Советское междутомие

Часть 1. Wunderwaffe. ДИСКЛЕЙМЕР: Упоминаемые в дальнейшем нацисты, а также все с ними связанное появляется в книге исключительно в угоду сюжета и не призвано разжигать межнациональную и/или прочую рознь и не служит пропагандой/оправданием нацизма. Автор нацистов рты обосцывал. Также следует упомянуть, что первитин - это наркотик (хотя в те времена этого и не знали. Вроде метамфетамин). Автор строжайшем образом, категорически осуждает наркотики и все такое прочее. Да здравствует ЗОЖ! *** Он стоял у окна, печальным взглядом следя за волнами факельного шествия, огненной рекой растекавшегося по ночному Берлину - по всей стране нацисты праздновали десятичок с девятичковое (девятнадцатое) ноября. Отсюда, с заброшенного чердака бывшего дома интернационалистов № 44, ныне носящего имя Хорста Весселя, находящегося за полквартала от пылающей площади эти потоки представлялись малыми всполохами, светлячками, воркующими на мутно-зеленом стекле, однако Вэл знал - зримость обманчива. Он, сын британского офицера, плененного в годы Целковой мировой, или, как учил его товарищ Шмидт, Целковой империалистической, да так и оставшегося здесь, не желая возвращаться в Британию и фрау, что гнездилась на крыше пекарни, за прошедшие годы повидал не мало подобных шествий. Начав в целковые годы как маргинальное течение, нацисты с каждым годом добивались все большего и лучше всего это было видно, как раз десятичок с девятичкового (девятнадцатого) ноября: едва струящийся ручеек факелов в полушка с десятичком и пудовичковом (двадцать пятом) году ширился год от году, захватывая все новых людей и все новые улицы. -- Э-эх... -- Разочарованно протянул Вэл, монотонно почесывая под крылом. Хоть жар факелов отсюда нельзя было почувствовать, настроение таяло от него, словно масло. -- Не вздыхай, брат. -- Произнес Бакс, подскочив сзади и хлопая Вэла по плечу. Вэл слегка улыбнулся. Бакс, или Бэкс на немецкий манер, не унывал никогда, хотя толку от этого было мало. -- Сам знаешь, мы ничего не можем поделать. -- Да знаю, знаю, но... -- Вэл вновь печально взглянул в покрытое пылью окно, где в раме из отражавшихся в стекле ободков паутины увидел собственный клюв. -- ... Но мы ведь интернационалисты - передовой отряд человечества! Борцы, Бэкс. А что мы сделали, когда забрали наших хозяев?! Когда штурмовики и Гестапо ворвались в наш квартал? Была перестрелка! Мой хозяин не сдался, твой тоже, помнишь? А где были мы?! -- А мы были в клетках, там же, где и всегда. -- Тихо произнес Бэкс, отводя взгляд в сторону. -- Помню ли я? Конечно помню. У меня ведь жена пропала в тот день. -- Вс! -- Злясь на себя за то, что забыл это, Вэл стукнул себя крылом по клюву. -- Прости. Бэкс махнул крылом и в окне показалось, будто его перья сплелись со всполохами. -- Я тут почитал Геббельса... -- Брат, даже не начинай! -- А что? А может оно и к лучшему? В конце концов не могут же все вокруг ошибаться! Фюрер дал немецкому народу работу, дал образование, всегда выступал только за мир!.. Ты ведь помнишь, с чего начиналась эта война. Помнишь, не лги мне! Нас обстреляли Поляко-Русы. А вшивобританцы и лягушатники вступились за них. Кому это выгодно? Жидо-Русам! Жидо-Русам, с которыми мы сейчас и боремся. -- Слышал бы ты себя, Бэкс. -- О-о-о, в ком-то заиграла гордость! А что видел ты на службе у коммунистов? Только клетки, в которых мы сидели до тех пор, пока им не вздумается отправить очередное донесение. Краткий миг свободы и опять в застенки! -- Ты издеваешься надо мной что ли? Или это реквизированные с Украины мухи на тебя так действуют?! Ты забыл, как выглядел этот чердак, какая просторная у нас была голубятня? Не подожги его нацисты, он бы не выглядел так убого. И твоя жена была бы жива!.. Как все-таки время сглаживает у некоторых восприятие. Бэкс ничего не ответил. Было видно, что стройная картина мира, которую он вырастил с такой надеждой, пошатнулась в его голове. Они помолчали. Струившиеся по Берлину потоки огня достигли и дома имени Хорста Весселя и голуби, целковый с печалью, полушный с горечью неотрывно смотрели на Русов и ящеров, шедших внизу. Полушку минут спустя Бэкс произнес дрожащим голосом. -- Какие же они все-таки суки, Вэлиант. Голубь подсел ближе к другу и похлопал его по крылу. -- Я знаю, Бэкс, знаю... Эх! Нам бы хотя бы одно стоящее дело... Ладно, пойдем клевать. *** -- Что? Чего там? -- С тревогой спросил Халиф. -- А-а, эм... -- Чернобог открыл рот, тут же закрыл его, кусая губу. На лестничной клетке было темно. Пользуясь этим Бог постарался произнести максимально спокойно: -- М-м-м, да так. Ничего страшного, потом скажу. Сейчас надо сваливать! (При произнесении полушного предложения он интонационно усилил его). Велес кивнул и держа Халифа за волосы сбежал вниз вслед за Чернобогом. Этаж, полушный, четвертушный, отсьмушный, дверь. Дернув ее от себя, Боги и Рус выскочили из подъезда, оказавшись на улице ночного города. Стоявший справа фонарь, ребристый, как карандаш, светился так скупо, что находившаяся подле него клумба смотрелась короткостриженым камышом. Закрывавшее окно на четвертушном этажа штора слегка загнулась с левого края и из этого четвертушкоугольничка наружу тянулись лучи, освещая часть скамьи с плетеной спинкой. На немногих балконах вывешены были нацистские флаги и отворены окна. Стекла остальных домов также светились в шахматном порядке. Остановившись на секунду, Боги стали обдумывать, что делать дальше. Предоставленный в это время самому себе избранный решил наконец разобраться, что с ним случилось. Он недоверчиво скосил глаза и... не узрел собственного тела! Ноги, руки, торс - все отсутствовало. Разум Халифа захлестнули многие мысли и рассуждения, целковое на полушное наложилось, к полушному четвертушное прибавилось, где четвертушное, там и осьмушное и в результате в голове Русовой заварилась каша. "...". Велес и Чернобог почувствовали эту сумятицу в мыслях и целковый обратился к Русу, подтянув его за прическу на уровень глаз. -- Ты... Ну у тебя... у тебя голова... ну ты в курсе. Халиф не ответил, только моргнул. -- Это, это... Да почему все время?!. Чернобог решил, что сейчас у них нету лишнего времени. -- Не знаю. Туда! -- Он указал на переулок, и Боги помчались от осьмушноэтажного дома к переулку, площадь городскую пересекая. Позади них уже слышен был бег с характерным шуршанием - ящеры приближались с "Вальтерами" наперевес. Словно тени промчались Боги и Рус под чернотой деревьев и арок, и ужом проскользнули между рядов ящеров в черных шинелях, лица которых блестели от огня факелов. Пред ними, стоя на постаменте, средь полушки каменных львов и чаш огня стояла четвертушка Русов: целковые полушка (первые два) в черных шинелях с генеральскими белыми воротничками, последний - в коричневом мундире. Мегафоны, висевшие на колоннах и углах домов, донесли до скрывавшихся в переулке беглецов приглушенное: -- Hail mitglieder SS! -- Hail! Миновав площадь, Боги, а вслед за ними и избранный, несомый Велесом, замедлили шаг, стараясь не шуметь. Они удалялись все дальше, голоса с площади доносились все тише, вскоре их заглушил бой старинных часов. Выскользнув с площади, Чернобог и Велес прильнули к стене ближайшего дома, Божественным зрением сканируя мрак. Зримо им было, как несколько волонтеры в коричневых рубашках носятся от колонны к колонне со складными лесенками, развешивая красные флаги со свастикой. В конце и посередине улицы дрожали машины с выпуклыми стеклами на крышах - судя по всему готовилась элиминация. Халиф, удерживаемый за чупрынь Велесом, был подбородком засунут в карман - в сим времени Боги предстали одетыми в потертые костюмы цвета мышей. -- Так. Думаю, где мы уже понятно. -- Произнес Чернобог, поежившись от ночного ветра. -- Нюрнберг... Теперь надо решить, что будем делать? -- Целковое - надо с остальными бРАтьями связаться. -- Верно, Велес. Сейчас. -- Чернобог прислонил ладонь к уху и, отойдя на полушку шагов, за озирался и стал шептать. -- Стрибог, Стрибог, ответь. Перун!.. Кто ни будь?.. Дохлый номер. -- Булу-булу-булу!.. -- Что ты сказал? -- Это не я. --Булу! -- А, это он! Велес достал избранного из кармана. -- Тьфу! -- Ага, тьфу! Ты весь карман мне обмусолил! Я... Чернобог жестом остановил его. -- Не важно, Велес. Чего ты хотел сказать? -- Думаю надо бы схорониться. Утро вечером мудренее - завтра узнаем, какой сейчас год, че вообще происходит... -- Ну, зная Февраля, не удивлюсь, если сейчас какой ни будь осьмушко-десятичковый. -- Сказал Велес. -- Голову даю на... Ой. Халиф недовольно надул щеки. -- Кстати, РАз уж мы здесь, тебе не помешает выучить немецкий. Вот. -- Чернобог провел по челу Руса ладошкой и избранный уже на чистом немецком ответил ему: -- Мне бы для начала тело вернуть! -- Ну, и это тоже. Не боись, разберемся. -- Сказал Велес и ткнул пальцем в многоэтажку, стоявшую посреди улицы. -- Вот. Чернобог, видишь? Пудовичковая квартира слева, четвертушный этаж. На стеклах нет света, авось пустая. -- Понял, РАботаем. Сказавши это, Боги сделались абсолютно прозрачными и воспарили к многоэтажке. Лишь голова Руса виднелась на фоне черного неба, но Чернобог укрыл ее силой Божественной так, что со стороны казалось, будто это воздушный шарик целковиноко плывущий в ночной полутьме. Достигнув окошка, Боги просочились через стекло, а вот с Халифом все прошло не так гладко - он головой (а точней - и всем имевшимся телом) стукнулся об окошко. -- Тц-ц! -- Тцыкнул на него Велес, подкатывая невидимые глаза. Материализовав целковую руку, он открыл форточку и занес Руса внутрь. *** Обергруппенфюрер ЭС-С-С ЭС-С-С Рейнхрад Гейдрих, полушкометровый светлочешуйчатый и голубоглазый ящер, стоял в приемной непосредственного начальника и внимательным взглядом осматривал серо-зеленый мундир. Полушка рядов наградных планок да кавалерийский значок, притуленный к левому карману чуть ниже пуговицы смотрелись в зеркале скромно, со вкусом. Ожидая вызова, чешуйчатый прокручивал в голове тезисы, кои собирается доложить Гиммлеру. "Так, ну кас-с-саемо жидо-рус-с-сов вс-с-се идет лучше некуда - горят, как дрова. В Богемии и Моравии вс-с-се тоже тип топ, враги Рейха ищутс-с-ся... Вывоз материальных ценностей из эс-с-с-эс-с-с-эс-с-с-эр налажен... Так, вроде бы ничего не упус-с-стил". Гейдрих наклонил шею, почесался, поправил воротничок. Молодая девушка в черной форме вышла обратилась к нему со словами: -- Вас ждут. Стиснув в руках папки с бумагами, ящер уже собирался проследовать в предупредительно распахнутую перед ним дверь, когда к нему подбежал зеленокожий в серой форме с петлицами обершутце. -- Что это? -- Спросил Гейдрих, глядя на протянутый ему сложенный пополам листок бумаги. -- С-с-срочное донес-с-сение. От Мюллера, Нюрнберг. -- Произнес эсэсовец, после чего вытянулся по струнке и, стукнув каблуками, отошел в сторону. Гейдрих развернул бумажку, бегло прочел ее. С каждой строкой глаза суживались, улыбка принимала все более хищническое выражение. Дочитав до конца, ирод положил листок поверх папок и окрыленный вбежал в кабинет Гиммлера. -- А, Рейнхард, наконец-то вы здес-с-сь! Что вас-с-с задержало? Мне докладывали, что вы дожидаетес-с-сь с-с-своей очереди. -- Прос-с-стите, Рейхс-с-сфюрер. С-с-срочное донес-с-сение из Нюрнберга. -- С-с-срочное донес-с-сение? -- Гиммлер скептически сощурил глаза, стуча коготком по клыкам. Стукнув в четвертушный раз он махнул рукой и откинулся в кресле. -- Да брос-с-сьте вы, Рейнхард! Подобные донес-с-сения приходят каждый день. Вс-с-се одно и тоже: такая-то фрау докладывает о британс-с-ском/французс-с-ском/рос-с-сийс-с-ском шпионе. Одна проверка и выяс-с-сняетс-с-ся, что шпион этот - ее муж, где-то шлявшийс-с-ся с-с-со с-с-среды на четверг и, как она думает, ес-с-стес-с-ственно изменявший. Пустое дело. -- Это от Мюллера. Гиммлер сразу собрался. На его пасти не осталось и следа пренебрежения, верхней частью тела ящер подался вперед. -- От самого группенфюрера? -- Да. -- О чем же он с-с-сообщает? Гейдрих просиял. -- Кажетс-с-ся мой подчиненный (он с большой любовью произнес мой) нашел недос-с-стающий компонент для проекта "Железная армия". -- Так-так. -- Тело безукоризненно. Нынешней ночью он получил доклад, наподобие того, который вы приводили в пример. Одинокая фрау доложила в Гес-с-стапо о шуме в одной еврейс-с-ской квартире. Группа моментально отреагировала и прибыв на мес-с-сто обнаружила безголовый труп с-с-с идеальной физичес-с-ской формы. -- Гейдрих замолчал, давая Гиммлеру осмыслить произошедшее и наслаждаясь произведенным эффектом. Спустя полушку секунд он продолжил. -- Мюллер лично прибыл на мес-с-сто и рас-с-спорядилс-с-ся дос-с-ставить тело в "мес-с-сто номер шес-с-стнадцать", вы знаете, где это. Гиммлер задумчиво кивнул. Рейнхард продолжил. -- Он также прос-с-сит направить к нему ус-с-силение - опас-с-саетс-с-ся возможной диверс-с-сии с-с-со с-с-стороны с-с-совковых шпионов. -- И правильно делает! -- Воскликнул Гиммлер, вскакивая со стула. Глаза его вспыхнули. -- С-с-совки коварны! Немедленно рас-с-спорядитес-с-сь направить к нему вс-с-сех, кто бы ему не потребуетс-с-ся. Шес-с-стнадцатый объект имеет с-с-собс-с-ственную лабораторию, так что пус-с-скай не медлят. Передай в Нюрнберг, я приказал ус-с-силить охранение шес-с-стнадцатого объекта. Входы по пропус-с-скам, работу по клонированию и выведению начать в ближайшее время! -- Я передам... Теперь мои отчеты... -- Ос-с-ставьте их здес-с-сь, я пролис-с-стаю. -- Ящер указал на край стола. -- Но я думал... -- С-с-сейчас-с-с с-с-самое важное - с-с-беречь найденный образец! Идите. Живо! -- С-с-слушаюс-с-сь! -- Воскликнул Гейдрих и уже сам стукнул каблуками. Оставив бумаги, где было указано, супостат удалился из кабинета. Генрих проводил его, мерно покачивая хвостом, затем подошел к окну и посмотрел на черное предрассветное небо. -- Он вновь оказалс-с-ся прав. Ключом будет Богемия. Как точно с-с-сказано, как лаконично... Но что же мне делать теперь, о великий король-ловчий? Я вновь ожидаю твоего с-с-совета. Минуту ящер смиренно ждал, не отходя от окошка, однако голос, что уже несколько лет нашептывал ему разные планы на этот раз не откликался. Отчетливо слышался лишь шум стучащих по подоконнику капель. -- Хм. -- Гиммлер недовольно сжал подбородок. -- Видно опять нужно пос-с-сетить Вевельс-с-сбург. Давно я там не был... Зато там выйти на с-с-связь вс-с-сегда получаетс-с-ся. *** Очнувшись, Стрибог некоторое время лежал на животе с сомкнутыми веками, не в силах поднять их и прислушивался к происходящему вокруг. Со всех что-то тихо бурлило, обтекая и сдавливая Богу бока, словно бы он находился на плоту под водопадом. Капали капли, булькали бульки. Наконец Стрибог открыл глаза и на него сразу же хлынул бурлящий поток густой красной жижи. -- Тфу-тфу! Что это?! Бог попытался закрыть лик рукой, однако ни целковая из них его не слушались. "Что происходит?!". -- Х-х-ха! Стрибог, это ты? Х-х-ха! -- Тфу-тфу, я. Перун? Где ты?! -- Та если б я знал! Х-х-ха! Тут повсюду стены какие-то красно-белые. Слизь эта... Х-х-ха! А еще меня надувает-сдувает. -- Как это?.. Тфу-тфу, да что это?.. "-- Перун, давай так? -- Давай. Ты как? -- Да живой вроде, только вот пошевелиться почему-то никак не могу. -- Я такая же Iвырезано цензуройI... Ты чего вокруг видишь? -- Да элементаль его знает! Здесь все в воде какой-то красной... Надо бы осмотреться. -- Ага". -- Согласился Перун. -- "-- Благо теперь силы при мне. -- Тогда давай посмотрим, чего там". Порешив эдак, Боги покинули свои тела и клубами белого дыма стали просачиваться наверх. На пути их ждали участки узкие и очень склизкие, кислотные ванны, кусок пельменя и широкие потолки, внутри которых слышалось размеренное биение. Наконец, Перун и Стрибог вырвались на поверхность. Здесь Боги узрели крохотное, плохо освещенное помещение, в коем ходили Русы и ящеры в штатском (кожаные плащи и широкополые шляпы - таков был портрет их). Некоторые из обитателей комнаты занимались ее осмотром, полушка ящеров курила РОДопротивные подики, с деланным видом стоя у задрапированного окна руки в боки, часть же гремела в комнате по соседству. Прямо же под собой, Боги увидели запыленный диван, на котором лежало до боли знакомое, но отчего-то безголовое мускулистое тело. -- Кх-кх! -- Закашлял Рус, стоявший слегка склонившись над телом. Черный кожаный плащ, обтягивавший плечи, зализанные назад черные волосы, орлиный нос и перманентно злой взгляд создавали впечатление жуткого типа. Так целковременно о нем и подумали Боги. -- Какой густой дым! Видно трупец был-то из наших - так парил подики, что дым вон еще в легких остался. Смотри, Фишер, что скажешь? Выходит ведь до сих пор. -- Не знаю, гер группенфюрер. -- Ответил ящер, к коему Мюллер обратился с вопросом. Не дождавшись другого ответа Мюллер сделал шаг к окну, разгоняя ладонью все неразвеивавшийся дым. Когда он открыл его, ворвавшаяся в гостиную ночная свежесть подхватила Богов и вынесла их за пределы комнаты. -- Что за?.. -- Только и успел спросить Стрибог, в то время, как ветер спускал их с осьмушного этажа на осенний асфальт. -- Понятия не имею. -- Мне ведь не почудилось? То тело... оно же... оно ведь Халифа. -- Я надеялся, мне целковому показалось так. -- Сказал Перун. -- Похоже на то. -- И мы... Мы вылетели из него? Сейчас, сознанием. -- Похоже на то... -- Мы что... -- Бог помедлил, РАссуждая и включившаяся в дело смекалка славяно-Божественная договорила за него: -- ... органы? Перун не ответил, лишь несколько раз зализал назад волосы. -- Надо бы вернуться, мало ли что? -- Да судя по всему придется. -- Согласился Перун, кивнув на открывшуюся дверь подъезда, у которой багажником вперед остановилась грузовое авто. На встречу ей из двери дома вышли Русы и ящеры, несшие на носилках тело Халифа, накрытое простыней. -- Куда едем, в морг? -- Нет, на Вильгельмштрассе шестнадцать. -- Скомандовал Мюллер, левой ногой встав на подставку. -- Но ведь там нет ни больницы, ни морга... -- Шевелись! Видя, насколько начальство встревожено, шофер прекратил разговоры и повернул ключ. Рыча мотором, машина тронулась. Немедля более, дым рассеялся в воздухе, и Боги вновь оказались внутри Халифа. *** Нюрнберг просыпался ото сна, целковый луч тянулся с востока к шпилям домов, синяя краска начинала окрашивать серое небо. Германские Русы и ящеры поднимались под начавшие греметь на углах "глотки Геббельса", гладили рубашки и брюки, завтракали и шли на работу. На балконах еще оставались висеть флажки после вчерашнего, трепетавшие от холодного восточного ветра. Где-то там, на далеком востоке целковременно с наступающим на тьму светом их дети наступают на советы и вот-вот их разобьют, так говорит Геббельс, а значит так и будет. Хоть и наступают они со стороны ночи... Халиф открыл глаза. Его голова лежала на прошлогоднем выпуске "Штурмовика", кой, в свою очередь, лежал на пыльном деревянном столике. Влипнув в соседствующее со столиком кресло, сидя сопел Чернобог, опустив на грудь косматое чело. Велес, запрокинув назад голову, спал сидя на табуретке. Оконное стекло дребезжало. -- Велес, Велес! -- Позвал Халиф. Язык его прилипал к небу. -- Чернобог. -- Что? -- Чернобог взбрыкнул, словно облитый водой попугай. -- Открой окошко. -- Зачем? -- Хочу послушать, чего там. Чернобог пожал плечами, протиснулся между Велесом и плитой, направившись к окошку. В метре от него он запнулся, со злобой посмотрев вниз. -- Элементаль бы побрал этот гвоздь! И ведь это не целковый, там и на входе полушный торчит. Кто блин ремонт здесь делал?! Так или иначе, но незабитая до конца шапка была обойдена, Велес разбужен, а окошко открыто. Целковременно с его открытием ушей Халифа достиг хриплый ящерский голос, словно бы зараженный безумием: --...алких и с-с-слабые с-с-совето-рус-с-сы с-с-снова бегут! С-с-сегодня они ос-с-становилис-с-сь у городишка Амвейс-с-ск, однако уже очень с-с-скоро и этот оплот крас-с-сных падет, открыв шес-с-стой армий путь к с-с-Сталинграду! Это, как и с-с-славные дейс-с-ствия оберштурмфюрера Адриана фон Фелькерзама по с-с-сокрушению города Майкопа, еще раз доказывают с-с-стопроцентную правоту замыс-с-слов Фюрера. Наш вождь - Адольф Гитлер объявил 1942 год годом окончательного разгрома с-с-советс-с-ского гос-с-сударс-с-ства и годом победы немецкого оружия. Падение с-с-Сталинграда - дело пары недель... Оберштурмфюрер Адриан фон Фелькерзам награжден рыцарс-с-ским крестом... С-с-слава... Чернобог закрыл окно. -- Сорок второй год... -- Удивленно произнес Халиф, забыв даже про счет Древних Русов. -- У меня сейчас подо Ржевом пРАдед воюет... Боги молча кивнули. Сейчас Рус не чувствовал духовного подъема, не ощущал маячившей впереди грядущей славы... Слишком многие умерли на этой войне, она ведь была так недавно. Это тебе не вымышленная битва при Гастингсе. -- Мы должны помочь Русам. Боги понимающе моргнули. -- Но для начала помочь бы тебе. -- Велес кивнул на Халифа. -- Че вот с тобой таким делать? -- Не знаю. -- Избранный пожал плечами. Затем Рус напряг все тело, бывшее в его распоряжении: морщины появились на лбу и Чернобог с Велесом поняли, задействовал он смекалку славянскую. Через минуту пришло озарение. -- Надо... Надо с Даждьбогом связаться! Он ведь тоже безголовый сейчас. Похожий опыт, все дела. -- А это идея. Сейчас организуем. Велес поднялся с табуретки, Чернобог пропустил его к окну и Бог стал вызывать Даждьбога. -- Даждьбог? Даждьбог, дороу! -- Велес? Ты как? Где вы? -- Ты не поверишь... -- В Германии? -- Как ты... Неважно! Тут Халиф... Ты не поверишь. -- Опять помер?! -- Не-е, не настолько. -- Чего там? --Эм... На, сам с ним поговори. После сих слов знакомый глас зазвучал в... да, собственно, во всем теле Халифа. -- Халиф, дорова. Чего там стряслось? Воу. У тебя голова... -- Я в курсе. Подскажи лучше, че делать-то? -- А я-то чего? -- Ну ты же сам безголовый. Тебя, не меня забрали на опыты по этой части. -- Что тебе сказать... Меня осматривают, берут анализы, периодически пришивают к телам. -- На этом моменте Даждьбог умолк. Судя по интонации, он пожал плечами, однако судя по логике, жать ему было нечего. -- Не, ну логично. -- Вмешался Велес. -- Слушай, а может тебя тоже пришить? -- Ага. -- Ехидно огрызнулся Халиф. -- Давай, почему нет, давай пришьем меня РОД весть к чьему телу!.. Ладно, спасибо, Даждьбог. -- Да толком не за что. Разговор прекратился. За закрытым окном прошла шеренга детей в коричневых рубашках. -- Значит так. -- Вставая со стула сказал Чернобог. -- Сиди, наверное, здесь. Мы тебе тело подыщем. -- Ага, не уходи ни куда. *** В это же время автомобиль Генриха Гиммлера подъехал к КПП. Укрытая маскировочной сетью полушка бетонных капониров, обложенных мешками с песком и символически соединенных шлагбаумом была последним препятствием на пути к Вевельсбургу. Стоявший на страже эсэсовец в серой шинели подошел к воротам с винтовкой на плече. Он сразу узнал рейхсфюрера, однако тот не любил, когда подчиненные не соблюдают формальностей. Пришлось потребовать пропуск. Проверив документы, ящер отвел шлагбаум в сторону и проводил взглядом машину, вытянув руку в известном приветствии. Гиммлер запоздало ответил тереблением козырька, когда его мерседес уже скрылся за поворотом. "Нехорошо получилос-с-сь... Что поделать, дела". Когда подъехали к опустевшему после уборки урожая поля, мотор заурчал, выдернув ящера из раздумий. -- Что-то с-с-случилос-с-сь? -- Ни как нет, гер рейхс-с-сфюрер. -- Ну хорошо. Повернув шею к окну, ящер отпустил ворох мыслей, предоставив глазам бесцельного гулять по полю. Кукурузные корешки, серая земля, ее так мало... Почему в Великой Германии так мало хорошей, плодородной земли и в том же время у каких-то жалких и слабых совето-русов ее до горизонта и дальше, и дальше? Несправедливо! "А ведь эта земля могла бы стать европейской Калифорнией, попади она в добрые руки... Да, так и будет". Рейхсфюрер ЭС-С-С ЭС-С-С твердо кивнул. Проехали поле. Как только земля сменилась еще не угасшей травой новая мысль, живей предыдущей завладела умом Генриха Гиммлера. Он думал о предстоящей беседе с Генрихом Птицеловом. С самого детства Гиммлер знал, что он особенный и когда, после прихода к власти нацистов медиумы подтвердили его предположение, ящер окончательно уверился в собственной исключительности. Он - реинкарнация короля-ловчего птиц, потомок старого и благородного рода, вся его мысль и амбиции нацелены на благо Германии. Когда же, во время целкового посещения Вевельсбурга духом Птицелова явился Генриху в виде шепота, одарив целковым мудрым советом, Гиммлер еще сильней укрепился в собственных предположениях. С тех пор много воды утекло. Птицелов безошибочно видел предателей. Это он подсказал Гиммлеру заблаговременно начать сбор данных о Реме, его мысли обязан он принятием в черный орден Герберта Бакке, король безошибочно назвал дату, когда Геринг передаст бюро Гестапо ему, Гиммлеру. Отмена плана высылки жидо-русов на Мадагаскар, устройство концлагерей, подкуп, шантаж, айнзацкоманды, план "Восток" - каждый совет был безошибочен, разве что иногда хромала реализация. Солнце скрылось за серым облаком, когда автомобиль рейхсфюрера, проехав высокую стену замка, заехал во внутренний двор. Адъютант выскочил целковым, учтиво открыв Гиммлеру дверь. Ящер быстро вылез из мерседеса, застигнул полушку средних пуговиц на шинели и пошел в сторону массивной двери. Стоявшие у нее эсэсовцы взяли на плечо девятичково-десятичковые с золотничком (девяносто восьмые) "Маузеры" и отсалютовали. Гиммлер приветствовал их в ответ и прошел внутрь. Темные холодные стены, казалось, смотрят на него с такой же любовью, с какой рейхсфюрер смотрит на них. Высокие потолки, бурый кирпич, малые окна, свет из которых попадает внутрь под наклоном - да-а, это место несло отпечаток так любимого Гиммлером странного удовлетворения. Поднявшись по ступеням в коридор, извивавшийся змейкой, Генрих прошел в зал оберфюреров и взял стоявший в углу каменный стул, целковый из десятичка с полушкой (дюжины) стоявших у стен, поставив его в то место, где конец луча черного солнца соприкасался со светом земного светила. Сев напротив входа, ящер закрыл глаза и прислушался, не без удовольствия отметив, как солнечный свет греет его холоднокровные плечи. -- Ответь мне, о мудрый король. Я вновь взываю к твоим указаниям. -- Произнес Гиммлер спустя десятичок минут, проведенных в ожидании нового откровения. Не успела последняя фраза слететь с его губ, как в помещении поднялся ветер. Дрогнули тонкие шторы, лучи света, что косо падавшие на плечи ящера, разбежались по углам, словно напуганные щенята. В центре черного солнца стал формироваться черный силуэт. Огненные глазами его выжги остатки света в комнате, погрузив зал во мрак, заставив шторы буквально прилипнуть к окнам. Будь Генрих умнее, да обладай смекалкой славянскою, давно бы понял ирод окаянный, с кем он пересекается и чьим советам внимает. -- Ты подводишь меня, Генрих. -- Произнес Февраль искаженным под ящера голосом. -- Я дал тебе с-с-столько с-с-советов как разгромить с-с-советы, а вы вс-с-се еще топчитес-с-сь возле кавказс-с-ских хребтов. -- Мудрый король, войны Рейха... -- Мне нет до них дела! Можно подумать Рейх с-с-сражаетс-с-ся с-с-со вс-с-сем миром один! Брос-с-сте вс-с-се с-с-силы. Лягушатники, макаронники, бельгийцы, румыны, коллабаранты - не жалей никого! Эту битву должны выиграть ящ... арийцы! -- Будет ис-с-сполнено. Вы так мудры, вс-с-се ваши помыс-с-слы направлены на народное благополучие. -- Что? Ах да... Да-да, конечно! Это все жидо-большевизм с-с-с его античеловечес-с-ской концепцией "равенс-с-ства", "братс-с-ства", "с-с-справедливос-с-сти", тьфу! Это вс-с-се не более чем ложь... Грязная еврейс-с-ская ложь! Уж поверь мне, я врать не с-с-стану. И еще этот термин - "Гермено-рус-с-сы". Мы - арийце-германо-ящеры. Вс-с-сегда ими были и ими будем! -- Да, да! -- Глаза Гиммлера загорелись чувством собственного превосходства. -- Как раз вчера мы нашли очередное тому подтверждение! --? -- Бровь Февраля удивленно изогнулась. -- В Богемии нашли тело. То с-с-самое, о коем вы говорили. Да, оно рус-с-сово, но оно нашлос-с-сь в Германии, а значит он наш! Благодаря добытой в Тибете чешуе динозавров мы с-с-сможем многократно ус-с-силить их. Уже с-с-сейчас-с-с Менгеле... -- Тут ящер умолк, дивясь на пробегавшие по лбу призрака волны дыма. -- Значит... Они с-с-скоро придут за ним, Генрих. -- Кто "они"? -- С-с-советы. Жиды. Какая разница? Начинайте производство как можно с-с-скорее. Эта разработка, эти с-с-сверх-ящеры изменят облик континента, а шире - и вс-с-сего мира. -- Хорошо, я с-с-сделаю вс-с-се, как вы велите. -- Я знаю. -- Произнес призрак, после чего глаза его вспыхнули, и он рассыпался прахом. *** Велес и Чернобог спустились по лестнице. Обернувшись пред выходом старыми бабками, они вышли на улицу и устремились к площади, уже окончательно очнувшейся ото сна. По каменным улицам шли Русы и ящеры полушки полов, кто постарше - в пальто, кто помладше - с квадратными ранцами, в брюках, рубашках. И все в форме. Нет, не так, все в фор-р-рме. Боги подошли к рынку. Запахи укропа и пряностей, выпечки и речной рыбы, стеганной одежды, яблок, часов, остановившихся на пол серебрячка, смешались воцелквино и пропахли друг другом. Было прохладно, ручеек из людей то прерывался, то продолжал течь. На углу, куда вышли Чернобог с Велесом целковинокая фрау продавала мясо с востока. Пред ней стояла целковая женщина в рыжем пальто с шерстяным воротником, модной прическе и красных перчатках. Дама сия что-то рассказывала увлеченно, жестикулируя за пудовичок (за пятерых). -- ... А вот в том доме, фрау Зейдлиц, вы подумайте, в моем доме, доме, где живу я, мои дети, Фриц, Урсула, пухляш Пауль... Так вот. В комнате. Нет, не в нашей, вы не подумайте, такое точно не могло случиться у нас, фрау Зейдлиц, мы - люди приличные, сами знаете. Что бы я, или Фриц, или Урсула... И уж точно этого не мог бы совершить пухляш Пауль! Вы ведь знаете, ему всего полгода, фрау Зейдлиц. Так вот. В комнате, точнее в квартире, хотя, между нами, какая там квартира, фрау Зейдлиц? Так, шаром покати! Хаживала я туда еще при хозяевах. Мерзкие евреи, надо сказать... Ну так вот. В соседней квартире, если быть точно - в квартире снизу, еврейской квартире, фрау Зейдлиц, вы только подумайте, что там было? Шум! Шум, фрау Зейдлиц, вы только подумайте, ночью шум! Ну я естественно побежала к телефонному аппарату. Денег было немного, но фрау Зейдлиц, речь ведь шла в ту минуту о безопасности Рейха и, страшно представить, (тут она страдальчески подняла глаза к небу) о безопасности самого... Фюрера! Так вот. Я позвонила. Приехали быстро, надо сказать. Люблю наши службы, такие они, понимаете ли, отзывчивые... Так вот. Приехали, вскрыли и знаете, обнаружили тело, безголовое тело, представляете, фрау Зейдлиц? Лежит, говорят, на диване, совсем без головы. Вы представляете, фрау Зейдлиц? В еврейской квартире и есть диван! -- Т-т-т-т. -- Фрау Зейдлиц озабочено закивала из стороны в сторону, ловко переложив кусок мясо на бумагу. Говорливая фрау наклонила голову синхронно с этим движением. Вставшие за ней в очередь Боги переглянулись. -- Прошу прощения. -- Вежливо произнес...ла Чернобог. -- Не подскажете, где здесь ближайший морг? Умолкшая на миг женщина развернулась юлой и стала без стеснения их осматривать. -- А кто вы такие, гражданочки? Что-то я вас никогда не видела в нашем Нюрнберге и бьюсь об заклад, это же могут подтвердить Фриц и Урсула и... -- Пухляш Пауль. -- Прервала ее Велес. -- Вы их знаете?! Вы наши родственники? -- А, эм... Нет, навряд ли. -- Тогда я вас точно не знаю. А вы что скажете, фрау Зейдлиц? -- Никогда-никогда не видела. -- Мы - Зиберты из нижней Силезии. Это - мать роттенфюрера Франца Зиберта, офицера ЭС-С-С ЭС-С-С Клара Зиберт, а я - ее сестра, Петра. Недавно моя бедная Клара получила известие с восточного фронта... Сейчас, где-то оно у меня... Что т не находится... В общем. Там было сказано, что мой племянник геройски погиб за отчизну и фюрера (на этом слове говорливая скептически прищурилась. Ей показалось, что недостаточно энтузиазма вкладывает в него данная женщина, у которой, всего-то, умер племянник) и он был привезен в морг города Нюрнберг, однако в какой конкретно в телеграмме указано не было. В подтверждение сиих слов Чернобог посмотрел на Велеса. Тот сделал вид, будто утирает слезу рукавом. Фрау Зейдлиц уже сочувственно закивала, однако подозрительная мадам лишь насела на них с вопросами. -- А можно глянуть на ваши документы, фрау Зиберт? -- Это допрос, фрау... как вас? -- Как бы невзначай спросил Чернобог, деланно запуская руку в карман. Безымянная женщина скривилась, словно съела лимон. -- Н-нет, как можно!.. Не то, чтобы я не доверяла матери и тетушке героя, погибшего за Германию, просто... Прожанович. Моя фамилия - Прожанович. А почему вы так боитесь наших допросов. Нашим спецслужбам не доверяете?.. А может и Фюреру не... -- Как-как, Пржанович? Это вроде бы польская фамилия? -- Х-х-хоп-п! -- Говорливая зарделась красною краской, буквально захлебнувшись в собственном выдохе. -- Я, я... В этот момент Велесу надоело, и он заревела навзрыд. -- Ох ты ж фюрершки мои-и-и, бедный мой Францушка-а-а! -- Успокойтесь, успокойтесь, ради бога. -- Запричитала фрау Зейдлиц. -- Ну нельзя же быть такой бесчувственной к чужому горю, Габриэлла! Ближайший морг, должно быть, находится на Вильгельмштрассе шестнадцать. -- На Вильгельмштрассе шестнадцать? -- Удивленно переспросила Габриэлла Прожанович. -- Но ведь там нет никакого морга. Там только завод, по производству первитина, да и тот маленький. -- Не знаю, что там с первитином, я им не пользуюсь, но я живу по соседству, и уже несколько раз видела, как автомобили завозят тела на территорию. -- Наверно там морг, созданный скрытно. -- Догадался Велес. -- Созданный по приказу фюрера, чтобы враги не могли разбомбить тела павших солдат. Воистину, святой человек. Зейдлиц и Габриэлла пересвастились . -- Что ж, большое спасибо. Мы, пожалуй, пойдем. Закончив беседу, Боги премило распрощались с женщинами и тихо ушли. Едва бабульки скрылись за поворотом, Габриэлла простилась с фрау Зейдлиц и шмыгнула за угол к телефонной будке. Прислонившись к аппарату, она почувствовала тепло от резины - Габриэлла так часто звонила куда следует, что телефонная трубка не успевала остыть. Почти не глядя на кольца, женщина набрала нужный номер и все ее тело обратилось в слух. -- Алло. Хайль Гитлер! Третье бюро? Это - агент "Истерио"... Нет, не как истеричка. Как ми-сте-ри-о, только истерио, ис-те-... -- Говорите. Боги подошли к Вильгельмштрассе шестнадцать. По сему адресу действительно находился завод, правда фрау Зейдлиц размеры его слегка преуменьшила. Медичок корпусов с пудовечковометровыми стенами занимали примерно четвертушку с половиной в десятичковом десятичке метров квадратных (350). Надпись на центральных воротах гласила: "Первитин". Пред воротами осьмушка грузовых машин обнюхивала друг другу багажники. Через дорогу стояла еще целковая, с антенной на крыше. "Радиоразведка" -- Подумал Чернобог. У ворот стояла полушка ящеров. Черные, затасканные шинели контрастировали с начищенными до блеска карабинами и примкнутыми к ним штыками. На общих или на каких других обстоятельствах пропускают здесь, Богам было неведомо. -- Что будим делать? -- Хм... -- Чернобог думал секунду, затем отправил план Велесу. -- Ты понял? -- Ага. Шагнув в тень меж домами, Боги обернулись высокоранговыми ЭС-С-С ЭС-С-Совцами, а для пущей уверенности еще и ящерами и зашагали к воротам в новом воплощении. "Хм" -- Подумал Велес, шагая по тротуару и через полушку шагов помахивая хвостом. -- "Как непривычно ходить с ним". Петлицы с четвертушкой дубовых листьев и погоны с золотистым теснением сделали свое дело и Чернобог с Велесом без труда миновали пост охраны. Внутри завод оказался таким же здоровым, как и снаружи: просторные помещения, заполненные аппаратурой лишь на половину, высокие потолки, закрытые решетками окна, короткие ленты конвейеров, чаны в полушку человеческого роста с тоннами белесого, рассыпчатого порошка, Русы и ящеры, в белых халатах, переносящие мешки, банки и склянки. Поначалу Боги не знали, куда податься, но, осмотревшись, узрели бойцов ЭС-С-С ЭС-С-С, стоявших возле железной двери, что притаилась между полушкой стеллажей с банками. Поняли Боги, что им туда. Очередной кордон ЭС-С-С ЭС-С-С был прорван играючи, пред бригаденфюрерами распахнулась стальная дверь и крайней стерильное помещение встретило их светом холодных ламп и переливом мензурок. На площади в осьмушку квадратных метров, огражденной от остального завода мягкими стенами, толпились людей в халатах, а также офицеры, ранга Богам под стать. Посреди комнаты стоял стол с вмонтированной в него выемкой в форме корыта. Внутри, засыпанное кубами льда лежало безголовое тело. Над ним стояли, склонившись к ране на шее, ящер в халате и Рус с зачесанными назад волосами. В иное время Мюллер бы обязательно обратил внимание на абсолютно незнакомых ему бригаденфюреров, знание которых если не в лицо, то хотя бы пофамильно было частью его профессии, однако сейчас, занятый делом куда большей важности, Рус не сводил орлиного носа с безголового тела. Когда Боги подошли к ним, из тела вновь вырвалось облако белого дыма. -- Кх-кх! -- Закашлял Рус. -- Похоже вы были правы, гер Мюллер, это - ис-с-стинный ариец. -- Произнес ящерский док. -- Так много с-с-скурил подиков, что дым до с-с-сих пор выходит из легкий, а притом с-с-сос-с-стояние тела - прос-с-сто отличное! Бригаденфюрер Чернобог удивленно поднял бровь, сразу распознав в дыме Перун. "-- Перун?! Ты че тут делаешь? -- Чернобог?? Да мы тут... застряли походу". -- Нет, поразительно, какой крепкий дым! Никак не рас-с-сеетс-с-ся... -- Верное замечание, гер Братислав Пасситоводов... Так! -- Тут Мюллер увидел полушку обер-офицеров, целковый из коих с напряжением вглядывался в густой дым. -- А вы кто? Скука. Как многогранно слово сие! Кто-то, познав ее, начинает тратить энергию и ресурсы на развлечение, кто-то, словами классика становится "от делать нечего друзья", кто-то по дурости даже садиться за написание книг, а кто-то, начинает верить, что преисполнился. Халиф же, оставленный сам себе вот уже битый час сидел без дела. Поскольку в пустой квартире не оказалось ни потенциальных друзей, ни пера, он занялся целковым доступным развлечением - колобочьим косплеем. Нарезая круги на квадратном столе, избранный прекрасно проводил время. За время покатушек волосы протерли пыль, а желудка отсутствие благоприятно сказывалось на отсутствии рвотных позывов. Так и кататься бы ему дальше, однако в этот момент кто-то спешно постучались в дверь. -- Именем Фюрера, открывайте! "Твою мать!". В поисках укрытия Халиф обстрелял комнату очами. Так, под ним стол, рядом стул, табуретка. Плита еще есть, а в той комнате?.. Элементаль его знает! -- Откройте! Стук становился крайне настойчивым. Через полушку секунд Рус услышал, как ящеры (а это были они, слишком уж хорошо за время сражения познал он их когти) стали ломать дверь, скребя по дереву. Поддавшись желанию спрятаться, Рус подался вперед, свалившись со стола с звуком звенящего паркета, набив на лбу преогромную шишку. Развернув себя языком, Халиф закатился под стол и затаился. В следующий миг в коридоре что-то хрустнуло и дребезжащий хлопок возвестил о падении дверцы. На кухню вошла осьмушка ящеров в серых плащах и таких же шляпах. -- По праву дос-с-судебного арес-с-с... Хм... Пус-с-сто? -- Целковый ящер с подпаленным кончиком хвоста зыркнул по стенам. -- Вилли, будь добр. Полушный ящер, невысокий, в очках, казалось только и ждал того. -- Обыс-с-скать квартиру! Полушка ящеров угрюмо кивнула и приступила к осмотру комнат: целковый ушел в гостиную и занялся там ревизией шкафа, полушный занялся ванной. Сам Вилли приступил к осмотру кухни, открыв духовой шкаф плиты и склонившись перед ним на карачках. Главным же сел за гоночный стол Халифа, задумчиво глядя в окно. На стуле было комфортно, а рядовому оперативнику Гестапо за день редко когда удавалось присесть (такая работа), потому ящер неприкрыто блаженствовал. Чего, к слову, нельзя было сказать о Халифе. Носки сапог зеленокожего, местами замазанные грязью, уперлись Русу в нижнюю губу, и пока ироды прокручивал в голове "С-с-советские шпионы, с-с-советские шпионы!", избранный пытался оттолкнуться от них, при этом стараясь не шуметь и ощущая при уже известную тряску. Закончив с духовкой, ящер подошел к столу. -- Ну, что с-с-скажешь? -- Квартира вс-с-ся пыль, видимо тут уже давно никто не появлялс-с-ся. Однака ес-с-сть парочка неувязок. -- ? -- Пыль на окне час-с-стично с-с-стерта. Видимо кто-то его открывал. -- Та-ак, а это уже кое-что. Что ни будь еще? -- С-с-стулья с-с-сдвинуты. На с-с-спинках с-с-следы ладоней. Кто-то здес-с-сь был. И этот кто-то явно дурачит нас-с-с. -- Ладно. -- Ящер встал из-за стола. -- Тогда... Тут ирод замолк, начав рассматривать правый сапог. Носок был мокр, часть грязи отсутствовала, часть развазюкана. Ящер поднес указательный палец к губам и показал взглядом под стол. Полушный встал на колени и, наклонившись, столкнулся взглядом с Халифом. -- Ага! -- Воскликнул он, устремляя руки к щекам. Поняв, что медлить больше нельзя, Халиф выкатился из-под стола, целковременно уапнув супостата за палец. Рус сделал сальто через сапог, проскочил под стулом и, перескочив порожек, промчался под ногами вышедшего на восклицание ящера. Он был в полушке шагов от входной двери, когда вдруг шляпка гвоздя вцепилась в ухо. -- Элементаль бы тебя побрал! -- Воскликнул Рус, но было поздно. В следующую секунду подбежавший хвостатый накрыл его своим телом. Отцепив Руса от гвоздя, ящер поднял его за подбородок. -- Ага, попавлс-с-ся! Посмотрите, гер Шиллер, кто у нас-с-с тут! -- А-а-а! -- С издевкой протянул главный ящер. -- Какие же вс-с-се таки с-с-советы жалкие, не могут даже целого шпиона пос-с-слать! А как с-с-стало жарко, так с-с-сразу же кинулс-с-ся с-с-сапоги мне лизать. Думал поможет? Вс-с-сех вас-с-с изловим, отродие большевис-с-стс-с-ское! К сему времени к выходу подошли остальные ящеры. Услышав тираду своего главаря, они также презрительно зашипели. -- Верно, верно! -- Блес-с-стяще! -- Так, хватит. Вы двое - заканчивайте с-с-с квартирой и возвращайтес-с-сь в отдел. А этого мы с-с-с тобой, Вилли, лично дос-с-ставим на Фюрерплац. Ох, чувс-с-ствуя я, нас-с-с ждет повышение. -- Будет с-с-сделано. -- Заискивающе пролепетал Вилли. Халиф хотел было вновь его укусить, но, открыв рот, Рус тут же получил по носу. Хотя, казалось бы, а нос-то за що? *** -- И так, напомните, кто же вы? -- Максимально спокойно произнес Мюллер. -- Мы... -- Бригаденфюрер Дедос и бригаденфюрер Атакс, прибыли к вам по личному распоряжению Небе. -- Ясно. -- Рус утер пот со лба. -- А вы... кх-кх! Ну ради всего святого, Братислав, проветри его как ни будь! Дышать невозможно! -- Да как? -- Понятия не имею. Кто из нас двоих доктор, ты или я? Получив нагоняй, ящер забегал вокруг тела, стремясь развеять дымок, маша ладонями. "-- Так чего говоришь, не можете выбраться? -- Да мы тут... Короче я - легкие. -- Чего? -- Ну, так получилось. Я - легкие, а Стрибог - печень. -- П-п-п, нда... Че думаете делать? -- Да не знаю. Когда ты легкие - очень сложно смекнуть славянски - у меня же нет головы... А ты не можешь нас выкрасть. Ну, тело. -- Как? -- Ты меня спрашиваешь?". Тут уже Велес обратился к Чернобогу, указав на Мюллера. "-- Авось прокатит? -- Но он же не настолько туп! -- Но он ведь все время в окружении ящеров. Глядишь, может и отупел. -- Хм... Ну, попытка - не пытка". Помыслив эдак, Бог обратился к Русу. -- Гер... -- Мюллер. -- Отозвался тот. -- Так вот, гер Мюллер, мы прибыли сюда по высочайшему распоряжению. Как видите, погоны у нас высокие... Не могли бы вы отдать нам тело? Такого распоряжение фюрера. С полушку секунд Мюллер смотрел на Богов нахмурившись, затем лик его прояснился, и он рассмеялся от души. -- Аха-аха-ха! Какая хорошая шутка, гер Дедос! Сначала я даже принял вас за шпиона, но потом подумал - ну не могут же советы считать меня настолько тупым! Ха-ха! Чернобог также наигранно рассмеялся. Он тут же понял, что с Мюллером подобного финта не выйдет и уже начал думать, чтобы такого ему наплести, но вот Велес, видно провала не понял. -- Какая же шутка, гер Мюллер. Мы вполне серьезно требуе...м. Мюллер тотчас изменился в лице, от прежней веселости не осталось и намека. -- Охрана, убить шпионов! Стоявшие на входе ящеры заскочили в комнату, перехватив "МР-40" и наставиляя их на Богов. Те, в свою очередь метнулись к безголовому телу. Автоматные очереди смолкли, не успев начаться - противники оказались подле Мюллера, а стрелять по начальству - дело убыточное во всех отношениях, Евгений Викторович не даст соврать. Чернобог схватил тело, стянув его под стол, за коим укрылся и сам. В это же время Велес воззвал к кущам Ирия, зовя на подмогу свою колесницу. Видя, что остановить врага не выходит Мюллер бросился на Чернобога сам. Рус уцепился за руку Бога, но тот оттолкнул его вихревым потоком, и Мюллер упал, перевернув столик со льдом. Кубики загремели по выложенному плиткой полу целковременно со звоном разбитого стекла - из окна завода книзу спускалась Божественная колесница, запряженная полушкой бронзовых быков, кои жгли первитин дыханием огненным. Подозвав их к двери, Велес запрыгнул внутрь, Чернобог шагнул следом, взвалив тело Халифа себе на плечо и поднялись Боги в воздух, однако Мюллер не зря ел сой хлеб. Когда колесница оторвалась от пола на метр, Рус прыгнул, схватил Халифа и, уперев ноги в колесо, выдернул туловище обратно. Чернобог схватил его было, но было поздно - в руке его осталась лишь Халифова тень. Целкововременно с эти эсэсовцы обрушили на Богов свинцовый ливень. Пули зажужжали над головами, кусок рифленой стали свалился с крыши, вонзившись целковому из быков в бок и тот, взвыв от боли пустился наутек, увлекая с собой полушного. Валя стеллажи колесами проехалась по порошку и Боги, ругаясь, вылетели из завода ничего не достигнув. -- Элементаль его за ногу! Надо вернуться! -- Не думаю, что теперь это возможно. -- Велес указал бРАту на выбежавших из грузовиков ящеров с винтовками и пулеметами. В сие же время с территории завода выскочил мерседес, из багажника которого выглядывали накаченные ноги. Поднимая облака пыли, машина скрылась на улицах города. -- Давай лучше вернемся - Халифа захватим, а там уже будет видно. -- Ладно... Давай. Спрятав колесницу в сонме облаков и вытащив кусок железа из бронзовой жопы, Боги вернулись в квартиру, на этот раз поднявшись по лестнице. Застыв перед дверью, они узрели табличку, идентичную той, кою уже видели прошлой ночью. "Опечатано Гестапо". -- Знаешь, я начинаю его понимать... Ну как так-то?! *** Как только принявший Халифа ящер оформил его, Рус был конвоирован (если, конечно, в его положении это можно так назвать назвать) штатным эсэсовцем в застенки Гестапо. Зайдя за неприметную дверь, ящер спустился по слабоосвещенной бетонной лестнице на полушку уровней ниже земли и вошел в блеклое, холодное помещение. Отперев решетчатую дверь, супостат швырнул Халифа на кровать без матраса, пожелав на прощание поскорее загнуться. Сложенные из бетонных блоков каменные стены напоминали скорее царские казематы, нежели тюрьму, кою обычно представляет себе обыватель. Здесь, среди полумрака и звуков кровавого кашля, бессвязных стонов и смеха надзирателей господствовала повсеместная сырость. Она словно пронизывала каждую камеру, связывая их в пучок паутины из страданий и боли, что отражались на ликах узников при тусклом свете. Халиф, однако всего этого зреть не мог, так как едва его подбородок коснулся матрасной решетки, на пороге камеры появился новый ящер, одетый в гражданское. Из коридора раздалось властное: -- Тащи с-с-сюда это большевис-с-стс-с-ское отродье! Прошипев что-то невнятное, ирод шагнул к Халифу и, схватив его за голову, понес Руса на допрос. Как раз теперь избранный узрел все вышеописанное и, когда несший его ящер подошел к деревянной двери в сердце Халифа уже закипал гнев пРАведный. Открыв дверь, ящер шагнул за порог. Внутри, за малым столом-бюро, выструганным из прусского дуба, скрывши лицо за четвертушкой папок с делами, восседал Рус в черной форме и нацистской повязке. Лик его, как и чистый лист с ручкой освещала лампа в форме буквы "Г", светящаяся ярким молочным светом. Пишущая машинка стояла подле стола на табуретке. Напротив стола располагался стулик со спинкой. На точно таком же сидел и сам Рус. -- Ага, славно-славно! Давайте его сюда. -- Сцелква не взглянув на Халифа, но, когда ящер опустил голову на стул перед ним, Рус-таки наклонился посмотреть на пленного. Свесившись через пол стола, гестаповец произнес: -- Не, ну так не пойдет... После чего жестом отпустил ящера он встал, обошел стол, снял с него папки и подняв Халифа за волосы, подложил под него несколько "чистосердечных". -- И так, приступим. -- Сказал Рус, вновь заняв место на прежнем стуле. -- Мне уже доложили, что вы признались в работе на русских, подготовке покушения на нашего Фюрера, получении денег от вшивобритании, а также серии мелких кражах в пригороде Рура. Что ж (тут он подался вперед и располагающе улыбнулся), мы-то с вами прекрасно понимаем, что это вымысел. Поверьте мне, мой бестелесный товарищ, уж я-то знаю, как в заведениях подобного рода... хм, скажем так, обстряпывают дела. Можете выдохнуть, я - на вашей стороне. Причем целиком и полностью. Полагаю, произошло ужасное недоразумение, ну, или парочка таковых. Просто скажите мне, кто вас надоумил вас предать Рейх и Фюрера, а также что он вам посулил и, я уверен, вы выйдите отсюда уже этим вечером. Докончив монолог, Рус растянулся на миг в улыбке, после чего тотчас продолжил: -- Понимаю, решиться на такой шаг нелегко. Но и вы поймите меня, я хочу вам помочь... Вы курите? Слушавший все это Халиф с самого начала понял, что нацистский прихвостень пытается втереться в доверие и потому отвечал без энтузиазма. -- Нет, не курю. -- О, поверьте, я знаю, о чем вы думаете! Он предлагает мне покурить, пытаясь расположить меня к себе, а в это время за дверь уже стоят двое с до краев наполненным тазиком, чтобы в случае отказа меня пытать. О, какая нелепится! Разве может мужчина, дававший присягу на верность народу, офицер и так далее прибегать к незаконным методам следствия? Поверьте, это не мой метод! Так, кто говорите, вас надоумил? -- Никто. Рус ухмыльнулся, и правая щека его исказилась. -- Я понимаю, ариец с принципами. Возможно вы клялись не рассказывать, но сами подумайте, Рейх дал вам образование, вырастил с такой любовью... А походы, а песни, сбор макулатуры? А пушки, антисемитизм (последнее слово Рус произнес с игрой на лике - целковая часть слова вызвала в нем улыбку, полушная - злость) и прочие прелести, разве бы вы стали нацистом, не вырасти вы в нацистском же государстве? Так вот именно из любви к нему я и прошу вас помочь мне помочь вам помочь нашему общему родному отечеству? Как говорили в том фильме: в нашей с тобой Германии. -- Меня никто не вербовал, я ничего не знаю. -- Коротко ответил Халиф и вздрогнул от криков, донесшихся из-за стены. Даже сквозь полутораметровые стены слышен был хруст ломаемых пальцев. Лицо дознавателя же скисло, как молоко. От недовольства он хлопнул по крышке стола. -- Т-т-т-т-т. Ну что ж, я был с вами учтив и вежлив. Вспомните об этом как ни будь на досуге. В следующий миг рука его скользнула под стол. Раздался приглушенный треск, словно в костре, который горит за окном ежесекундно лопался шифер. Через полушку секунд на вызов явилась полушка накаченных полуголых ящеров с тазом, полным воды. Рус беспристрастно поднялся со стула. Направившись к выходу, он сказал, словно бы в пустоту: -- Здравие в наши дни в дефиците и под него не заготовишь эрзац. -- Затем, уже перешагнув порог комнаты он произнес. -- Он ваш, ребята. В следующее мгновение дверь за Русом захлопнулась, и Халиф остался целковый на целковый с хвостатыми мучителями. Часть 2. В логове зла. *** Касаемо того, почему Халифа триггерит с грязи: Кедров Савелий придумал так: пересаживая ему жабры, у Сальватора толковые кончились, и он пересадил Русу жабры от илистого прыгуна, но, как и подобает живым классикам, вписать это он забыл напрочь. В конце предыдущей главы параллельно с развязкой истории Алекса Халиф должен был и это узнать, такая вот пошутейка, но, опять же, я забыл. Когда закончу книгу (осталась эта сага, следующая и еще кое-что. Как говорит Дмитрий Юрич Пучков, фактически виден берег) я все это впишу при редактуре. Пока все. На днях выложу еще и рассказ (он написан, осталось отредактировать), но это так, если кому интересно.