Глава V — Хотелось бы мне сбежать от мира однажды?

Ризли увернулся, едва избегая твоей перчатки, что проскользнула мимо его плеча. Ты отпрянула с маленьким, расстроенным звуком и сузила глаза. Ты отряхнула руки прежде чем вернуться в стойку, которой он тебя научил - словно змея, готовая вновь атаковать, обнажив сверкающие клыки, полные яда. «Хорошо,» — рявкнул Ризли, одарив тебя запыхавшейся улыбкой в моментах меж ударами. «Держи темп!» Дикая ухмылка осветила твоё лицо, в глазах отразилась дуга золотого света. Ты снова устремилась вперёд, а Ризли с лёгкостью отступил в сторону, уходя в направление, противоположное грядущему удару. «Я это и делаю.» «Нанесёшь мне ещё один хороший удар, и можно закругляться.» Ты резко остановилась, руки повисли по сторонам. Твоя улыбка спала, формируя картину разочарованности на лице. «Уже?» Ризли наклонил голову и чуток расслабил руки, позволив кулакам опуститься с уровня его лица. Он взглянул на массивные бронзовые часы, тикающие над вашими головами. «Мы здесь уже —» У него едва было время, чтобы заметить, как твоя печаль превратилась в довольство прежде чем ты ударила, приземляя кулак в перчатке посреди его живота. От отшатнулся, издав уф. Ты выпрямилась, с ухмылкой разминая свои руки и шею. С этим движением твоя тренировочная рубашка вздёрнулась немного больше, чем что можно было назвать строго приличным, но он был почти слишком занят осознанием того, что его обвели вокруг пальца, чтобы насладиться этим. Почти. «Никогда не ослабляй бдительности, Ри,» — жеманно сказала ты. Ты растянула руки, широко расставив их по бокам от тела, затем возвращая их - и свою рубашку, в первоначальное состояние. «Мой учитель постоянно мне об этом твердит.» Ризли засмеялся несмотря на внезапный недостаток воздуха, его рука всё ещё удивлённо прижималась к точке столкновения в районе живота. «Вижу, и впрямь постоянно, не так ли? Мудрый и привлекательный,» — сказал он, приподнимая бровь. «Но это был дешёвый трюк.» «Во мне нет ничего дешёвого,» — парировала ты со злобной ухмылкой и подмигнула, вновь выбивая весь воздух из его лёгких, и похлеще любого удара. Ты продолжала смотреть на него, спускаясь по лестнице и подбирая полотенце с перил ринга, перебросив его через плечо. «Чай?» «Разумеется.» Он заставлял себя не смотреть тебе вслед слишком долго — он ведь был джентльменом, в конце концов, в независимости от того, что вид тебя в тренировочной одежде делал с ним. В первый день, когда ты показалась из раздевалки в черных штанах и ослабленной рубашке, что покрывала твою кожу до запястий, он подумал, что ты выглядела куда красивее, чем в шелках и бриллиантах — ты выглядела лучезарной, сильной, в своей стихии. Он подумал, что возможно вся эта затея была ужасной, кошмарной, нехорошей, очень плохой идеей. Что ты точно сведёшь его в могилу. Он всё ещё время от времени думал обо всём этом. Он был идеальным воплощением джентльмена, разумеется. Но никто ведь не может винить человека за любование исскуством. До тех пор, пока он не собирается идти на кражу. Или по крайней мере пробовать. Некоторое искусство, по всей видимости, упрямо не хотело быть украденным, скрываясь за армированным стеклом и толстыми железными стенами и вооружёными охранниками, и он не имел абсолютно ничего против, ведь Ризли был герцогом и никогда бы не проявил неуважение к желаниям искусства, особенно когда искусство не собиралось когда-либо выходить замуж. У него было ощущение, что возможно эта метафора ушла немного не в то русло. За недели с момента заключения вашей договорённости, он успел кое-что да узнать, не только об аристократии и этикете, но и о тебе. Ваши отношения не поддавались стандартному объяснению, это уж точно, но в принципе ничто в жизни Ризли не поддавалось стандартному объяснению, так что он предпочитал плыть с течением ударов, и Архонты — удары с твоей стороны определённо не уменьшались в силе. Ты остановилась, дабы подобрать своё платье из корзины возле двери раздевалки, помахав ему рукой прежде чем зайти внутрь и исчезнуть из поля зрения. Как только дверь закрылась за тобой, Ризли испустил обречённый вздох, теперь, к счастью, оставшись в своей одинокой компании. Он ожидал тысячи разных вещей от вашей связи — немногие из которых попадали под определение «хороших» или «лёгких». Так уж исторически сложилось, что он приобрёл склонность держать людей на расстоянии, не только ради их защиты — но и его собственной. С тех пор как он впервые ступил ногой в Крепость - юный и дрожащий и исхудалый, окровавленный и наивный, травмированный и недоверчивый, у него был талант к притягиванию проблем, из каждого угла и закутка, каждого названия и вида. Они находили его как акулы по запаху крови, и всё, что он мог сделать, чтобы остановить их - попытаться не вертеться, дабы не ухудшить положение, и надеяться, что буря обойдёт его стороной. Как бы Ризли не любил товарищество, он должен был признать реальность того, что ему нужно быть осторожным с теми, кого он пускает в свой круг общения. Он бы никогда не признал этого вслух, но ему было жутко одиноко. Люди на него полагались. Никто и никогда его не просил занять место предыдущего управляющего — он решил занять это место, открывая двери в офис и перенимая эту эстафету, всё ещё в своей униформе рабочего. Он выбрал этот путь, поэтому его обязанность заключалась в том, чтобы серьёзно отнестись ко всей прилагающейся ответственности. Он знал, что это означало жертвы; означало отказ от возможности когда-либо вновь стать частью надмирья. Но если подумать, а был ли он когда-либо его частью? Даже не после того, как его приговор был оглашён, но до этого? Или даже со дня, когда он пришёл в этот мир, он хоть когда-нибудь был по-настоящему частью чего-либо? Решимость, трусость, чувство долга, ярость. Праведность. Одиночество. Коктейль, который сделал из Ризли того, кем он является, и руководил каждым его действием, оставлял мало места чему-либо ещё, послав его желания куда подальше. И когда его дому и его людям угрожала опасность, он знал, что найдёт способ преодолеть это, ибо «преодолеть» это то, что он всегда делал, проходя сквозь Ад и волны или какие бы ещё Первозданные миазмы или затонувшие города не преграждали ему дорогу. Он надеялся, что ты станешь ключом. Он ожидал, что ты будешь пешкой; удобством. Возможно ещё одним обязательством, ещё одной верной проблемой на его хвосте. Он ожидал, что возможно ты передумаешь; откажешься от уговора или не сумеешь выполнить свою часть сделки. Он ожидал, что ты окажешься такой же холодной, критичной и капризной, как почти весь остальной двор заставил его ожидать от своих представителей. Он ожидал, что ты заточишь его в маленькой, удушающей коробочке, обвязанной колючей проволокой восприятия, что ты будешь относиться к нему как к грязи — или ещё хуже, как к герцогу. Он не ожидал найти друга. Но дружба с тобой была лёгкой, как и всё остальное. Легко обнажить маленький осколок его души, легко смеяться, легко прогуливаться с тобой и чувствовать, что может он является частью чего-то. Легко желать. И если время от времени ему приходилось напоминать себе, что ты была запретным плодом — как ради его блага, так и твоего — что ж, это было дело только самого Ризли. «Не собираешься переодеваться?» Твой голос мигом обратил его внимание на возвратившуюся тебя – такую прекрасную и идеальную и собранную, будто бы ты никогда и не бывала на ринге, никогда не оставляла синяков в форме твоих пальцев на коже Ризли. Твои волосы вновь были убраны с лица, все взъерошенные локоны, что заставляли его пульс ускориться, запрятаны в свою изначальную позицию. Драгоценные камни мотались перед твоим обнажённым декольте, кожа которого всё ещё была красноватой от душа. Твоя голова наклонилась в замешательстве, оглядывая его, всё ещё стоящего на платформе – покрытого по́том, неблаговидного и с отвисшей челюстью. «А, прости, я, эм. Как раз собирался,» — сбивчиво сказал он. «Буду через минуту.» Ты улыбнулась ему, неуверенно но с доверием, и кивнула, выглядя максимально неорганично на фоне расколотой древесины и потрёпанных манекенов и известкового налёта. Ризли запихнул своё желание туда, где оно не могло его достать, и ушёл.

***

«Не ожидал,» — сказал Ризли, всё ещё потирая заспанные глаза, сидя за своим столом. Он ещё даже не успел выпить свою чашку утреннего чая; ты ворвалась в его офис без всякого оглашения, стоило ему опуститься в своё кресло. Ты скрестила руки перед собой — сегодня ты была облачена в обворожительный цвет морской пены с гипнотизирующими вихрями из молочного жемчуга. Его усталые глаза рассеяно следовали изогнутому направлению вихрей, пока мозг пытался искать ответы на вопросы, что пока что продолжали ускользать от Ризли. «Ты ведь был в курсе, что сегодня бал, не так ли?» Он нахмурился в сонной концентрации. «Был,» — медленно сказал он, вспоминая твои слова с прошлого визита, несколько дней тому назад. Ты мимоходом упоминала его во время чаепития, пока объясняла ему разницу между разными столовыми приборами и для чего они использовались в приличном обществе. Он был уверен, что знал разницу на фундаментальном уровне, хоть причины такой специфики всё ещё были за пределами его понимания, как зачастую и прочие бесконечные заморочки “приличного общества„. «Но —» «Нам всё ещё нужно вместе посетить несколько балов,» — прервала ты. Ты постукивала каблуком по бронзовому полу его офиса. «Чтобы поддерживать легенду, как ты сам знаешь.» Он вздохнул. «И так понимаю, один из этих балов будет сегодня?» «Именно так.» Ты рассеяно дёрнула рукав своего платья, даря ему маленькую улыбку. Он потёр лицо рукой, прежде чем направить на тебя осторожный взгляд. «И по какому же поводу?» «Двухчастная опера,» — весело ответила ты, блаженно, с выражением лица, что преполняло его дурным предчуствием. Ты изящно присела на краю его стола. Он быстро помолился какому бы то ни было Архонту, что его слушал, дабы тот дал ему силы. Ты закинула ногу на ногу – сие действие заставило ткань на твоих бёдрах чуток смяться. Пальцы Ризли дёрнулись. «За сегодняшним балом будет следовать представление в Оперном театре “Эпиклез”. Какая-то трагедия. Было бы чудесно, если бы ты смог составить мне компанию, что —» «Что и является причиной, по которой ты решила поднять меня ни свет ни заря.» «Совершенно верно,» — подтвердила ты с лёгким и озорным выражением лица. «Я хотела убедиться, что у тебя не будет других планов. Плюс, я знала, что тебе будет труднее мне отказать, учитывая весь долгий путь, что я проделала ради тебя.» Ризли снова вздохнул. Туше́. Ты была права. Он всю ночь разбирался с потенциальным беспокойством среди заключённых — какие-то интриги или что-то в этом роде, на что Джордж заранее обратил его внимание, прежде чем это всё сможет претвориться в реальность. Предостережения, странствующие по Крепости в виде потаённого шёпота, и передав которые пугливый мальчишка исчез в толпе, прежде чем Ризли успел заметить письмо, вложенное в его руку — но после ночи поисков с другими доверенными членами персонала он не сумел найти ничего странного на предприятии. Он подозревал, что после месяцев бормотания про назревание чего-то скверного близилась кульминация – слухи и предпосылки были достаточно многообещающими, чтобы абсолютная радио-тишина предыдущей ночью лишь усилила беспокойство Ризли о подноготной сего конфликта. Не говоря уже о том, какие люди и в каком количестве могут быть вовлечены. Трудности в попытках разузнать больше об этих деталях не сулил ничего хорошего. Слухи расползались по тюрьме как лесной пожар — даже в том случае, когда ты не хотел распространять эти слухи. Как итог, в этот конкретный день Ризли физически и ментально был совершенно не в состоянии иметь дело с играми аристократии. Угрюмый и истощённый, он был чётко уверен, что сам факт того, что ему удалось затащить себя в офис, уже был чудом человеческим. Но он действительно давно не бывал в Оперном театре “Эпиклез”, и он полагал, что меньше любопытных глаз будут заглядываться на него во тьме зрительского зала. Плюс, там будешь ты. «Ладно,» — проворчал он, с неохотой поднимаясь обратно на ноги. Он кинул ручку обратно в глубины стола, где та отдалась недовольным стуком, отражая его внутренее смятение. «Просто дай мне немного времени подготовиться, и можем выходить.» Ты взволновано спрыгнула с его парты. «О, время у нас есть! Бал будет только вечером,» — сказала ты. Твои глаза едва сдерживали нетерпение; выражение, с которым он был слишком уж хорошо знаком. Он уже знал слова, что ты собиралась сказать. «Думала, мы можем потренироваться между делом.» Он тихо засмеялся, но этот звук быстро превратился в зевок. «Не сомневался.» «И ещё,» — сказала ты с виноватой улыбкой. «Сегодня я помогу тебе выбрать твой наряд.» Ризли ощетинился. «А что было не так с моим нарядом в прошлый раз?» «О, всё было просто чудесно, если ты приходил как надзиратель тюрьмы,» — аккуратно сказала ты, твоя бровь легонько выгнулась. «Это опера, Ризли, и мы идём туда как пара. Мне нужно убедиться, что ты будешь выглядеть должным образом.» Лицо Ризли приобрело безрадостный вид. Он был почти слишком уставшим, чтобы спрашивать... но он должен был знать. «А этот должный образ будет неудобным?» Твоя улыбка была широкой и невинной. Он ни на секунду ей не поверил. «О, разумеется. Это ведь самая неотъемлемая часть всего опыта.»

***

Прибытие в надмирье никогда не становилось менее дезориентирующим, в независимости от количества раз, что Ризли подымался из глубин к Театру “Эпиклез”, минуя века отчаяния и разложения и рассола. Но вот наконец, солнце появилось высоко над головой, без препятствия в виде моря, и он вновь оказался на земной поверхности. Он нервно поправил свой рукав. Ты была права. Костюм, что ты для него выбрала, был неудобным. Хоть в нём он и выглядел неплохо. И когда ты оглядела его с головы до пят оценивающим глазом прежде чем заявить, что он «выглядит как красавец», что ж, там и в тот момент он решил, что возможно наденет что угодно, если это вызовет подобную реакцию от тебя. Он был простым человеком. Ризли позволил себе последний тоскливый взгляд на вход в Крепость перед тем, как опуститься по ступеням во двор Фонтана Люсин – в океан, воды которого он всё ещё не понимал, яркие всплески красок, бриллианты и шампанское и скрипки и титулы. Ты, идущая с ним под руку с таким видом, словно тебя не волновало совершенно ничего на свете. На него вдруг нагрянули воспоминания о ночи вашего знакомства. А также гордость, что он был тем, на чьей стороне ты предпочитала стоять. Конечно, это не делало приключение менее головокружительным. Он в очередной раз изумился удушаюшему блеску пейзажа и множеству людей, что выглядели настолько же непринуждённо, насколько Ризли чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. То же самое, что он чувствовал мальчишкой, глядя сквозь обзорные окна в конце переправы на просторный Фонтмер, живущий и дышащий всего в паре шагов — достаточно близко, чтобы прикоснуться, но отделенный от него непроницаемой стеной, как и все мерцающие переливчатые рыбы, что проплывали мимо, абсолютно не обращая внимания на Ризли, широкоглазого и такого, такого юного. Он слишком поздно осознал, что начал держать твою руку немного крепче и ближе к себе. Если ты и заметила его миг слабости, то не подала виду, улыбаясь и вежливо приветствуя мимо проходящего знакомого. Он и не заметил, что ты вела его, пока ты не остановилась у клумбы, идентичной той, у которой он впервые подошёл к тебе недели тому назад. В этот раз взгляд на твоём лице был добрым, понимающим, без следа скуки и негодования с того первого вечера. Направлен на него, а не куда-нибудь вдаль. Его сердце стучало. «Ри,» — сказала ты, твой рот искривился в нежной улыбке. Ты остановилась, лишь на миг дыхания, а затем потянулась поправить его галстук, костяшки твоих пальцев нежно касались его шеи во время этого действа. Он сглотнул, желая, но будучи неспособным отвести взгляд от тебя; ты была достаточно близко, чтобы он мог тебя поцеловать, стоило ему захотеть. А он точно не хотел. Архонты, он был абсолютно обречён. Ты закончила поправлять его галстук, разгладив его и расправив ему пальто, пальцами проходясь по каждому лацкану. Ты позволила своим рукам задержаться на его груди, видимо не желая пока что их убирать. Он отчаянно надеялся, что ты не могла чувствовать его несущийся пульс под своими ладонями. «Готов к шоу?» — спросила ты с игривым взглядом ярких глаз. Ризли знал, что это был двусмысленный вопрос. Вопрос, что спустил его с небес на землю. Он выдохнул, стряхивая волну напряжения со своих плеч. Он поднял свою свободную руку дабы сжать твою, что была прямо на его сердце. Небольшое количество проходящих посетителей восторженно наблюдали за этим жестом, руками прикрывая сплетничающие рты. «С тобой,» — сказал он с неровной улыбкой, «я готов ко всему.»

***

Ризли всегда нравилась опера. Даже в те времена, когда он носил другое имя. Будучи мальчиком, он болтался возле Фонтана Люсин, вылавливая заблудшую мору, до которой ещё не добрались другие дети, и прислушивался к мягким трелям, что исходили из закрытых дверей оперного театра. Тот мальчик находил приятными звуки спектаклей — трагедий, комедий, романтики. Он наслаждался голосами столь же чистыми, сколь Фонтейнские источники. Он восхищался оркестрами, что вместе в идеальной гармонии рассказывали историю, рисуя пейзаж на пустом холсте его юношеского воображения. Он находил тихий уголок за какими-нибудь цветущими кустарниками, садился и закрывал глаза, погружаясь в мечты. Порой, мальчик просто ценил подарок, на покупку которого у него не было моры, а на кражу которого не было права. Порой, когда он чувстовал прилив храбрости, мальчик позволял себе представить голос матери, которую он никогда не знал, что пел ему откуда-то из мест за пределами его досягаемости. Через какое-то время, приходя к Оперному театру “Эпиклез”, мальчик и вовсе стал забывать проверить фонтан. После того, как мальчика с другим именем взяли в приёмную семью, безликий голос в его голове сменился голосом женщины, что тепло улыбалась ему и рисовала улыбочки горчицей на его сэндвичах и подарила ему друзей — братьев и сестёр, яркие, прекрасные души — и ему вообще не нужно было что-либо представлять. Она и мужчина, мать и отец – чарующий дуэт, что убаюкивали его одинокую душу и даровали ему собственную песню, что могла заполнить пустое место в его сердце. И какое-то время, мальчик думал, что возможно, ему больше не придётся закрывать глаза в тёмном уголке, чтобы мечтать. Пока мужчина и женщина не предали мальчика, и песня в его голове не затихла, исчезая по резкому взмаху жестокой руки дирижёра. С тех пор мальчик не ходил к Театру “Эпиклез”, дабы послушать оперу. На самом деле, первый и единственный раз, когда он там побывал, был на его заседании, где его осудили за убийство. После этого он практически потерял интерес к музыке; пока зайдя в офис одним днём, он не обнаружил старый заржавелый грамофон на своём столе, пыльный и тихий и мёртвый. Он нашёл в ближайшем ящике пластинку, и немного повозился с устройством, пока то не заиграло незнакомую мелодию на пианино; с протестующим треском, но всё же оно ожило. Он почти всегда позволяет ему играть, пока работает. Новая песня для нового имени. Справа от него, ты немного сдвинулась, твоя рука крепко сжала его, и мальчик вернулся в настоящее, сидя в высоком, элегантном кресле в затемнённом зале оперы, внутри которой он не был со своего приговора, одну жизнь и одну личность тому назад. Молодая девушка стояла посередине сцены, с головы до ног покрытая мерцающими сапфирами и освещённая неумолимым светом единственного прожектора откуда-то из-за тёмной части сцены. Она пела преследующую, раскатистую мелодию об океанидах, что ведала зрителям о её печали и потере, в её тёмных глазах блестели театральные слёзы. И вот её элегия подошла к завершению, глаза закрылись, исскуственные слёзы под конец деликатно скатились по щекам, а рука с тонким маникюром скромно прижалась к груди. Её голос отразился эхом перед тем как неотвратимо сойти на нет; тишина царила в зале лишь ещё мгновение прежде чем уступить аплодисментам слишком уж вежливым, чтобы считаться правдивым отражением оценки публики. Певица ушла в низкий поклон, занавес опустился и скрыл её из виду, не дав увидеть то, как она поднялась. Ризли вежливо похлопал под стать залу, тем временем как толпа начала подниматься и покидать здание организованной цепочкой, словно сотни вельможных муравьёв. «Я и не думала, что ты такой фанат оперы, Ризли,» — сказала ты подле него. Ты задумчиво хмыкнула. Твои глаза всё ещё были на нём, даже во тьме, хоть свет потихоньку и возвращался а Оперный театр. «Кажется, я никогда не видела тебя таким внимательным.» «Я человек довольно высоких вкусов,» — ловко ввернул Ризли. «Но боюсь, ты ещё не заметила, миледи. Я намного более внимателен, когда дело касается тебя.» Ты тихо прыснула со смеху — один из его любимых звуков, предназначенный лишь для ушей Ризли — и он улыбнулся, внезапно почуствовав необъяснимое тепло. Ты постучала пальцем по его запястью, затем вставая. «Впереди мой отец. Нам следует с ним поздороваться.» Ризли согласно кивнул, позволяя тебе увести его в указанное тобой направление. Его глаза наконец нашли твоего отца в толпе – тот разговаривал с коренастым мужчиной преклонного возраста, которого он не узнавал. «Здраствуй, золотце. И здравствуйте, Ваша Светлость,» — поприветствовал твой отец, стоило тебе и Ризли подойти. Виконт повернулся с бокалом шампанского в левой руке, полувыпитым и покачивающимся от вращения. Его щёки были мягко розоватого оттенка, а улыбка широкой и дружелюбной. Здесь он лучше держался на ногах, чем на предыдущем балу. Он был безупречно одет. «Приятно видеть вас вновь.» «Взаимно, милорд,» — искренне сказал Ризли, преклоняя голову. Он также кивнул другому мужчине, что ответил аналогичным жестом. Виконт широко ухмыльнулся. «Надеюсь, что моя дочурка не доставляет вам серьёзных хлопот.» Ризли засмеялся, наблюдая за тем, как ты одарила отца невпечатлённым взглядом, рукой всё ещё цепляясь за локоть Ризли. Ему не приходилось слишком стараться, чтобы выглядеть влюблённым на виду смотрящих глаз. «Конечно же нет, сэр,» — наконец сказал он, отрывая свой взор от тебя дабы вернуть его на твоего отца. «На самом деле, компания вашей дочери была моей величайшей радостью за эти несколько недель.» Ты издала удивлённый звук. «Ну прекрати,» — поспешно сказала ты со слегка порозовевшими щёчками. «Ты так заставишь леди покраснеть.» Ризли улыбнулся, будучи безнадёжно умилённым. «Похоже, уже заставил.» «Ой, молчи уже.» Твой отец светился от радости, глазами метаясь меж твоим хмурым личиком и улыбкой Ризли, от чего на его лице проявилось несколько лишних складок. «Так или иначе, благодарю вас за то, что присматриваете за ней,» — сказал он и жестом показал в сторону мужчины, что терпеливо ждал подле него. «Ваша Светлость, это Лорд Пакетт. Он мой старый друг. Пакетт, это Ризли, Герцог Крепости Меропид.» Представленный мужчина слегка поклонился – идеально отработанное движение, почти механическое в своей чёткости, несмотря на его видимый возраст. «Это честь наконец встретиться с вами, Ваша Светлость.» Ризли натянуто улыбнулся, проглатывая обычный комок нервов, что хватали его при встрече с новым человеком, которому почти наверняка было известно его прошлое — и который держал его шаткое будущее в своих руках (и своём голосе). «Это честь для меня, Лорд Пакетт.» Мужчина улыбнулся в ответ и обратил своё внимание на тебя, что доселе внимательно наблюдала за диалогом. «Рад видеть и вас.» Ризли почувствовал, что ты немного расслабилась, одарив старика аналогичным дружелюбным выражением лица. «Взаимно, милорд. Как там Жерар? Всё ещё в Сумеру?» «Он в порядке, благодарю,» — рассеяно ответил собеседник. Его внимание вновь вернулось к Ризли. «Как вам выступление, Ваша Светлость? Вам раньше доводилось видеть представления с участием Мадмуазель Женевьевы?» Ризли почувствовал толику раздражения от того, как быстро Пакетт ушёл от разговора с тобой; он мог поклясться, что почувствовал, как ты напряглась. Он попытался пока что закрыть на это глаза. «Впервые о ней слышу,» — честно ответил Ризли, выдавливая из себя приемлемо вежливое выражение лица. «Её игра была довольно трогательной. Я довольно... давно не бывал в опере.» Твой отец симпатизирующе улыбнулся. Лицо Пакетта же было неизменным. Чем-то он не нравился Ризли. «Кстати говоря. Мы были бы почтены, если бы вы присоединились к нашему следующему заезду, Ваша Светлость,» — сказал Виконт. «А, да.» — Лорд Пакетт по-заговорщицки ухмыльнулся Ризли. «Какой славный денёк, чтобы нам, джентльменам, ненадолго выбраться чисто мужской компанией. Порой необходимо провести время вдали от жён. Уверен, однажды вы поймёте.» Виконт негодующе фыркнул, и Ризли внезапно чётко понял, откуда у тебя этот маневризм. «О, я в этом очень сомневаюсь. Уж очень скуден перечень мест, которые я предпочёл бы ей,» — с лёгкостью сказал Ризли, даря тебе свою самую преданную улыбку. Твоя ответная улыбка была сухой и лишённой веселья, и сопровождалась маленьким закатыванием глаз, что мог заметить лишь Ризли. Ризли посмотрел на Пакетта, затем на твоего отца. «Я сочту за честь присоединиться к вашей вылазке.» «О, как же чудесно,» — сказал Виконт, похлопывая Ризли по плечу. «Я сообщу вам, когда мы определимся со временем.», «Благодарю, сэр. Буду ждать с нетерпением.» «До встречи, Ваша Светлость,» — попрощался Виконт перед уходом, дружелюбно приветствуя не менее трёх разных человек, прежде чем хотя бы покинуть пределы слышимости. Лорд Пакетт посмотрел ему вслед, после вновь поворачиваясь к вам двоим. Он улыбнулся Ризли, а затем тебе, кивая головой. «На самом деле, я тоже хотел бы перекинуться с вами словечком в ближайшем будущем. Думаю, я мог бы заинтересовать вас в одном деле.» Ризли наблюдал за тем, как ты мешкала, кидая взгляды на спину удаляющегося отца перед тем, как вернуть взгляд на Лорда Пакетта, что всё ещё ожидал вашего ответа. «Меня?» — недоверчиво спросила ты, наклонив голову. «Не моего отца?» «Именно так,» — неясно ответил он, уже выглядя отстранённым от беседы, его глаза бродили по толпе. «Переговорим позже, миледи. Наслаждайтесь вечером.» «И вы, Лорд Пакетт,» — медленно сказала ты неуверенным тоном. И после этого Пакетт ушёл, исчезая среди скопа людей. Он оставил свой пустой бокал из-под шампанского одиноко стоять на каменной ограде, что опоясывала двор. Ризли обнаружил, что ему стало дышаться гораздо легче без присутствия изучающего взгляда пожилого джентльмена, и медленно выдохнул. «Это было странно,» — сказала ты, вынимая свою руку из его и прислоняясь к ограде. Твоя глаза аналитически сузились, осматривая остальных визитёров. Бал был в самом разгаре, скрипки вернулись на свои позиции, а официанты с поразительной ловкостью сновали меж людьми, удерживая горы шампанского и закусок на подносах, что они своими руками несли на небезопасной высоте. Ризли согласно хмыкнул, прислоняясь к ограде рядом с тобой. «Такое нечасто случается?» «Чтобы у кого-то были дела ко мне, из всех людей?» — сомнительно сказала ты. «Нет, не особо часто. По крайней мере интересно, что там. Но наверное он просто намеревается сосватать меня с его сыном – могу поспорить, даже не посоветовавшись с ним.» Пару секунд Ризли молчал, затерявшись в мыслях. «Так...» — наконец протянул он с длинной гласной. Ты любопытно приподняла бровь. «Езда, значит?» — спросил он. Ты слегка усмехнулась, помахав головой. «Мой отец всего лишь пригласил тебя на заезд с ним. Можешь гордиться собой. Это значит, ты ему нравишься,» — объяснила ты. «Они часто такое устраивают в тёплые месяца. Многовековая традиция придворных мужей пару часов резвиться в полях и беседовать о рыбалке и азартных играх и о чём бы они там ещё не говорили.» Ризли побледнел, когда на него всё-таки снизошло озарение. «То есть, на лошадях?» Твои губы искривились в усмешке. «Да, Ризли. То есть, на лошадях.» «И ты не можешь пойти?» «Традиционно говоря, нет, я не могу пойти.» Он сглотнул, чувствуя острый укол тревоги в груди. «Я никогда не ездил верхом на лошади.» «Ну что ж,» — навеселе сказала ты, ероша его волосы, пока он в ужасе уставился в никуда. «Для всего бывает первый раз. Сдаётся, с нашим следующим уроком всё решено.» Глаза Ризли метнулись к твоим. «Мы собираемся ездить?» «Да,» — ответила ты. Ты украдкой взглянула на него, прежде чем повернуться и вновь обвить свою руку вокруг его. «То есть, на лошадях.»