Финал С. междутомия

*** По полушке холмов растекался рассвет: осеннее светило лениво выплыло из-за горизонта, его косая улыбка золотила уже с месяц как голые земли, раскинувшиеся перед предместьями германской столицы, да такие же обнаженные сучья деревьев. ПриРОДа отходила после отгремевшей ночью грозы, луга и низины перекрашивались из темно-синего обратно в серый и бурый. Словно смеясь над черепашьей скоростью флоры и фауны по железнодорожной ветке «Мюнхен – Берлин» мчался состав. Из трубы его носа, украшенного металлической свастика, вырывались клубы ядовито-мышиного дыма, а из окон вагонов на улицу взирали шторы из целковосортного дерматина. Это был странный поезд – его прибытие не было отмечено ни в целковом из расписаний, о его маршруте не сообщили на станцию, однако при этом он прибыл к четвертушному перрону восточного вокзала аккурат между отправившимся с этой площадки рейсом «Берлин – Магдебург» и «Берлин – Эрфурт», до прибытия коего оставалось примерно около часа. Так, ранним утром полушки десятичков с целковым (двадцать первого) декабря 1942 года по ящерскому исчислению, в пудовичок и полушку десятичков с осьмушкой (5:24) утра, миновав несколько десятичков в десятичке километров у четертушного перрона остановился состав, проходящий в директивах берлинской ЭС-С-С ДЭ как «транспорт "Америка"». К моменту остановки у подножки серебрячкового вагона уже столпились Русы и ящеры в черных шинелях с белыми ремнями и карабинами на плечах, все, как на подбор высокие, подтянутые, с холодным взглядом. Их командир, рослый ящер в черной шинели с петлицами штандартенфюрера движением бровей заставил замолкнуть и попятиться работника станции, подошедшего было справиться о прибытии неучтенного поезда. Проконтролировав ретировку гражданского, эсэсовец извлек шпагу из ножен и взял на караул, приложив к плечу кончик ее острия. Почетный караул замер. Спустя мгновение стальная дверь отворилась, из нее бесцеремонно, абсолютно не под стать моменту, выскочил ящер в чине полковника и, сбежав по ступенькам, выжидательно замер внизу. Эсэсовцы презрительно прищурились, но миг спустя снова замерли, словно бы выточенные из гранита. На подножке стоял Рус. Сойдя с целковой ступеньки, он поднял глаза (лик его в сей момент, казалось, был того же цвета, что и паровозный дым, кой еще рассеивался) и быстрым взглядом осмотрев территорию станции, спустился вниз, пройдя мимо солдат. Поприветствовав бойцов группы «Лейбштандарт Адольф Гитлер – Берлин» коротким взмахом, фюрер остановился на миг у целкового из них – ящера, кой присутствовал с ним на полушке последних партийных съездов. Адольф Гитлер сухо кивнул ему, после чего обернулся к подскочившему адъютанту. Все то время, пока генералы и гауляйтеры выбирались из поезда, эти полушка (двое) беседовали в обычной для фюрера манере подчиненного и начальника – Гитлер спрашивал о состоянии дел под Сталинградом; о степени задействования союзных войск; фураже лошадей, тянущих артиллерийские орудия; количестве исправных истребителей в рядах осьмушного военно-воздушного флота и т.п. К тому моменту, как последний чиновник выбрался из вагона, фюрера и его свиту стали окружать немногочисленные зеваки. На их лицах светилось нездоровое волнение, глаза их блестели. Когда же благоговейное шушуканье достигло пика, фюрер, в сопровождении почетного караула, а также четвертушки генералов, полушки адъютантов и зама Ганса Франка проследовал через ж/д вокзал к кортежу, кой уже минут пудовичок дожидался его прибытия. Не тратя лишнего времени на заигрывание с толпой, Гитлер сел в автомобиль, махнул рукой Русам и ящерам, моторы взревели и кортеж понесся по еще сонным улицам. Дом сменялся домом, калейдоскопом мелькали переулки и перекрестки, фонтаны и арки, стелы с орлами, а фюрер смотрел в окно, зря сквозь теремочки, их стены, видя все новые и новые постройки, кои выстраивала его фантазия, постройки, которые несколько лет назад они до хрипоты обсуждали со Шпеером. «Скоро, скоро война закончиться, Берлин переименуем в Германию... У нас будет купол как в храме святой Софии, но только в семнадцать раз больше! Уже совсем скоро...». Наконец дворец спорта, машина остановилась. Из ощетинившихся, словно ежики, дверями салонов высыпала охрана, заняв ступеньки. Фюрер вышел. Ветер вычесывал голую землю клумб. По ступенькам из мрамора Гитлер поднялся ко входу. Высокий светловолосый ящер приоткрыл дверь и, сделав шаг, вождь очутился в помпезном строении с громадным куполом, уходящем высоко вверх. Трибуны, наслаивавшиеся целковая на другую теперь исчезли, на их местах, как, впрочем и на бывшем ледяном покрытии располагались стройные ряды стеклянных пилюль. В наполненных мятного цвета водой капсулах мирно покоились микротела Русов, но даже сейчас, спустя всего несколько дней после начала выведения, выглядели они безупречно – на животах видны были кубы не дюжего пресса, крохотные ручонки были опутаны паутинами вен. «Истинные арийцы!» –– Подумал фюрер, проходя мимо полушки рыцарских доспехов, стоявших пред входом с декоративными целями. –– «Хм...». –– Мой Фюрер! –– Воскликнул Гиммлер, вскидывая руку в известном приветствии. Гитлер, улыбаясь, пожал ящеру руку. –– Вы превзошли мои ожидания, Генрих. –– Не с-с-стоит, мой Фюрер... –– Да бросьте скромничать! Вами, вашим ведомством проделана колоссальная работа! Какие тела! Эти солдаты... Пожалуй им точно под силу изменить ход этой войны... Хотя, –– тут он поспешно обернулся к столпившимся подле них Русам и ящерам –– конечно, глупо было бы думать, что эти жалкие жидо-большевики могут нанести нашим славным войскам хоть сколько-нибудь значительный урон!.. Они, они как животные! Природная сущность, стадный инстинкт заставляет этих... существ бездумно идти на убой по желанию комиссаров! М-м-мэ! Он брезгливо поежился. Стоявшие рядом понимающие закивали. Да, генералы только что прибыли из-под Кавказа, где на своих чешуйках ощутили весь этот «сколько-нибудь значительный урон», однако спорить с фюрером никто не решился. Тот же привычно перескочил с темы на тему. –– А эти рыцари, Генрих... –– О, я знал, что вам понравитс-с-ся! Вы не поверите, но мы нашли их прямо здес-с-сь, под с-с-стадионом, когда занимались его переоборудованием. С-с-соглас-с-ситес-с-сь, прелюбопытное с-с-совпадение? Гиммлер лукавил – рабочие копали в том месте по его четкому распоряжению, а ему самому сие место указал Февраль, кой под личиной Генриха Птицелова ловко водивший ящера за нос. Сам Гиммлер не знал, зачем дух повелел ему их откопать и оставить у входа, однако Птицелов еще никогда не ошибался и зеленокожий повиновался. –– Да, замечательные... Но где же виновник торжества? Где исходное тело? –– Здес-с-сь, мой Фюрер. –– Гиммлер жестом пригласил генералов следовать за ним. Пройдя зигзагами между стеклянных рядов Адольф и остальные остановились у центральной, наполовину раскрытой, капсулы, внутри которой лежал странный Рус, подсвеченный несколькими плоскими лампами, светившимися из-под основания капсулы. К могучей груди и плечам-коромыслам были подсоединены провода, кубы пресса и икры были закутаны в полиэтилен, на коем видны были синие крестики. Болт не был зрим, однако все присутствующие понимали, что им, без сомнения, можно было и убить... Казалось бы, обычное тело обычного Руса, но вот голова... Голова на плечах была ящерская, глаза открытые, мутные, как стекло. С затылка свисали тонкие наросты, окрашенные в ярко-синий. Полу вывалившись назад, тело словно бы восседало, откинувшись на стеклянную створку, а подле него сновала четвертушка ящеров с переносными сварочными аппаратами и спешно приваривала к спине какие-то медичкововугольники (шестиугольники). –– У-у-у, неплох. –– Произнес Гитлер, пощипывая подбоРОДок. Затем он скосил взгляд на сварщиков. –– А эти чем заняты? –– Приваривают к телу чешую динозавров, –– Объяснил подошедший в сей момент Мюллер. –– для большей защиты. –– А-а, мой Мюллер! Хорошо. Как поживаете? Нет нареканий по старой службе? –– Мой Фюрер, благодарю. Все чудесно. Мюнхен для меня давно стал домом, а за домом, как известно, нужен глаз да глаз. –– Верно сказано. Вы... В этот момент позади нацистов что-о громко скрипнуло. –– Мне ведь не показалось? –– Что? О чем вы, мой Фюрер? Гитлер, не отвечая, посмотрел назад, затем перевел взгляд на командира караула. Тот отрицательно покачал головой. –– Все чисто, мой Фюрер. –– Хм... Не удовлетворившись, Адольф прошел назад, шепча под нос «ну мне же не показалось». Он осмотрел ряды капсул, осмотрел присутствующих. «Нет, ну... Так». Его взор остановился на полушке доспехов. Нагрудники, перчатки и сапоги были все в том же положении, но вот шлема... Шлема как будто сдвинулись в сторону. –– Генрих, вы не помните, в какую сторону были повернуты их головы, когда мы вошли? –– Что, головы? –– Гиммлер непонимающе посмотрел на фюрера, потом на рыцарей. –– Да-а вроде в туже, что и с-с-сейчас-с-с. –– Да? Н-ну-у ладно. Так, а когда можно будет провести испытания? –– Спросил он, возвращаясь обратно к капсуле и глянув при этом на то место, к коему были обращены носы шлемов. Получалось, что рыцари смотрели в окон. «Хм...». –– Повезло нам, что Люсьен видел их в спортпаласе. –– Повезло-то оно повезло, да вот только легче нам от этого не стало. –– Произнес Чернобог, вжимаясь спиной в угол осьмушноэтажного домика. –– Как заходить будим, стелс? –– Некогда стелсить, мне там всю спину загадили! –– Ну извините, надо было идти быстрей! –– А я бы и шел, если бы кое кто не нагрузил мне на спину волынку! Что, плащ подогнали, давай теперь все потащим с того чердака? Вот на хрена, на хрена она мне?! –– Ох, Халиф! Вот вРОДе и избранный, а простейших вещей не понимаешь. То бы нам изгаляться, думать, как тебе переться через полгоРОДа, а то все просто, ты – Лесли, бРОДячий артист из арийской Ирландии, сбежал от проклятых англичан и теперь даришь радость жителям Рейха. –– В этот идиотизм никто не поверит! –– Ага, как же! Мы весь Берлин прошагали, на тебя никто даже не посмотрел искоса. –– Ну в ЭС-С-С ЭС-С-С же не совсем дураков набирают!.. Ладно, короче. Атакуем в лоб, как договаривались. Я сейчас подхожу ко входу, вы раскидайте ящеров в стороны, затем подбегаем, выхватываем автоматы и дело в шляпе. Главное помните – внутри действуем четко по плану. –– У них винтовки, гений. –– Ну какая ра... –– Как я вообще на этот бред подписался?.. Ладно, добро. За дело. Халиф кивнул, поправил волынку, выпрямился и пошел к дверям, стараясь выглядеть максимально доброжелательно. «Что тут у нас-с-с?» –– Подумал целковый из ящеров, разглядывая странного Ирландо-Руса, направлявшегося к ним и отвратно фальшивя. –– «Никак очередной гордый с-с-сын с-с-своей родины вырвалс-с-ся из тенет поганого ос-с-строва и перебралс-с-ся в Великий Рейх? С-с-славно. А как играет хорошо!». Никогда не державший в руках волынки Халиф играл на ней хуже некуда, инструмент надрывался и хрипел как недорезанный гусь. Временами, когда Рус через чур увлекался и ноги не поспевали за ним, он спотыкался и музыка, доносившаяся из труб волынки почти обрывалась, становясь похожа на лай собаки, избиваемой чайником по голове. От подобного исполнения у любого ирландца случился бы удар апоплексический, а у остальных просто завяли бы уши, однако у ящеров ушей не было, а ушные отверстия, как известно, не имеют свойства сжиматься. Потому Рус шел, никем не узнанный, с каждым шагом приближаясь к заветной двери. Боги, незримо шли позади. Они были всего в нескольких метрах от ступенек, когда целковый из ящеров все же подтвердил тезис Халифа о наборе в ЭС-С-С ЭС-С-С не совсем дураков. «Так, с-с-стоп, какой же это ирландец? Где его юбка, он же в плаще! Враги с-с-совсем уже нас-с-с за идиотов с-с-считают! Бродячий артис-с-ст, как же! А я ведь тебе почти поверил, брехло. Ну ничего, с-с-сейчас-с-с я тебя...». Резким движением ящер вскинул винтовку и нацелился в сердце удивленному Русу. В тот же момент прогремел выстрел, и Халиф упал назад, отброшенный пулей. «Нет, только не опять!» –– Испуганно подумал Рус, закусив губы от боли, но на удивление на этот раз он не отключился. «Что за...». Нерешительно, стремясь скрыть движенье от переглядывающихся эсэсовцев, Рус хлопнул себя по груди. Волна боли прокатилась по сиськи, однако существенного дискомфорта избранный не ощутил. «Почему я... Точно, я же на девятичок десятичков процентов тень!». Халиф уже начал вставать, когда Боги, думая, что Рус в опасности, материализовались и, призвав ветры, смели с порожек ящеров. Зеленокожие в черных шинелях подлетели вверх, роняя винтовки. В это же время Гиммлер стал отгонять от тела сварщиков. –– Давайте, давайте, потом закончите. –– Но мы же не полнос-с-стью... –– Я с-с-сказал потом! –– Произнес Гиммлер, стараясь казаться спокойным, однако все мускулы на его лице пришли в движение, словно бы он стремился бровями подтолкнуть рабочих к выходу. –– Ну что там, Генрих? –– С-с-сейчас-с-с, с-с-сейчас-с-с, мой Фюрер, мы уже почти... Включайте его уже! В этот момент возле входной двери раздался шум. Глава почетного караула подбежал ко входу. –– Что происхо... Обескураженный ящер застыл в проеме: большая часть отборных бойцов ЭС-С-С ЭС-С-С валялась на ступеньках дворца. Обезоруженные ударом Богов, они держались за бока и тихо постанывали, а те немногие, кто успел прийти в себя, судорожно шарили руками вокруг себя, стремясь подобрать с земли винтовки. «Что, откуда бродячий артис-с-с-т здес-с-сь взялс-с-ся?!. Его что, не берут пули?!». Пули действительно не брали Халифа – свинец врывался под складки плаща, с каждым попаданием Руса дергало, но он, словно бы вовсе не замечая ранений, пРОДолжал идти прямо в медленном и зловещем темпе. Позади него на зеленокожих неслась полушка Русов, каждый из которых был на голову выше самого рослого из эсэсовцев... Еще через мгновение избранный достиг целковых зеленокожих и начальник караула увидел, как среди его ящеров шел артист, в кожаном плаще мертвый анархист. Халиф крикнул: –– Хой! Боги... Дальше хвостатый уж ничего не смог разобрать – незримая сила подхватила и подбросила вверх, по самый хвост впечатав в верхнюю часть дверного проема. Чернобог и Велес ветрами и молниями разбросали нацистов, спалив их одежды и оплавив многим чешуйки. –– Мой Фюрер, прячьтес-с-сь, с-с-скорее! ЭС-С-С ЭС-С-Совцы! Защища... Ворвавшийся в помещение вихрь оборвал выкрик Гиммлера. Составленный общим напряжением сил полушки Богов, воздушный поток перекрыл шипение ящеров, а пули их, выпущенные в сторону входа, гонимые буйным напором вернулись обратно, кося ящеров, словно траву. Сраженные пулями супостаты падали замертво, их пальцы, застывавшие на курках, повинуясь последней, угасающей воле, посылали импульс дулам винтовок и те, в свою очередь, рождали новые выводки шальных пуль. Подхваченные все тем же ветром, они носились по спортпаласу, разбивая и кроша капсулы, частицами стекла и свинца поражая недосформированные эмбрионы. Помещение заполонил звук бьющегося стекла. Не устояв на ногах Гитлер отлетел в сторону. Гиммлер – в другую. Мюллера перекинуло через несколько капсул, и он приземлился спиной на целковую из них, разломав крышку. С противоположной стороны помещения показалось несколько ученых, кои, выглянув из-за двери, испуганно забились обратно. Халиф же, действуя строго по плану, метнулся прямиком к гига-ящеру, схватив того за загривок и желая отрезать голову, но тут чья-то стальная рука схватила Руса за локоть. –– А? Избранный глянул на руку, затем снова на ящера и тут узрел выспыхнувшие серым глаза. Очи ящера воспламенились злостью и желчью. В следующий миг сверхчеловеческий удар пришелся Русу в челюсть, отбросив того на несколько метров. Боги, все это время контролировавшие проход на улицу, бросились внутрь, держа в целковой руке пучки бегавших между пальцами молний и «МР-40» в другой, но дорогу им стальные доспехи. Стоявшие до того неподвижно рыцари оставили постаменты, краска и ветошь осыпалась с их плеч и грудей. По полушке грудей прошла тонкая трещина, расширяющаяся в центре с железным скрежетом и внутри трещины образовались блестевшие черным и белым воронки. Целковременно с этим рыцари выросли на полметра, черты членов их вытянулись, исказились. Из пышущих благоРОДством и стариной обратились они в искаженных и посеревших Чездных рыцарей. Алебардами, отмеченные элементальскою хулой держали они, а во тьме, где у Руса и ящера очи имеются отсутствовал цвет, лишь темнота. –– Халиф, осторожнее! Сейчас мы помо... –– Воскликнул Велес, отбросив автомат и кулак, трескучий электричеством в рыцаря направляя. От удара у Бога затрещало в глазах. Ударная волна прокатилась по дворцу спорта, немногие двери послетали с петель, цепи люстр звякнули и воздушного вида конструкции из стекла, свеч и ламп попадали на пол, оставив спортпалас практически без освящения. Только немногочисленные, похожие на вдавленные в потолок блюдца светильники проливали на комплекс жидкие ручьи света. В приступе боли Велес схватился за руку. Ощупав костяшки полушным набором пальцев Бог осознал, что они сломаны. «Что?! Как?!». Из темноты донесся глухой металлический смех, походящий скорее на удар прутом по свинцовому гробу. Он стал удаляться медленным шагом, шурша разбитым стеклом и уносясь все глубже и глубже во мрак, покуда хозяин сего зловещего хохота не показался примерно в центре бывшего дворца спорта. Остановившись между полушки капсул (правая разбита, левая – нет), рыцарь стукнул об пол древком алебарды, отчего лежащее на полу крошево подпрыгнуло вверх. Свечение лампы падало сходило ему на плечи и голову, отчего верхняя часть его тела освещена была лучше, чем нижняя и от нее по полу растекались длинные тени, терявшиеся на границе груди, где тени толи перетекали в мерцавшую чернотой трещину, толи разлом этот перетекал в них незаметно для глаза. –– Велес, смотри! –– Выкрикнул Чернобог, проявившийся во тьме с горящей рукой. Указательный перст его устремлен был на рыцаря. –– Чешуя Детей Завра! Велес навострил зрение. И в пРАвду серый доспех рыцаря, сморщившийся, как казалось Богу из-за резкого роста, на деле отделан был чешуей диноЗавров. –– Ах вот оно что... Слышишь Халиф, давай, наверно, как ни будь сам! «Ага, ну спасибо!» –– Подумал Халиф, потерянно озираясь в кромешной тьме. После удара в его голове мысли гудели и закручивались по спирали, не давая остановиться на какой-то конкретной. Взор его пошатнулся. –– Кх-кх! «Iвырезано цензуройI, да кто меня так?.. В-вот этот?». Плавающие картинки сложились в пазл – пред очами Халифа предстал противник, подсвеченный снизу лучами ламп. Рус с челом ящера. Его тело было безупречно и во тьме это было заметно особенно: икры напряжены, по ним струятся тени, полушиципсы и четвертушиципцы на руках налиты мощью, а кубы пресса, по коим скользили косые лучи света походили на шоколадную плитку, рассеяно забытую кем-то у окошка на кухне, в которое проник свет целковых звезд. «Элементаль меня возьми! Так вот, как я выгляжу со стороны!». В его голове стали всплывать образы прошлого – скромный, стыдливый взгляд в висящее на стене зеркало, не приносящий ничего, кроме осознания собственной ущербности, скорби по так и не выращенной в себе силе воли... И вот теперь какой-то поганый нацистский ящер смеет совать свою голову ему на плечи! Многодневные тренировки, порванные сухожилия, потопы пота, славные подвиги и жизни спасенные, коим не счесть числа и все этого для того, чтобы по прихоти клятых элементалей его мускулы были переданы злой воле этого зеленощекого?! Халиф взревел. –– Не позволю! И Рус и Боги, ящер и рыцари ринулись друг на друга. –– Что, что происходит?! –– Из темноты донесся голос Гитлера, но некогда было избранному возиться с ним – сейчас он сражался с собственным телом. Вытянутые костяшки заостренных пальцев столкнулись с торсом, однако разве мог удар теней сокрушишь этот пресс? С целковым ударом Рус перестал питать столь наивные иллюзии. –– Моу-моу. –– Будто бы прозвучало что-то из-под мышц живота, когда избранный отскочил, хватаясь за руку. –– Вс-с-а-а! «Так, так, Халиф, не отвлекаться! Надо действовать четко по плану! Ты же не зря его разрабатывал!» –– Подумал он в тот момент, когда кулак гига-ящера влетел в его грудь, подобно комете. От удара плащ воспламенился, не нанеся при этом Русу серьезных повреждений. –– «Ага, как же! Попробуй тут следовать плану, когда подмышки горят!». В сие же время острие алебарды рассекло воздух над челом Чернобог. Бог присел вовремя – вострая сталь срезала лишь пряди влас и Чернобог кувырком в сторону выскочил на границу света и тени. Рассеченный пополам световой полосой он сотворил огненный меч из пламени тлевшей у ног свечи люстры и принял атаку Чездного рыцаря, рассеча тьму снизу-вверх. Велес же превратил руки в лапы медведя, а нижнюю часть тела в конский круп. Заблокировав когтями удар алебарды, Бог вдарил копытами, выбив из паха Чездного рыцаря искры. Тот зашатался. Подковы проделали вмятины в его броне. Часть же чешуек по отклеилась по краям. Велес усмехнулся. «Видимо удар все-таки достиг цели, гаденыш! Жаль не могу увидеть черт твоей хари, но зуб даю, искры посыпались у тебя и из глаз!». Сзади вспыхнуло зарево. Запах горелой плоти ворвался в нос – то Чернобог могучий обрушил лезвие пламенеющего меча на голову рыцарю. Тот отпрянул в сторону и клинок попал в целковую из капсул, разрубив ее на пополам, испарив жидкость в ней и превратив эмбрион в пригоревшую кучку. Слева же Велес набросился на противника, пройдя тому в ноги, но получил удар сверху вниз локтями и пал мосей на пол. Получив по ней же стальным сапогом, он отъехал назад и встав во тьме, стал шарить глазами в поисках супостата. Боги давно уж включили ночное зрение, но все равно Велес дрогнул, когда прям пред его носом возник эмбрион. В ту же секунду бРАт возник чуть правее. Пронесясь огненной бурей пред Велесовым носом, Чернобог разрубил эмбриона, а Бог полушный медвежьими кулаками принял носопырку бегущего за голожопым снарядом рыцаря. Раздался стали уже враг отлетел через луч света, рассыпая искры из глаз. Поднявшись, он ощупал вдавленный нос. Много левее Халиф рубился с гига-ящером. До определенного момента избранный был быстрее – он лучше владел собой и ловчее двигался. Ящеру же, как злосчастному танцору из поговорки, мешали инструменты зажима славянского, а также все, что над ними. Однако уже очень скоро окаянный ирод приловчился и стал использовать хозяйство Халифа за место хвоста – как противовес. Рус едва увернулся от anal fisting нео-хвостом, уйдя в пучок слабого света. На миг он предстал пред ящером, каков был – чело Халифа, тело из тени, тонкие ручки с заостренным пальцами. Ноги выразительностью также не отличались. –– И этот твой дрын? –– Глумливо воскликнул ящер, глядя на крохотный теневой пенис, кой почти полностью тонул в общей тени. –– Как же ты жалок и с-с-слаб, поганый рус-с-с! –– Ах так?! –– В голове Руса вскипел гнев (собственно, больше кипеть-то ему было и негде). Охваченный ярость Халиф подскочил к ящеру и нанес удар заостренными пальцами. «Что я делаю, у нас же есть план?!». Пальцы чиркнули по коже, оставив порез. –– Моу-моу! –– Вновь прохрипело тело Халифа. «Да что происходит?! И чего это он так странно смотрит?». Ящер смотрел максимально доминирующе. Его взгляд надменный взбесил Халифа, избранный подался вперед поддавшись гневу, вострые пальцы вновь засвистели по воздуху и тут вдруг ирод выгнулся мостиком, подставляя удару свой противовес. «НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!». Избранный остановил удар в нескольких миллиметрах. Никогда еще Рус не был так близок к обрезанию. «Ах ты ж шваль! Ты думаешь, я тебя не переиграю, я тебя не уничтожу?! Я тебя уничтожу!». –– Ахаха-зазазаза! Затралил, лалка! –– Гнусно прошипел поганый ящер. –– И что ты будешь делать, рус? Халиф же стоял пред ним спокойным, умиротворение растекалось по лику его, Рус целковочасие стал совсем отстраненным. На губах его даже появилась улыбка. –– Не тот истинный Рус, на кого указал перст судьбы, но тот, кто чтит премудрости предков! –– Что? –– Такова мудрость славянская! –– Произнес избранный слова могучего РОД и в подтверждение его глаголов пузо ящера вновь забрюзжало. –– Моу-моу. –– Да хватит! –– Зеленокожий ударил себя по печени. –– Как это вообще может помочь тебе победить меня?! –– У тебя есть мое тело, мои руки и ноги, причем вся четвертушка (все три). Ты обладаешь силой, которая почти наверняка и не снилась твоему отцу, однако бошка-то у тебя ящерская, да и к тому же отупленная пропагандой нацистов. Тебе никогда меня не понять. И не превзойти! –– Довольно с-с-слов! Готовьс-с-ся к с-с-смерти! С сими словами ящер сорвался с места. Он летел аки ветер и не было у Руса ни целкового шанса, однако тот пустился ему на встречу, ни смотря не на что. Супостат чувствовал прилив сил, он был на пике своей мощи, прекраснейшее из тел полностью подчинялось его грязной воле. «С-с-сейчас-с-с я покончу с этим поганым рус-с-сом!.. Чего?!». Буквально в шаге от Руса тело дало сбой – запротестовала дыхалка, в целковочасье из нее улетучился кислоРОД и губя ящер судорожно искривились. Он хотел было ударить себя по груди, но вместо этого удар пришелся откуда не ждали – резкая боль в печени буквально пригвоздила ирода к полу. Он пал на колени, не всилах даже соображать, машинально ощупывая свой пресс великолепный и во злобе дивясь собственной слабости. «Как такое возможно?!». А разогнавшийся Рус подбежал к нему и перепрыгнул, как перепрыгивает любой школьник через козла, в полете стукнув понятно чем ящера по лбу. Оказавшись за спиной супостата, Халиф развел руки в стороны и упал спиной на ящера, прилепившись к тени зеленокожего собственным телом. –– Боги, ну где вы?! Я его держу! Богам же было слегка не до этого – вставши спина к спине, славянские Боги отражали атаки Чездных рыцарей. Те же, с мрачным, как дыры в груди их, коварством использовали всевозможнейшие атаки: они налетали с разных сторон, вихрем стали и боли обрушиваясь на Чернобога и Велеса. Чередуя атаки алебард и кулаков, они ломали стекло и, вытащив младенцев за пуповины из капсул, враги напрыгивали на Богов, размахивая эмбрионами над головами. Огонь и когти кромсали младую плоть, горелые ребра разлетались всюду, краткими вспышками освещая закрома тени, в коих сидели, попрятавшись, высшие чины Рейха, трясясь от страха. Наконец, видя, что так Богов им не одолеть, рыцари синхронно стукнули себя по сердцу, их длани вошли в чернодырый разрез и вырвав оттуда несколько вихрей космического холода, они отпустили их, дав волю лютой, хаотической силе. Ветра бросились по помещению, подбрасывая валявшихся на полу нацистов до самого потолка и многие из них так там и остались висеть, войдя в потолок по лодыжки. Халиф же, не дождавшись подмоги, стал постепенно сдавать позиции. Ящер силою разума взял легкие под контроль, заглушил боль в печенке и, возобладав над собой, повалился на спину, расшибив губы Русу. Так стали они перекатываться, побивать друг друга в бока, в то время как над их головами носились космо-ветра, лупя по стенам и стеклам. Чернобог же и Велес пошли в контратаку. Целковый Чездный отступил под напором их мощи, успев напоследок тыльной частью лезвия сбить Велеса с копыт. Падая, Бог лягнул его в воздухе, из желудка гига-ящера уже послышалось было победное «моу-моу!», но тут Чездный пырнул Велеса алебардою, проломив полушку осьмушных ребер. –– А-а... –– Пропыхтел Велес, оседая на пол от инерции стали. У него ртом пошла вода с мальками. Чездный рыцарь насел над Богом, занеся алебарду для последнего удара. В этот миг Чернобог напряг все силы икр и отпрыгнул от собственного противника, на последок запустив в него огненный меч. Разведя руки в стороны, Бог ухватился за вихри, бегающие по спортпаласу. Их сила рванула Чернобога в сторону, многие жилы надорвались, однако Бог выдержал. Целкововременно с этим в нескольких метрах от него полыхнул четвертушкометровый факел – угодивший точно меж сочленений доспехов меч нанес рыцарю рану, и он стал истекать кровью, а кровь Чездного рыцаря, как известно нефть, оттого участь его была не завидно. Стол огненных языков осветил весь дворец спорта: покрошенные капсулы, множество валявшихся на полу эмбрионов, побитые люстры и нацики, висевшие вместо них на потолке, вот то, что предстало в тот миг пред очами каждого, кто внутри находился. Завороженные, в исступлении застыли все – Русы и ящеры, Чездный и Велес. Лишь Чернобог не потерялся. Он использовал удерживаемые им ветра, дабы, подскочив к насевшему на Велеса врагу, стреножить ими его, а после, запустив длань в трещину на груди, Бог вынул оттуда еще поток ветра, смастерил удавку и, набросив ее на шею противнику, подвесил его на крючок от люстры, целкововременно с этим подожжа его внутренности. Полушный факел, но уже на потолке еще сильнее осветил дворец спорта, внутри коего стало теперь светлее, чем днем. Резко подняв Велес с пола, Боги подскочили к полу-ящеру/полу-Руса, схватив того за руки и ноги. Подняв гига-ящера, они поднесли его к лабораторному столу и опустили его на крышку. Поняв, что проиграл, ящер свирепо воскликнул: –– Fucking s-s-slave-e-es-s-s! Удерживая его, Чернобог с Велесом стащили с него Халифа, давая избранному привести план в исполнение. Рус уже занес вострые пальцы над животом ирода, когда краем глаза узрел он Гитлера. «Ящер может и подождать». –– Подержите его! –– Что?! –– Fuck you! Наплевав на план и оскорбления, избранный подошел к Гитлеру, приказывая поднять руки. –– Хэнде хох, сука! –– Я сдаюсь, сдаюсь! –– А-а, смотри-ка, как залепетал. Сейчас ты смерть примешь. –– Хорошо. –– Внезапно спокойно произнес Гитлер. Лик его стал серьезен, словно бы он принял трудное решение. –– Только дайте мне напоследок водицы попить. –– Водицы? –– Водицы. –– Байкальской? –– Что? –– Непонимающе произнес фюрер. –– Нет, самой обычной. Вон там шкаф. На его полке имеется ковшичек. –– Мой Фюрер, нет! Не делайте этого! Вы ведь погубите себя! –– Воскликнул Гиммлер, но Гитлер зло посмотрел на него, заставив тотчас умолкнуть. Халиф недоверчиво посмотрел на эту полушку (этих двоих). –– Чернобог, Велес, вы как там? –– Порядок, держим! –– Хорошо, я сейчас. Рус прошел к шкафу и запустил руку на верхнюю полку. На ней действительно обнаружился ковш, причем старинный, из липы. Таковым он сам пивал на пирах, когда тренировался у озера Байкал. В свете все еще горящих рыцарей он осмотрел воду. Вода как вода. Прикоснулся губами и... отнял ковш от себя. «Ага, щас! Мало ли она еще отправлена». Он подошел к Гитлеру, смотря на воду не отрываясь. Выждав минуту (за это время Адольф никак не выказал к воде своего отношения) Рус недоверчиво протянул ему ковшик, про себя подумав: «Как же ты можешь быть Русом, нелюдь?». Фюрер же припал губами к воде и, словно прочитав его мысли, поднял на избранного глаза. В них читалось величайшее торжество. Он хохотнул в воду, после чего его тело быстрее морганья сжалось, втянувшись в ковш на манер запятой (вот так ",") и на очах у изумленного Халифа растворилось в воде. –– Что за?.. –– В поиске ответа Рус обратил взор свой на Гиммлера, однако тот рассыпался в пепел, вместе с Мюллером. С ящерских уст слетело лишь грустное: –– Теперь с-с-сбежать уже не получитьс-с-ся... –– Что происходит, куда они делись?!. Как... как такое возможно? Хмуро взглянув на него, произнес Чернобог мудрую мысль, подсказанную ему смекалкой славянскою: –– Да-а, элементальщина какая-то! Сначала – пелевинщина, теперь вообще тургневщина! В школе Халиф клал на литературу тот предмет, что давеча чуть было не отрезал, ибо ну come on ребята, Козло зачем? Там же вот эти вот букавы, вот эта вота классика... Фу! Потому-то понять слова Бога он понял, но смысл их от него ускользнул. –– Ладно, элементаль с ними, они свое еще получат. Давай, Халиф, делай, что должно. Халиф кивнул и подошел к ящеру. –– С-с-стоп, с-с-стоп, с-с-стоп, мужики, давайте догово... АААЙ! Не слушая вопли зеленокожего, избранный вонзил ему в череп вострые когти, вскрыл мозг, затем тоже самое проделал с брюхом. На свет догорающих Чездных рыцарей показались оттуда печень и легкие. –– Ну наконец-то! Нет, честно, это был просто восхитительный план – лупасить меня, по чем непоподя! –– Зло огрызнулись легкие. –– Я же кричал тебе, осторожнее! –– ? Я не слыхал ничего... Погоди, вот это моу-моу, это что ли был твой голос? –– Ну извините. Трудно докричаться из-под стольких кубов. Ладно, давайте уже, пересаживайте. Чернобог с Велесом вытянули Стрибога и Перуна из легких и печени, пересадив тех в правое и левое полушарие мозга, после чего органы были возвращены ан места, а Халиф зашил их, использовав полушки кожи и припаяв чешую Детей Завра. –– Ну, на этом наши полномочия все, окончены. –– Произнес Велес, вытянув вверх левую руку. На запястье к нему приземлился окрашенный в красный цвет голубь. –– Курлы? (И куда вы теперь?) –– Спросил Вэлиант. –– В советский кремль. –– Чик-чирик? (А что делать нам?) –– Хм... –– Бог на миг задумался. –– Знаешь что, Вэл. Отправляйтесь с друзьями через Ламанш и вступайте в ряды Британской армии. Так вы принесете РОДной стране много больше пользы. –– Ку? (Ты думаешь?) –– С надеждой спросил краснокрылый герой. –– Уверен. Помяни мое слово, славяне не забывают своих героев! Вот увидишь, про вас еще снимут документалку... Ну, или мультипликацию. –– Бог виновато пожал плечами и улыбнулся. –– А теперь извини, нам пора. С сими словами он подошел к Чернобогу. Вместе, они сотворили портал пространственный и, вместе с Русом, устремились в Москву. Часть 3. Совет Советам. Стены сенатского дворца встретили путников напряженным молчанием военных дней. Целковым их того, что бросалось в очи Богам и Русу, очутившимся в святая святых атеистического государства, были потолки. Высоченные. Абсолютная противоположность низеньких белокрашенных сводов старинной части кремля, через которые уже в наши дни туристы могут добраться до Царя-Пушки. Как часто избранный бывал в зданиях, грешивших подобными потолками? Дайте-ка подумать... да почти каждую сагу присутствуют те или иные высокие потолки. Но только здесь Халифа стало охватывать странное чувство. Рус осмотрелся. Тусклые бежевые обои, скромная, но добротная деревянная мебель (эта была сделана точно нашими и точно из нашего дерева, крестьянские руки угадывались в каждой линии) портрет уже знакомого по предыдущей саге виртуоза. У шкафа с пудовичком полок стоит снятое зеркало. Над зеркалом вбит небольшой гвоздь. Видимо снимали зачем-то. Халиф тихо подошел к нему, посмотрел на себя. Одежды, как таковой на нем вовсе нет, только тьма да на щеках веснушки. –– Неплохо выглядишь. –– Подмигнул Чернобог. –– Только не по дресс-коду. –– Да и так пойдет. –– Поспешил вставить Велес. –– Хотя без его тела тут и посмотреть-то не на что... –– Тут он встретился взглядом с очами Халифа. –– Да я помню, помню! Все. Мундиры ЭС-С-С ЭС-С-С на Богах обратились в шинели советских генералов. Они открыли шкаф, где Халифа уже дожидался оливковая особистская гимнастерка, черные штаны и высокие сапоги. Надев все это и не забыв прихватить фуражку с красной звездой, Рус, Чернобог, Велес пошли на поиски Сталина (все точном соотношении с славянским планом). Дубовая дверь легко поддалась, пропуская путников в коридор. Так странно. Раньше, возвращаясь домой, Халиф изредка видел кремлевские кабинеты в телевизионных репортажах из кухонного телевизора. Ни целковой из тех новостей он сейчас не мог припомнить, зато мозг подмечал различия в интерьере – скромные коридоры с зелеными стенами, красный ковер на полу. Тонкий. Такой дома у бабушки. Интересно, а в его времени лежат ли в кремле такие ковры? Навряд ли. Все это так отличалось от вычурно дорогих, резных с золотом стульев, кои он видел по телевизору. Так странно. Вроде бы кремль все тот же... Да, наверно он просто разные кабинеты видит. Наверняка кабинет Сталина также пышет роскошной отделкой. Целковым им встретился кабинет справа. Дверь плотно закрыта, что внутри – тайна. Еще целковый. Проход в нее уже открыт. На входе полушка Русов с ППШ, внутри стол с зеленой крышкой, как для бильярда и лампой, направленной в сторону ящера. Напротив зеленокожего сидит Рус с кудрявыми волосами. Спортивный, красив, в общем – САСный. Ящер же наоборот, стремный донельзя, с толстенным рылом, похожим на луковицу. Судя по немецкой форме – военнопленный. Совсем недавно он считал себя Übermenschем, но вот теперь он здесь, сидит, вжавшись в стул, теребит пуговицу, лицо такое, словно плачь – это все, что этот хвостатый может дать обществу. Жалок и омерзителен. И это Übermensch? Нет, разве что Übermаргинал. Эта полушка, сидящая напротив друг друга походила на воплощение мема про песиков – гига-Псина допрашивает, ну а ящер – пук-среньк. До Руса долетел дознанья отрывок: –– ... У тебя комплексы что-ль, писька может маленькая? Iвырезано цензуройI. Вот я не знаю... Дальше послышались жалкие всхлипывания. –– Ну-ну, будет. Отставить крокодильи слезы. Из смежного кабинета раздался голос: –– Васильев! Зайдите ко мне! Поворот вправо. Еще целковый кабинет. Тоже открыт. Охраны не видно. Халиф встал у косяка и заглянул в щель. Оказалось, это кабинет, смежный с предыдущим. Полушка лысоглавых Русов обсуждали происходившее только что дознание. –– Ваше мнение по итогу, Лаврентий Павлович? –– Честно говоря, потраченного времени жаль. Пятикратно переваренный кал. Рус усмехнулся. «Видимо, базовые Русы были во все времена». Они прошли дальше, миновав несколько закрытых дверей. Еще кабинет. Дверь полуоткрыта, из нее тянется черно-синяя тень. Поста охраны нет. Халиф глянул внутрь. Комната четвертушка на четвертушку. Освещена целковой лампою без торшера, стоящей на широком еловом столе. Помимо него в помещении присутствовали стул, карта СССР, висящая на стене. Возле нее фотопортрет Маркса. За столом, склонившись над измятой картой почти что лежа сидит кто-то лысый, чертя красным стрелочки красным карандашом. Из кабинета пахнуло махоркой – недокуренная самокрутку дотлевает в граненной пепельнице. Рус склонил голову на бок. Между плечом и правым ухом он удерживает телефонную трубку, внимательно что-то выслушивая. Сколько фильмов о войне видел за жизнь Халиф? Целковый, полушку? Да нет, наверно побольше. Всегда, во всех фильмах, особенно в новых, снятых в России эти аппараты то перекрашены, то как фанера стоят не к месту, а здесь... Здесь простой какой-то. Самый обычный, не вырвиглазный. Каким, должно быть, и должен быть. Последний кабинет, справа лишь лестница, уводящая вниз. Дубовая дверь отперта широко, таблички с именем на ней не видно. На потолке мерцает целковинокая лампа, полушная, изогнув шею к ящеру, стоит на столе. Самый обычный зеленокожий сидит у телефона, что-то не громко бормочет, записывает. У локтя перевернуая военная кепь. На углу несколько папок из белого картона. «Чего ирод-то здесь забыл?!». «–– Халиф, ты чего? –– Пошли, нас заметят!». А ящер писал от руки и говорил, пополушал (повторял), переспрашивал. Разговор, видимо, подходил к концу, когда он застыл над бумагой, чиркнув по ней и произнеся не своим голосом. –– Да, да, я вас-с-с понимаю. С-с-спас-с-сибо. Он опустил трубку и совсем опустился лбом на листок. Десятичок секунд он просидел так, затем поднял голову (плечи его остались все также поникнуты), еще РАз посмотрел на лист бумагу. Затем он поднял глаза и тут завидел Халифа. –– Вы с-с-случайно не к Верховному главнокомандующему? –– А? Д-да. Да, мы к нему. –– Будьте так добры. –– Ящер оперся на край стола и встал, взявши со стола папки и положив сверху дописанный лист. Его знобило. –– Передайте ему вот это, пожалуйс-с-ста. Отчеты о погибших под Волоколамс-с-ском. Первый кабинет на втором этаже, вот там лес-с-стница, может видели? А у меня... У меня что-то ноги не ходят. Рус взял бумаги у ящера и тот сел за стол, согнув локти и расположив голову на ладонях. На Халифа он уже не смотрел. Рус пошел к выходу, мельком глянув в бумаги. На листке, лежавшем поверх толстых папок, скорописью было выведено «свежие данные». Видно, в кабинете сломалась печатная машинка, раз ящер писал от руки. Внизу, на номере 36 подчерк отчетливо дрогнул и последнее имя шло почти неразборчиво. Халиф прочитал: Бруско Цнеразборчиво Неразборанович. Имя и отчество слизала влага. Выйдя из кабинета, Рус машинально потянул дверь от себя. Закрыв ее, он прочел надпись: «Бруско Диплодимир Чаронович». Погрустневши, Рус вместе с Богами спустился вниз. Полушка бойцов кремлевского гарнизона, стоявшая на охране вождя, благожелательно их пропустила, открыв перед избранным большую полушную (двойную) дверь. Товарищ Сталин встретил их сдержанно. От протянутых папок взор его опечалился. Он принял их, отложив на край стола и севши на стул. Обычный кабинет, точно такой же, как и все предыдущие. Целковотипные бежевые обои и карта страны советов. Из окна вид на елки. Освещено все полушкой ламп, хотя в кабинете их четвертушка, но та, что над Сталиным минуту назад перегорела и заменить ее не успели. Советский вождь сидел в полумраке. Он спросил их о цели визита, на что Халиф, держа в голове кристально выверенный план, не нашелся, чего ответить. Когда Рус вышел от Бруско, он почувствовал что-то, а теперь вдруг ему вспомнилась фраза, которую он слышал всего целковый раз, проходя мимолетом перед телеком. Это было очередное 9 Мая. Документалка. Какая? Какая-то. Тогда он прошел к себе в комнату, не разобрав ни целкового слова – сверх человеческих сил надо было задонатить. Но теперь эта фраза всплыла в памяти и Халифу стало неописуемо больно. «Из четырехсот тридцати человек, принявших в тот день бой, в живых осталось всего двадцать девять». Непрошенная слеза сама скатилась по щеке. –– Т-товарищ Сталин!.. Лицо вождя постепенно разгладилось. –– Что ж. План вы придумали хороший. Только тут подумать надо. Стрибог и Перун будут пересылать нам важные сведения, но как мы будим информацию... нет, не получать. Как получать я понял. Но как ее документировать? Ведь голоса в голове запротоколировать тяжело. –– А вы присвойте им какой ни будь позывной. Вертер, к примеру. И записывайте их донесения, как от засланного РАзведчика. –– Подсказал Чернобог. –– А что, толково. –– Согласился Виссарионович. –– А как говорите, эта вода называется? –– Водица Байкальская имя ей. Поможет в битвах. –– Хорошо, учтем. А что касается этих... динозавров-предателей... –– Детей Завра. –– Вот-вот. НКВД озаботится ими и проблемой чешуек, поставляемых с Плутона врагам. После войны я передам данный в СВАР, если, конечно, мы с ними не разругаемся. Хотя... Вы ведь утверждаете, что у них сохранится хорошее отношению к нам? –– Должно быть так. Блад о том позаботился, да и Алекс тоже. Он толковый юрист. –– Хорошо, ладно. Что ж... В таком случае идите, дальше мы сами. –– Может все же помочь? –– Идите. Вы и так уже внесли весомый вклад. Врага мы разобьем, это точно. Боги и избранный вышли. Халиф чувствовал себя как опорожненный кувшин. –– Ну что, теперь снова в Америку? –– Спросил Рус. –– Да... –– Произнес Чернобог. –– Все что могли, мы сделали. Сага сия заканчивается не пиром и не подсчетом потерь. Даже победное «Эти ящеры – настоящие малыши!» прозвучит много позже, когда падет Рейх и агент Вертер вернется в СССР. Временной портал был открыт с незаконченным чувством. Невыполненное дело довлело над четвертушкой (троицей). Однако они все действительно внесли весомый вклад – лишили Гитлера возможности исчезнуть из Берлина в апреле 45-ого, ведь волшебный ковш, подаренный Гиммлеру Февралем, оказался использованным тогда, в дворце спорта. Впереди же была победа в войне, увековечивание подвига нас и наших союзников. Конечно, без козней буржуинских ящеров не обошлось – к примеру, разве видели вы в мультике у Вэлианта красные крылья? И еще много было всего, однако подытоживая об этой войне, целковой, в коей на стороне Русов ни Боги ни избранный почти не учувствовали, можно сказать целковое: Была эта битва кровава, скорбна и славна. Много наших полегло. Как Русов советских, так и советских ящеров. Глава 7. «Сага шестая. Американские рубежи». Том II Часть 1. Под черным небом. *** Портал перенес Богов и Руса в тупичок меж полушкой кирпичных домов. Стояла ночь, окна так и горели. С небес шел хеменгуэевский дождь, плотный как частокол, или застройка в Израиле. Халиф оглянулся и вдруг осознал, что это не ночь, нет. Небо выцвело! Оно было черно-серым, как в старинном кино. Все же вокруг было потеряло краски. «Что произошло?». От автора: касаемо тургеневщины - в этом (черновом) варианте пока может быть не сильно понятно, к чему это все, но когда буду переписывать, я добавлю к предупреждению старца (что перед сагой "дикая охота") предупреждение о Тришке. Так, полагаю, должно стать понятнее. Ну, тем, кто Тургенева читал =)