Глава 2

Рассвет был серым, как чадящий вокруг дым вперемешку с туманом. Холодным и сырым, точно мостовые перед сгоревшим домом, щедро залитые водой и занесённые пеплом. Шурка с Уродом сидели до утра на чердаке, наблюдая за постепенно угасающим пожаром, разгоном людей и работой служб. Пока никто не строил определённых выводов, но её не покидало ощущение, что всё произошедшее — не несчастный случай. Правда, подтверждений этому не было, но женщина привыкла доверять чутью. Иначе, чего греха таить, давно бы сдохла в каком-то переулке от ножа под ребром или плавала в канале с перерезанной глоткой. Тех, кто не совался не в своё дело, бандиты не любили. И лучше десять раз подумать, чем один раз надёжно замолчать. Шурка даже задремала в один момент, сморённая усталостью и утомительной ночью, но проголодавшийся Себастьян быстро разбудил её, вереща в ухо. Урод, явно с улыбкой, судя по прищуренным глазам, наблюдал за кормлением пасюка, не забывая поглядывать в щель. Он глаз так и не сомкнул. — Возвращаемся, — через некоторое время сказал мужчина. — Здесь сейчас мы уже ничего не узнаем, а Шефу будет полезно. — Как будто тут никого из наших больше не было, — фыркнула Шурка, вставая. — Ты сам-то в это веришь? — Но не с самого начала явно. Так что лишним рассказ точно не будет. — Да знаю, знаю, — пробурчала она. — Просто не покидает ощущение, что это только начало. Урод пожал плечами. Ему было всё равно. Город просыпался неохотно, словно ворочался под толстым одеялом, не желая открывать глаза навстречу новому дню. Зевая, проходили фонарщики, гася огни и за месте проводя замену масла и фитилей. Сонно мели улицы дворники. Сборщики мусора со своими неизменными тележками следовали за ними, грея руки дыханием и явно потрясываясь от холода. Все они едва смотрели на проходящих мимо них парочку оборванцев, но Шурка знала, что каждый из них за ней пристально наблюдает. Каждый знал её, пусть она натянула на лицо гогглы и респиратор. Сотни глаз и ушей. Замечающие всё, что происходило в городе. Налаженная система, не дающая сбоев. До сегодняшнего дня. *** — То есть вы оба не видели, с чего всё началось? — Увы, Шеф. — Урод расслабленно привалился к стене, однако его тон при всём желании нельзя было назвать небрежным. — Я бы тоже хотел знать, что к чему, но информации никакой. Шурка лишь вздохнула, пытаясь удобнее уместиться на единственном стуле в комнате. Шеф явно был разочарован. Впрочем, что ещё тут скажешь? Счастье, что они случайно там оказались. Он сидел на подоконнике, пуская дым в приоткрытое окно. Мужчина приятной наружности, с располагающим к себе смуглым лицом и доброжелательным тоном. Тёмные с сединой вьющиеся волосы, кажущиеся серыми, небрежно стянуты в хвост каким-то шнурком, неброская и потрёпанная, но чистая одежда работника порта. Ему хотелось доверять и быть откровенной. Однако Шурка за те семь лет, что они знали друг друга, умела подмечать по незначительным деталям его настроение. И понимала, насколько сейчас он на самом деле зол. Не на них. На то, что такое событие его сеть проморгала. В интуиции ему не откажешь, и он явно понимал, что произошедшее не случайность. — Это всё? — спросил Шеф, снова затянувшись. Шурка шумно сглотнула. Курить хотелось невыносимо, но сейчас она не в том положении, чтобы удовлетворять свои желания. И спать. И есть. И помыться, чёрт всё это дери. — В таком случае можешь идти, — махнул рукой мужчина, и Урод, кивнув, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Шурка лишь закатила глаза. Позер несчастный. Объект её мыслей внезапно повернулся в её сторону и кинул что-то, и лишь врождённая реакция спасла женщину от неприятного ушиба носа. Озадаченно уставилась на пойманную плоскую металлическую коробочку в своих ладонях и недоумевающе посмотрела на Шефа. — Давай. Я же вижу, что хочешь, — улыбнулся он. Даже проходящий через лицо шрам сейчас не выглядел жутко, а словно излучал собой заботу. Спустя секунду до Шурки дошло. Портсигар. Конечно. Он тоже знал её вдоль и поперёк. — Ситуация, прямо говоря, дерьмовая, — спустя минуту сказал мужчина, наблюдая за блаженствующей улыбкой подчинённой, окружённой дымком. — Ты ведь тоже не сомневаешься, что это убийство, а не нелепый взрыв газа, и что там напишут в газетах сегодня? Щербатая неопределённо повела рукой с сигаретой в воздухе. Жест можно было трактовать как согласие, так и банальное «понятия не имею». — Не прибедняйся, — поморщился Шеф. — Как будто я не знаю твой образ мыслей. А твоя интуиция уже не раз спасала твою жизнь. Иначе ты бы отделалась чем-то более тяжёлым, чем парочкой выбитый зубов. Шурка же недовольно оскалилась, явив подтверждение своему прозвищу в виде отсутствующих правых верхних клыка и резца. Она не любила вспоминать ту ситуацию, но что поделать, если это была самая яркая её примета. Хотя её образование позволяло знать, что определение термину «щербатый» не про неё, но толку, если большинство из её окружения даже в храмовую школу не ходили? А умничать — значит, лишиться оставшихся зубов в лучшем случае. Зато свистеть удобно. — Заказчик, значит, не пришёл, — продолжил Шеф, снова уставившись в окно. — Тоже дерьмовый знак. Плёвое дело, всего-то раздобыть для него список приходящих в порт кораблей в ближайший месяц. Он ведь явно ждал кого-то конкретного. Женщина лишь шумно выдохнула. Серьёзно, к чему этот монолог? Такие очевидные вещи даже озвучивать неприлично. Впрочем, она знала, что таким образом ему лучше думается. И ещё легче будет, если она не будет молчать. — Считаешь, что его убрали? — осторожно спросила Шурка, затушив папиросу. — Он ведь мог запросить эту информацию напрямую у старшего в порту, и хрен бы ему кто отказал. Ему не отказывают. — Если только он не хотел работать в открытую, — улыбнулся Шеф. — Сама же знаешь, ему не по чину с нами общаться, но мы уже много лет сосуществуем по определённому соглашению. Кто как не бездомные и низшие рабочие знают лучше всех, кто работает в городе? — Портовым было бы лучше с нами объединиться уже, — проворчала Шурка, — а то мороки много. — Знаешь же, что нельзя. Воры не позволят, — в тон её ответил Шеф, сделав ударение на «ы». — То, что нас ещё не прирезали — лишь результат умелого балансирования между законом и дном. И то конфликты стали вспыхивать чаще. чем их успевают предотвратить. Мне это не нравится. Опять придётся идти на поклон к Королю. — Не я. — Шурка подняла вверх руки. — Король меня за личность не воспринимает. У него женщины должны полы мести да постель ему греть, а не переговоры вести. — Я тебе и не предлагаю. Тогда Псина чуть не зарезал тебя за твои комментарии на встрече. Кто тебя вообще просил рот открывать, скажи мне? — Я виновата, что у его подручного мозгов меньше, чем у Себастьяна? — поморщилась Шурка. — Псина, тоже мне. Метко прозвали, тявканья больше, чем пользы. — И ты знаешь, насколько он бешенный, — холодно отрезал Шеф, подходя к Шурке и нависая над ней воплощением укоризны. — В следующий раз я не успею пресечь конфликт. Так что, будь добра, закройся и не выступай. А лучше вообще не показывайся на глаза им некоторое время. А то он не успокоится, пока не поймает тебя. — Знаю, знаю. Это всё, что ты хотел мне сказать? — Шурке уже начал надоедать этот разговор. И, видимо, Шеф это прекрасно понял, потому что его лицо потемнело, и он склонился к ней. — Высказывать пренебрежение будешь Уроду. А мне не смей, — тихо отчеканил он, заставив женщину замереть от мороза, прокатившегося по коже. Опять сказала, не подумав. Вот почему чуйка на неприятности работает хуже, чем желание говорить то, что Шурка хочет? Знает же, какой он в гневе. И пусть она понимает, что он физически никогда ей не сделает больно, и другим не позволит, что бы не говорил. Но ведь полно способов сломать, не касаясь. Например, сейчас. Когда он давит одним лишь присутствием, а в голосе появляются шипящие нотки, точно у разгневанной змеи. — Прости. Я не подумала. В комнате повисло тяжёлое молчание. Шурка прямо смотрела ему в глаза, поджав губы. Она понимала, что бесполезно что-то объяснять. Он и так прекрасно знает ход её мыслей. Для бывших любовников мало существует преград, особенно когда они доверяют друг другу безоговорочно. — Так в чём моя задача, Шеф? — тихо спросила она спустя минуту. Она старалась держаться, но голос дрогнул едва заметно. Другие бы не заметили даже. Но не он. — Вечером тебе нужно будет наведаться в жандармерию, к нашему старому знакомому. И всё, что ты узнаешь, рассказать мне. А дальше будем думать, — тяжело ответил мужчина, выпрямившись. — А пока свободна. Я скажу Хозу, чтобы согрел для тебя бочку воды через час. И отошёл снова к окну, показывая, что разговор окончен. Да уж, он точно знает, что ей нужно, и чего ей хочется. Мылась Шурка с ожесточением, словно желала содрать с себя кожу. Казалось, проклятая гарь и пыль впитались до самого мяса. Даже Себастьян плескался в железной глубокой тарелке, для чего добрый мужик, заведующий хозяйством, он же просто Хоз, выделил отдельный ковшик водички. И лишь плотно позавтракав, Шурка наконец упала на свой матрас в общей комнате. Перед работой точно следовало выспаться. И вытравить любые мысли о том, что она в очередной раз проиграла Шефу в их противостоянии, дав волю эмоциям.