прода.

Часть 3. Ребром на воду. *** –– Началось. –– Хмуро молвил Халиф, глядя, как корабли покидают нью-йоркскую бухту. –– Нельсон вышел в море. –– Хм... В таком случае нам не остается ничего, кроме как атаковать. Лучшего шанса судьба нам не выдаст. Действуем, как договаривались. Халиф, Ихтиандр, будьте бдительны – вам придется бежать под пулями. –– Я бы волновался скорее за пули. –– Шутливо сказал Халиф. –– Сын, будь аккуратнее. –– Не волнуйся отец, все будет «оки». –– Тогда приготовиться. Проверить стволы. Не жалейте пороха. –– Я готов. –– Произнес Перун, хрустнув кулаками и беря в руки по винчестеру. Когда же Русы в последний раз проверяли амуницию перед боем, Алекс бросил в море случайный взгляд и сердце его наполнила РАдость. –– Эй, поглядите! Там ведь в дали еще эскадра? –– Точно! –– Сказал Сальватор, смотря в трубу. –– Американские флаги. –– Гингли! –– Ура-а-а! –– Джереми. –– Да, мой капитан. –– Обернись назад и скажи мне, с кораблей идет за нами с штирборта? Морской волк кивнул и, обернувшись, начал быстро считать, загибая пальцы. Сему умению научил его Нельсон, и старый Рус был благодарен за то капитану, хотя и не до конца понимал, зачем оно ему. –– Тридцать, мой капитан. –– Тридцать. –– С наслаждением потянул Нельсон. –– А по бакборту? Джереми повернулся в другую сторону и стал снова считать. Нельсон улыбнулся. –– Тридцать, мой капитан. –– Тридцать... Отличный счет. –– Сказал Нельсон, но видя, что Джереми не хватает ума и воображения, что насладиться сим счетом, он резко, с весельем, переменил тему. –– По местам, свиньи! Бить под ватерлинию! Ядра на штирборт! –– На штирбо-о-орт! –– Полушировал (Дублировал) целковый матрос главному канониру. Тот, в свою очередь, заорал на всю орудийную палубу: –– Заряжай на правый! С сими совами британская машина войны пришла в движение. Русы и ящеры заметались по палубам. Суда качало, симафорщики отдавали распоряжения следующим позади кораблям. Обдаваемые морской водой, бурными накатами хлеставшей через фальшборты, матросы вцепились в ванты и полезли на мачты. Горели их глаза и мозоли, рыбы, распуганные шествием британской эскадры, уносились на глубину и тихими пересудами провожали английские корабли, под которыми, казалось, бурлит и стонет сам океан. Вся сущность бриттов восставала тогда в ящеркой мощи и ярости, дабы сокрушить Русов. Но и те не были деланы пальцем. –– Свистать всех на верх! Вы – к фок-мачте, вы – к грот-мачте! Ставь брамсели и бомбрамсели! Слыша крики топот ног над головой, вышедший было подышать Джадьбог проверил лупару и метнулся вниз, к пушкам. Нырнув в настежь открытый люк, он, перепрыгивая ступеньки, влетел на орудийный этаж и побежал к Русам, к коим его определили в наполушники (напарники). На бегу перепрыгнув через катящееся ядро, Бог проскочил мимо полушки переставлявших ящик матросов и подскочил к орудию, пристроившись подле лафета. –– Джим, да? –– Так точно. –– Меня зовут Скот, это Барнс, будим знакомы. –– Широкоплечие, скуластые Русы, целковый с бородой рыжей, заплетенной в косички и молвящий баритоном, полушный бритый, с татуировкой якоря на бицухе, протянули ладони славянскому Богу, глядя на него снизу-вверх. –– А ты здоровый... Давай, дуй за порохом! Даждьбог кивнул и отскочил к левому боку пушки, схватив из бочки многопудовый мешок. В тоже самое время континент стал крениться еще сильней. Треща домов фундаментами, дыбилась земля. Угол наклона ее стал уже подходить к полушке десятичов градусов. Не находя себе места от напряжения, приготовились Русы к штурму порта. –– Нельзя больше медлить! Эскадра Нельсона в море, оборона ослаблена. Время нанести удар пришло! Халиф обвел взглядом собравшихся Русов. Каждый из них стоил десятичка десятичков ящеров и за каждого Рус отдал бы жизнь. –– Что ж, тогда в бой! В ата-а-аку! –– Воскликнул избранный. –– Надерем задницы иродам окаянным! –– Громоподобно воскликнул Перун и воинственностью свой напитал остальных души. Халиф и Ихтиандр выхватили пистолеты, Сальватор щелкнул ружьем, руки же Алекса обратились когтями и под гром прицелочных выстрелов полушки эскадр, Русы с Перуном ринулись в бой. Они ворвались в ворота. Снеся их с петель, как цыгане сносят в ломбарды ценности, Русы дыхнули огнем на стоящих на вахте ящеров. Подстреленные, те попадали, как сосульки, с ворот и заскулили, барахтаясь в зеленых лужах. –– Шу-хе-е-э-эр! –– Проорал целовинокий (одинокий) ящер, вышедший на крыльцо попарить подик. Выронив зловонную трубку, он выхватил пистолет, но в ту же пламя винчестера разнесло его голову. Сопливая мозаика окропила дверь, а снующий по портовым улочкам ветер отнес пороховое облако в сторону. Чуть дальше, в домах заслышались крики поганых ящеров. Битва за судьбу Америки началась. Также началась она и на море. Сократив расстояние, флоты СВАР и Британии сходились нос к носу. Мускулы матросов напряглись, как пружины. И Русы, и ящеры на пределе трудились, обливаясь потом. Крики, их полушубли (дубли) разносились по палубам, подобно горному эху. –– Выбирай, выбирай! –– Давай на два румба! –– На два румба! –– На бакборт! –– Заряжай! –– Прицелочным! Выстрел! Целковой выстрелила эскадра Нельсона. Его линкор, «Его величество», взял резко вправо, блеснув в ярком солнце четвертушкой рядов смертоносных орудий. Мич Эвередин, лучший канонир экипажа Горацио нацелил пушку точно на «Ангела свободы». Меж всплесками волн прогремел взрыв и четвертушко-фунтовое ядро устремилось к цели. Ворвавшись в борт судна, оно перемололо перила, превратив их в щепу, и угодило на центр палубы, снеся за целковое и ведро со шваброй. Все сие видел Горацио Нельсон, взирая вперед чрез трубу подзорную, не скрывая хищного своего оскала. Его радовало, что скоро кровь Русов пройлется за Британию. Но не только британцы имели пушки. Приказав рулевому отойти в лево, Блад крикнул канонирам, чтобы не подвели. Ничего больше сказано не было. Да и чего еще нужно было Русам? Старина Питти, моряк со стажем, кой больше чем у многих век, прильнул щекой к пушке, воззрел на корабль врага и, настроив, что нужно, поднес огонь к фитилю. Грянул полушный выстрел великого сражения, ядро, гоня ветер, устремилось вперед. Корабль Нельсона как раз приподнялся слегка на волне. Влетевшее ядро пробило мостик для шлюпок, сбросив целковую из них в море, перебило ванты у основания бизани и, взорвавшись фейерверком зеленой крови, убило случайного ящера и плюхнулось за борт. Блад улыбнулся, Нельсон лишь злобно сплюнул. –– По места-а-ам! Казавшееся замолкшим до того море ожило с залпами других кораблей. Все скорей и скорей звучали выстрелы. Матросы с палубы орали результат канонирам, те исправляли расчеты и заряжали вновь. От участившихся залпов, кровь стала закипать в жилах как ящеров, так и Русов, и им казалось даже, что само море кипит. Горячие волны лизали ощетинившиеся бока кораблей, остужая пока целковинокие выстрелившие пушки. Облачка дыма уносились в море. Даждьбог наклонился к стволу, опустив на лафет голову и посмотрел на врага, насколько это было возможно. Сквозь орудийную лузу он видел шедшие рядом друг с другом суда, и вода между ними металась, вздымаясь пеной. Капитан Блад отдал целквичные указания и резко оторвал трубу от ока. –– Право руля! –– Право руля! Халиф, Ихтиандр и Алекс ворвались в переулок. Из окон полушноэтажных домов им навстречу целковый за целковым выскакивали поганые ящеры, изрыгая проклятия и поливая свинцом. Пространство кругом Русов напоминало бешенную гиену, облитую бензином и подожженную. Свистели пули, бились горшки и подоконники, стены и пороги домов крошились, а прорывавшиеся несмотря ни на что вперед Русы рази насмерть. Ящеры падали, взрываясь кровью, но на их место становились другие. Казалось, весь Нью-Йорк кишит ими, как крысами. –– Уходите вправо! –– Воскликнул Алекс, атаковавший целковым и принимая основной удар на себя. Схватив за хвост очередного ящера, Рус подбросил того кверху и, разрубив когтьми пополушамлам (пополам), поглотил его. –– Понял тебя! Ихтиандр, вправо! Прорываемся! Русы метнулись направо. На его пути возникла полушка ящеров в кожанках. Правый имел подбитый глаз. –– Жалкие и с-с-слабые ру... Выстрел Халифа оборвал его попытку в самодовольство. Крошево хари разлетелось по стенам, ящер пал наземь, прострелив ногу товарища. Полушный упал, схватившись за колено и чертыхаясь, Халиф пробежал мимо. Бежавший следом Ихтиандр на ходу прикончил зеленокожего, не глядя прострелив тому голову. Следом за ним пробежал Алекс, захлюпав кроссовками по зеленой крови. С соседней улицы заходили Перун, шериф и Сальватор. За ними, след в след, бежали бойцы сопротивления. Невзирая на возраст Ленгви мчался вперед наравне с Богом, на ходу сокрушая поганых ящеров и их прислужников. Несколько пуль все же достигли его, разорвав куртку и счесав у виска кожу, но Рус старой закалки не обращал на эти жалкие раны никакого внимания. Сердце ж Перуна, пусть и битва славная гремела вокруг, всякий РАз с болью сжималось, когда на пути его возникал одурманенный ложью ящеров Рус, сражавшиеся на их РОДомерзкое дело. Бог старался калечить их, а не убивать, но не всегда сие получалось и победное «Эти ящеры – настоящие малыши!» застыло в горле его и никак не могло к губам продвинуться. –– Залп! –– Заорал ящерский офицер, выскочив из двора и шатаясь от поднимавшейся и зудящей земли. –– Бегом на выход, живей, живей, живей! Под сии крики зеленокожие выскочили из четвертушноэтажного дома, что служил им временною казармой и устремились навстречу Русам. Отражение атаки американского флота отвлекло большую часть ящерских сил из порта, однако из-за потери внезапности нечего было и думать покончить с эскадрой Нельсона целковым махом, а потому о поддержки штурма в виде обстрела города не могло быть и речи. В помятой одежде, с заспанными рожами, хвостатые выскакивали из дверей и окон целкового и полушного этажей, иногда ломая ноги, но в огне боя им было не до того. Ревя и стреляя, выскакивали они на перекресток, где их уже теснили когти Алекса и винчестеры Перуна, кои зашли с полушки сторон. Остальные Русы подтянулись следом. Не перезаряжались они – времени не было. Вместо этого Русы выбрасывали револьверы, когда их барабаны пустели и подбирали оружие уже убитых врагов. От порохового тумана и пыли глаза и Русов, и ящеров стали алыми, будто розы. –– Далеко еще, Ленгви?! –– Выкрикнул Перун, целковым прорвавшийся за перекресток. Позади него с балкона пал очередной поверженный супостат. –– Не очень... Твою мать! Шерифа можно было понять – они выскочили прямиком на дугу штыков. Построившееся в полу-каре кавалеристы стояли в горлышке улицы, ощенившись кремневыми ружьями и блестя сталью. В любой миг могли они открыть огонь и смети свинцом Русов. Позади них же стоял, опустив голову, высокий, широкоплечий, будто Шварценеггер мужчина в черной кожаной куртке и черных штанах, с полушкой пистолетов в руках и сигаретой, торчащей в уголке рта. Он поднял глаза на Ленгви. –– Сашка! Но как?! Я ведь сам видел... –– Морг там говно. –– Эпично констатировал Невский. Он было открыл рот, дабы объясниться конкретней, но Перун, не дал ему изгадить столь красочную экспозицию: –– По фиг, без разницы! Нам надо прорваться к набережной! –– Мои парни и я идем вместе с вами. –– Произнес Невский, как и всегда, на чистейшем английском. С сим подкреплением Русы вновь ринулись в бой. Старик Ленгви и Невский бились бок обок. Ворвавшись в очередной дом, шериф снес башку ящеру. АлександРус же на лету подхватив его пистолет и даже не оборачиваясь, прикончил полушного супостата, думавшего отсидеться в шкафу. Все это произошло за полушку секунд. –– Чисто. –– Сказал Невский. В оригинале звучало это, как клиэр. Ленгви дал ему пудовичкуню (пятюню). –– Эх, старина, как же я рад тебя видеть! –– Я тоже рад. Вместе полушка воинов выскочила из дома на улицу. К тому времени Русы уже преодолели примерно половину пути, когда небо над ними зажглось огнем. –– Что это?.. Ложи-и-ись!.. Блад отдавал последние распоряжения канонирам и симафорщикам: –– Бить по ватерлинии! Держать срой! Передайте «Разящему», чтоб ни на румб, ни на кабельтов не сходил с курса! По палубе вновь замелькали Русы с красной материей. Вставая повыше, они семафорили до боли в руках. Даждьбог сорвал крышку с ящика с ядрами. Скот и Барнс отодвинул крышку ствола. В это время на лестнице появился матрос, закричав главному канониру: –– Готовьсь! –– Готовьсь! –– Джим, давай ядро! Даждьбог энергично толкнул ядро в пушку. Вооруженный гигантской щеткой-шомполом Скот пропихнул его дальше и после Барнс отправил в след за ним мешок с порохом. Закрыл крышку, Русы приготовили фитиль. Корабли сходились. Русы готовились открыть огонь. Однако волны частенько поднимались на уровень орудийной палубы бортов, перекрывая обзор им. То были козни элементалей. Целковая часть из них ослушалась предостережений Февраля и решила, что может избавиться от ненавистных им Русов прямо здесь и сейчас, низвергнув их в океан. Воспользовавшись силой, они именем своим приказали Луне и с ее помощью усилили ярость волн, направляли ее, конечно же, только на Русов. Полушная часть же устремилась к древам на континенте, желая тянуть за них и тем ускорить подъем Америки. –– Цельсь! На миг вновь затихли все звуки, лишь жажда узреть чужой борт, да всадить в него полушку фунтов свинца горела в Русов сердцах. –– А вот, наконец, и они, черт бы их драл. –– Произнес целковый компаньон Бога. С уст же канонира в любую секунду готово было сорваться заветное «залп!». –– Залп! –– В затихшем было отсеке команда прозвучала еще желанней и ожесточеннее. Тишина сменилось лихорадочным действом. Все члены Русов пришли в движение. Канониры припали щеками к лафетам, выцеливая противника в последний раз. Как встряхнутая кока-кола зашипели подожженные фитили и, в ожидании грома, моряки с нетерпением облизывали губы. Тоже творилось и в стане противника. Мускулистые, полуголые ящеры, с выгнутыми вспотевшими спинами затолкнули ядра и порох, поднеся огонь к фитилям. Фрегаты, бриги, линкоры выстроились в несколько флангов и в этот миг морской простор огласили залпы многих десятичков в десятичке орудий, слившийся в шипящий серой, протяжный вой. Ядра столкнулись. Зашумели вздымаемые ядрами волны, со скрежетом с бортов слетали доски и облицовка, трещавшие мачты застонали криками перебитого дерева и падающих с него моряков, с хрустом полопались их канаты, выбрасываемые ветром за борт, словно собачии языки. Сквозь весь этот гвалт слышны были чугунные «бздыни» – такова была плотность целкового залпа, что даже ядрам было мало места и некоторые из них друг с другом сталкивались. Сквозь поднявшуюся завесу дыма, Блад повел свою эскадру на правый фланг. Нельсон, однако ж желал того же. Превосходства английского мореходства и его личное мастерство вселяли в Руса уверенность в его скорой победе. Он принял бой. –– Ложи-и-ись! –– Завопил Халиф, бросаясь на землю. Бежавший за ним Алекс успел поднять только голову. –– Iвырезано цензуройI твою мать! Раскаленное ядро мортиры влетело ему точно в грудь, сложив пополам Руса и вогнав того землю. Закатавшись в грунт, Алекс взорвался кровавыми брызгами. –– Алекс, ты жив?! –– Кх-кх!, тфу! Скорее нет, чем да! Ох е-о-о! –– Донеслось из небольшого кратера, откуда спустя мгновенье выкарабкался Рус. Держа в руках, шевелящиеся по-змеиному кишки. Те, с большой неохотой, все же вскоре втянулись в живот и тот восстановился. –– Я... Новый выстрел мортиры перебил его. Ядро упало левее, влетев в группу кавалеристов Невского, разбросав их, будто кровавые кегли. –– Вот Iвырезано цензуройI! У них пристреленные позиции! –– Воскликнул Ленгви, бросаясь к стене дома и втягивая голову в плечи. Очередное ядро упало в нескольких метрах от него, разрушив стену соседнего дома. –– Алекс! –– Понял, работаю! Воскликнув сие, Рус напряг ноги и могучим прыжком приземлился на крышу, побежав к пушкам. –– Ихтиандр, живой?! –– Да! Прорываемся?! –– А че еще делать?! Нормальные герои всегда идут напролом! С сими словами Халиф и Ихтиандр рванули вперед. Через десятичок метров к огню мортир примешалась новая напасть. Земля вновь загудела и приподнялась, так, что уже приземлившиеся ядра стали выкатываться из своих кратеров и катиться на Русов. В тоже время в небе пронеслись черные черви. Халиф сразу узнал их. «Элементали!». Да, это были они. Они неслись к деревьям, ускорять паденье Америки. Вокруг разлетались дома, в воздух поднимались оконные рамы, заспанные кошки слетали с балконов и расшибались в лепешки. На ноги немногих ящеров, что еще встречались Русам, падали кирпичи и ломали их ноги. Те же добивали их и бежали дальше. Земная тряска стала усиливаться. Цоколь, балконы и мебель разрушаемых ядрами домов выносило на улицы, и они кубарем устремлялись вниз по наклонной поверхности и пришлось Русам сигать через них. Во время сего забега из куста смородины, росшего подле полушноэтажного дома на Халифа выехал рояль, сбив Руса с ног. В следующее мгновение мортирное ядро попало в стену. Хлипкие доски разлетелись в стороны, железо прошло, смяв перекрытия и деревянная балка упала на плечи Халифа, прижав бедного Руса к земле. –– Вот так вот! С сими словами могучий Невский в целковый присест поднял балку, достав из-под завала Халифа. Обменявшись взорами, Русы помчались дальше. Заскочив в дом целковый, избранный натолкнулся на зеленокожего ирода, что стоял у окна. Тот тотчас вздумал извлечь из кобуры «Смит-Вессон», но Рус с локтя влетев ему в харю, вышиб осьмушку клыков, столкнул вниз супостата и спрыгнул сам, на него приземлившись. Ящер был еще жив, когда Халиф спешно сбежал с него. В то же мгновение стена дома рухнула, похоронив под завалом нерасторопного ирода. Со свистом гоня горячий воздух над головой пронеслось еще ядро, взорвавшееся точно сзади и уже полностью обрушив строение. Рус не повел даже бровью. В нем вновь заиграл кураж избранного, ярость атаки, славянское превозмогание... Нет, даже не так. Славянское превозмагание! Выдохнув, точно, бык на матадора, Халиф продолжил забег, хотя быстрый темп его уже начинал напрягать Руса. АлександРус атаковал по правой стороне улицы. Его фигура, словно отлитая из свинца, перемазанная густой черной краской блестела сквозь облака дыма, служа шедшим за ним кавалеристом отличным ориентиром. Ящеры разили в него, но разве могли попасть они в Невского? О презренные, о легкомысленность! Стрелял он без промаху, а когда не было пуль, бросался к домам, срывал с петель двери и так сильно лупил ими ящеров, что даже попадая дверь по пятке, выбивал из них позвоночники. За собою он вел хРАбрых кавалеристов. Мастерски орудуя кремневыми затворами и штыками, Русы шли в полушку шеренг и бились, как шведы: подойдя на расстояние ружейного выстрела, они сметали основное сопротивление ящеров залпом целковой цепи и сразу же бросались вперед, разя штыками, кромсая зубами иродов, сбрасывая их с укреплений и выдавливая глаза. Когда же очередной редут ящеров оказывался сломлен, атаковавшая шеренга оставалась и перезаряжалась, а полушная шла развивать успех. Сим маневрам из Ирия рукоплескал сам Карл Десятичковый с Полушкой (XII). По стороне левой, след в след за Халифом рвался Ихтиандр. Страх свистящих ядер, ярость кровавого штурма захлестнула его, пот мутной жижей стекал по лбу и шее, перетекая на разгоряченные жабры. Его отец, Сальватор неотступно следовал сзади, разрывая ящеров громогласным криком винчестера. С целкового ящера-садомита он снял плетку кожаную и когда Русы достигли полуразбитой таверны, с окапавшимися в нею ящерами, осьмушка полубогов (Халиф, Ихтиандр, Сальватор, Невский) влетела туда, разя тварей без жалости. Ром, плеть и садомия – вот, что творилось внутри. От грянувших выстрелов треснули окна. Раздался звон битых бутылей... В то же самое время Алекс прорвался на мостовую, где, за баррикадами из мешков с песком расположились мортиры, пушки и их расчеты. Немедля Рус ринулся к ним, но целковый гадский расчет развернул пушку и, когда всего полушка метров разделала их и Алекса, громыхнул по нему прямой наводкой. Руса отбросило. С развороченной грудью он отлетел к гранитным перилам, снеся их часть и с плеском упал в воду, пойдя камнем на дно. Эскадры Англии и Америки постепенно сходились. Пушка за пушкой, фальконет за фальконетом оглашали они и без того буйное море громом и воем, изрыгая свинец. Кругом творился ад рукотворный: ломались бимсы и брашпили, с палуб сметало людей и бочки, окровавленные культяпки разлетались фейерверками, несясь под воду обнимать рыб. Именно тогда, под беспрерывною огневой канонадой на корабле Русов (история уж не сохранила, на каком именно) РОДилась легендарная песня «Бам, бам, бам, бам, мы стреляем по ящерам!», кою, в слегка измененном виде поют и ныне. Окутанный плащом серого дыма, Блад напряженно взирал на баталию. «Ангел свободы» находился в эпицентре борьбы, развернувшейся меж маневрировавшими друг против друга британскими и американскими кораблями. Под залпом десятичковых в десятичке-пушечные (сто-пушечных) линкоров на дно шли фрегаты, бриги и шхуны. От их корпусов, развороченных и обгоревших, ветер разносил черный туман. Целковые Русы и ящеры прыгали за бот, стремясь спастись, иные наоборот стремились взобраться на тонущие суда, почти все они тотчас бросались в схватку друг с другом и, крася волны в цвета зеленый и красный, уходили на дно, так и не успев отплыть на достаточное расстояние, засасываемые волнами от гигантских воронок. Те же суда, что были еще на плаву, прощались с погибшими залпами пушек... Но к чести, как Русов, так даже и ящеров должно признать здесь, что за все это время никто так и не вывесил флага. Битва шла яростная. Разгоряченный Горацио ни на секунду не сомневался в своей удаче. Не без основания считая себя легендарным флотоводцем, Рус полностью отдался духу сражения и теперь, плюя на потери, рвался как сам в центр сражения, так то же приказывал исполнять и другим. Целковым из целковых (Одним из первых), кто бросился исполнять приказ был капитан корабля «Морской дьявол», любимчик Нельсона Хьюго де Компастелло – ящер, уроженец Испано-России, способный малый и беглый каторжник. Пройдя на перерез, его фрегат протаранил американский бриг, докончив дело залпом полушки рядов тяжелых орудий. Сам же «Морской дьявол» отделался лишь малыми дырами в парусах, да слегка тлеющими перилами. Носясь сломя голову и отдавливая друг другу хвосты, зеленокожие юнги в полушку забегов их потушили. –– Рулевой, бери влево! Идем к главному в ус-с-силение. Покончим с-с-с их флагманом и баталии конец! –– Воскликнул Хьюго, стуча себя в грудь. Перехватив матроса, бежавшего тушить очередное незначительное возгорание, ящер сорвал парик с головы и, отняв у юнги ведро, облился морской водою, расстегнув на мундире пуговицы. –– Э-эх, хорошо! –– Левая батарея, заряжай! Шевелись, давайте, леди! –– Выкрикивал главный канонир. –– Це-е-ельсь! Даждьбог, бывший справа, обернулся, дабы зреть залп. Канониры противоположного бока спешно запихнули ядра в стволы и стали нацеливать орудия. Главный уже открыл было рот, когда «Ангел свободы» резким маневром изменил курс и стал отклоняться вправо. –– Какого дьявола?! –– Твою ма-а-ать! –– Несколько десятичков глоток заорали на палубе. В следующий миг вынырнувший из стены дыма «Морской дьявол» протаранил их в бок. Палуба под канонирами дрогнула, Русов посшибало с ног, ядра повылетали из ящиков, начав кататься по полу. –– Кх-кх, черт! Но это был еще не конец. После тарана фрегат английский взял вправо, развернув к боку «Ангела» жерла преисподней. Златая обшивка американского флагмана обратилась шелухой, фрегат дал залп, разрядившись на славу. Весь левый борт «Ангела» разворотило – ядра снесли фальшборта, сломали грот-мачту и рухнула вниз. Ворвавшиеся в канонирский отсек снаряды искорежили и посшибали матросов. От личного состава на верхней палубе практически не осталось уцелевших, лишь редкое веко, или губа, зацепившись за шляпку гвоздя напоминали о них. Штурвал заклинило, рулевой отправился к Дейви Джонсу, оставив на полушку рук на руле. Даждьбог уцелел лишь чудом, успев упасть на пол. Но Блад не был бы Бладом, если бы потерял самообладание. Он метнулся к штурвалу, отбросил культяпки рулевого в стороны и стал бороться с сим механизмом, стремясь пересилить его. Бросив в пылу борьбы взгляд исподлобья, он узрел, как с другого борта к ним подходил корабль Нельсона. Сам Горацио, стоя на капитанском мостике, промокший от волн и провонявший серой, скалил Русу белые зубы. Блад понял все. «Атаковав с левого борта они нас потопят! Их нужно остановить!». Целковый из немногих уцелевших матрсово был послан вниз, к канонирам. Полушный же, разорвав рубаху и обмакнув ее в кровь, начал спешно сигналить кораблям "на помощь!". –– Ей там, внизу! Есть выжившие?! Не дождавшись ответа, матрос сбежал вниз, однако выскочивший на лестницу канонир сбил его с ног. Выпучив очи на моряка, он крикнул: –– Спасайся, кто может! Луз кенон! Осьмушка Русов выскочила на набережную. Земля под их ногами вздымалась, тряслась и гудела – континент поднимался неумолимо. Как могли, Русы ускорили бег. Оставив кавалеристов, во главе с Ленгви и Невским биться меж горящих руинах, Ихтиандр, Халиф, Перун и Сальватор прорвались к зданию адмиралтейству. Они жаждали узреть здесь крушащего все и вся Алекса, но вместо него узрели нацеленные на них пушки. От очередного толчка Русы потеряли равновесие, и в тот же миг ящерские артиллеристы открыли огонь. От смерти Русов спас континент, кой понемногу поднимаясь все это время, сбил расчеты ящеров и «прицельный» огонь оказался неточен. Ядра взорвались в полушке шагов от Русов, обжигая брусчатку набережной и разбрасывая кирпичи. Особо подлые ящеры били картечью. Десятички десятичков мелких осколков, стальными роями жал вонзились в члены Русов. Их оглушило, и алая кровь потекла из ушей. Славян отбросило в стороны. Халиф отлетел за брусчатку и упал без чувств в грязь. В то же мгновение тело его скрючило и перекосило. Моментально придя в себя, Рус стал возиться в грязи, точно поросенок. Халиф уже начал рыть землю носом, когда, услышав язвительный ящерский смех взял волю в кулак и кое как выбрался из грязи на брусчатку. «Так, это уже точно не здоровая хрень. Надо будет спросить Сальватора...». В крови и дерне, полусогнутый и трясущийся, избранный встал пред расчетами ящеров, что продолжали лупили по городу, кося, словно траву, храбрейших из Русов. Славная ненависть, благоРОДная ярость вскипели в Халифе. Он глянул мельком по сторонам. Товарищи кто как пытались подняться, но по алым лужам, струившимся вокруг них было ясно, что им досталось сильней, чем ему. Не видя поблизости Алекса, Халиф решил уничтожить расчеты сам, пусть и не представляя, как ему это сделать. Он пустился к пушкам, но взгляд обострившийся узрел уже подожженные фитили и понял Рус, что ему не успеть. «Алекс, ну где ты?!». Над головой Руса что-то отдаленно бухнуло, приведя в чувство его сознание. Тело Алекса вяло и не по своей воле двигалось куда-то вниз, и по целковым своим ощущениям юноша не мог обнаружить жизни в собственных членах, лишь смутная потребность концентрации, не важно на чем, хотя бы на собственных мыслях, настойчиво била его по затылку. Он постарался удовлетворить сю потребность, но хаотичные, будто разбитые на десятички десятичков осколков размышления уподобились кисельной жиже, кою можно пить, но за которую нельзя ухватиться. В подобном безведеньи он опускался все глубже во что-то. Вдруг сгусток скользкого скользнул ему под одежду, промчавшись по персям с липкостью, от чего Руса перекосило и выбравшись из-под капюшона он лег на его щеки, скользя, словно мокрая тряпка, медленно опускающаяся вниз по стеклу. Через мгновение движение успокоилось – нечто сидело на лице Алекса. Будучи мужицким мужиком Рус не мог стерпеть подобной низости. Он тотчас открыл глаза. Черный, влажный, густой и губчатый кусок чего-то деловито присасывался к его ланитам, потихоньку давя на брови. «Что за?..» –– Раздраженно подумал Алекс и целковым усилием содрал с лица склизкую сущность. Мутная пелена пала на очи – кругом, сверху и снизу была вода. Сфокусировав зрение, Алекс увидел на руке осьминога, теперь начавшего присасываться к ней. «От падло!». С сим рассуждением Рус сдавил его голову, превратив в фарш гада морского и глянул на верх. Сквозь блестящее на солнце стекло воды Алекс узрел залп стальных ядер и в ту же минуту он достиг дна. «Так, а ну-ка хватит прохлаждаться!». Оттолкнувшись от дна, Рус понесся на верх. Уже на полпути он почувствовал, как с его членами началось твориться неладное. Руки его вновь покрылись корой, став больше в размерах, однако они не превращались в лезвия. Вместо них появились лианы пупырчатые, подобные щупальцам осьминожьим. «Гм!.. Ладно, затестим» –– Подумал он, вылетев из-под воды. Рус вынырнул точно над пушкарями как раз в то время, когда почти догоревшие фитили уже сулили смерть Халифу и остальным. В полете Алекс обратил щупальца к пушкам, облепив их и рванув на себя. Стволы сорвались с лафетов, Рус ударил ими со всей силы о пол, взломав мостовую и разбросав расчет ящеров в разные стороны. Затем, еще не успев приземлиться, Рус прилип к полушке пушек других, стволы коих он направил под ноги супостатам. Грянули взрывы. По мостовой разлетелись камни, облепленные чешуйками и зеленой жижей. Ее было так много, что даже дым приобрел крокодилий оттенок. Ящерские расчеты буквально размазало. –– Элементаль возьми, вовремя! –– РАдостно воскликнул Халиф, подбежав к Алексу, заключая того в объятьях. –– Что за... пушечки пушечные? –– Спросил избранный, глядя на новые руки Алекса. –– Сам не знаю, но клевые. –– Отвечал Рус. Тут стены зданий, стоявших слева рухнули под напором невиданной силы. Метая зевесы, громом и славой своею блистая, из руин Перун вырвался, РАдостно улыбаясь и малые молнии живым водопадом стекали и прыгали по его бороде. Из его уст вырвалось, томимое до сего мига, победное: –– Эти ящеры – настоящие малыши! И под крик сей трупы зеленокожих разлетелись в разные стороны. –– Но... как?! –– Да я... просто отлил, вот и все. –– Бог добродушно пожал плечами и подняв ногу. Мимо нее под наклоном промчался кусок стены. –– Ну конечно же! –– Воскликнул Сальватор. –– Яд естественным путем вышел из тела. И как я сам не доду... –– Короче! Сила при мне. –– Перун стукнул себя кулаком в грудь. –– Идите скорее, пока все здесь окончательно не перевернулось. А о ящерах мы позаботимся! Сальватор, Перун, Алекс и подоспевшие Ленгви с Невским кивнули Русам. Халиф и Ихтиандр сжали покрепче сумки с тротилом, нацепили на нос маски и, разбежавшись, нырнули в воду. Проводив их глазами, Русы и Бог обернулись к зданию адмиралтейства. Разбивая окна и снося двери, из всех щелей его вылезали ящеры. По всем правилам бой их был проигран, звучало ж даже победное «эти ящеры – настоящие малыши», что им еще надо? Не-ет, видно движет ими не только желания уничтожить Америку и ее Русов. По всему выходило, что нечто более ценное защищают они под водой... Пушки бывают разные. Бывают малые, стреляющие ядрами в пол целковых фунта, живущие на орудийной палубе в кормовой области. Бывают и того меньше: миниатюрны, милы и убийственны. Такие, к примеру, располагались у «Ангела свободы» на верхней палубе, звались «фальконетами» и служили в сражении полушносортным подспорьем. Бываю пушки средних размеров, что стоят в носу корабля, да сморкаются книппелями. А бывают и этакие исполины, на которые взглянешь ненароком да как-то сразу подумаешь: Боги, что угодно, только бы не луз кенон! Как на беду, именно с такой пушкой и произошел луз кенон на Бладовом корабле. Шальное ядро «Морского дьявола» перебило удерживавшие его канаты и теперь, отданное себе самой и волн волнению, она носилась по трюму, сшибая выживших Русов, ломая им ноги, вдавливая в стены и переворачивая ящики с ядрами. Грохот стоял ужасный. Матросы метались в ужасе, проклятья сыпались с их обветренных уст и классическое: «Говно, жопа!» было самым милым и обаятельным, что слышали стены. В то же время к бортам флагмана Русов приближался линкор Горацио Нельсона. Посекундно вытирая давно пересохший рот, в мундире, с посеревшими от пороха плечами и эполетами, в порыве лихом бросал тот сквозь око подзорной трубки взгляд то на беспомощно бившегося со штурвалом Блада, тот, оторвав ее от глаз, смотрел на матроса, ждавшего приказа для канониров. –– Тихо, тихо-о-о... –– Там есть кто живой?! –– Воскликнул Питер, обращаясь к только что выскочившему от канониров юнги. –– Все пушки на левый борт! Авось успеем! Матрос хотел было выкрикнуть про носящуюся внутри пушку, однако увидев несущийся на них линкор, все же решил вернуться обратно. Сбежав вниз он открыл рот и в то же мгновение многофунтовое орудие выехало из-за поворота, сбив его с ног и оставив позади себя только переломанные хрящики. Под аплодисменты бортовых люков пушка стукнулась о ступеньку и покатилась обратно. Сквозь те же люки Даждьбог узрел надвигавшийся линкор британского лорда и разгадал его сокрушительный план. Закусив губы, Бог метнулся к борту и направил перста в морскую пучину, призывая всю мощь и болью расплачиваясь. На шее его вздулись могучие вены, кровь прилила к голове, да что к голове, к бороде! Боль пронизала каждую клетку Даждьбога, но он продолжал взывать к волнам и когда судно вражеское развернулось во фронт, уже дымя в своем чреве подожженными фитилями, Бог поднял меж ними водяную стену в несколько метров. В следующую секунду плеск и шипенье раздались по ту сторону – ни целковое ядро не достигло цели. –– Дьявол! –– С ненавистью воскликнул Нельсон, в спешном порядке подбежав к рулевому. –– Пошел прочь! Даждьбог же отпустил воны и без сил пал на палубу. –– Джи-и-и-и-им! Едва обернувшись, Бог узрел катящуюся задом на перед пушку, лафет которой влетел точно в него, впечатав Даждбога в стену. Покрывало боли накрыла Бога с головой, он пал, несколько раз перекатился и увидев, как пушка пробила дыру в борте, улетев вниз и хлюпнувшись в воду. Проморгавшись, очи его узрели подле дыры от пушки красивое, мускулистое тело, правда без головы, из шеи которой текла до боли знакомая разноцветная кровушка. «Да не, не-е-е» –– С содроганием подумал Даждьбог. –– Твою мать, убило! –– Воскликнул целковый из матросов. –– Скот, Барнс, вы там?! –– Закричал Даждьбог, ощущая нарастающую сухость во рту. –– Iвырезано цензуройI твою мать! –– Заорал Скот. –– Ты, ты каким местом?!. Ты ж без башки?!. –– Подними меня! –– Кликнул его Даждьбог. Матрос застыл нерешительно, однако самый изысканный английский мат заставил все же его поднять голову с пола. Поскольку матросы – народ суеверный, едва Барнс поднял голову и глянул Даждьбогу в глаза, как голова вновь на полу очутилась. –– Iвырезано цензуройI! –– Воскликнул матрос. –– Iвырезано цензуройI! –– Примерно тем же ответил упавший на пол. –– Мать честная... Ты... –– Да хрен бы с ней, с матерью, тело!, тело мое держите, оно же сейчас упадет за борт! Растерявшиеся было матросы встрепинулись и опрометью метнулся к телу. То как раз накренилось и стало коситься за борт. Подбежав, моряки все же успели поймать его в тот момент, когда шея его уже смотрела в воду и втащили труп обратно за плечи. *** Халиф и Ихтиандр плыли по приближающемуся к поверхности дну в поисках Велеса, ну, или на худой конец того, что от него осталось. Держа подмышкой сумки с тротилом, Русы проплыли десятичок в десятичке метров, после чего Ихтиандр наткнулся ногой на длинный корень. Проскользив по нему по дну, они вскоре выплыли к корневому кублу, вокруг коего все также носились косячки рыб. Халиф осмотрелся. Вроде бы никого. Русы подплыли ближе к Велесу, отогнав назойливых рыб. Бог выглядел хуже, чем в прошлый раз. На лике его появились ссадины от хвостов, а под ребрами – следы порезов. Руки его были исцарапаны. Грудь посинела, ногам тоже досталось. Поганые корни все сильнее вплелись в его изувеченное тело. Видимо ему крепко досталось от ящеров. Что еще могло взбрести в их оставалось только гадать, но еще во времена Завров Халиф слышал истории про некий фистинг хвостом, а потому гадать было гадко. Очи Велеса были закатаны и не было жизни в их взоре. Видимо Русы подоспели в последний момент. Избранный с Ихтиандром немедленно прильнули к телу Велеса и стали крепить заряды из сумки. Закончив, они сунули огниво, подожгли фитиль и что было мочи ринулись прочь. Секунда, другая... Ничего! Взрыв не гремит, ударная волна рыбу не разбрасывает... В голове у Халифа промелькнула мысль резкая, и как у всех Русов, целковичное его суждение было грубым и необдуманным. «Ильич поднасрал! Наймит ящерский, точно! Не зря про него по Первому всякое говорят!». Обстоятельство то же, к примеру, что телевидение ни сном ни духом не говаривало ему ни о детях Завра, что живут на Плутоне, ни об истинном РАя устройстве, ни хотя бы об целквично верном (+ к тому же кРАйне удобном) Древне-Русовом счете избранный почему-то забыл. Как и забыл он о наставлении мудрых славян: нельзя судить о явлении наскоро, ибо скоро только кошки РОДятся. Рассуждая крамольно, Рус подплыл с Ихтиандром обратно к Велесу. Вырвавшиеся изо рта Бога пузырьки воздуха прервали размышленья сии. Издыхал Велес. Сил его на борьбу уже не хватало, и Бог перестал противиться воле корней. В ту же секунду в десятичка десятичков километрах отсюда черные черви достигли макушек ветвей и стали тянуть их на себя. Поскольку многие элементали лишены были рук, то они зубами хватали вершины дубов и елей и, режа губы об иглы хвой, тянули их вверх, стремясь погубить Русов. Сегодня же многие из потомков героев, по необРАзованности, также используют этот способ, когда хотят поставить рекорд. Они тянут зубами суда и птиц железнокрылых и полагают, что о себе заявляют они. О наивные! Памятник злобе ваши старания... Водная толща и дно содрогнулись. –– А-а-р-р-ра! –– Вне себя от ярости проорал Нельсон, хватаясь за развороченную руку. Разминувшись с флагманом Русов «Его величество» попал под перекрестный огонь полушки зашедших в тыл американских фрегатов. Бури каленой стали смели с его палубы большую часть команды, уцелевшие же лишились ног, рук и хвостов. Чаша сия не обошла и Горацио – шальное ядро оторвало ему руку, ту самую, что и без того была неполноценна. Закусив губу, Рус перевел взгляд с сочащейся кровью культяпки на оставшихся в живых моряков. В строю осталось несколько стариков, с десятичок матросов, канониры да полушка безусых юнг. Целковому из них оторвало руку в локте, и он сидел на коленях пред оторванной частью, глядя на нее и не мигал. При виде его побледневшего лика, британский командор рассвирепел. Да чтобы он, адмирал британского флота, Горацио Нельсон да его псы потерпели поражение?! Никогда в жизни! С сими мыслями, достойными куда более благоРОДных Русов, адмирал поспешил к юнге. Когда до него остался шаг, Нельсон скинул мундир и выхватил нож. –– Держаться, салага! –– Выкрикнув это, адмирал вогнал нож себе в руку и срезал с нее полоски кожи. Испуганный юнга смотрел на него во все глаза. Намотав кожу на здоровую руку, Горацио подхватил руку юнги с пола, приладил к локтю и перемотал ее полосой кожи, вернув ей, пусть и сомнительное, но все же РАбочее состояние. –– А ну-ка подняться! Ошалелый юнга подскочил, как ужаленный. Вкруг них ревело море, рвались снаряды, шрапнель со свистом перелетала через растрепанные головы. Горацио же не остановился. Он вонзил ножик в грудь и, сняв еще кожи с торса, перебинтовал остальных ящеров, после чего хлопнул по плечу лишившегося глаза старика Джереми, воскликнув: –– Мы – львы! Не нам их бояться. Мы прошли Абукир и Трафальгар! По нам стреляли, нас брали на абордаж, мы с вами даже тонули! Так неужели сегодня парочка жалких залпов, которых мы даже не почувствовали (под эти слова поднялся даже ящер с перебитыми ядром ногами), смогут остановить лучших воинов британской империи?! –– Не-е-ет! –– Р-р-ра! –– Так разобьем их! –– Р-р-ра-а-а! –– По местам, сукины дети! Тащите порох! Приказать «Вьюну» и «Манчестеру» идти на перехват! Сигнальщики тут же метнулись к флагам, юнга, что еще секунду назад не знал, что делать, теперь уже оказался на середине потрепанных шрапнелью канатов, часть из которых он скреплял, по примеру Горацио, собственной кожей. –– Для начала пусти на дно вот эту дрянь! –– Горацио указал на почти не потрепанный битвой американский фрегат. –– А то что-то видок у него слишком чистенький. Заряжай! Штурвал не поддавался. Блад налег всем телом, сбросив с себя черный мундир. Серебро пало под ноги, мускулы Руса взыграли на проивавшемся сквозь завесы пороха солнце, белоснежная рубаха давно измялась. Волны хлестали соленой плетью, переливаясь через борта, чайки, подобно кипящей вокруг морской пене, носились над полем битвы крича голос грифов и воронов, стремясь вселить в Русов ужас и страх. Подзуживали их к тому элементали. Блад вцепился в руль еще и зубами. Наконец, Рус смог-таки пересилить его и вернул кораблю управление. Толку от этого, правда, было мало. «Морской дьявол», ведомый пронырой Хьюго снова шел на таран и был сейчас в осьмушки футов от правого борта. Треща деревом и железом, он ударил их в борт. Встряска, залп ружей, вихрь свинца. С палубы посметало практически все живое. Ящеры бросили крюки и пошли на абордаж. В лучших традициях своих грязных предков они рвали рубахи и резали себя саблями. В ушах встал шипящий крик: –– Вот и конец вам, жалкие рус-с-сы! А тем временем Нельсон попал в огненный мешок. Осьмушка кораблей, выбитая ящерами с правого фланга Русов в пылу сражения потеряла ориентиры. Не зная, что делать им, суда отошли влево и тут наткнулись на топивших фрегат американцев линкор. Недолго думая, вся полушка всадила в него со всего, что было, обняв «Его величество» полукругом. За поднявшейся завесой порохового дыма рулевой Горацио смог отвести корабль в более безопасное место, однако на самом адмирале битва сия сказалась печально – ему оторвало полушку ногу. Свалившись с мостика, он подбородком оперся ладонью на последнюю ступеньку, истекая кровью. Подбежавшие к нему матросы зашипели наперебой. –– С-с-сэр, что нам делать?! –– С-с-сэр! –– С-с-сэр! –– П-п-(он харкал кровью)-поднять меня! Внести на мостик! Джереми! –– Да, мой капитан! –– П-пойдешь со мной, будешь кх-кх... команды... будешь команды дублировать! –– Н-но с-с-сэр, вы... –– Делать, что вам говорят! Когда безумно вращавшего глазами Горацио внесли на мостик, он целковым делом подозвал к себе рулевого и немедленно вдарил ему затрещину уцелевшей ногой. –– Куда отворачиваешь?! Видишь там огни, порох и дым? Вот нам вот туда! –– Но... –– Никаких «но», ты, крыса тыловая, поворачивай! –– Вы обрекаете себя на гибель, сэр. –– Горько проворчал рулевой, беря обратный курс на сражение. –– Еще посмотрим. –– Зло прошипел Нельсон и после секунды раздумья произнес: –– И принесите мне бочку с порохом! Пальнув винчестером, Сальватор снес голову очередного хвостатого ирода, вогнав его шляпу глубоко в мозг. Могучий Перун, меча молнии, снося стены обрушивал их на головы иродов. Невский, как всегда, с запасным пистолетом в зубах, атаковал из укрытия, ведя оборону простреливаемого со всех сторон перекрестка близ портового склада. Ряды верных ему кавалеристов таяли на глазах. Алекс же молнией носился промеж домов, лезвием рассекая ящеров от зубов до хвоста. Увлеченный сражением, он перескочил через забор адмиралтейства, подскочил к мраморному порогу и с ноги выбил белую дверь. В тот же момент Рус отлетел от удара. Пропахав спиной борозду и сломав ей же ствол молодого каштана, Алекс поднялся и сплюнул под ноги. В дверном проеме показались бойцы "Б.С.". Среди них стоял лысый мужчина, весь в черном, а также ящер, со шрамом через все лицо. Лысый произнес: –– С-с-сдавайс-с-ся, рус-с-с! –– Знал бы ты, как идиотски ты выглядишь, пытаясь подражать ящерской речи! Они никогда не примут тебя полностью в свои рчды! Никогда ты не станешь для них своим! –– Молчать! –– Рявкнул Рукс. –– Либо с-с-сдаешьс-с-ся, либо я лично... –– Да заткнись ты уже! Алекс без промедления ринулся в бой. Превратив руки в когти, он ударил по Руксу. Тот же превратил руки в лезвия и, скрестив их, заблокировал удар. Дверной проем содрогнулся. От ударной волны белая дверь слетела с петель и боком упала на пол. Несколько мгновений Алекс и Рукс мерились силушкой, стремясь перебороть друг друга, но потом подлый Рукс, набравшийся коварства в обществе ящеров ударил в грудину с ноги вновь отшвырнув Алекса. Рус отлетел обратно к каштану, влетев лицом в торчащие сучья. –– А-а-а! Глаза Руса оказались проткнуты. Регенерация стала спасать, играя с Алексом злую шутку: восстановившись, они вновь лопались и жгучая боль вновь колола глазницы. Сзади послышался пренебрежительный смех. Алекс схватился за ветки и с болью вытащил их из очей, однако тьма не исчезала. Поскребя глаза, Рус вынул оттуда что-то и только тогда очи его стали регенерировать. Как только они восстановились, Алекс увидел, что в руках его полушка каштанов. Со злобой сдавив их, он ринулся в бой, но тотчас руки его стали преображаться и через пару шагов превратились в кувалды гигантские, заставив притихнуть компанию Рукса. –– Ну теперь я вам всыплю! –– Воскликнул Алекс и ринулся в бой, выбросив кулак вперед. Налетев на Рукса, он сбил его с ног и опустил кувалду на его голову, ломая лезвия. Прихвостни Рукса ринулись спасать своего командира, однако ударная волна от сыпящихся на Руса ударов отбросила супостатов назад. В следующую секунду стена над Руксом и Алексом обвалилась. Белые кирпичи падали на плечи Руса, но Алекс не обращал на них никакого внимания, лишь продолжал самозабвенно колотить противника по лицу. Рукса не спас ни опыт службы, ни лезвия, ни изворотливость, ни закрывшие его на мгновения обломки стены. Алекс мгновенно перемолол их в кашу, а следом и в пыль и продолжил бить Рукса. Он бил до тех пор, покуда кровавое месиво, оставшееся от ящерского командира, само не бросилось на него, в виде поглощаемой массы. Целковый за целковым обРАзы темного прошлого Рукса, вся низость его, все злодеяния прошли перед Алексом и до того мерзки были сии воспоминания, что по возвращения из воспоминаний чужих Алекса вырвало. –– Поганый ублюдок! –– Завопил Райли. –– Ты же убил его! –– Да, я убил его. А сейчас я покончу со всеми вами! –– Гневно воскликнул Рус и хлюпнув блевотиной пошел в наступление. Налетев на целкового бойца "Б.С.", Алекс вмазал его в уцелевшую стену, превратив ящера в блин и окончательно доломав прихожую комнату. Несколькими ударами он покончил с врагом и на встал с колена, стоя в луче смотрящего чрез дыру в потолке солнца. Лари и его ящеры нервно стреляли друг в друга глазами – никому не хотелось мериться с Русом силою. Он же стал медленно подходить к ним, хрустя шеей. –– Да что мы в с-с-самом деле?! Это же жалкий рус-с-с! С сими словами ящеры обнажили лезвия. Встав на границе света и тени они блеснули клыками и сталью, прыгнув на Руса поверх головы. Он принял их плетью. Под звуки шлепков приземлялись они и шлепок за шлепком их зубы и кровь терялись в грудах белого мрамора. Целковый из них кувырком достиг Руса. Звякнула сталь. Закрывшись хлыстом, Алекс обратил Руку в лезвие и пал на землю, отрезав ящеру полушку конечностей. Полушный уже замахивался над ним. Удар был подобен железному грому. Казалось даже искры заскрежетали. Рус молниеносно использовал щупальца. Обвив лапы ящера, он рванул их в стороны, оторвав тому руки. В следующий миг ящер был поглощен. Оставшаяся четвертушка попятилась, но отступление их было бессмысленно – лишь молчаливые стены были свидетелями их испарения из истории. Покончив с ящерами, Рус вышел из развалин и в сей момент земля под ним накренилась сильнее, кирпичи, камни, ветви и все, что не было прибиты покатились в бок. Рус пал руки, вонзая в землю вострые когти. Вовремя. С бешенной скоростью в тот миг континент стал подниматься. Всюду слышен был шум, крики и звук бьющихся окон, скрежет ужаснейший. То элементали поганые тянули землю. Осыпаясь домами, древами, горами Америка поднялась на ребро под углом примерно в медячок десятичков (60) градусов и застопорилась на этом моменте. Аляска, почти вся Канада, Калифорния, Невада, Айдахо, Аризона, Нью-Мексико, Юта и иные еще Волости ушли под воду. Нос щипал холод. На высоте в тысячу с лишком миль морозец ощущается немного острее. Из груди висящего на руках Алекса невольно вырвался крик: –– Ихтиандр, Халиф! Неужто вы опоздали?! Но ответом ему служил злобный смешок, да отчаянный девичий вопль. –– Але-е-е-екс! Услыхав свое имя, Рус поднял голову и узрел впереди те из строений, что имели крепкий фундамент. Теперь они походили на длинные гвозди, торчащие из тонкой доски. Девичий крик повторился. Доносился он с башни, кою еще во время разведки приметил Алекс. На ее крыше стоял ящер Джеймс. Рядом с ним, связанная морским канатом, висела над бездонным морем рыжеволосая девушка. «Так и знал, что с этой башней не все так просто!». –– А-а-алекс! Алекс, спаси-и-и! «Да кто такой этот ваш Алекс?!» –– Подумал Рус, сетуя на себя за то, что так и не смог вспомнить о себе хоть что-то. Однако то, что девушка знает его, вселяло надежду на возможность ее (памяти) возвращения. –– Иду! –– Выкрикнул он, оттолкнувшись от земли и поскакал по стенам домов. Ящер же ринулся ему на встречу, обратив руку в хлыст. Стремясь к нему, Алекс пытался отыскать очами Русов – Сальватор, Невский, Перун, где они? Не найдя их, Рус сам превратил руку в хлыст, очертя дугу над головой. Сталь снова скрипнула. Джеймс заблокировал удар, превратив руки в щиты, а после ударил хлыстом, отправив Алекса в полет с возгласом: –– Плагиатор! Рус пролетел несколько десятичков метров, разбивая плечами стены домов. Влетев на чердак захудалой кофейни, он обнаружил там Невского, Сальватора, Ленгви и еще десятичка полтора Русов, мило пристроившихся у окна и попивавших американо. –– А, эм... Господа, позвольте полюбопытствовать... А какого Iвырезано цензуройI вы здесь делаете? –– Ну так, это... Ящеры кончились, патроны тоже, вот мы и сидим. –– Пожал плечами шериф. –– А что нам еще делать? Мы вот тут общественно полезной работой заняты. –– Это какой же? –– За тебя болеем. –– Сказал целковый из Русов, согнув руки в локтях, сжав кулаки и потрясая ими. Остальные также подняли кулачки. –– У-у-у, спасибо. –– Потянул Алекс. –– А Перун где? –– Да черт его знает, пропал куда-то. –– Ла-а-адно, помощи от вас не дождешься. Ну, хотя бы кофейка вскипятите. –– Заметано. И Алекс, под гики, улюлюканье и согнутые кулачки вновь бросился на Джеймса. В прыжке сцепились они сцепились, когтями повпивались в бока и когти. Влетев в стену, Алекс поднялся и ударил хлыстом. Перекрытия рухнули. Кирпичная стена обрушилась на голову Джеймсу, но тот вновь прикрылся щитами, присев под напором падавших глыб. Алекс обратил руки в кулаки и ударом супермена влетел Джеймсу в грудь. Не ясно было, трещали ли это ребра, кирпичи иль все вместе. Рус и ящер вылетели из дома, в полете побивая по сусалам друг друга и приземлились на крышу склада. Кровь летела веером, дома мелькали, как калейдоскопа узоры. –– Атуй его! –– Кричали из кофейни. –– Мочи! –– Так его! Под их возгласы Алекс с Джеймсом опускали друг другу на головы удары невиданной силы. Ударные волны расходились от них, как волны, разбегающиеся от сорвавшейся рыбы. Каменья вокруг них пустились в пляс, сталь резаков блестела на солнце, слепило здесь еще ослепительнее. Алекс пал на колено, отклонившись в бок и, преобразовав руку в лезвие, вонзил его в ногу Джеймсу. Ящер взревел, зайдясь ало-зеленой пеной и клацнув зубами. Он мгновенно схватил Руса за руки, притянул их к себе, обвил их хлыстом и дернул Алекса на себя, лешая Руса полушки рук. Здесь взревел уже Алекс. Отшатываясь на полушку шагов, он немедленно восстановил руки, превратив их в хлыст. Замахнувшись ковбойски, он обрушил оружие на чело ирода окаянного, однако Джеймс успел вновь заблокировать выпад и вновь Алекс был лишен руки. –– Ну же, Алекс. Ради Даны. В глазах Руса сверкнули алые угли. Он обратил в молоты руки и взвил резко ввысь, обрушив ярость на поганого ирода. Но и тут ящер преуспел. Он также обратил руки в молоты и принял удар. Не без труда, но выстояв, он встал с колена, переведя руки Алекса в стороны, затем уперся ногой ему в колено и стал рвать руки Алекса на себя. Раздался треск ткани, мышц и кости, Рус захрипел, исходя кровью и ящер оторвал его длани по локти, огласив крышу склада победным шипением. Алекс же опустился на колени, глядя на то, как Джеймс превращает руки в когти. –– Меня зовут Джеймс Хейлер! –– Воскликнул самодовольный ящер, занося когти над головой под стихшие крики в кофейни и отчаянный вопль связанной девушки. На палубе корабля кипела ожесточенная схватка. Ящеры де Компастелло ворвались на борт «Ангела свободы» и ярость сражения захлестнула палубу горячим приливом. В ход шло все – шпаги, пистолеты, рапиры, когти и стилеты. Довольно быстро хвостатые оттеснили хРАбрых Русов к трюмам ринулись на капитанский мостик, но в этот момент с нижней палубы выскочили уцелевшие канониры. Израненные, с красными от дыма глазами, они были вооруженны кто чем горазд. Среди них был и Даждьбог, на бедре у Скота. Тот привязал его кожаным ремнем за макушку, и Бог болтался на ней, помогал канониру, чем мог. Вооруженный саблей, топором и пистолетом, Скот орудовал целквыми полушкой (первыми двумя), кромсая, режа, рубя поганых иродов, сбивая их с ног ударом плеча, але ноги. Голова же Даждьбога добивала врагов кусая их и душа бородою. Так бились они, тесня ящеров к местами уцелевшим перилам, но вот в целковый из поворотов корпуса, когда Скот вонзил топор в шею полушкаметрововму полуголому ящеру, Даждьбог узрел Даждьбог корабль британцев, а там и самого Нельсона. Горацио находился на капитанском мостике. Он сидел в бочке с порохом, подбадривая носящихся по палубе моряков. Частенько он останавливал их, уцелевшей рукой брал железную кружку и, наполнив ее из стоящей рядом бочонка, требовал от матросов опустошать ее, подсыпая в ром смоченные его корью порох. Невзирая на невиданную потерю крови, Рус был весел и бодр – то была заслуга элементалей, кои вливали в Нельсона уйму сил, дабы не дать ему умереть раньше, чем будет потоплен американский флот. На горизонте уже виднелся поднявшаяся из пучины оборотная сторона континента. Ее появление вселило в ящеров новые силы, ибо действительно было им, что защищать. Даже с моря виднелись лабиринты построек, испещрявшие материк, словно кучи сброшенной змеями чешуи. То была Атлантида, все это время тайно возводимая ящерами, дабы после пере-вращения континента стать аванпостом для уничтожения Русов во всем мире. Все сие узрел Даждьбог и помятуя о роли защитника Русов лихорадочно размышлял, что же делать. Включив он смекалку славянскую, он получил вскоре кристально четкий, разработанный до мелочей, максимально логичный план (ну, собственно, как и всегда) план. –– Скот! –– Воскликнул Бог, поднимая кверху глаза. Тот опрокинул очередного ящера на палубу и отрубил ему руку. Ирод зашипел яростно, но выстрел отправил его к праотцам. –– Чего тебе, Джим?! –– Давай в трюм, живо! –– Что?! Зачем?! –– Давай, тебе говорят! Иначе битву мы проиграем! –– Но я не могу... –– Живе-е-ей! Рус вздрогну. Рядом с ним бились его товарищи. Многие уже пали замертво, пред смерть мертвецкой хваткой сдавив зеленые шеи. Разве мог Скот бросить друзей? –– Давай! Иначе мы все погибнем! Под си слова к ногам пал Скота пал Барнс, сраженный случайной ящерской пулей. Его похолодевшие очи впились в товарища, выведя Скота из размышления. Рус побежал к трюму, отстреливаясь от ящеров и проклиная их. Заскочив в трюм, он воскликнул: –– Ну, что теперь?! –– Нацель пушку вон на тот корабль! –– Даждьбог указал бровями на «Его величество». Рус рванул лафет, колесики скрипнули и ствол стал целить на палубу «Его величества». –– Так, что теперь? –– Тащи сюда мое тело. Надо зарядить его в пушку. И про меня, про меня не забудь! –– Чего? Зачем?! –– Делай, что велено! Американский Рус повиновался, пусть и не без все нарастающего сомнения. Действия казались ему нелогичными, в голове все чаще всплывало «сюр!». Однако он все же подтащил тело Даждьбога к пушке и начал засовывать. –– Не-не-не, давай это, вперед ногами. –– А... а, ладно, не спрашиваю. Сказав это, моряк развернул тело и пропихнул его вглубь ствола. Затем, сняв ремень, он обмотал голову Бога, скрепив ее с шеей. –– Теперь вон, видишь того парня в бочке? Нацель меня на него. –– Ла-а-адно! Рус попытался прицелиться. –– Не выходит, слишком много препятствий. Мачты, борта. Волны так и скачут. –– Хрен с ним, бери повыше, я как ни будь скорректируюсь. Рус вновь прицелился, произнеся: –– Конструкция не шибко надежная, так что держись там. –– Окей! –– Как мог кивнул Даждьбог, вцепившись в ремень зубами. –– Штреляй. В ушах зашипело, словно песок осыпался в часах – это Скот поджег сухой фитиль. Раздался выстрел. Увлекаемый инерцией тела, Бог воспарил над морем, узрев доблесть Русов, с коими плечо к плечу бился Блад, и ненависть поганых ящеров, ведомых коварным Хьюго де Компастелло, и нечеловечески живучего Нельсона, лишенного почти всех членов, охрипшего окончательно, практически полностью лишенного кожи (ею была перемотана почти вся команда). Ветер засвистел у Бога в ушах, он воспрял было духом, но тут понял, что скорректироваться у него не выходит. Он вылетел слишком высоко, и траектория полета выходила выше головы Нельсона. «Дерьмо!» –– Подумал Даждьбог, когда, заслонив солнце над ним появилась полушка теней. Подъемной силой Халифа и Ихтиандра вынесло из воды и понесло высоко в небо. Морские гады, жившие в песке и камнях, валились вниз, мокрый песок грязью обдал Халифа, заставив того еще раз передернуться. «Да это издевательство!». В мгновение ока Русы оказались в нескольких десятичках метров над облаками. Халиф невольно начал осматриваться, но ему на голову упала целковая из разбросанных по дну бутылок. Вместе с глухим «бздыньк» в голову пришла и идея, подсказанная смекалкой славянскою. –– Ну конечно! –– Воскликнул он, держась целковой рукой за корешок и схватив полушной полетевшее вниз бутылочное горлышко. –– Ихтиандр, держись там! Висевший чуть выше Ихтиандр кивнул. Халиф же пополз по корневищу и, добравшись до его центра, открыл сумки с отсыревшим тротилом. Направив бутылку к солнцу, избранный возопил: –– О, Хорс Ярчайший, подсоби Русам! –– Добро! –– Раздалось с неба, проходящие через стекло лучи подсушили тротил и подожгли его. –– Ну, брат, теперь только прыгать! –– Крикнул Халиф и полетел вниз, схватив за плечо и Ихтиандра. Они пролетели примерно полтора десятичка в десятичке, когда сзади раздался оглушительный взрыв, волны которого сотрясли пол континента. Корни, державшие полудохлого Велеса лопнули под натиском его силы и славный Бог, освобожденный от пут, понесся вниз, вдыхая грудью свежий морозный воздух высот, с каждым метром набирая былую силу. –– А теперь чего, гений?! –– Воскликнул Ихтиандр, смотря на Халифа. –– Ну как, упадем в воду, да... –– Так ведь мы ж разобьемся! –– А разве нельзя? Я думал, как в «Том и Джерри»... –– Ты что, идиот?! Тупее этого только установить в хранилище доску да прыгать с нее в золото! И кто только тебя назначил в избранные?! Халиф опечалился и стал спешно думать, как им спастись. Они подлетали уже к кораблям и, когда вдруг Рус увидел под собою Даждьбога. –– Хватайся! –– Тут же крикнул он Ихтиандру и Русы вцепились Даждьбогу за уши. –– Здоро... твою мать! У тебя голова...Ты в курсе? –– Ага! Вы как раж вовремя! –– Прошептал Бог из-под ремня. –– А теперь не мешайте. Русы пожали плечами и продолжили лететь молча. Даждьбог же напряг остаток своих сил, дабы сконектиться с телом и, обретя на мгновения над ним контроль, прошептал на подлете к голове Нельсона. –– Божештвенно-шлавяншкий жажим яйшами! В следующий миг белая пелена заслонила округу. Раздался взрыв невиданной силы. Нельсона размазало в пыль, корабли врагов и их самих посметало, корабли Русов подбросило вверх. Ударная волна прошла по повернутой к нему части Америки, сметя Атлантиду, разрушив здания, оборвав проросшие насквозь корни и дав материку обратный импульс. Увлекшись им, он стал медленно опускаться обратно, хороня под собой все надежды, так долго лелеемые ящерами. Как только Америка опустилась обратно, корабли Русов вынесло на песочный берег нью-йоркской бухты, покореженные, но целые. В тот же момент, когда произошел легендарный зажим, Джеймс как раз замахивался когтями на Алекса. Волна спасла руса – ящера сбило с ног, Алекс подпрыгнул, садясь на него. Он стал молотить его коленками по локтям, забивая ящера его же когтями, выкрикивая: –– Запомни Джеймс Хейлер! Даже если я буду слеп, глух и без рук, тебе со мной не тягаться! –– Добро пожаловать на верху... –– Начал щебетать ящер, но Алекс лишь сплюнул и бил его до тех пор, покуда не поглотил. Пьянь, грязь и распутство узрел он в прошлой жизни, уяснив о Хеллере, что он подонок. Брошенный волной в сторону, Алекс схватил висевшую Дану, перерезав резаком веревку и вместе они понеслись вниз. Приземлившись, Алекс опустил Дану на землю, давая ее отдышаться, а сам метнулся в кофейню и принес ей горячего. Не подвели его Русы – кофеек был готов. Так закончилось это сражение, победой Блада над Нельсоном, Алекса Мерсера над жалкий Джеймсом, Богов и Русов над ящерами и спасением Даны. А тем, кто верит не летописцу, а той версии, коя представлена в целковой игре, стоит задаться вопросом: А кто ее сделал? То-то. *** Когда пыль и континент улеглись, Русы стали выбираться на берег. –– Ну, парни, придется вам меня нести. –– Сказал Даждьбог Халифу и Ихтиандру. –– Все закончилось? –– Да. В этом времени – да. Ихтиандр поднял голову Бога, Халиф понес его тело и вместе выбрались Русы на рег. На берегу их уже встречали те моряки и жители города, кому удалось уцелеть. –– Этот день во истину восславят в веках! –– Воскликнул Перун, подходя к ним и обнимая. –– Ох е... у тебя голова... ты в курсе? –– Да-а-а... –– Устало потянул Даждьбог. –– Я в курсе. Дальше был пир, организованный благодарными жителями прям на развалинах адмиралтейства. Снесены были отовсюду столы и стулья, еда там была, вертела с окорочками, ром лился рекой и вцелквые за долгое время пировали американские славяне со своими Богами за единым столом. Могучие руки поднимали тосты за дружбу народов и великую славу, кою потомки, конечно же, не забудут. Сальватор и Ихтиандр улыбались амнистии, Миа и Ленгви вернули свой город, избранный вынес ценный урок – не во всем, что приписывают, Ильич виновен, а Алекс обрел в Велесе отца. –– Алекс, я – твой отец. –– Ты? –– Да, я. –– Ты-ы? –– Удивились Перун с Даждьбогом. –– Да, я. –– Но ты же только... с быка... Как... Кто его рожа... Велес смутился и потупил взгляд. По всему выходило, что рожал Велес. –– Нет, ну я слышал конечно в наше время у Гоблина анекдот про то, что от Iвырезано цензуройI секса рождаются адвокаты, но чтобы это было всерьез... Кто б мог подумать. –– Молвил Халиф. –– А я слышал, что в ваше время за подобное уже и посадить могут, так что не будим больше об этом. –– Произнес Велес и разговор был исчерпан. Хотя, конечно, Алекс был не очень доволен им. Зато также выяснили Русы и то, почему Алекс развит. Оказалось, что не росток Вяза попал в лапы иродам, а корень Ъыба. Корешок же Ирийский пролетел сквозь пространство и время и угодил на пенсильванский вокзал, прямиком в Алекса, отшибив Русу память. Блад, будучи также героем, взялся представлять Русов перед сенатом, дабы наградить каждого и для того подвели Русы итоги сражения. Таковы они были: Битва вблизи Нью-Йорка 1852 год Русы / Ящеры Потери: 444 Руса и 5 кораблей / 23 863 ящеров и их сообщников, 60 кораблей Итог: Победа Русов –– Славный счет. –– Произнес Перун. –– Да. –– Согласился Сальватор. –– В нашу пользу. –– Теперь у нас все будет по-другому. –– Произнес Блад. –– Полагаю, отношения с Русью наладятся и те законы, направленные против нее, будут отменены. Семи пядей во лбу иметь недолжно, чтобы понять, что выгодны они исключительно ящера. Но теперь уж никто не поссорит Америку и Россию. Халиф кивнул РАдостно. Ему хотелось бы в это верить. Блад позже выступит в сенате и будут приняты законы Русолюбивые. Даждьбог же хотел было исцелиться, однако кэп уверил его, что в Вашингтоне есть доктор, коему было бы полезно изучить его свойства. Для блага всех Русов, разумеется. На сие Бог согласился и вскоре Блад привел к нему целкового из лучших профессоров медицинских со словами: –– Вот, Даждьбо... Джим, это профессор... Я говорил о нем, познакомьтесь. –– Джим. –– Доуэль, профессор Доуэль. Рад, очень рад! Пожал бы вам руку, да... История Русов шла своим чередом. Все континенты в дружбе купались и так бы и было все, но тут резонно возникает вопрос: кому, как удалось рассорить Русов? Что привело к тому, что случилось? Есть у истории и на это ответ... Наступало очередное беззаботное утро. Проведя жаркую ночь в объятьях белокурой проводницы, Халиф сладко спал в целковом из отстроенных Русами домов, когда на пороге его появился Перун. Использовав силу Божественную, тот незаметно вытянул Руса из теплой постели, бесшумно одел его и разбудил: –– Вставай, Святобой. –– Я уже вообще-то Халиф. –– Все равно вставай. –– Что такое, куда мы идем? Разве дело не может подождать? Она такая... –– Лицо Руса, устремленное обратно в постель стало приторно милым. –– Нет, не может. Ты РАзве не чувствуешь? Халиф вопросительно посмотрел на Перуна. –– Прислушайся к ощущениям. Избранный закрыл глаза. Вместо ощущений он услышал шаги. –– Всеотец слабеет. –– Произнес голос. Халиф открыл очи. Могучий Чернобог стоял перед ним. Рядом стояли Белобог, Хорс, могучий Стрибог. Недоставало лишь Богинь да Сварога. –– РОД слабеет? –– Спросил Халиф. –– Но... как? Это ведь невозможно. –– Не ведаю... Никто не ведает. –– Мы боимся, как бы он не... –– Произнес Чернобог. –– Этого нельзя допустить, тем более покуда спасено еще не все прошлое. –– Это все элементали, поганые сущности! –– Но как они это делают? –– Понятия не имею. Но точно знаю, что, использовав наши силы, нам достанет возможностей открыть проход сразу в будущее, миновав прошлое. Элементаль с ними, с теми битвами, какой от этого толк, если мы можем положить прямо сейчас положить конец их грязным козням! –– Хм... –– Халиф задумался. –– А что Сварог? Где он? ––РОД говорит, это неправильно. Сварог никогда не ослушивается Его воли. –– Ну так может лучше и нам тогда... Белобог перебил избранного. –– Да тут делов-то! Давай, вошли и вышли, приключение на полушку десятичков минут! Под напором Богов Халиф согласился. Те напряглись и открыли трясущийся, нестабильный портал. Войдя в него, Боги и Рус оказались в далеком космосе. Облаченные в сияющие доспехи, предстали они перед полчищами ящеров, среди которых были и... Рус не знал, кто. Четвертушкаметровые, закованные в серую сталь рыцари, в груди которых зияли разломы, в коих вертелись вихри черных дыр. То были Чездные Рыцари. Во главе сего сонма войск тьмы стояли они, целковопричина всех бед, презренные элементали и глава их Февраль. –– Ну, за Русь-матушку, за РОДа! –– Воскликнул Перун и ринулся в бой, увлекая с собою Богов и Руса, но Февраль при этом лишь рассмеялся. В ту же секунду из ниоткуда возникли горящие силуэты элементалей. Они наслали на Халифа и Богов множественные порталы, появлявшиеся отовсюду. –– Не-е-ет! –– Воскликнули Боги, поняв, что не зря предупреждал их РОД, но было поздно – элементали презренные вновь отправили их в недалекое прошлое... Халиф открыл глаза и сразу почувствовал, что пронзен болью. Болело все сразу. Он хотел пошевелиться... и не мог. –– А-а-а! Перун! Хорс! Кто ни будь! А-а-а! –– Я, я здесь. –– Сдавленно произнес Велес, вылезая из-под поваленного на кровать шкафа. –– М-м-м, как темно... Халиф, где ты? –– Тут! Иди на крик. А-а-а! –– Тут ничего не видно... –– А кто из нас Бог, ты или я? –– Я. –– Ну так и придумай тогда чего ни будь! –– Язвительно заметил Халиф и опять заорал. –– А-а-а! Велес включил ночное зрение и узрел в темноте пустые кулуары простецкой комнату. Видимо отсюда вынесли все вынесли. –– Хм... Иду, иду! Бог прошел в комнату, где кричал Халиф, однако тут же вернулся к окошку и остановился, приоткрыв занавеску. –– У-у-у, вот это кайфуха. –– А?! –– Да тут вид на площадь. Такие стильные мужики в форме, факелы. –– Вообще-то я не на площади! А ты... Ты ж вроде не хотел больше рассуждать об этом? –– Да иду я, иду. –– Произнес Велес и пошел на звук. Он почти дошел, когда из другой комнаты раздался тихий женский голос: –– Wenn sie nicht aufhoren, larm zu machen, rufe ich die Gesta... Oh mein Gott! Голос оборвался и было слышно, скорые шаги затихают на лестнице. –– Походу Германо-Русы. –– Произнес стоявший у двери Чернобог, отворив дверцу. Он хотел поговорить с женщиной, но той и след простыл. Опечаленный, он мимоходом взглянул на надпись у двери: –– Еврейский жилец, опеча... Элементаль меня раздери! Надо уходить, срочно! –– Вот тебе и кайфуха... –– Произнес начавший о чем-то догадываться Халиф. Выйдя за дверь Чернобог крикнул: –– Велес, Халиф, ну где вы там?! –– Здесь. –– Вам что, особое приглашение нужно?! –– Сейчас. –– Сказал Велес. Через секунду Бог очутился подле Чернобога. –– А где Халиф? Велес протянул ему правую руку. –– Да как так-то?! Глава 6. «Сага пятая. Советское междутомие». Часть 1. В логове зла. *** Автор дико извиняется за последнюю треть текста. Как по мне, ощущается, что текст просел. Не знаю, че так, тупо не торкает. Я еще когда "план-банан" публиковал, эта часть была готова. Две недели редактировал, а все равно получилось вот это говно. Не знаю, я просто уже смотрю на эти буквы и меня блевать тянет. Хз, отвлечься походу надо. У меня, как у всех начинающих авторов сейчас вот рождаются идеи, одна афигительнее другой, революция в литературе, не иначе, минимум 3 нобелевки и т.п. и естественно мне охота писать их, а не вот это. Короче, такая фигня. Потом, когда полностью текст буду редачить, буду исправлять, потому что такая тягомоть. А, да, Глантир и Сириус - это детективы из скайрима (на канале фантома выпуски про них).