Часть 3

Я открыл глаза и снова я оказался в том месте, что и в прошлый раз. Я снова в раю. Я теперь точно умер? Нет… Но почему? — Ты снова пришел… Неожиданно. Снова голос, женский. Я обернулся, и передо мной стоял ангел. С большими крыльями. — П-привет… — Здравствуй. Вижу ты до сих пор не можешь забыть прошлое. Ты всегда, вспоминая прошлое и видишь связанное с этим, в тебе просыпается зверский голод. И всегда ты используешь насилие. Почему? — Просто… Я думаю, что я проклят. — Почему? — Потому что мой двоюродный дед был военным преступником из СС, и я хотел очистить свое имя и не вспоминать об этом, но у меня не получается. Как бы я не пытался, мне снятся кошмары, частично связанные с тем, что я убиваю кого-то. Мне страшно… — Может ты просто взял на себя его грехи? — Наверное… — Так вот пойми, тебя могут и полюбить такого, какой ты есть, просто ты не понимаешь, что своими действиями попытаться исправится ты отдаляешь себя друзей, родных и всех вокруг. Твои друзья еще верят, что ты можешь изменится и без насилия, и воспоминаний. — Ты действительно думаешь, что я могу измениться? — Да, я тоже таю в тебе надежду на лучший исход. Но тебе придется сделать одно. — Что? — Просто, посмотри мне в глаза. — И зачем? — Я помогу тебе избавится от всей этой боли. — Л-ладно… Я посмотрел ей в глаза и она меня взяла за голову. И внезапно из ее глаз начал исходить пар голубоватого цвета, который обжигал мне глаза. Мне было больно, но стиснув зубы, я продолжал держаться. Но когда она отпустила меня, я начал трястись. — Что ты со мной сделала? — Я очистила твою душу. Мне пора, прощай. Она исчезла, но мне стало еще больнее. Как будто по венам стекал раскаленный металл, сжигающий все на своем пути. Было невыносимо сдерживать эту боль. Я стал кричать и смеяться как одержимый. За несколько инцидентов, котором я чуть не отдал свою жизнь, я бы назвал себя «Охотником за собственной смертью». Постепенно, я начал исчезать и мой голос затихать. В мгновение я проснулся в больничной кровати и крикнул из-за воображаемой боли. Но потом я замолчал, оглянувшись по сторонам. Слева от меня стояли друзья, Ириэ и тетя. Я лежал под капельницей и с бинтом на голове. — Ах, ребяты… И сколько вы тут были? — Достаточно долго. Ждали, пока ты оклемаешься. Тебя привезли сюда еще и с отравлением. Мы все за тебя переживали, Сатоко куда сильнее переживала. — Катано-кун, как ты себя чувствуешь? — Голова болит слева. В глазах двоится… Но внезапно я почувствовал, что сейчас меня вырвет. Я начал быстро подавать знаки, чтобы меня как нибудь освободили рот капельницы. Ириэ быстро отсоединил от меня от капельницы и я побежал в туалет. Все содержимое выплеснулось в унитаз. Я просидел около пяти минут, отходя. Когда усталость немного сходила с моих плеч, я поднялся и умыл лицо под раковиной. Посмотрев на себя в зеркало, я подумал про себя. — «Что же ты делаешь, парень?» Да, что я вообще делаю? И зачем я так сильно рискую своей жизнью? Может мне жить надоело? Но почему? Я не знаю… Как только я вернулся в палату и присел на кровать, друзья подошли ближе и стали расспрашивать меня. Мне было даже стыдно смотреть им в глаза. Но постепенно я раскрылся. — Меня снова преследует жажда мести. Но… я не был особо зол на тех трех парней, просто… я не могу себя сдерживать, когда моих любимых друзей и кого я люблю обижают. Если даже кто-то из моих друзей и близких умрет от рук каких-то подонков, мою жажду уже невозможно будет сдержать. В этот момент я начал проливать слезы и я сполз с кровати на пол, встав на колени. — Я не могу больше… Устал. Не могу, не могу, не могу. Не могу! Душа моя высохла! ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ!!! ГОСПОДИ, ПОМОГИ МНЕ! Я не могу больше…! Я впал в дикую истерику и стал биться головой об пол. — Катано-кун! Остановись! — Успокойся! Все будет хорошо! Ириэ схватил меня сзади и усмирял. Я пытался сопротивляться, но меня сдерживали сильнее и я понял, что это только усугубит ситуацию, поэтому я стал успокаиваться. — Успокойся, я понимаю твою боль. Не все могут выдержать потерю близких и всех остальных, но не стоит опускаться до зверства. Я смогу тебе помочь, если ты сам согласишься бороться со своим злом внутри себя. — П-правда…? — Да. — Я просто… боюсь, что я стану обузой для остальных. — Но почему ты так думаешь? — Да потому что… мой отчим так говорил! Он после того, как его компания обанкротилась совсем обнаглел! Днями ничего не делал, кроме как смотрел на диване телевизор. Маме он практически не помогал. В тот день, как его моя мама выгнала его из дома, он ударил меня по голове бутылкой. Я совсем погрузился с мыслью, что от меня нет никакой нужды в будущем.Еще этому потакала моя одноклассница и ее друзья. Они издевались надо мной. Но моя месть не заставила долго ждать. После того инцидента, я решил отдать год своей жизни в военной академии. Я всю свою злость решил направить на обучении. Я принимал лекарства, чтобы хоть как-то не сойти с ума. — Я увидела, когда Катано-кун упал, банку таблеток на земле. Когда Рэна протянула доктору мою банку таблеток, я вздохнул. — О, лекарства! Я их искал! — Может быть дело в них? Цубаки-сан, вы знали, что у вашего племянника проблемы с психикой? — Да. Я была вообще потрясена этим, что Катано столько всего потерпел. Я подозревала, что брат мужа моей сестры подозрительный, но сестра ничего мне не говорила. — Ох. Жаль слышать это. — Ничего, Ириэ-сенсей. Для меня это теперь прошлое. — Да, ты прав, Катано-кун. Тебе нужно задуматься о будущем. Рэна подошла ко мне и пыталась погладить по щеке. Но я отвернулся. — Монстр… — Мне все равно, кто ты. Ты наш друг и мы всегда поддержим друг друга. Приняв эти слова, я позволил ей обнять меня. Я наклонил свою голову на плечо. Но я снова пролил слезы. — Тетя, обними меня тоже. Тетя тоже подошла и обняла меня. — Mutti… Mir ist so kalt… Я почувствовал, как меня крепче начали обнимать. Несмотря, каким бы не был немецкий, некоторые слова могут затронуть до глубины души. — Тетя, меня арестуют за то, что я избил тех трех? — Катано… ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ сейчас об этом. Лучше лежи и не думай ни о чем, отдыхай. Вечером тебя заберу. Ириэ-сенсей, его можно потом забрать домой? — Ну, так-то он травм никаких тяжелых не получил, кроме легкого сотрясения мозга и раны на виске, ну и отравления. Можно сказать, ему очень повезло. Осколок конечно мы извлекли, но будь он чуть летел на пару сантиметров вправо, он бы вероятно лишился глаза. — Ну и слава богу. Все, Катано, я поехала обратно на работу, вечером тебя заберу. — Хорошо, пока… — Не грусти. Все будет хорошо. Я никогда не брошу тебя. — Спасибо. Я обнялся с тетей на прощание и со всеми друзьями. — Сатоко, прости, что перед твоим днем рождения это случилось. — Ты не виноват, так случилось. — Кстати, Ириэ-сенсей, как там Тэппей и та девушка? — Рицуко-сан можно сказать легко отделалась, хоть и потеряла много крови, а с Тэппей-сан оказался не таким удачным, он выжил, но получил несколько переломов и он без сознании. Сейчас мы на финальном стадии операции. Остается, только надеяться на чудо. — Понятно. — Ну все, ребята, время посещения закончилось. Расходитесь по домам. Друзья вышли из палаты и все по одному пожелали мне хорошо отдохнуть и набраться сил. Я лег обратно в кровать и прикрыл глаза. Мне приснился сон, что до выступления моей метал-группы, которую я основал со своими друзьями, за день до выступления я умудрился сломать левую руку. Я конечно был вокалистом, но отчасти играл на гитаре. И Рэна, ритм-гитаристка, которая играет на электрогитаре, решила мне помочь. Я дергал за струны и пел, а она играла аккорды. Отрепетировав так несколько раз и настроив свои ритмы, мы уже были готовы выступать. С гипсом на руке я вышел на сцену с микрофоном. Объяснил своим фанатом ситуацию, но фанаты не видели в этом ничего плохого и продолжали громко аплодировать и трепетать. А когда начали выступление, наше мастерство поразило всех. После того как мы сыграли песню, мой гипс расписали сами фанаты моей группы словами поддержки и пожеланиями скорейшего выздоровления. После того, как этот день закончился, я с друзьями разошлись по номерам отеля и по пути в нашу комнату я поцеловал Рэну и сказал — Rena, danke, meine Liebe. — Immer gerne. Мы уже могли хорошо разговаривать по немецки, иногда просто так, практикуясь. Сделав все дела, мы легли в кровать, поцеловав друг друга и пожелали доброго ночи. Но вдруг я почувствовал, чье-то касание. Я повернулся налево и увидел Рэну, которая лежала со мной, глядя в потолок, но она потом посмотрела на меня и улыбнулась. Я протерев глаза и сделал растяжку. — О господь всемогущий, как будто я всю жизнь проспал. Привет. — Привет. — Ох, сколько сейчас времени то? — Восемь вечера. — Да?! Ничего себе, отчего я такой голодный. — Ты как себя чувствуешь? — Да уж намного лучше, чем тогда. — А голова? — Не кружится, не болит. — Сейчас Ириэ придет, так что приведи себя в порядок. — Угу… Я вышел из палаты и пошел в туалет облегчится и умыть лицо. после процедуры я вернулся и Ириэ уже ждал меня. — Ну как, Катано-кун? Хорошо себя чувствуешь? — Просто отлично. Я снова полон энергии. — Эм, можешь ответить мне на вопрос, Катано-кун? — Какой? — Как давно тебе выписали лекарства? — Около года назад, или через месяц после инцидента, если точнее. Что-то не так? — Дело в том, что содержание Амитриптилина у тебя в крови чуть превышает допустимую дозу. Если бы ты принял немного больше, твой организм был бы пропитан этим веществом и вряд ли бы мы смогли спасти тебя. Тебе и нам повезло. — Значит… моя миссия закончена? Так получается? — Не понимаю, о чем ты… — С тех пор, как я выжил после погрома, будто передо мной стояла задача смыть этот грех. И я должен был его смыть, чтобы это мне не стоило. Пусть я и умру, но умру героем. Мои слова немного шокировали Рэну. Ириэ и Рэна решили поговорить со мной на эту тему. — Катано-кун, ответь мне на вопрос. Почему ты так сильно цепляешься за смерть? — *вздох* Мне даже сказать нечего… Наверное, чтобы избавиться от мыслей, что я совершил что то плохое. И я хотел защитить тех, кто мне так дорог или кого угодно, даже ценой собственной жизни, чтобы обо мне помнили, как о хорошем парне. То есть, если я спасаю кого то, то грех постепенно растворяется. — Это конечно подвиг, спасать кого то. Но, с одной стороны, случай может быть такой, что может травмировать тебя на всю оставшуюся жизнь. — Понимаю. Мне все равно хочется получить капельку милосердия от бога. — Полагаю, благодаря тебе ты спас трех человек. Тэппей-сан пришел в себя, но ничего не помнит. Рицуко-сан тоже потихоньку встает на ноги. Благо нож не задел органы, но все равно она потеряла много крови. Сатоко на удивление тоже цела, только отделалась царапинами. — Фух, похоже все-таки я смогу спать спокойно. — Пойдем, Катано-кун. Тебя тетя ждет. — Да. Я встал с кровати и начал переодеваться в обычную одежду, которая Рэна мне принесла. Выйдя из палаты, Ириэ остановил нас, чтобы предупредить меня. — Ах да, Катано-кун, чуть не забыл. — Что еще? — Советую обратится к психиатру. По слухам, что рассказал о тебе твоя тетя, пока ты спал, ты пережил настоящую травму. Здесь в Окиномии есть одна клиника, там тебе помогут. Если что, тетя согласилась. Запомни, мы делаем это не для того, чтобы поиздеваться над тобой, а ради, чтобы тебе помочь. — Я это уже понял. Я вовсе не держу на вас зла. мне наоборот нужна была помощь. Так что, спасибо. — Удачи, Катано-кун. Помни, сдерживай иногда себя. — Хорошо. Пока мы шли по клинике к выходу, Рэна решила поговорить со мной. — Катано-кун. Хочешь я тебе кое что скажу по этому поводу? — Что же? — Нас обоих связывает тот инцидент, который ты устроил в школе. Я тоже сделала, что и ты. Я напала на учеников, чтобы утолить жажду мести. Я была зла на собственную мать, что бросила меня и моего отца и ушла к другому. Но я сама решила остаться с отцом. Забыть про мать было непросто, но случай заставил отбросить прошлое связанное с Ибараки и уехать жить обратно в Хинамидзаву. — Ты тут родилась, так? — Да. — И… Возможно ты не помнишь это, но когда мне было лет 8, меня один мальчик спас, когда один грузовик не мог затормозить и сигналил, чтобы я убежала. Но внезапно, меня сильно что-то толкнуло вперед и грузовик проехал мимо меня. Я обернулась и увидела мальчика, чем-то похожего на тебя. Что-то припоминаю… Ибараки…? ТОЧНО! Тогда я ездил туда на экскурсию с классом! И на середине экскурсии произошло это. Я спас рыженькую девочку. — Так это была ты?! — Все правильно. — Ну офигеть… Я и не думал, что когда тебя нибудь увижу. По правде скажу, что мы виделись не раз. Помнишь, на рождество в 82-м, когда я танцевал с девочкой по имени Рэна? — Ах! Да-да-да! Ты тогда сказал, что ты из академии приехал на каникулы к тете. — Ага. С того дня я тебя больше не видел, но запомнил как ты выглядела. И несколько раз подряд я вспоминал, как я спас девочку, едва сам не угодив под колеса. — А зачем ты тогда соврал, что тебя зовут… Ки… — Китано Минамото? — Да, вот! — Если бы я сказал, кто я, ты бы развернулась и бросила меня в клубе. — Почему? — Потому что тот инцидент показывали почти по всей Японии. Ты вероятно увидела это и запомнила бы это. Кто меня узнавал в лицо, то сразу отходили в сторону, а кто-то кричал «Монстр» и другие плохие слова. Вот так я почти потерял веру в людей. — Понятно… Но я тогда отреагировала по другому, ведь тогда я тоже сделала похожее, что и ты. Я бы просто промолчала и приняла такого, какой ты есть. — Хорошо. — Ты мне доверяешь? — Конечно. Я теперь знаю, кому я могу раскрыть свою душу, пусть она у меня и запятнана как-то. — Это неправда. Знаешь, я была в шоке, когда о тебе рассказывали. Ты настоящий герой. Ты просто не до конца осознаешь и считаешь, что ты недостаточно сделал. Блин, Рэна далеко не глупая. Ее голос будто расслабляет и согревает мое холодное сердце в моей пылающей душе. — Знаешь, Рэна. Ты можно сказать растопила мое сердце и я смогу доверять людям. Ты, можно сказать, открыла мне глаза шире и раскопала глубокие тайны, о которых я сам не догадывался. *шмыг* В этот раз я снова хотел плакать. — Эй, ты снова плачешь? — Я просто… дурак и эгоист. Я не позволял себе, чтобы мое комфортное место разрушили и защищал себя как мог, лишь бы… *шмыг* ны быть изгоем. — Я понимаю тебя. Мне тоже было не легко, но надо пройти. Мне тогда помогли, в этот раз мы поможем тебе. — Т-точно? — Да. — Фух, я не могу иначе реагировать. Я плачу снова и снова. — Ну все-все-все. Не нагнетай себя еще больше. Успокойся, все будет в порядке. Давай обниму. Рэна протянула мне руки и я поддался в объятия. На душе мне стало легче. Я будто снова почувствовал, что меня обнимает не Рэна, а моя мама. Мне ее так не хватает, но думаю Рэна поможет мне преодолеть всю душевную боль. Ее теплота и мягкость в голосе прямо бальзам на душу. — Ну как, уже лучше? Лучше? — Ох, спасибо. Мне уже лучше. Фух… — Ну что, пойдем? — Пойдем, а то походу нас заждались. Мы пошли вниз по коридору. Когда мы вышли из клиники, солдаты иногда поглядывали на нас. Некоторые из Ямайну сторонились нас и шептались. — Тихо-тихо! Это он! Но мне было уже плевать на них. Ведь они свое уже получили. Мы дошли до машины. Но это была машина Ойши-сана. Мы сели на задние сидения. — Что то вы долго… — … — Ладно, садитесь. Поехали домой. Машина тронулась — Цубаки-сан. — Да, Ойши-сан? — Что тебе сказал Ириэ-сенсей? — Обратится к психиатру. Может вам тетя рассказывала, кто я такой. — Мда… — Ну что еще?! — Ничего. Что ж ты так реагируешь? Я же не собирался высмеивать или отчитывать тебя за то, что ты сделал. — Извините. Я просто подумал, что вы собирались меня отчитать. — Ничего. Не все могут сдерживаться. Сам раньше таким был. Я все подозревал, что все само зло исходило от Сонодзаки, но как было выявлено, что это Такано-сан затеяла, я не мог изначально в это поверить. Но в конце концов, ваши действия в той операции убедили. К частности, Катано-кун удивил меня не меньше остальных. Какой-то 14-летний парень с военным званием и очень темным прошлым. Можно было тебя назвать «Бешеный Катано». — Эй! Не стоит его так оскорблять, Ойши-сан! — Ох, извини, Рэна-сан. Не хотел задеть его чувства. — Пхах! Бешеный это слабо сказано. Я бы назвал себя как «Охотник за смертью». — Ага. — Ойши-сан. Скажите, меня упекут за решетку или в колонию? Если да, то мне уже плевать. Моя жизнь сплошная война. — Не стоит поднимать эту тему. Я уже обсуждал со своими коллегами, и я рассказал о тебе. Они уже знали, кто ты. Поэтому тебя судить или арестовывать не будут. Ты еще не достиг возраста ответственности, к тому же, у тебя выявили ПТСР. Так что да, тебя никуда не упекут. — Ну, и на том спасибо. — В любом случае, я желаю удачи преодолеть все это. Ты теперь не одинок. — Спасибо, Ойши-сан. Я буду ценить это. — Это тебе и друзьям спасибо. Ты можно сказать слаженно командовал во время операции и смогли остановить это безумие. — Хах, я запомню это. В тот момент я сильно зевнул. Вроде бы я выспался, но в один момент снова захотелось спать. Я опер голову на угол от двери машины и прикрыл глаза. И снова мне снится сон. Я лежал на траве недалеко от большого дерева и смотрел в небо. Рядом лежала Рэна. Мимо нас пролетали бабочки. — Катано. — М? — Хочешь открою свою тайну? — Ну… давай, удиви. — Никому не расскажешь? — Никому. — Точно? — Да. — Тогда я лучше шепотом… Рэна приблизилась к моему левому уху и сказала. — Ты очень красивый, и ты мне нравишься. С того дня, мое сердце было поражено твоей храбростью. Словно одинокий принц на коне. Хм. Я и есть принц, который был проклят с рождения и был отлучен от мира. И теперь он путешествует, чтобы обрести покой. Я просто хотел, чтобы я жил как и все. Друзья, первая любовь, хобби, работа и семья. Как будто вечность прошла, но я как-то проснулся на коленях Рэны. Я чувствовал, как она гладит меня по голове. Аж мурашки по коже, но не от испуга, это просто приятно. Меня это успокаивало. Машина остановилась. — Ну, мы приехали. — Катано-кун, мы дома. — М? Уже? — Вставай, соня. Я поднялся и вышел из машины. Воздух был даже сильно теплым и солнце постепенно заходило. — Ну что ж, Цубаки-сан, я уехал. — До свидания, Ойши-сан. Пошли, Катано. Рэна, заходи к нам, чайку попей с нами. — Кстати, мотоцикл то мой где? — В гараже. Мы его вернули с места происшествия. Я заглянул в гараж и правда, мотоцикл стоял в целостности и сохранности. Но сейчас надо забыть об инциденте. Я зашел обратно в зал и сел на диван с Рэной смотреть фильм, который шел по телевизору. Мы смотрели, почти не отрываясь, иногда поглядывали друг на друга. Вдруг, внезапно зазвонил телефон. Я встал и подойдя к комоду, я поднял трубку. — Да? — Здравствуй, Катано-кун. — Кто это? — Мать Мион, Аканэ. — А, Аканэ-сан. Здравствуйте. Сразу и не узнал. Неожиданно. — Бывает. Ну как ты там? — Ну, вроде бы поправляюсь, но жутко устал. — Это уже хорошо. Мы услышали об этом, мне очень жаль, что тебе пришлось пройти это. — Вы то не виноваты, так получилось. Кстати, вам что нибудь известно насчет Рицуко и Тэппея? — Многое. Они раньше проворачивали аферы. Они так сказать, зарабатывали на лжи. То есть, Рицуко встречалась с мужчинами, а Тэппей был ей как парень и заставал их врасплох, но доставалось мужчинам и он вымогал у них деньги. — Понятно. — Но… как мне позже стало известно, они оба сбежали из группы с деньгами и уже успели вернуть деньги обратно тем, у кого они отжимали. — Походу, они так пытались загладить свою вину. — Похоже что так. Конечно, они преступили закон, но похоже у них в душе все еще осталась честность и сожаление. — Да. Помню, как мне говорили, что Тэппей-сан плохой человек, что он избивал свою племянницу. Отчасти, я бы поверил. Но за последние дни я видел, что он далеко не такой. Может его что-то терзало и он решил измениться? — Все может быть. — А что с теми, кто похитил Сатоко? — Сказали, что тех троих будут судить. Я более подробных вещей еще не знаю, но походу они влипли по полной. Я вообще в шоке, что они откуда то умудрились гранату достать. Но думаю, что для них была это не проблема. — Я аж чуть не поседел, когда ее кинули в мою сторону. Я уж думал, что мне конец, но я смог ее отбросить. Меня зацепило конечно, но не так, чтобы плохо. Конечно, пришлось рану зашивать. — Рана то у тебя не болит? — Уже нет, но когда я проснулся, боль была такая, что мне будто висок прижгли. Но главное, что все живы. — Это да. Ладно, я наверное повешу трубку, а то походу тебя отрываю от дела. — Да какие у меня дела? Никаких дел нет. Смотрю телевизор. — Ты сейчас один? — Нет. Тетя дома, ее отпустили пораньше. Со мной еще и Рэна. Мы фильм смотрим. — Молодцы. Ну ладно, ты как нибудь заходи погостить, коль желание будет. — Хорошо. — Пока. — До свидание. Я положил трубку и сел обратно на диван. — Кто звонил? — Мама Сонодзаки. Спрашивала, как я себя чувствую. Интересно, почему остальные не узнали, как я сейчас? — Думаю, что они не хотят тебя тревожить, да и самим нужно оправится от того, что случилось. Я до сих пор не могу поверить, что это случилось. — Но главное, все живы остались. Аканэ-сан сказала, что Тэппей уже пришел в себя, только ничего не помнит. — Ясно. Думаю, что завтра Сатоко сможет с ним поговорить. И надеюсь, они наконец смогут помирится. — Я даже не сомневаюсь в этом. — Почему? — Потому что он ее до сих пор любит, пусть она ему не родная. Практически, у многих наступает момент, чтобы обдумать свои действия и переделать маршрут. У телевизора мы просидели почти до ночи, постепенно нас стало клонить в сон. — Уа-а-ах. Думаю, пора баиньки. — Думаю, да. — Так, дети мои. Спать то собираемся? Не забывайте, что хоть завтра и пятница, но вам в школу. — Ага, уа-а-ах. Как раз и собирались. Я выключил телек и с Рэной поднялся ко мне в комнату. — Рэна, если тебе некомфортно рядом со мной спать, то я могу на футоне поспать. — Нет-нет! Тебе нельзя на полу спать! У тебя рана на стадии заживления! Я как нибудь подвинусь. — Ну… ладно. Я снял с себя шорты, остался только в футболке и трусах. Рэна переоделась в в пижаму. Мы легли в кровать. Тетя пожелала нам спокойной ночи и ушла, выключив свет. Как только я хотел прикрыть глаза, Рэна взяла меня за руку. — Катано-кун. — М? — Запомни, мы всегда будем рядом и поможем, как мы помогали друг другу. Мы никогда и никого не бросим одного. — Хорошо. — У тебя еще все впереди. Я уверена ты сможешь преодолеть. Я верю в тебя. — Я тоже верю, что мы все сможем преодолеть. — Знаешь, Рэна? — Да? — Я… люблю тебя. Ты мне так сказать растопила сердце, которое было заморожено агрессией на все. — Правда? — Даже очень. — Я даже рада, что ты это сказал. — Я тоже рад, что мог выразиться искренне. Вы мне стали теперь очень дороги. — И я тебя тоже люблю, Катано-кун. — Хех. Мне даже приятнее и легче на душе стало. Ладно, спокойно ночи, Рэна. — Спокойной ночи, Катано-кун. Рэна мне подмигнула, и я в ответ тоже. И мы заснули. Теперь уже можно сказать это…

Война окончена.