Часть 2 части С. междутомия

Часть 2. В логове зла. ДИСКЛЕЙМЕР: Дисклеймер все тот же. Наркотики - зло, нацизм - зло, все злое - зло. *** Ящер вынул Халифа из воды за волосы. -- Ну так что, будешь говорить, большевис-с-стс-с-ское отродье? Кто твой с-с-связной?! Задачи, яки, пароли! -- Кх-кх-х-х! -- Надрывно выдохнув, прокашлял Рус. Конечно же, кашлял он лишь для вида - каждый раз, когда ящеры опускали его в тазик, он преспокойно вдыхал воздух жабрами, временами пуская наверх пузыри, однако прознай зеленокожие о его секрете, они бы, верно, пытку переменили. -- Я же сказал, это ошибка! -- Так значит, да? Думаешь ты крутой, а, крас-с-снопузый? Ничего-о, у меня даже немые во вс-с-сем признавались. Карл, дутая ты рожа! Давай-ка теперь с-с-сам займис-с-сь этой вошью! Полушный ящер, в затасканном, судя по внешнему виду, нестиранному месяц мундире сидел, забросив на стол сапоги, пренебрежительно ковыряясь в зубах. С угла губ на центр съехала тлеющая самокрутка. -- Так и быть, покажу этой с-с-сволочи, как предавать родину! Ящер качнулся на стуле, встал, хлопнув по пузу ладонями. Переняв Руса из рук целкового мучителя, хвостатый взял его не за волосы, а сунул Халифу в нос когти. -- А-а-а, что, не нравитс-с-ся? Сигаретка прыгала по губам при каждом слове. -- А знаешь, Гельмут, я тут подумал... -- Злые окаянного хитро прищурились. -- Раз уж водой этого бифштекс-с-са не взять, может тогда огнем попробовать? Ящер быстрым движением извлек из зубов практически скуренную папироску. -- Гы-гы, да-а-а! С-с-смотри, как у него глазки забеги! Думаю два для тебе - с-с-слишком много, пожалуй, хватит и одного. А, бифштекс-с-с, что думаешь? -- К-кто? -- Спросил избранный, неотрывно следя за оранжевым огоньком окурка. -- Бифштекс-с-с. -- Повторил ящер, выдохнув в лицо Русу облачко дыма. -- Так мы таких называем. Коричневый с-с-с наружи, крас-с-сный внутри. Да че ты тряс-с-сешьс-с-ся? Ха-ха-ха! "Че я трясусь? У, мразь хвостатая, будь у меня руки, я бы вырвал тебе челюсти и ими же перегрыз твой поганое горло!". Дверь отворилась и в комнату вошел уже знакомый Халифу Рус, смеряя избранного пытливым взглядом. -- Держитс-с-ся. -- Не без ненависти произнес Карл, злящийся на то, что у Руса нет ни ног, ни рук и ему нечего сломать, или вырвать. Полушный ящер спешно встал с самочинно занимаемого им стула и протер его рукавом. -- А я вам тут мес-с-сто нагрел, гер... -- Довольно. Можете быть свободны. Ящеры верноподданнически вытянулись и целковый из них быстро ушел. Крал же взял Халифа за волосы и, вернув его на стул, пристегнул Руса к нему цепью. Сделав сие, ящер ушел. Дождавшись, когда за зеленокожим захлопнется дверь, дознаватель подошел к стулу и осмотрел его. Скинув чешуйку с седалища, он все же сел, брезгливо поежившись. -- Прошу вас, не злитесь на моих подопечных. Они народ, что надо. Чуть дуболомы, но выбирать не приходится. К тому же, на ведь обоим есть, за что их не любить. Да-а-а? Этот вопрос буквально застыл на лице Халифа. -- Именно! Вы слышали, что он сказал? Нагрел место, как же! Они ведь холоднокровные, это ж оксиморон! Но ничего, я на него не в обиде. И вам не советую, будьте попроще. Да, будьте проще и арии к вам потянуться. Краем уха я слышал, что вас назвали бифштексом. О, поверьте, они не хотели вас обидеть или задеть... Да будет вам дуться, махните на это оскорбление, он не со зла. Понимаете, мои подчиненные просто очень радеют за наше дело! Вам ведь, как гражданину Германии, заботливо огороженному от вестей внешнего мира, сложно даже представить, на какую низость способны большевики! -- Тут глаза ящера сузились, заблестев, словно выуженная из воды рыба. Голос стал выше. -- Правила ведения войны им неведомы, их собственное правительство затыкает ими дыры, заваливая нас трупами! На их грязных землях нам противостоят сплошь азиаты да жидобольшевики. Да, именно так, никого больше! Славян вообще не осталось, их всех убили красные комиссары! Они пытают людей, погружая их в ванные с кислотой и советские военные буквально умоляют нас их защитить. Нам приходится отзывать часть сил для того, чтобы перевезти их на работу в Германию! Исключительно истово человеколюбие заставляет нас заниматься этим... А как они рады нам, о, вы бы видели. Падают в ноги и обнимаются. Мы ведь несем мир всему миру. Уже четыре года, кстати, несем!.. Я понимаю, для вас это шок, но это неполживая информация, Геббельс и его клика не дадут соврать! И поэтому я рад, что вы, как и я - честный гитлеровец и коричневый - ваш любимый цвет. Ведь так? Халиф ничего не ответил. В бытность шкилой его куда больше заботили игры, типичные его школьной натуре, по типу DOKи 2 TRADE. Здесь Русы не ведающие могли бы спросить летописца: А что это за игра? Ну, вы знаете, что там популярно у молодежи: она разрешена на Руси, от десятичка с золотничком и старше, но некоторые играют в нее в десятичок с медичком и младше. Многие малые Русы в нее играют. Старшие Русы могут задаться вопросом, а чем же она так популярна у чад, на что летописец ответил бы: Это игра, где ты убиваешь зомбо-Русов, или же ты сам есть зомбо-Рус, где ты убиваешь самыми извращенными способами людей, то есть там можно придумать свою определенную местность, то есть можешь придумать ту же школу, также ее взорвать-убить, но там более изощренная ситуация, то есть там не изготавливаешь бомбу, тебе там дается различное оружие, ты можешь trade делать, почему называется DOKA THADE? Там дается trade различными оружием, убийствами, сожжением людей. Там можешь к примеру, как, специальное оружие, как вытаскивать кишки в течении десятичка минут. То есть это вот длиться в течении десятичка минут, как вот их вот затягивать... Типичная молодежная игра. В общем-то, как уже было сказано, Халиф был самым обычным школьником, а потому не задумывался над всем этим: красные, коричневые. Однако теперь, после полушки часов пыток, пусть и весьма лайтовых, он чувствовал к нацикам лишь отвращение. К тому же пусть он был и шкилой, но все-таки он ведь не совсем дебил и поверить в Русов, падавших в ноги завоевателям, никак не мог. "Нет уж, твоего цвета гамна я точно не стану!". -- Значит молчим, да? Хорошо. Обычно мы таких как ты после пытки бросаем в камеру. На отдых. Но тебе... -- Рус встал со стула и, подойдя к Халифу, желчным взглядом его осмотрел. -- Тебе ведь боль во всем теле не грозит. Поэтому никаких перерывов. -- С сими словами он снова уселся на стул и, отъехав слегка от стола, выдвинул из его бока ящичек, начав извлекать ножи, зажимы и прочее. Их было так много, что избранный невольно подумал: "А уж не в нацистской Германии полушную DOKу изобрели?". Выложив пред собой орудия пыток, Рус вновь перевел взор на Халифа. Тот пытался не выказывать страха, однако щеки стали бледны, как мел. -- И так. -- Рус вышел из-за стола и направился к Халифу, клацнув кусачками. -- Спрашиваю в последний раз: на кого работаешь, кем завербован, сообщники? Халиф дернулся в сторону, однако приковавшая его за щеку цепь не позволила Русу свалиться со стула. Эсэсовец схватил его за другую щеку и указательным пальцем приподнял верхнюю губу. В глазах избранного читалось абсолютное равнодушие. Казалось, он был крепок, как сталь. "Мама-а-а!". В этот момент за дверью послышался слабый шорох. Секунду спустя он стал нарастать и их ушей достигло яростное шипенье. В прерываемой лишь слабыми стонами тишине пыточной полушка выстрелов грянула громом средь августовского неба. Легковесным ежиком под волосами эсэсовца пробежало волнение и, пройдя до спины, стянулось в узел у поясницы, словно кожу стянули холодные пальцы. -- Что за?!. Отступив от Халифа, Рус спешно вернулся к столу. Не сводя взгляда с двери, он нагнулся к нижнему ящичку и вынул "Вальтер". Щелкнул затвор. Подойдя к двери, гестаповец повернулся боком и слегка приоткрыл ее. -- ...евога! -- Серия выстрелов почти заглушила донесшиеся из коридора крики. Халиф услышал, как пули чиркают по кирпичам и вслед за ними все помещение наполняется очумелым ящерским рыком. -- Х-р-рра-а! Да я из тебя с-с-сделаю мыло! [выстрел] А-а... Стоявший у угла ящер пал на бетон, сраженный пулей. Мучитель Халифа увидел, как зеленая, почти что черная кровь хлынула из пробитой шеи густой волной. -- Вам нужен красный, не так ли?! -- Крикнул Рус, пальнув по промелькнувшей в коридоре тени. Свинец угодил в стекло осветительной лампы, и та с визгом треснула, утопив часть прохода во кромешной тьме. -- Так вот, дорогие жиды, вы его не увидите! С сими словами, пальнув в коридор еще раз, Рус отступил, не забыв закрыть дверь. В пепси-колу мыслей его словно бы бросили таблетку mentosа. "Банд подполье!.. Откуда у бунтовщиков оружие? Неужто в нашем городе захвачен склад?.. Его доставили пару часов назад, а они уже прознали! Как? Стукач в моем отделении?! Мюллер убьет меня!.. Ничего, Вильгельм, ты и не из таких передряг выбирался!". И еще множество подобных мыслей. Развернувшись, Рус хотел что-то желчное и злое сказать Халифу перед тем как прикончить его, но вместо этого Рус застыл, точно вкопанный. Перед Вильгельмом стоял его шеф, Генрих Мюллер, направив в лоб ему пистолет. -- Гер Мю... Эсэсовец не дал ему закончить, плавным нажатием на курок оборвав Русову жизнь. Дознавателя дернуло, чело картинно запрокинулось вверх, и труп его упал на пол, распластав руки. В наступившей за выстрелом тишине звякнул выпавший из руки "Вальтер". Не обращая больше на Вильгельма никакого внимания, шеф Гестапо обернулся к удивленному Халифу. А удивляться действительно было чему: несколько секунд назад некто в серой шинели и с повязкой со свастикой наполовину просунулся из стены, подмигнув избранному и приложив пистолет к губам. После он полностью выбрался из стены и встал напротив зашедшего обратно Руса, направив на него пистолет. Что было дальше - записано в летописи в начале сего абзаца. Подойдя к Халифу, Мюллер приложил палец к сковавшей Руса цепочке, и та расплавилась, оставив лишь целковое кольцо на губе у Халифа. -- Что за... Эсэсовец вновь подмигнул ему, после чего обратился в Велеса. -- А-а-а... -- Ага. Сунув Халифа подмышку, Бог отворил дверь и шагнул в коридор. С сей стороны их уже ожидал Чернобог, произнесший целковое лишь: -- Чисто. По заваленному трупами коридору Боги и Халиф держали путь обратно в Нюрнберг. Перешагивая через хвостатые тела и чавкая сапогами по крови, воплотившиеся вновь в эсэсовцев Боги шагали медленно, но не из чувстсва брезгливости. Практически через каждые полушку метров им попадались камеры, набитые несчастными Русами и ящерами, задержанными Гестапо. Среди прочих в целковой из камер оказалась и фрау Зейдлиц. -- А вы-то как здесь оказались? -- Спросил вызволивший ее Чернобог, совсем забыв, что он в новом облике. -- Ой, мой полковник, сама не знаю! Стояла себе, спокойно торговала на рынке, тут подошли двое, предъявили документы и вот я здесь. -- Идите домой, фрау Зейдлиц, соберите вещи и езжайте в деревню. У вас есть домик в деревне, или знакомые? -- Да, есть... Я найду. -- Хорошо. И не показывайтесь на глаза фрау Пржанович. Женщина недоуменно подняла глаза. -- Найдите кого ни будь другого, чтобы передать ему ключи. -- Я... Я, пожалуй, лучше вовсе с собой их заберу. -- Мудрое решение. Они вышли последними, несший под мышкой Халифа Велес учтиво умчался вперед, дабы не шокировать немцев отсеченной головой. Хотя, казалось бы. Выбравшись из узилища, Русы и ящеры стали растворяться на улицах города. Начавшийся вечер способствовал их побегу и очень скоро у входа в здание никого не осталось, кроме Халифа с Велесом - Чернобог пошел проводить фрау Зейдлиц хотя бы на полушку улиц. Продолжая висеть подмышкой, Халиф без интереса глядел во вне - из-за шинели почти ничего не было видно, да и будучи перевернутым вниз волосами, смотреть было как-то не очень удобно. Поэтому он не обратил внимания, когда Велес, приложив полушку пальцев к виску, салютнул кому-то в небо... Наконец, вернулся Чернобог. Не сговариваюсь, Боги обратились в пыль и скрылись в канализации. Там, подле уже припаркованной Велесом колесницы, они материализовавшись. -- Фу, опять подземелья! Какая вонь! Это что, твоя колесница? В чем она уделана? -- Да в первитине... -- Ну, знаешь, -- Велеса перебил Чернобог. -- это уж лучше, чем в подвалах Гестапо. -- Точно... Спасибо вам. -- Да толком не за что. Тело мы твое достать не смогли, ЭС-С-С ЭС-С-С уже вывезло его в Берлин. -- Элементаль! -- Да. Однако если тебя интересует не столько плоть, сколько возможность ходить... -- Чернобог выжидающе замолчал. -- Что? -- Можно кое-что сделать... Временная мера, так сказать. -- Хм, не знаю... А, впрочем, какая разница? Я смогу ходить? -- Да. -- И потом, если что, эту твою временную меру можно будет исправить? -- Ну, чисто теоретически... -- Пофиг, давай. -- Добро. Сказав это, Чернобог достал из кармана иглу, вызвав у избранного непроизвольное сравнение с не так давно направленным на него окурком. Подойдя к колеснице, Чернобог вынул из нее Халифову и сшил его с тенью, отбрасываемой головой избранного. Рус хотел было сцелква спросить: "это что, тень?!", но потом снова вспомнил все пережитое и мысленно отмахнулся. Пора бы привыкнуть к подобной фигне. -- Вау, ого, какие интересные пальцы. -- Произнес Рус, разглядывая причудливую пудовичководню (пятерню). Вцелквые за несколько дней он смог пошевелить пальцами. -- Теперь прямо как человек. -- Ага, полулюдь. -- Есть такой паблик... -- ? -- Не важно... Ну, и что будим делать? -- Судя по всему, нацистов интересует твое тело. -- Неужели? Сам догадался? -- Не зуди. -- Ме... -- Избранный состроил недовольную рожицу. -- И наэлементаля оно им сдалось? -- Судя по всему, они вывести суперсолдат. -- Как? -- Ну, клонировав его. Наверно. Когда мы были пытались его забрать, я прочел мысли у Мюллера, но из-за кое-кого (Чернобог неполушкосмысленно скосился на Велеса) мне не хватило времени. -- Хм... А Перун и Стрибог? Вам удалось с ними связаться? -- Да. Они - твои печень и легкие. Халиф с удивление начал себя осматривать. -- Да в том теле твоем! Они застряли у тебя в легких и печени. -- П-п-п... Как-то безРАдостно... И че теперь делать? -- Да кто бы знал. Боги и Рус замолкли. В задумчивости Халиф провел по волосам темной рукой, почти не отмечая, насколько необычно касаться волос тенью. Требовалось подумать. Поскольку он - избранный и вся история плюс минус держится на нем, значит предпринять что-то точно необходимо, вот только что? Как-то перевернуть ход войны? Или хотя бы косвенно на нее повлиять? "Что делать, что делать?!" -- Мучительно РАзмышлял Рус, когда его голову осенила идея. "Ну конечно! Нужно лишь включить смекалку славянскую!". Замыслено - сделано. Халиф напряг славянский дух. Он размышлял, прикидывал, но... Слишком много факторов, чужих жизней, не состыковок. Да и тело не все при нем - из целковой головы много духа не выжмешь, маловато будет. Нужна была помощь. Какой-то толчок, чтобы направить сознание… "Стоп, точно!.. Все-таки хорошо быть славянином!". -- Велес, прости? -- Что? -- Прости, говорю. -- За что? -- Сейчас узнаешь. Вставши, Халиф подошел к колеснице, перегнулся через бортик и вынул из бардачка гаечный ключ. Опустившись на колено, Рус стал откручивать колесо. Закончив с целковым, он обошел колесницу и занялся полушным. -- Ты, эм... Ты чего делаешь? Чего он делает? Чернобог развел плечами. Халиф к сему времени как раз покончил с полушным колесом. Вернув ключ на место, Рус пошерудил в бардачке и достал оттуда простой карандаш. -- На, держи. -- ? Вместо ответа, Халиф подошел к Чернобогу. -- Сломай мне челюсть. -- Что? -- Сломай мне челюсть, а лучше полушку! -- Зачем? -- Кто из нас избранный, ты или я? Бог вновь пожал плечами и, без замаха, четким прямым сшиб Руса с ног. Халиф поднялся, лицо его было похоже на размороженную перловую кашу. -- Д лазвы ыто улар? -- Улыбаясь промямлил Рус, поднимаясь. Теперь его взор был устремлен на полушного. -- Даже не проси, я тебя бить не буду. -- Ла тие и е адо. -- Халиф подошел к нему, по пути прихватив с собою колеса. -- От. (Он указал на карандаш). Убу мъе акатай. -- Что? -- Убу мне за-ка-тай. Ижнюю. Велес недоуменно посмотрел на Халифа. Избранному, похоже, нравилось, что теперь Боги похожи на него самого в начале их приключений. -- Ействуй. -- Пф... Делать нечего, Велес принялся закатывать. Наложив нижнюю губу на карандаш, Бог стал постепенно ее наматывать. Халиф слегка "ёкал", иногда щурил глаза, но продолжал терпеть. Наконец, когда губа отклячилась больше чем на пол метра, Рус сказал: -- Аит! Подняв полушку деревянных колес над головой, и вильнув задом для верного прицеливания, Халиф разжал руки. В ту же секунду деревянные кругляшки скрылись внутри Русова горла. Закинувшись колесами, Халиф уже сам закатал губу обратно, после чего лег возле колесницы и закрыл глаза. Через минуту Рус почувствовал необычайный прилив сил и свежести во всем теле, РАзум его прояснился, от усталости не осталось и следа, однако в сон заклонило. Халиф тотчас и уснул, пустив слюну по правой щеке. Боги переглянулись. За день они тоже сильно устали. -- Утро вечера мудренее? -- Похоже, что так. Уже через минуту, Велес и Чернобог также мирно сопели. *** Ловкач всегда беззастенчиво нес всякую чушь. Целковая история о том, как они с Силачом выиграли в силезском казино кучу опарышей (в Силезии, если что, казино нет и в помине) и как итальянские вороны не хотели их отпускать чего стоит! Но сегодня, сегодня этот грудастый голубь превзошел сам себя. Заявившись в целковый ночи на форточке их чердака, он стал долбиться в стекло, как сумасшедший, а когда Вэлиант все же впустил его, заявил, что прилетел из Нюрнберга, где почти как вот его, Вэлианта, видел наших, Германо-Славянских голубиных Богов. -- Ловкач, да ты бредишь! -- Потрясая крыльями, зло произнес заспанный Бэкс. Бесполезно! Ловкача подобным с панталыку не сбить. -- А я вам еще раз говорю! Видел их сам, вот как вас. Ну, не совсем так, скорей в нескольких метрах... Ну хорошо, в нескольких десятках метрах, но суть-то не в том! Ой, только не надо на меня так смотреть. Думаете, опять этот Ловкач нам затирает... -- Вообще-то - да, так и думаем. -- Жестокие вы голуби, господа. А я ведь их видел. Вот прям как вас: пролетаю я над химической фабрикой, пролетаю над облаком зеленого дыма... -- Да ты издеваешься?! Ты ж надышался! -- Э, не-е-е, Бога от глюкана я отличу! -- Хорошо. -- Максимально беспечно произнес Бэкс. Он уже смирился с мыслью, что выспаться не получиться. -- И как он выглядел? Казалось, Ловкач только этого вопроса и ждал. Глаза его заблестели, пух на щеках пришел в движение. Голубь поднес полушку крыльев на уровень клюва. -- О-о-от такое хайло, рожа - эсэсовская, на левой руке свастон черный-черный на красном с белым, толи в шинели, толи в плаще... Я тут, кстати, подумал, а бывает кожаная шинель? Бэкс и Вэлиант закатили глаза. -- Ловкач, опять ты за старое! Ну сколько можно?! -- Да че вы? -- Да это ж эсосовец! -- Не-е-е. -- Да-а-а! Поэтому он и в ихней шинели! Ловкач недоверчиво посмотрел на товарищей. -- Это вот все ваши хозяева - марксисты-атеисты. Убедили вас во всякой фигне, уже другу не верите! -- Да причем тут это, мы-то - птицы, равно, как и звери, и рыбы, в Богов верим и знаем их и о них. Дело в другом - с чего бы ты его увидел? Они уже сколько, лет сто пятьдесят не выходили на связь? Вэлиант кивнул. -- Да, где-то столько. -- Да-к я ж вам и рассказываю! Летел я как раз над ним. Ну, может, почти над ним. А он как поднимет голову, как мне салютнет, я сразу и понял - Велес. -- М-м-м... Допустим. -- Вэл сказал это только для вида, ничего допускать он не собирался. -- И это все? Ты будил нас для этого? -- Да-к я ж вам рассказываю! Понял я, значит, что это Велес, а тут он у меня в голове-то как заговорит. Здравствуй, говорит, друг мой Ловкач! Я говорю, здравствуйте-здравствуйте, Велес. Он говорит - молоде-е-ец, узнал-таки меня. А я такой: да как, говорю, вас не узнать, да разве можно говорю... -- Ловкач сник под кипятившими его взглядами. -- Давай к сути. -- Да-к я ж вам рассказываю! Лети, говорит, к друзьям, в Берлин, скажи, говорит им, что помощь их может понадобиться. С нацизмом, говорит, помогут бороться. -- Бэкс и Вэл встрепенулись. Пустопорожняя болтовня в целковочасье превратилась во что-то большее. "Возможно ли?..". -- Борьба с нацизмом? И ты, дурень, молчал?! -- Так вы ж договорить не даете! -- А ну рассказывай! *** -- Должен признать, доктор -- Голос Гиммлера звучал торжественно и возвышенно. Глава ЭС-С-С ЭС-С-С прохаживался по лаборатории, любовно осматривая почти полностью сформированные тела суперсолдат, лежавшие внутри стеклянных капсулах и звук его голоса, резонировавший от пудовичковометровых потолков более походил на эхо. -- вы превзошли с-с-самого с-с-себя. -- С-с-спасибо, гер Рейхс-с-сфюрер. -- Продолжайте в том же духе, ни в коем с-с-случае не с-с-сбавляйте оборотов. Мне нужны, как минимум две с-с-сотни бойцов, которых можно было бы направить в с-с-Сталинград. Через с-с-сколько дней будет дос-с-стигнуто? -- Через две недели. -- Хорошо. Тогда операцию "Зимняя гроза" можно будет не проводить. Ящеры с-с-справятс-с-ся. И мы с-с-сбережем рес-с-сурс-с-сы. Доктор кивнул понимающе. -- А с-с-скажите, гер Жижкос-с-струй, что там с-с-с опытным образцом? Тем, что первым попал к вам в руки. Вы уже подыс-с-скали для него подходящую голову? Гер Жижкоструй (вымышленное имя, используемое для введения в заблуждение иностранных разведок. Под этим именем в отчетных документах фиктивной фирмы по "производству и наладке оптики и кинематографических лент" (немецкое название - "Herstellung und Anpassung von Optiken und Kinob?ndern"), расположенной в скромном предместье Берлина проходил Братислав Пасситоводов, целковый из ведущих ученых Германии в области генетики) поднял на Рейхсфюрера взгляд. -- Конечно. Ос-с-сталось только пришить и подопытный будет готов к демонс-с-страции. -- Что ж, не затягивайте. С-с-сам Фюрер прибудет пос-с-смотреть на ваши ус-с-спехи. -- С-с-сам Фюрер? -- Ученый дернулся, словно его обдало кипятком. -- Да, с-с-сам Фюрер. Не разочаруйте его. -- Я, я никогда... Н-но... -- Что "но"? -- Но разве это не опас-с-сно? -- Опас-с-сно? -- Гиммлер спросил это так, словно неуязвимость Гитлера была для него аксиомой. -- Конечно нет! Фюрер будет в абс-с-солютной безопас-с-сности вплоть до конца войны. -- М-м-м... Гер Рейхс-с-сфюрер, не с-с-сочтите за дерзос-с-сть, но откуда у вас-с-с такая увереннос-с-сть? -- Я был заверен в том от с-с-сил, гораздо выше и могущес-с-ственнее вашего понимания. -- Видя, что Пасситоводов не понимает, Гиммлер произнес: -- О том мне с-с-сказали Великие предки. От сего заверения Пасситоводову яснее не стало, однако расспроса над собою учинить Гиммлер не дал. Вместо этого спросил сам: -- Вы ведь озаботилис-с-сь загодя безопас-с-сностью, не так ли? -- Конечно, вс-с-се выполнено с-с-солгас-с-сно шес-с-стой директивы. -- Хорошо. А где ковшик с-с-с водицею? -- К-к-ковшик? Ящеры никогда не отличались особой храбростью, однако окажись в сей момент перед Гиммлером любой Рус, ему бы многого стоило, чтобы не взвизгнуть - так страшен он был в этот момент. Железным голосом палача Рейхсфюрер произнес: -- Ковшик. Это было в дополнении к директиве. Помечено, как: ос-с-собо важно, принять к с-с-сведению и ис-с-сполнить в точнос-с-сти. Где ковшик? Под испепеляющим взглядом Гиммлера Паасситоводов почувствовал, как у него на затылке седеют чешуйки. -- Ковшик на месте! -- Произнес Рус, свалившийся на них, словно снег на голову, хотя для Пасситоводова его появление было сравни спасательной корабельной баранке. -- А, Мюллер! Как добралис-с-сь? -- Благодарю, Рейхсфюрер, добрался удачно, хоть и с неудобствами. Скорость вредит моему тазу. -- Так вам извес-с-стно, где ковшик? -- Конечно. Это ведь я проектировал систему защиты. Позволите? -- С позволенья ящера Рус взял Рейхсфюрера под локоток, глазами посоветовав ученому удалиться. -- За мной, гер Рейхсфюрер, я вам все покажу... *** Халиф проснулся за час до восхода. Очи его горели идеей, РАзум был чист и не замутнен, как сознанье любого, до сель дочитавшего. -- Граждане Боги, вставайте, у меня есть план! Боги тотчас же поднялись с пола и подсели к Русу, кой у бесколесной колесницы открыл им целковую часть гениального славянского плана. -- Так, -- молвил взбодрившийся после сна Велес. -- Пока что - звучит максимально логично. Только нужно спешить - скоро рассвет и месяц скроется. -- Ну так помогите. Боги кивнули и взяли Руса под мышки. Выскользнув из канализации, они понеслись вверх, скрываемые легкой предрассветной тенью от нежелательных взоров и вскоре достигли острого полумесяца. Застыв на секунду пред его светом, Халиф с изумленьем подумал: "Как мало на небе звезд. Да, скоро светает, но все же... Да и сам месяц как-то тускловат". Месяц и впрямь не блистал особо. С обратного бока он так вообще оказался выцветшим. -- Это элементали, их ручищ дело. -- Молвил Чернобог, прочитав помыслы избранного. -- Они совсем распустились - воруют звезды, небо тускнеет от злобы их. Жаль, видно все же придется всему идти своим чередом и некогда нам будет сразить их, кроме как в должное время. -- Зато, когда придет оно, они за все получат. -- Сказал Халиф. -- Ты не зевай давай, делай, что задумано. Словеса Велеса вернули избранного к делам насущным. Удерживаемый Богами, он закусил почти зажившую за ночь губу и приложил к ребру месяца большой палец. Со скрипом и болью провел он им сверху вниз, отрезав крохотную кожурку тени. -- А-а-а! -- Держись, ты же избранный! Халиф кивнул и повторил движение. Под скрип месяца и временами выскакивающие из-под пальца искры Рус обточил его с полушки сторон, превратив палец в острие теневое. Та же участь ждала и указательный, и далее остальные. В тишине ночи над градом Нюрнбергом точил пальцы в ножи славянский герой, но тишь была тишью лишь для Русов и ящеров. Иные Боги также слышали, что свершается в сии секунды и Руса благословляли, однако были и те, кто не обРАдовался этому скрипу. -- Будь ты проклята, смекалка славянская! -- Произнес Февраль, навострив на Луну уши. -- Желчь, Обида, Запой! Сгоните руса и богов с небес! И Элементали направились в бой. Пользуясь выцветшими красками неба, они мчали вперед, не боясь быть замеченными Богами издалека. Пепел и гарь неслись по небесам, сгоняя тучи, кои от страха темнели и сбивались в тучи, образуя островки потенциальных гроз над всей Германией. Но успеть элементалям было не суждено - на самом подходе их месяцу Рус доточил последний мизинец, и Боги скрылись с небес, опасность предчувствуя. Не с чем вернулись они обратно, Февраля в этот миг весьма раздосадовав. Халиф же вновь был у вод сточных, где под шум сточных рек обрисовал Богам остаток плана и Велес и Чернобог на слова его согласно кивали. Воистину план был гениален во всем - только истинный Рус мог придумать такое, но была в нем деталь, продуманная не до конца. Точнее - полушка деталей. -- План - как обычно, выше всяких похвал. Полушка вопросов: как мы доберемся до Берлина и как приблизимся к твоему телу? Такую незначительную фигню о том, как мы найдем его, я вообще опускаю. -- А... А вы не можете меня нести вечно? -- Можем. Вот только потом ты до следующего временно отрезка доживать будешь своими силами - столько энергии уйдет, портал не откроешь. Да и какие мы тогда тебе в Берлине помощники? Не спорю, с порталом в СССР - это ты придумал лихо, но до туда ведь еще надо дожить, верно? -- А... -- РОД слабеет, а вместе с ним - и наши силы. -- Понятно. Нда. Ну-у... -- Что? -- Вдруг подал голос молчавший до этого Велес. Лик его почти светился. -- Не знаешь, что делать? -- Ага. -- А ты? -- Да, пока не ведаю. -- Эх, вот чтобы вы делали без меня. -- Сказавши это, Бог обернулся голубем и иглой Чернобога связал тень свою с теневым телом Халифа. -- А-а-а. Толково придумано. -- Произнес Чернобог и тоже в голубя обратился. -- То есть так лететь - вы не устанете, а вот как только что мы летели до месяца... -- Ну так ведь тут будут только крылья работать, а не силы магические. Благо физуха-то у нас на высоте. -- Прочирикал Велес. На том и порешили. Связавшись со Стрибогом и Перуном, Боги обрисовали бРАтьям план действий и те также приняли его, хоть и без особого энтузиазма, ведь им отводились в нем только боль и ожидание. Но РАзве могли славянские Боги не принять план, когда на кону стояли жизнь и история Русов? О нет, не таковы Боги славянские! Вылет был произведен тут же - подхватив Халифа, голуби поднялись в небо и купаясь в лучах рассвета понеслись вдаль. Ветер крылья ласкал, клюв Богов щебетал, избранный вновь смотрел на мир с выси. Дома сменялись полями, поля - низинами и посадками, полет обещал пройти нормально, но, как известно, обманчивы обещания ветра, особенно ветра, злом угнетенного. -- В-с-с-с. -- Зло потянул воздух Февраль. -- Желчь, Обида, Запой! Вы ведь это чувствуете, верно? Только что вернувшиеся Элементали воздели к розе ветров длани и ноздри, жадно вслушиваясь в пространство, принюхиваясь к нему и ощупывая его. -- Хм... Да-а, я чувствую. Жалкие боги вновь идут против нас. -- Да-а... Песенки мерзки себе под нос напевают. -- Легкомысленные и слабые, как и их род. -- Тогда не допустите, чтоб они преуспели! Каком бы ни был их план, мы разобьем их здесь, на пике сил ящеров! Все русы падут в этой кровавой войне и наше возмездие не придется откладывать. Одним ударом мы покончим и с родом, и с русами. За дело! Элементали кивнули и спрыгнув в развилку ветров космических устремились к Земле. На сей РАз громами возвестили они о своем прибытии, перепадами давления они сообщили иным элементалям, что на земле находились, о Февраля слове. Под злобный свой смех элементали приняли сие слово, жажда гибели Русов призвала их к сражению, и они также оделись в перья. -- А погода-то некстати. -- Заметил Халиф. -- Вот-вот рванет дождик. -- Это элементали, чую нутром! Зримо, сражение предстоит нам в немецком небе. -- Но мы же целковые против всех них! -- Нет, у нас есть союзники. -- Загадочно чирикнул Велес. -- Да? Интересно, и кто они? *** -- А вот и элементали, пожаловали! -- Воскликнул Велес недобрым гласом. Да, Бог был пРАв, то были они. Приняв облик птиц хищных, враги РОДа Русского неслись на Богов серокрылыми ястребами, согнув лапы в коленях и навострив когти. Ярость и злоба их кипятили тучи, и гроза оттого разыгралась над всей Германией. Невольницы-молнии метались меж элементальских когтей, став их орудием против Богов славянских. -- Вижу их, на десятичок с полушкой! Держи-и-ись! Звук последнего слова еще не успел стихнуть в ушах Халифа, а Боги уже камнем неслись к земле, рассекая грозовые потоки ветра крылами. Облака били избранного по глазам ватой, Божественные голуби со свистом рассекали их сосредоточия. А над Богами уже бушевала гроза. На миг Русу послышалось злое шипение и он поднял вверх чело, узрев неисчислимые роя дождевых капель, кои, подвластные воли элементалей, устремлялись в погоню за Чернобогом и Велесом. Над и под ними свирепствовал гром. "Гром... Значит молния... -- Держись!". Электрический уж проскользнул в миллиметре от его паха и Рус почувствовал, как между ног вспеклись теневые детишки. Подкрылья Богов воспламенились, начав потрескивать, но тут насланный элементалями дождь настиг их и Чернобог с Велесом перевернулись на спины, подставив влаге засилье огня. От сего маневра избранного перевернуло и он увидел поля беспросветных туч, закрывающих землю столь неохотно, словно бы их подневольно пригнали сюда. Гроза РАзРОДилась и под Богами. Ветер стал страшен, нет-нет, да доносился хруст голубиных костей - то ломались крылья у Чернобога и Велеса, но с ними был дух славянский и Боги шли на характере. К сему моменту они уже пролетели полстраны и как раз подлетали к северо-западной окраине германской столицы. -- Ну и где твои помощники?! -- Да сейчас, сейчас должны быть! Вон! Из-за черной тучи, в кою клюнул Велес вылетел ручей пернатых созданий и ястребиные крики наполнили немецкое небо. -- Iвырезано цензуройI! -- Слышишь, Бэкс, поднимается ветер. -- Сам вижу. Они стояли у форточки, в любую секунду готовые к вылету. Вэлиант; старина Бэкс, попросивший сегодня звать его Баксом; Ловкач и его брательник Силач; Тадеус осьмушный (IV) Лофтингтон - коммунист из Британии, сбежавший из-под надзора отца-эксплуататара и среди друзей зовущийся просто Лофти; бывший сержант французской армии, а ныне - неудавшийся в лавочном бизнесе альбинос Гатси; сизокрылый Монти, по прозвищу "Ать-два" и еще множество коммунистов, анархистов, антифашистов, еврейских питомцев и просто неравнодушных граждан своих голубятен и крыш. Всех их привел на этот чердак слух о возвращении в час нужды Богов Германо-Славянских, а также известие - Богам нужна помощь в борьбе с нацизмом. За девятичок лет пребывание у власти коричневорубашечников они на своем пуху ощутили все злость и жестокость расистского короткоусого режима и теперь рвались в бой, ожидая только сигнала. А между тем ветер крепчал. Вот он в бесноватом порыве размазал стекавшие по стеклу капли, вот само стекло начало дребезжать. Над их головами затянуло небо и десятички белых и горячих морщин стали терзать его лицо. -- Чу, слышите? -- С тревогой вопросил Вэлиант. Да, голубям не показалось - ястребиный крик сотряс небеса. -- А-а, а может... -- Что?! Предадим память наших друзей, зверски заклеванных и обглоданных этими тварями или наших хозяев, замученных и брошенных умирать в камерах?! Или предадим наших Богов?! Пикнувший было голубь поднял на Вэла осуждающие себя глаза. -- Нет. -- Вот то-то же. Как только Боги... "-- Ну где вы там?!". -- Велес!! -- Вырвалось из клювов у всех. -- Так значит... "-- Давайте в небо, нужна ваша помощь. О ястребах не беспокойтесь, мы дадим вам силы им противостоять. Скорее, не медлите!". -- Вы слышали нашего Бога? За мной, в высь! Вспорхнули берлинские птицы со своих чердаков, подняв за собою немного пыли, кою капли дождя тут же прибили к земле. Сцелква подниматься было проблематично - ветром выбивало суставы, ломило когти и перья слипались, однако, чем выше птицы, преодолевая себя, поднимались, тем легче становился этот подъем. С каждым метром голуби ощущали, как великая сила наполняла их крылья и лапы: то Боги славянские даровали им мощь. Вознесшись, пернатые воззрели полушку Богов-голубей, окруженных с целковой тучами ястребов, с полушной же стороны - мозаикой бликов. "-- Не знайте страха, ибо лжива природа элементальская!" -- Глас Чернобожий зазвучал у птиц в головах. Бэкс и Вэл, Силач и Ловкач целковыми бросились с когтями на ястребов, едва не трясясь ото страха. Уже подлетев к нацистским полчищам, голуби узрели, как волны их испаряются - никогда в мире не было столько элементалей, то было лишь трусливое наваждение, могущие испугать слабого духом, но не Русского голубя. Вместе с подоспевшими сзади птицами, Вэлиант и четвертушка товарищей впились в ястребов-элементалей когтьми. Над головой ударила сталь - то Сварог могучий из кузни своей поддерживал птиц, опуская молот на Алатырь-камень. От каждого удара такого дрожали элементали, словно кнутами по спинам стегали их, а хРАбрые птицы моментом пользовались, запуская поглубже вострые когти. Невольные молнии ринулись к ним в надежде служить РОДоблагому дела, заостряя и без того вострое их вооружение, послушно поселяясь у них меж когтей, нанося урон своим гонителям. Элементали же били в ответ. Алая кровь терялась в дождевых литрах, перья, жилы, хрящи улетали вниз по спиралям, голубиные и ястребиные крики наполнили небо. Боги же продолжали полет. Им оставалось всего ничего, но переломанные во всех местах крылья скорость похитили, дав возможность элементалям нанести подлый удар. Лишенный крыла Запой в ярости ушел вниз, пройдясь по улицам и пивным дневного Берлина, кой, к слову, похож был сейчас на ночь. Пролетев над головами и возле окон, он обратил каждого встреченного ящера в пораженных бешенством, слепых летучих мышей. Бедняги падали на колени, выцарапывая вспыхивающие глаза, задыхаясь в облаках исходившего из них тени и превращались в уродливых тварей, а их хвосты не отваливались, как у малых ящериц, а трескались от кончика до корешка и лишь после этого отпадали, дарую боль и сводя с ума. Со злом в сердцах поднимались с пола безглазые мыши и к небесам устремлялись, испуская мерзкое шипение. В небесах бился Вэл. Он в высь поднялся, уворачиваясь от подавших пропеченных тушек соРОДичей. Выбрав новую цель, голубь к ней устремился, но был остановлен, занеся лапу над ястребом. Безмозглый ящер вцепился в Вэла клыками, пытаясь оттащить птицу назад, но так как меж когтей голубя притаилась молния, то уже через секунду летучая мышь пеплом осыпалась вниз. Укус заставил Вэлианта посмотреть за хвост. Под собой он обнаружил уже реальные полчища перепончатых тварей и, собрав с туч ближайших заряды трескучие, принял решение броситься вниз. Дланью красной победы пронзил он тучи, взрывая и испепеляя головы, испаряя даже облака и кровь во вражеских венах. Та же кровь, что выкипеть не успевала, запеклась у голубя на серых крылах, сделав его Вэлиантом Наполовину Красным. Ощутив, как молнии скачут по лопаткам его, Вэл бросил вызов ближайшему ястребу. То был Обида. Преисполненные целковый праведной яростью, полушный же - гневом, сцепились они под дробь дождя. Когти их изорвали пернатую плоть, по грудям прыснула кровь, элементаль рассыпался в полете. И под молнии блик увидели все, как поверг ястреба с небес алый голубь. Более ничего уж не видел Халиф. Чернобог и Велес спустились в сквер и там затерялись, меж растрепанных веток. -- И что теперь делать? -- Пока ничего. Как буря стихнет... -- Что, мы не вмешаемся?! А как же... -- Голуби? Думаю, им не нужна наша помощь. Вон. -- Велес указал на расплывающийся в небесах силуэт огромной птицы. -- И что я должен поня... -- Начал было Халиф, но раздалось победное: -- Ку-к-курлы! (Эти ястребы - настоящие малыши!) Воскликнувший сие Вэлиант подлетел к Чернобогу и сел ему на плечо. Красноперый, с живыми зелеными глазками, румяными ножками и клювом, блестяще-синим от молний, голубок отдал честь. -- Курлы-курлы! (Славные Боги, приветствую!) -- Здрав будь, Вэлиант, сын Уильяма. -- Курлык-ку-ку! (Ох и задали ж мы и м жару!) -- Твоя правда, герой. -- А что, разве битва окончена? -- Ку-ку. -- Вэл отрицательно помотал головой. -- Ук-ку-курлык. Кх-курлы-ку. (Нет, славный избранный. Но враги терпят бедствие. Громы стали слабее, многие ястребы смылись, с летучими же мышами смогли бы справиться и желторотики). -- Отрадно слышать сие. Что ж, славный голубь, возвращайся наверх и от нашего имени доверши начатое. Сгони остатки врагов с черного неба, разгоните тучи. -- Ку-ку. (Будет сделано). -- И еще целковое. Как кончится бой, пошли к нам провожатого, знающего город, как свои осьмушку когтей. Нацистов надо остановить. Вэл кивнул понимающе и унесся ввысь. *** Через час после битвы Боги и Рус уже сидели на чердаке дома имени Хорста Весселя. После окончания битвы, ознаменовавшегося золотистыми взрывами (то умирали некоторые из поверженных элементалей) пернатое воинство вернулось на крышу и вверило себя во службу избранного РОДа и славянских Богов. Сцелква Чернобог с Велесом вопросили птиц о новостях, желая прозреть так судьбу тела Халифа, однако опрос результатов не дал. -- Ладно, допустим мы выяснили, где твое тело, сейчас это не важно. Но в любом случае это будет крайне охраняемое здание. -- Произнес Велес, разминая запястье. После ветров тела Богов еще не восстановились. -- Так скажи мне, избранный, как ты собрался туда попасть? Ты ведь процентов на золотничок в десятичке (восемьдесят) состоишь из тени. -- Ну я... Я РАботаю над этим. В этот момент на колено Халифу сел воробей-панк с красно-зеленым затылком. -- Пик-курлы. Ф... Пик. Пики-пик. Пик-пики-пик-курлы. Ку-к пик. Ку-ку. Пик-куки-ку. (Позволь мне помочь тебе, избранный. Я... Меня зовут Изя. Когда-то я пробрался в дом к целковому еврею и, пока он спал, я прогнал канарейку из его клетки. Мне нечего было есть, я думал, он не заметит. Так и случилось. Вернее, мне так казалось. Это сейчас я понимаю, как это звучит - еврей, и не заметил подмены). -- Воробушек виновато улыбнулся, но только на миг. -- Чик-чирик. (Он был замечательный. Выпускал меня из клетки, вкусно кормил, любил чесать пузико. Мы жили с ним на вот этом вот чердаке... Хозяин был анархистом. Ему было все равно, что творить на улице, он был не причем!.. А потом, потом пришли нацисты и забрали его. Я так старался, приводил столько доводов их командиру, а он, он лишь отмахнулся от моей клетки, приказав выбросить меня на улицу. Сказал, будто я расчирикался... Там в углу, под ящиком лежит кожаный плащ. Это все, что осталось у меня от Мойши. Возьми его. Пусть он сослужит тебе добрую службу). Халиф выслушал Изю с большим вниманием. Сжав крохотную воробьиную лапку, избранный погладил пташку, затем встал и, подойдя к указанному углу достал из-под него пыльный кожаный плащ, приобретший после отряхивания выцветший бурый оттенок. На левом плече и части груди его красовалась вырезанная ножом буква "А" вписанная в такой же вырезанный ножом круг. -- Отлично. Этого более чем достаточно. Спасибо, Изя. Халиф, конечно, лукавил - в таком обличии он наверняка бы вызвал подозрение, однако кожаный плащ вызовет куда меньше вопросов, чем тело из тени. -- Ну, может и проканает. Осталось целковое - узнать, где они прячут... -- Эх-эх, пик-вик! (Эх-эх, срочно!) -- Зачирикал влетевший в оконце голубь. -- Курлы-чирик! (Я только что видел Адольфа Гитлера!). Боги и Рус переглянулись. -- Где?! ***