Кису. Подойдя к двери, они постучали. Удивленный доктор Шерман, полусонно спросил, чуть открыв дверь: –– Что такое? –– Откройте, это подарки от «Эльдорадо»! В следующую секунду дуло лупары уперлось доктору под губу. –– Ч-ч-ч. –– Предостерег Даждьбог. –– Адмирал где? –– Только-только легли-с... –– Угу. В стороночку. –– Сказал Бог и, двинув руку вправо, отвел дулом доктора в сторону. В комнату вошли остальные Русы. Услыхав возню в прихожей, из комнаты по соседству выглянул Кис. –– Шерман, чего там? –– Полупьяно и заспано вопросил он, высунув лик из-за шторы и тотчас получив в него рукоятью обрела. Упав на жопу, он обнаружил себя под прицелом четвертушки стволов и десятичка горящих глаз. –– Так-так-так, Френсис Бенджамин. Или мне лучше называть вас «адмирал»? –– Произнес Даждьбог. –– За что ты убил Гингли, с-с-сученок?! Не вздумай мне врать, ты мне еще за Велеса ответишь! Не дожидаясь ответа, Бог согнул руку в локте и ударил Киса рукояткою в челюсть. Глухой удар. Глаза Киса дрогнули, взор поплыл, смазался слезами и кровью. Он протрезвел мгновенно. В его лживых насквозь глазах теперь жгли радужку злоба и оскорбленное самолюбие. Внутри заскребло чувство, чуждое истинным Русам, перенятое Кисом от ящеров: желание выпутаться, извернуться, солгать и потом изловить этого Iвырезано цензуройI сына, стянуть с него кожу, повесить!.. –– Будешь молчать? Подсевший рядом Бартоломью стал возить по лицу адмирала светильником и как тени, бегающие сзади по стенам, бегали глаза адмирала, отражая напряженную ума работу. Впрочем, выпутаться ему было не суждено – свет, в купе с тщеславием выдали его с потрохами. –– А-а. –– Потянул Ирвинг, глядя на его освещенные плечи. –– Адмира-а-ал. Ах ты ж краснопузая Iвырезано цензуройI! Удар под дых. Кис сгорбился и закашлялся. Согнувшись, он посмотрел на искаженные злобой лица охранников, на тщедушно трясущегося в углу Шермана и на изменившуюся в лице Мию. Тут он смутно все понял и похолодел. *** –– Понятно. –– Прервал адмирала и доктора Даждьбог. –– Что ж, с вами все ясно. Ирвинг, Бартоломью, выведите этого (он кивнул на Шермана) во двор. –– В-в-в во двор? –– Заикаясь просипел избитый доктор. –– З-з-за чем? –– А сам-то как думаешь? Кончать тебя будем. –– М-м-мужики, вы чего, а? Н-н-не надо! –– Заткнись. –– Оборвал его Питер. –– На святого человека руку подняли, скунсы! –– Д-д, да я ни при чем... Не слушая его лепетаний, охранники подняли доктора и, взяв под руки повели во двор. –– Пошли, гнида. –– Нет, не-ет! –– Хрипло завопил тот, отчаянно упираясь, цепляясь за дверные проемы. Питер, видя сие, пошел помогать охране вывести коллегу. Миа закрыла лицо руками. Лицо ее было бледным и ничего не выражало. Даждьбог вышел следом, ведя под прицелом и адмирала. На Шермана было страшно смотреть: как только ноги его пересекли порог дома, они словно налились ватой, плечи посекундно вздрагивали, словно на них давили погоны Киса. Сам Кис же держался куда бодрее. Сер лицом, молчалив. Он уже приготовился к смерти. –– Последние слова? –– Не надо-о-о! –– Завыл лепила. К сему моменту он уже полностью потерял достоинство и, пав на колени, ползал у ног охраны, тихо скуля. –– Встаньте, Шерман, имейте мужество. –– Властно произнес Кис. –– Да что б ты сдо-о-о-ох! Даждьбог наставил на него обрез и в ту же секунду грянул выстрел. Доктору перебило шею, он захрипел, заскреб руками, вонзив ногти в рукава державших его охранников. Те разжали ладони, и он упал на землю. Видевшая казнь из окна Миа спешно отвернулась. Все замолчали. Грустный Питер подошел к Даждьбогу. –– Что теперь будете делать, Джим? –– Не знаю. –– Тихо произнес тот. –– Этого отдадим под суд, а дальше... Нам нужен был Гингли... Теперь все насмарку. Я... Я не знаю, что буду делать. Похоже... А-а! –– Бог махнул рукой. Глядя на то, как Кису вяжут руки, Питер произнес: –– Зачем вам нужен был Ленгви? –– Да, понимаешь... Этого так не объяснишь... –– А ты попробуй. Даждьбог улыбнулся самой кислой улыбкой и, отведя Питера в сторону, рассказал ему все. Тот долго молчал, выслушав Бога. –– Что ж, в таком случае... Я вам помогу. –– Ты-ы? –– Да, я. –– Спокойно произнес доктор. –– Утром идем на Нью-Йорк. *** На нью-йоркский порт лег очередной удушливый вечер. Очередной тяжкий день подготовки подошел к концу, Халиф, Алекс и Ихтиандр привычно спустились в подземелье. Все те же коридоры все также вывели их к все тому же ранчо. Его окутанный чернотою фасад, все также горел огоньком в целковом окошке. Примерно в десятичок с полушкой (двенадцать) Русы легли спать. Все было, как раньше... В час ночи Русы подскочила, как по будильнику – земная дрожь по сбрасывала их с покрывал. Тряска, как при землетрясении охватила землю, заставив стены дрожать, а крышу подпрыгивать. Через мгновение все улеглось. Когда же Русы решили, что сие был просто толчок, в пятах горным эхом отозвался невеликий зуд, затем зудом тем стало скулы сводить, в скорости же послышался камней треск. Затем, со скрежетом стали крошиться ходы под землей и водопроводные трубы. Поняв, что ходы подземельные могут обвалиться, Русы командой единой спустились в колодец, взявши с собою припасы для бою и, обгоняя земли разрушение, устремились к Нью-Йорку. Бетонные плиты осыпались вниз, пол кренился и стоном оглашал подземелье, уровень земли стал подниматься под углом. Не спавшие толком, но адреналином подстегнутые, преодолели Русы расстоянье до порта в считанные минуты и на поверхность выбрались. Поверхность же слегка приподнялась, буквально на дециметр, однако знак сей означал лишь целковое: скоро спасать будет некого. «Неужто Велес не выдержал?!» –– В отчаянии подумал Халиф и иные думали также и даже Перун, переживая, вздыхал. Тогда решено было начать атаку с утра, пусть и не дожидаясь поддержки флота. *** Матросы команд кодской эскадры с немым вопросом окружили Даждьбога. Обещавший помочь доктор ушел домой час назад и с тех пор так и не появлялся. Оставшийся без Питера, Бог вынужден был общаться с командой целковый на целковый. Ирвинг и Бартоломью молча стояли подле него, готовые, в случае надобности подтвердить слова Джима. Связанный Кис сидел у завалинки еще полушку часов назад его хижины и безучастно взирал на собравшихся моряков. –– Так это правда? Кис предал нас и убил адмирала? –– Выкрикнул целковый из них, высокий, с загаром медного цвета и бородой, цвета соли. Голубые глаза его смотрели на Даждьбога с тревогой, а на Киса с ярсотью. –– Он предал вас. –– Отвечал Бог. –– Пруфы! –– Раздалось позади. –– Подойдите сюда, все, кто не верит, гляньте на погоны на его плечах. Сим призывом ведомые, приблизились к Кису Русы, скучковались подле него да так и ахнули: –– Английские! –– Собака! Кто плюнул Френсису в лицо. –– На рею, на рею паршивца! –– Вас загнали специально сюда, –– Даждьбог прервал их кипение. –– чтобы в ваше отсутствие уничтожить Америку! –– О Боже! –– Немыслимо! –– Но как такое возможно, ведь мы все здесь с санкции президента?! Неужто и он предал нас?! –– Ваш президент ничего не знал, в сенат пробрались враги! –– Но что же нам теперь делать? –– Что делать?! –– Переспросил Даждьбог-Джим. –– Что делать? Сами ответьте мне: вы намерены сидеть здесь, пока клятые заговорщики уничтожают ваши дома?! –– Не-е-ет! –– Вы разве слабы и не в состоянии удушить змея, кой воспользовался оказанным ему доверием и укусил руку, что кормила его?! –– Не-е-ет! –– Ну тогда вы можете поступить также, как я. Я сейчас буду грузиться на корабли, проверю пушки, снаряды и взявши курс на Нью-Йорк пойду надеру задницу подлецам! Я пришел к вам сюда, ради двух вещей: спасти СВАР и жевать жвачку. Как видите, жвачку я почти дожевал. Картинным харчком Бог отправил жвачку в полет через плечо под гром радостных выкриков морских Русов. –– Но кто поведет нас? –– Выкрикнул, после гвалта оваций целковый юнга. Даждьбог хитро улыбнулся и указал за их спины. –– Он поведет! Русы все, как целковый, повернули головы. –– Да. Я вас поведу. –– Сказал доктор, хотя теперь, в свете восходящего солнца этот красивый мужчина в шикарном черном костюме, украшенном серебром и раскидистой шляпой с ажурным пером, венчавшей его голову слабо походил на знакомого всему мысу Код доктора Питера. Его большие черные глаза блестели от солнца, игравшего в крови ощущений битвы и сознания произведенного на матросов эффекта. Позади него тотчас же появилась женщина. –– Стой! Стой, Питер! Ты никуда не поедешь. Питер, ты слышишь меня?! Это слишком опасно! –– Тут она насупилась и остановилась, сжав кулачки и затопав ногами: –– Питер Блад, я к тебе обращаюсь! –– Капитан Питер Блад! –– Не без гордости поправил ее мужчина, обернувшись к ней ликом. –– Арабелла! Ну как ты не поймешь? Судьба нашего нового Отечества зависит от меня. –– А как же наше старое Отечество?! Ты помнишь, чем оно тебе отплатило?! Ты стал губернатором, у нас был дом, приемы, песни! Там было так хорошо... Но стоило тебе один раз выйти в море! Пойду, поучу молодежь тралить минные заграждения! Ты утопил тот корабль! Объясни мне, Питер, как можно было утопить галеон, да еще и на мелководье?! Если бы тогда за нас не вступился Гингли... Кстати, а где он? Почему он не может повести собственную эскадру? –– Он мертв. –– Как отрезал, произнес Питер. Арабелла ахнула, прижав ладони ко рту. Муж подошел к ней и крепко взял за руки. –– Я иду. Точка. –– И уже теплее сказал. –– Ну посмотри на них. Они же как дети. Куда они без меня? –– А как я без тебя? А наши ребенок? А если ты... –– Со мной все будет хорошо, обещаю. –– Но там же Нельсон! Сам Горацио Нельсон! –– Кто тебе сказал?! –– Питер Блад смерил команду недобрым взглядом. –– Не важно кто! –– Я вернусь. Обещаю. –– Точно? –– Да. Арабелла ничего не сказала, лишь грустно опустила голову ему на плечо. Постояв с ней минуту и не сказав ни слова обсудив с нею все, новоиспеченный командор обратился к матросам: –– По кораблям! Идем на Нью-Йорк!.. И этого взять с собой не забудьте. Кис лишь со злобой посмотрел на него. *** Погрузка прошла без нареканий. Когда Русы работают с полной отдачей, дело всегда спориться, это каждый знает. Они брасопили мачты и те, как выстиранные простыни, надувались воздухом. –– А ну ка, стягивай! –– Дать в право! –– Парни, навались! Эгей, братцы! Все трудились, как часы. Канониры прочистили стволы пушек и приготовили ядра, кто-то носился взад и вперед, поднося шомполами и фитили. Даждьбог упросился на орудийную палубу Питеру. Тот сильно не возражал. Все мысли Блада были поглощены предстоящим сражением. Он стоял на капитанском мостике линкора «Ангел свободы», словно отлитый из воска, скрестив на груди руки и смотря вдаль. Иногда в его мыслях всплывал образ любимой женщины, но он, пусть и с нежностью, отгонял ее от себя. Другая же женщина, именем Миа, послушно схоронилась в каюте и не отсвечивала, ибо мускулинные, мужицкие мужики, пусть и со всем уважением, все же неправильно бы поняли капитана, взявшего какую-то бабу на борт. Наконец, флотилия Русов вышла из бухты. Их носы утонченные рассекали волны целковую за полушной, ветер свистел в парусах, свистел в волосах, волосы на руках напружинились и воспарили, наэлектризованные от работы. Не только капитан, но и все Русы приготовились к битве. Слава грядущей победы заставляла трепетать их сердца, а морской воздух ублажал прокуренные легкие. Юнги драили палубы. Барашки пены морской разбегались по ним, заставляя безусых юнцов забавненько чертыхаться и даже вздернутый на фоке Кис, бешено болтавшийся в петле выглядел победоносно. Он служил напоминанием команде о долге, а врагам – указателем их исхода. Рус не знали тогда, что элемента неожиданности они лишены. Не знали они, что не спали ящеры, не дремало их зеленое око. Нельсон также отдал приказ выходить в море. А воодушевление на английской эскадре царило не меньшее. Вспотевшие ящеры сбросили за борт рубахи предварительно превратив их в лоскуты, исцарапав себя от шеи, до пупа, сдирая ткань и чешуйки и сопровождая все это обильным клацаньем острых клыков. Горацио Нельсон, был сегодня в ударе. Еще с вечера он приказал выгладить его парадный мундир, сам накрахмалил парик и рубаху, нацепил на шею лучшую из своих труб и, отдав Турчину последние приказания и наставления, поднялся на борт, выйдя на большую воду под крики портовых чаек. Подобно наградам на его выпученной груди, блестевших золотом, выгнулись целконарно (одинарно) друг другу паруса кораблей. И даже лицо носовой фигурки – златого британский льва, всегда унылое, точно обремененное чем-то, сегодня казалось свежим и властным. Прям же за их спинами постепенно, почти незаметно, но неумолимо, стал переворачиваться американский континент, переворачивая, за целковое, и приготовившихся к штурму нью-йоркского порта Русов. Всего этого Русы капитана Блада не ведали, но даже если б прознали про то они, то не убоялись бы. Без страха в сердцах они шли туда, где зло, ведомое честолюбивым и талантливым командиром готовилось бросить им вызов. Вызов на целковом Американском рубеже. Часть 3. Ребром на воду. ***