Доклад шамана.

Тёмные коридоры общежития были пусты, лишь слабый свет луны пробивался через окна. Иши шла быстро, её шаги едва слышны на каменном полу. Проводив Кирос до комнаты, она вернулась к себе, сбросила надоевшую одежду и надела чистую форму. Ткань была мягкой, сшитой на заказ, но сегодня она не приносила утешения. Иши вздохнула, поправила очки и вышла в коридор. Ей нужно было действовать быстро - казнь Кирос была лишь вопросом времени. Выйдя на улицу, она направилась к главному корпусу техникума. Прохладный ветерок качал свисающие ветви деревьев, шелестя уже пожелтевшей листвой. На чистом небе светила неполная луна, фонари, с их тёплым, знакомым глазу светом, освещали путь. Раздался негромкий мелодичный свист, уносящий слушателя в безмятежные дали, где-то на краю земли. Корпус общежития был выполнен в классическом японском стиле “вафу”. Выйдя из-за угла здания, шаману представился ночной вид обширной территории техникума. Изящные здания красовались в лунных лучах. Слева от общежития, в низине находился пустующий стадион, занимавший большую часть не заросшей деревьями территории. Иши, которая раньше здесь училась, знала более выдающиеся по красоте места. Немного постояв, она отправилась дальше к одноэтажному, но довольно большому зданию директора. Дорожки, выложенные серым камнем, уже давно стёртым до гладкости, вились между деревьями, как змеи. Клёны, почти оголённые, шептались на ветру, а под ногами хрустели опавшие листья, пахнущие сыростью и старой магией. Территория вокруг здания директора огорожена забором с воротами, пройдя сквозь них открылся вид на четыре маленьких дома по бокам дороги, которые напоминали стражей: их тёмные окна, словно глаза какой-то нечисти, следили за каждым шагом. Иши знала, что в них хранятся архивы совета — документы, ради которых исчезали неугодные. Вокруг главного здания росли низкие кустарники, аккуратно подстриженные, пытающиеся казаться живой изгородью, хотя на практике были лишь жалкой изгородкой, радующей глаз во время цветения. Шаман поднимался по ступеням, перепрыгивая через одну. Перед ним предстали большие резные серо-чёрные двери, открывающиеся на себя, над входом в здание директора висел герб — стилизованная хризантема, обвитая цепями. Ей всегда казалось, что цепи шевелятся, когда на них слишком долго смотришь, эту диковинку повесил Гакугандзи, когда вошёл на пост главы техникума. Войдя внутрь тёмного помещения, сами по себе зажглись свечи, находящиеся в столбах и просто парящие в воздухе, а двери-ворота захлопнулись сами собой. Уличная свежесть разбавила застоявшийся запах парафина, благовоний, старой древесины и пергамента. У стены напротив виднелся силуэт знакомого старика, директора Ёшинобу Гакуганзи. Он выглядел так, будто живёт уже дольше положенного срока, на его лице было много морщин, брови отрасли настолько сильно, что уже почти достают до подбородка, голова совсем лысая, много пирсинга, 4 кольца в каждом ухе, растянутые мочки, кольцо в носу и два кольца на нижней губе, так же у него имеется козлиная борода, тоже довольно длинная. За ним находились четыре стенда с натянутой бумагой, на которой размашистым подчерком написаны старо-японские символы “Защита, Сохранение, Преданность, Вечность”. Чёрная краска уже выцвела и больше напоминала акварель. Можно только догадываться как давно это было написано. По началу старик не двигался, создавалось ощущение, что даже не дышал, подходя всё ближе воздух становился всё более спертым. И вот старик качнулся, а после выпрямился в спине. Подойдя на расстояние пары метров, Иши остановилась. Директор покашлял и хриплым голосом начал свою “поучительную” речь. — Ты задержалась. Совет не любит ждать. Как и я. — Если вы читали отсчёт, то знаете, что наш рейс “Сочи-Москва” задержался на несколько часов... Или вы не прочли его? Прозвучало высокомерное “Ха” со стороны директора. —Твой отчёт о маге был невероятно... смехотворен. — он начал поглаживать свою бороду, а на пирсинге то и дело играли блики от свечей — Совет требует казни. Однако, я могу изменить их решение, но не от большого желания помочь ТЕБЕ или этому третьесортному магу. — Он не смотрит на Иши, пока говорит, будто её присутствие недостойно его внимания. Это начинает нервировать юного шамана. — Что ж, мне не остаётся выбора, кроме как спросить, чего ты хочешь взамен — услышав эти слова Гакугандзи начал немного улыбаться — Полагаю ты хотел услышать именно это? — Ты знаешь, Иши, меня всегда забавляла твоя... настойчивость. Помнишь, как ты умоляла меня взять тебя на работу, притворяясь, что это от того, что твой дядя... исчез? — последнее слово он сказал неуверенно, будто по наитию просто придумав подходящее. — Конкретно ЭТО к делу ни капли не относится — сжав кулаки, сказала Иши, пытаясь сохранить спокойствие. В ответ Гакугандзи лишь усмехается, он поджёг ещё несколько благовоний и поставил их тлеть.  — Оооо нет, оно ещё как относится. Ты тогда была так уверена, что сможешь всё вернуть. Как и сейчас. Но, скажи мне, что ты нашла за эти годы? Может что-то кроме трупов и разочарований? А ведь это всё почему? Только лишь из-за проблеска воспоминаний о беззаботном детстве? — Сколько времени вы это выясняли? И зачем вам это? —она делает большие паузы между словами. Иши в недоумении, осведомлённость Гакугандзи в несколько раз превысила ожидания. Кто может давать ему эту информацию? Мысли в голове начали путаться, а в помещении будто бы становилось жарче. Свечи словно начали гореть ярче, а их свечение стало более красным. Старик зашевелился, когда он встал, свечи на мгновение гаснут, его тень кажется огромной на фоне стен с иероглифами. — Такаока... Ты действительно думаешь, что сможешь докопаться до правды? Многие великие люди хотели раскрыть подобные преступления, но у них не вышло, ты думаешь, что лучше их? Ты ведь даже не знаешь, кто тогда стоял за тем проклятием. А если узнаешь... то, что тогда? Ты готова пожертвовать ещё кем-то, как Рин?.. — он перевёл взгляд на шамана, дабы увидеть реакцию на эту, как ему говорили, запретную тему. Реакция не заставила себя долго ждать. Иши почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела крикнуть, что он убийца, что он отвратительный и невыносимый лжец, но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, вместо этого она приспустила очки, наклонила голову вперёд и нахмурила брови, смотря прямо в душу, неумолимый и непоколебимый. — Зря, Вы пытаетесь меня задеть, директор — её голос звучит резко, последнее слово она сказала сквозь зубы, в её зрачках горели огни от свечей, так яростно и первобытно, что у других это могло бы вызвать если и не страх, то боязнь. — это уже в далёком прошлом, ничего не имеет значения. Директор задумался, для Иши это был не простой разговор, напряжение нарастало. Стены будто начинали сужаться, пульс начал легко бить в виски, а в зале всё больше пахло топлёным парафином. Свечи горели неровно, их пламя подрагивало, будто чувствуя напряжение в воздухе. Запах благовоний, густой и тяжёлый, смешивался с запахом старого дерева, создавая ощущение, будто время в этой комнате остановилось, а свет, будто уходил из неё. — Она имела значение. Как и ты. И как маг. Иии... Ты ведь понимаешь, что если продолжишь копать, то ...— он немного задумался. Он вновь начал поглаживать бороду и уставился на свечу в балке. — Кхм-кхм-кхм. Ты думаешь, я не знаю, зачем тебе этот маг? Ты надеешься, что она поможет тебе разгадать тайну проклятий, которые преследуют тебя с детства. Но знаешь что? Она — лишь ещё одна жертва в твоей игре. Если ты не остановишься, я сделаю так, что ты потеряешь и её. — Знаешь, что, мне уже осточертело слушать твои старческие разглагольствования — Иши очень хотелось так напористо и свободно ответить, но дела ещё не закончены. Сдержав порыв, она выдала нечто более лестное. — Я знаю, что вы хотите сохранить и преумножить свою власть, вы готовы идти по головам ради неё — у шамана в голове всплыли старые воспоминания — я не могу вам предложить больше, чем было оговорено. — Иши постукивает по виску рядом с глазами и натягивает очки обратно, задирая подбородок. — И опять ты лжёшь себе. — А иначе в этих бумажках нет никакого смысла — Гакугандзи нахмурился, но всё же негласно согласился. — Не думай о скудности моего знания о тебе и не пытайся... Неважно. Я знаю о тебе больше, чем ты. — он сказал это почти шёпотом, но таким яростным — Ничего не изменилось, докажешь, что этот древний маг полезен и не опасен и совет его помилует... На время — Гакугандзи развернулся и ушёл, его тень, удлинённая светом свечей, казалась огромной на фоне стен. Двери распахнулись, впуская холодный ночной воздух, и свечи погасли, оставив Иши в полумраке. Она стояла и смотрела на его удаляющуюся фигуру, чувствуя, как презрение к нему растёт с каждой секундой. Входные двери распахнулись. Блеклый лунный свет падал на старые тёмные доски, уже почерневшие от времени. С улицы послышался милый слуху скрежет сверчков, ненависть, выработанная к нынешнему директору, была похожа на жидкую чёрную смоль, в которой можно было утонуть с головой. Иши вышла из этого уже утратившего приятные воспоминания, здания “И всё же директор Яга был лучшим для этой должности”. Лёгкий прохладный ветерок подул в лицо, зашелестели кроны деревьев, под ногами заворочались листья. Двери захлопнулись сами собой с громким звуком. Теперь предстояла ночь, наполненная размышлениями. Шаман пошёл к общежитию, по уже знакомому несколько лет пути, зарывшись в мысли. “Не хочется это признавать, но в чём-то он прав. Я уже потеряла многое. Мать, дядю, Рин...” Иши вспомнила лицо Рин — его улыбку, его слова: “Время всегда идёт вперёд, им тоже не жить вечность”. Но теперь Рин нет, и Иши осталась одна с этими планами. Она не могла позволить, чтобы Кирос стала ещё одной жертвой верхушки. “Но что, если Гакугандзи прав? Что, если я только усугубляю всё? Но если я остановлюсь сейчас, то их жертва будет напрасной. Пожалуй, я должна узнать правду, может не только ради них или себя, а для тех, кто станет будущей добычей подобных людей. Возможно это и есть мой смысл жизни, а может мне просто это кажется”. Иши вспомнила то, что не забрала амнезия, одну летнюю прогулку с мамой, два разных повседневных дня из жизни с дядей и первую встречу с Рин Като. Кажется, что прошло меньше минуты, но шаман уже стоит в общежитии и держится за ручку от двери в свою комнату. Её взгляд пуст, она открывает дверь, в комнате пахнет ароматом смолы и осенней прохлады. Находясь почти что в трансе, она переодевается в пижаму и ложиться в постель, но не засыпает, не закрывает глаза. Так проходит время, но сколько непонятно, ощущение лишь непонятной тяжести на сердце за возможно необратимую ошибку, один жест разграничивал все карты на столе, но вот беда, противник - шулер.