Часть 18. Надменность

      Свет луны пробивался сквозь узкие окна комнаты, обнажая тени в комнате, где мужчина склонился над свитками. Мерцание свечи дрожало на его лице, подчеркивая резкие черты. Пальцы перебирали скрученные бумаги. Саске чувствовал, как холодная тяжесть знания оседает в его груди.       Киджи… Имя как проклятие, как вызов. Он выпрямился, откинув свиток. Время вопросов закончилось. Саске никогда не брезговал готовой информацией. И то, что ему буквально упало в руки, он счёл некой удачей с лицом МиЁн. Он умел отделять зерна от плевел, и вывод напрашивался сам собой: свитки — не более чем пыль, пущенная в глаза. Учиха откинулся на щербатую тумбу, размышляя о том, что, возможно, и сама Миён не понимает, что эти свитки — всего лишь отвлекающий маневр, призванный удерживать ее в неведении, заставляя верить в свою причастность к тайным играм Киджи, важность. А может, это всё ловушка...       Он остался недвижим, когда дверь со скрипом распахнулась. Миён не вошла — она влетела в комнату, словно разъярённая фурия, и, опустившись на татами, впилась в него пылающим взглядом.       Злая, как раненый зверь, красная от гнева, безумная.       — Ну? И? — с нетерпеливой яростью выплюнула она. — Нашёл что-нибудь?       — Шушара, — ледяным тоном ответил Саске, вскинув брови в притворном безразличии. — Не более чем искусно расставленная приманка, призванная отвести взгляд от настоящего. — Учиха решил забросить камень в водную гладь. Удостовериться в своих догадках.       В глазах напротив вспыхнул пожар изумления.       — То есть, как это - «шушара»?! — взорвалась она, голос дрожал от ярости. Саске нахмурился.       — Хочешь сказать, что они…       — Да, — оборвал её Саске, не давая словам оформиться в вопрос.       — Киджи, чёртов ублюдок! — закричала женщина, толкнув ширму. И здесь ещё идёт речь о том, что она ему дорога? — Подожди, ты хочешь сказать, что описанное в свитках, тебе уже известно?       — Вполне. Примерно так же, как и в твоих свитках.       — Неужели ты совсем ничего нового не подчеркнул для себя в них? Ни единой чертовой детали?!       — Хочешь, чтобы я соврал?       Саске далеко не глуп, и Сакуна это поняла сразу при их первой встрече. Наверняка и распутывать эту ветвь откуда у неё эти документы — не нужно. У него скорее всего уже полно своих додумок, среди которых одна точно будет правильной.       Женщина словно из осколков собрала свою волю. Скользнула взглядом в окно, где, словно муравьи, копошились подопечные Намиками.       Едва ли не предел, да. Но мысль, словно заноза, сидела в голове. Исполнить такое в одиночку — адская задача. Но она же…       Женщина перевела взгляд на Саске, который тоже наблюдал за суетливой жизнью снаружи.       — Думаешь о том, кек бы перебить их всех в собственном Доме? Думаю, это не лучшая затея.       — Он не будет ждать, пока прибудет… — она запнулась. — Еще один наместник. Можно как-то…       — Чего ты хочешь?       — Услугу за услугу.       Сакуна решила оттянуть сделку с Учиха. Перекинуть мысли, взвесить все «за» и «против», замаскировав свою неуверенность нуждой сменить одежду. Пока ловкие пальчики служанок вызволяли из плена прически угольно-черные локоны, Сакуна чувствовала себя словно на раскаленных углях. Решимость внутри женщины колебалась. Удочка уже заброшена, но это может быть опасно. Стоит Намиками покинуть ее Дом и с ним что-то случится, как подозрение тенью падет именно на нее. Если только Учиха не придумает что-то, что сможет её спасти. А для этого придется раскрыть все карты, поведать о скором прибытии Киджи…       Последняя шпилька скользнула из волос, и МиЁн, наконец, выдохнула, принимая решение.       — Как проходит отдых господина Намиками? — спросила она, пока служанки облачали ее в синее кимоно.       — Он позвал к себе Фидзуно.       — Фидзуно, значит, — лукаво улыбнулась женщина, любуясь своим отражением в зеркале. — Чтож, это хорошо. Напомните ей о нашей договорённости. Она поймёт.       — Слушаемся, госпожа.       — Позовите мне ещё господина с особой гостевой. Далее можете быть свободны.       Девушки тихо поклонились и поспешили покинуть госпожу. В голове МиЁн скользнула едкая мысль, что возможно жизнь сама благоволит ей. Фидзуно разузнает всё возможное, а тут поможет Саске. Кстати, о нём.       Женщина обошла свои покои, погасив большую часть свечей. Но скользнув взглядом по закрытым сёдзи на окне, решила открыть их. Наслаждаясь светом луны.       «Чёрт знает этих шиноби…»       От кого-то она слышала, что эти люди любят всё несуразное. В том числе и появления из окна, особенно, когда в здании объект их слежки. Женщина сама себе хмынкнула. Странный народ шиноби...       И только она решила отойти, вдруг почувствовала на себе тень и лёгкий ветерок на своём лице. Подняв взгляд, она кратко улыбнулась очерченной фигуре мужчины. Он был ей интересен, она скрыть это и не пыталась. Даже и не хотела.       — Звала?       «Быстро…»       — Да. Вернёмся к нашему разговору?       Спустя пятнадцать минут разговор встал в тупик. Женщина уже готова была взвыть, или просто вбить в его голову свои слова, словно гвозди. Слишком упрям. Слишком хлоден.       — Тебе ли не знать, что Намиками — правая рука Киджи, его верный пес, — МиЁн старалась вдолбить в мужчину свои мысли, но ему что-то не нравилось. И что именно, он, разумеется, не говорил, чем безмерно её злил. — Оттого и уверен он в своей неприкасаемости, словно бог, огражденный от мирской суеты! Пренебрегает охраной, словно смерть для него - пустой звук! — она кашлянула, внезапно осекшись: последние слова вырвались не просто на повышенном тоне, а настоящим криком, эхом отозвавшимся в тишине комнаты. — Я не требую крови, Саске, — хриплым полушёпотом продолжила она. — Но этот червь должен покинуть пост советника. Если не навсегда, то хотя бы на луны и годы, что изменят многое.       Она опустилась прямо перед ним, и лунный свет озарил её лицо, словно серебряный шелк, ниспадающий с небес. МиЁн прекрасно знала, как это небесное светило умножает её красоту, подобно тому, как луна в полнолуние будит древние тайны. Пухлые губы слегка изогнулись в ожидании ответа.       — Что ты получишь взамен?       — Тебе известно, что он творит? — стараясь сохранить голос в тени спокойствия, она уклонилась от прямого ответа. — Эти безумные амбиции, игры в творца, запретные техники, опыты над живыми - все это его порождения. Янширо Намиками, — она прошептала имя с наигранным восторгом, слегка прищурив глаза. — Киджи - лишь знамя, ширма для этого безумия, главный исполнитель, а Янширо - змеиный язык, нашептывающий ему идеи. Лысый демон, в обличье советника.       — Пытаешься обелить Акаи? — хмыкнул Учиха, безразлично глянув на неё.       — Ничуть. Ослабив Намиками, я ослаблю самого Киджи. Вот чего я добиваюсь. И только.       И всё же... Какова цель? Саске прищурился, оценивая каждое слово. Слова звучали гладко, убедительно, но за ними чувствовалась тщательно скрываемая личная заинтересованность. Учиха не был наивен, чтобы верить в альтруистические мотивы. В этом мире каждый преследовал свою выгоду, просто облекал её в более благовидную форму.       — И что ты планируешь делать с Намиками? — Саске спросил это почти убедительно. МиЁн потребовалось посмотреть на него, чтобы понять, что мужчина в какой-то степени издевается над ней.       — Мне казалось, что я сказала почти напрямую, — вновь наигранно обиделась женщина у его ног. — Убей его Саске, а если не сможешь, то доставь ему ужасную боль. Он заслужил.

***

      Нервы накалены, а он выжидающе смотрит на город. Местечко удобное, открыт вид почти на весь город. Именно поэтому мужчина неторопливо потягивает подогретый саке. Янширо провел в дороге всего неделю, но эти марионетки Киджи, неотступно следующие за ним, уже вгрызлись в печень своим назойливым вниманием. Подсадные утки, посланные следить и докладывать — глупо, бессмысленно, невыносимо скучно. Но Киджи всё равно слеп — слишком уверен в своей власти.

«Ты думаешь, он не знает?»

      Намиками вдруг вспомнил вопрос недавний Фидзуно. Его личного Алого Цветка в шиповнике Сакуны.       — Он видит… — вдруг решил всё же дать ответ Намиками, но уже самому себе. — Но ему плевать. А его шавки… — он усмехнулся, запрокинув голову и осушив чашку саке, — уже грызутся между собой.

«Киджи слеп… Он думает, что я его орудие, но я — кузнец».

      И ведь он прав. Знает, что прав.

«Даже змея может ужалить того, кто её приручил».

      Да, Янширо думал так же, но о другой змее — о паршивке Сакуне. Её непокорство цвело пышным цветом, а Акаи сквозь пальцы смотрел на её выходки. Такими темпами и другие его псы, глядя на всё это, будут бередить дисциплину. Киджи слишком уверовал в свою неприкосновенность, в то, что никто не найдёт его, не осмелится поднять на него меч. Но у всего есть предел.       Внезапно Намиками почувствовал на себе обжигающий, как удар клинка, взгляд. Он обернулся и, не удивившись, встретился глазами с Широ. Этот ублюдок нагнал их слишком быстро. Намиками презрительно фыркнул в его сторону и вновь погрузился в тепло и остроту саке.       — Ты горишь, мальчишка, и думаешь, что сможешь поджечь того, кто давно сгорел, — насмешливо пробурчал Янширо, подав знак хозяину, чтобы он снова подал напиток. — Неинтересно.       Намиками сделал еще один глоток сакэ, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу. Пусть Широ подождет. Пусть поварится в собственном гневе. Намиками никуда не спешит. Он уже давно понял, что время — самый ценный ресурс в его игре.       К нему медленно подошёл хозяин, молча заменив бутыль. Поклонившись, ушёл к другим клиентам, чуть не столкнувшись с новым посетителем.       Намиками краем глаза скользнул по фигуре мужчины, который сразу направился к Широ. Мальчишка молча выслушал его с холодным взглядом. Отправив незнакомца подальше, а сам направился к Намиками. — Янширо, Киджи-сама просит немедленно вернуться.       Намиками усмехнулся, не отрывая взгляда от мерцающего огнями города.       — Передай Киджи, что я вернусь, когда сам сочту нужным. А теперь оставь меня.       — Но, Киджи-сама…       — Если так соскучился по своему господину, то и вали к нему. Ты мне уже порядком надоел.       В конечном итоге, он так и не достиг цели своего похода по землям Акаи.       Пока ещё не достиг.