Свободу народу своему

Я проснулся в 6. Не ожидал, что проснусь так рано. Я оделся, сделал гигиенические дела и пошёл есть свой любимый хлеб с откопанным имбирём с крапинками. После обычных моих действий пошёл на свой дворик. Выйдя из захолустья, который давно был поломан при странных обстоятельствах, почувствовав этот знакомый запах пустых и больших равнин, я пошёл на своё отведённое место ждать своих товарищей и трети народа нашего городка. Проходили минуты, часы, но никто не пришёл в лавку, где продавали очень вкусный и цепляющий своим запахом хлеб. Говоря про лавку можно было заметить шатающиеся бруски древесины с приправой в виде паутины и скопившейся от долгого нахождения в этом городе мусором. На прилавке всегда были огромные запасы продуктов, находящиеся в сырых коробках. Из тех коробок и исходил тот запах, но без минусов этому зловонному запаху не был бы запахом вовсе. И в тот момент, когда отвёл взгляд на окно, шли уже мои люди. Тут и пошёл наш диалог: - Пеляк, здравствуй! - говорил каждый новоприбывший в ларёк со мной и с другими. - Здравствуйте всем нашим и другим из этого или другого города! - сказал я - Ну что, мы все собрались, мы все и пришли на наш разговор. Теперь всей гурьбой идём прямо к центру нашего мира! - один из моей компашки сказал про наш путь и дальнейшие при этом действия. - Конечно, но нам нужно сосчитать всех, кто идёт в крестовый поход. - Мы уже сосчитались, нас около 240 человек. - ответил Кизарь. Это был мой друг из другого города Авшинара, но в подробности не будем. - Теперь идти будем в дальнейшем? - Я думаю нет, ибо не хватает ещё столько же человек. Этого всё равно будет мало! - Так если мало, может мы их найдем, а потом пойдём туда? - сказал другой, но не мой - Нет. Туда никак не туда без этих людей. Их не найдёшь даже по карте нашего города, лучше ждать их. - Так мы не можем долго ждать, путь может и не быть для нас. Если подойдёт к ночи, то и войти через ворота не сможем, а по двигающуюся и деформирующейся землю так итак молчу. - сказал Левла, Тоже мой друг, но уже родной. - Если мы сейчас не начнём, наше положение перенесётся через неделю, а то и месяцы. - Я сказал, будем ждать, вчера с ними созвонился и они сейчас, а может и потом подойдут. - я уже начал чуть сердиться на их терпимость, но нужно терпеть. - Вон, я уже их вижу, они идут с оружиями и флагами нашей армии. - тут же сказал один тоже из наших. - Они выглядят угрожающими, как и мы. - Ну, я же говорил, верить мне надо. Тут и подошла основная гвардия "западных и сторонних". Я знал из них только одного, нашего главнокомандующего Секратьят Ловак. Почему у него есть ещё имя, так потому что в нашем народе вторые имена означают титулы, либо династии, только на нашем и других языках. Ловак - это человек, рождённым уже сильным и здоровым храбрецом. Таких унас называют Ловы - служивые воины, которые постоят за родину. Так вот, наш Секратьят раньше являлся полковником, но из-за его участей загремел в ссылку в наш город. И тут он отсидел уже 6 лет, а из государства нашего ничего про Секрата не сказано. Секратьят пошёл на войну ещё с 13 лет не по совей воле и победил в ней контуристов (контр-разведчиков и наземных воинов страны Вашингард). И уже в 15 ему дали в конце войны медаль, как самому ребёнку войны и победы. Сейчас в 44 со своей семьёй в виде мамы и сына идут воевать за новую независимость народа. - Вы пришли, я знал, что вы нас поддержите. - говорил я - За честность и благо народа могу постоять. - говорит сам Секрат. - Пусть я уже стар и ослаблен, но я должен защитить народ, отправив в новую и неизведанную землю на центре мира, а также вспоминая вас, мои товарищи! - Мы все верим в ваши и мои указания! - говорил я снова После всей половиной населения города пошли против нашей первой преграды: огромными стенами и с самим внутренним диктатором. Этот день был начинающий для всей дальнейшей судьбы. Идти до врат на новые границы мешало внутренний запрет на выход из своего града, как в подобной ему государству. Интересно, он хочет потерять свою должность или свою гордость? Но всё-таки, уже приблизившись к свободе, на вершине одной из башен был пронзительный взгляд того диктатора. Он каждый день следил за нами, чтобы без разрешения не вышли из города. Мы стали после его взгляда поднимать щиты над головой. Он своим солдатам сказал про нас и начался перестрелка своего народа. Ему было плевать на жизни других людей. Он был слишком слаб и жалок по характеру. Мы ускорили шаг, а потом ушли дальше врат нашего города. Солдаты пытались убедить перевести обратно, бросая в нас уже не стрелы, а целые копья с прочными как сталь конечниками. Внутренний царь был в гневе, а мы в счастье. Теперь мы спокойно могли идти по меняющимся тропам и горам. Покинув город, я стал намного серьёзней и взрослей. Каждый уже отпустил щиты, смотрели вперёд и слышали звук птиц и дрёма полян. Каждый по-тихоньку шёл дальше и смотрели на меняющиеся постепенно горы и равнины. Они то уменьшались, или увеличивались и наоборот. Но вдруг из-за спины были слышны звуки солдат, которые спустились через лестницы в башне и успешно догоняли почти 500-человечную армию. Мы сразу встали в стойку. Люди с оружиями пошли кромсать стражей, но и исключениями стали некоторые отряды с кольчужными палками, деревянными оглоблями и ржавыми маленькими мечами. Мы смотрели через шель в соединениях щитов, как режут простолюдинов, которые также не по воле своей режут и стреляют в народ. Некоторые сразу сдались и стали на колени, либо легли на живот, а другие были настойчивей, но пострадали зря за своего диктатора. Те, кто сдались и молились знали, что они не победят народ своими палашами. Народ не тронул их, но тронули "воинов-нарциссов". Секретьят, сидящий на коне своём, поднял их, сказав: "Встаньте, потерпевшие от нашего "царя". Мы вас не тронем.". Они встали и подошли к группе. - Знайте, нам тоже надоели указы нашего мэра, поэтому мы сразу знали на что шли... - говорил главный из часовых. - Воля ваша всё равно не чиста. - смотря на них с высока и верно говорит им - Мы можем вас простить, но за служение царю так не пригодна идти со словами признания. Вы уже сделали своё поганое дело, которое не стоит ни гроша. Ему наплевать на всех также, как этим людям вернейшим прошлому, но не нынешнему сыну бога. Мы вам не предлагаем и не предложим вступить в нашу группу, но и к царю не велится идти, ибо он ещё горбатый хрен: за столько лет в ссылке я увидел от него достаточно, что от него хотел народ. Если вы хотите, то вступайте к нам, если не хотите жить и служить у царя - вступайте в чащу и живите как старые бирюки и отшельники! Я вам всё предложил, честному крепостному со своими идеологиями и мнениями, а также обычными правами крестьянина! - Мы согласимся с вами и поступим к вам. Мы не хотим жить по хотелкам "не настоящего царя, а диктатора великого". Поэтому решили вступить в ваш блаженный народ. - всё-таки солдаты согласились и решили найти новый дом и хорошее служение у царя. Так я с уже 500-человечным народом шли напрямик к сокровищу жизни "к блаженству и росписям.". А тогда я даже раньше не смог бы уговорить целую половину населения Крулки, а сейчас добрался до приличной суммы и стал как таковым организатором нового похода и стать одним из важнейших в создании нового государства. Конечно жаль покидать город из-за такого управления, но всё-равно это подходило к раздору своего города. Но мы уже не смогли остановить свою задачу и шли дальше к городу Павдора. Что будет ждать, мы не знаем и другие тоже, ведь мы идём голыми ногами к городу, который находится в 24 км от нашего города. Через 3 часа ходьбы по засушливым полям и крепким камням все установили палатки на равнине, которая в скором времени станет обычной дорожкой к дальнейшему пути, и сделали привал. Когда всё установили начались разговоры и диалоги по душам. Один я мои друзья и 7 штук сидели и смотрели на огни в костёре. Всех друзей я узнал ещё на улице, где мы сидели и разговаривали на разные темы. Всех 7-ми друзей звали Кизарь, Левла, Мкесарь, Афос, Торундий, Ренвок и Сува. Каждый из них имел свои награды и таланты, я же имел только талант, но это меня не волновало. Волновало только их скрытые тайны, которые не каждый друг рассказал бы другому другу. Например, у Левлы был свой пёс в детстве и по незнанию, что тот пёс находился в печке, сжёг его до кожи, мяса и визгов как у обычной свиньи. А у Мкеса нету руки, потому что прибыв в этот город на повозке он зацепил некрос и ему скорее нужно было отрезать, также эта рука была правой, и левой сам пользуется как правой и это тоже пугающе. Ведь не каждый родитель ни смог приобрести лекаря для такой ужасной болезни. Ну а я же не имел уха из-за того, что при поездке в деревню там была война, и из-за такого уточнения мне солдат подстрелил ухо очень точно. Теперь у меня есть дырявое и ужасно-гниющее ухо. Вот такие у нас истории. Рассказывать про всё остальное я не буду, ведь событий больше не было, кроме перекуса и хождению к городу, который мы не видели, кроме Секретьята и других людей, ездиющих туда раньше. Так и закончился день и наступает ночь.