Глава VII — Я вижу океаны в твоей душе

Солнце уже начало опускаться за гребень холма, окрашивая небо в оттенки розового и сиреневого и золотого, когда компания наездников вернулась. Мужчины подходили к конюшне маленькими группами – такие же невозмутимые и опрятные, какими они уезжали в своих девственно белых бриджах и разглаженных кожанках. Они без промедления вручили поводья первым попавшимся работникам конюшни, прежде чем распрощаться друг с другом и отправиться обратно в свои поместья, ателье или игорные дома – там уж кому куда надо. Немногие из джентльменов удосужились хотя бы бросить на тебя взгляд. И никто не посчитал нужным поздороваться. По всей видимости, ты была для них не более заметна, чем все те высокие сосны, меж которых они гарцевали по лесным тропам. Их не было довольно долго. Ты же затерялась в мыслях. В самом деле, Пакетт дал тебе пищу для размышлений. Ты ненавидела всё в той роли, что тебе уготовила судьба ещё прежде чем тебе даже довелось совершить грех рождения. Не более чем декорация для мимолётных взглядов проходящих мужчин, которые уйдут и вспомнят разве что пятно смешанных цветов в широком лесу. Лесу, что прекрасен в своей полноте, но состоит из миллиона безликих душ, каждая из которых тянется к небу, но никогда не сумеет его достичь. Несущественных и непримечательных, навсегда привязанных к холодной, безжалостной земле. Ты тревожно переминалась с ноги на ногу, наблюдая за прибывающей процессией и думая, что скажешь Ризли насчёт Пакетта, как только они с Люси наконец спустятся с холма. Ты была уверена, что он спросит. Ты знала, насколько это важный день для голосования о деле Крепости. Насколько важно для Ризли произвести хорошее впечатление; как его действия на этом заезде повлияют на ситуацию в разы больше, чем любые танцы с тобой, и у тебя не особо хорошо получалось унять опасения, что шли в комплекте с этим знанием. Немногим больше чем украшение, пусть Ризли никогда и не относился к тебе так, будто ты была хрупкой или ненужной. Никогда не суждено вести в танце, даже если Ризли с удовольствием уступил бы, стоило тебе пожелать. Вечнобезликая сосна. Но не для Ризли — нет, он видел тебя. Он хоть понимал, сколько это значило? Для тебя, для двора? Тебе было интересно, с кем же вернётся Ризли, с какими дворянами он сдружился за день. Какие же альянсы он бережно сформировал, сплетая вместе ниточку за ниточкой. Тебе было интересно, станет ли он теперь относиться к тебе так же, как и остальные — как к аксессуару, что не сто́ит того дыхания, которое нужно для приветствия. Ты знала, что именно те самые люди, с которыми был Ризли, держали будущее Крепости Меропид в своих гладких, незапятнанных руках. Тебе было интересно, нашёл ли он более надёжный способ склонить голоса в пользу сохранения автономии Крепости. Тебе было интересно, выбросит ли он тебя как прошлогоднюю “Паровую птицу”, как только ты перестанешь быть удобной пешкой в его переговорах. Как только ты перестанешь быть полезной ему, кому-либо, хоть где-то нужной. Похоже, ты не была нужна никому, кроме Пакетта. Ни Ризли, ни Пакетт до сих пор не появились. Как и твой отец. Лорд Пакетт подчеркнул важность осмотрительности в этом деле, а ты всегда гордилась тем, что была женщиной своего слова, даже если тебе редко выпадала возможность проявить эту благородную черту. Пакетт доверился тебе с этой просьбой, и попросил не распространяться о ней. Он бросил тебе верёвку, и ты могла использовать её в качестве спасательного круга, либо же сделать из неё петлю. Деревянные доски, подходящие как для лодки, так и для виселицы. Уж кто-кто, а ты не собиралась предавать чьё-либо доверие а тот момент, когда его добилась; особенно от одного из немногих, кто смотрел на деревья в этом прекрасном лесу и раздумывал, чем они могут стать; какие корабли и дворцы можно из них построить. Но был ли у него топор? На что он — на что ты была готова пойти, чтобы узнать наверняка? И это даже не говоря об обещанной безопасности, в случае твоего успеха. Ты колебалась. Знают Архонты, ты нуждалась в совете как никогда. Ты знала этого мужчину всю свою жизнь, и он никогда не казался ничем, кроме безобидного, хоть и слегка высокопарного джентльмена, однако ты не могла отделаться от некомфортного ощущения на подкорке. Ты сказала Лорду Пакетту, что подумаешь, но ты даже не была уверена, о чём именно тут думать. Будет ли глупо отказываться? Глупо соглашаться? С чего настаивать на осмотрительности? Что было в этих документах? И вот тот самый, гнетущий вопрос — почему именно ты? Ведь однозначно менее рискованно попросить другое доверенное, наверняка способное лицо. Не глядя на шёпот его прислуги и его длительные отношения с твоим отцом, ты не достигла ничего, что могло бы доказать, что ты способна разобраться даже с кучкой кладовых крыс, что уж говорить о банде Похитителей Сокровищ. Ты могла получить многое с этого, если верить словам Пакетта, но если документы были столь жизненно важны, как он утверждал, тебе становилось трудно поверить, что он бы пошёл на такой прыжок веры с тобой — тепличной дочерью друга, у которой за плечами не было ничего, кроме пары слухов и обрывочных грёз. Ризли можно было доверять. Можно ведь? Он уж точно не давал тебе поводов сомневаться в его честности за те недели, что ты его знала — имела с ним дело. Пусть отчасти это и было оттого, что для него ставки были ещё выше, чем для тебя. В твоём случае, на кону стояли ты и будущее твоей семьи. В его случае, на кону было будущее бесчисленного множества людей. Ты мало что слышала от мужчин, которые повстречались тебе на жизненном пути, кроме того, что они могли от тебя получить. Деньги, власть, детей. Влияние. Но единственное, что просил от тебя Ризли – это время. Мимолётные моменты, украденные за одно лето. Секунды, что ты была только рада отдать; и спокойно отдала бы вновь. До истечения возможностей Ризли получить выгоду из вашего договора оставалось едва ли больше недели. Тебе же могло понадобиться задержать двор на годы. Ты не могла просить у него годы. Ты бы не стала. А даже если бы и стала, даже если бы ты попросила его пожертвовать бо́льшей частичкой себя, это имело бы смысл только — и только в том случае, если бы твой отец оставался в нормальном состоянии. А твой отец не был в нормальном состоянии; его могло не стать в любой день, в любой момент. А если это случится... никакое ухаживание, притворное или нет, не спасёт тебя или твоих сестёр от жестокой руки судьбы. Ставки Ризли всё ещё были выше, а его крайние сроки приближались, однако ты едва ли видела ту срочность, что уже была тебе так хорошо знакома; то отчаяние, что давно поселилось в твоей груди и било кулаками о твои рёбра, стоило тебе подумать о том тупике, к которому ты приближалась с головокружительной скоростью. Он подходил ко всему с прилежным достоинством и грацией. Где было его отчаяние? Был ли у него запасной план? Была ли ты всего лишь запасным планом? Ты знала ответ. Герцог Крепости Меропид был хитрым человеком. Даже у его запасных планов были запасные планы. Он игрался с аристократией как с марионетками на ниточках — несмотря на отсутствие предшествующего опыта в лавировании по их акульим водам, и несмотря на бесспорно неоднозначное прошлое — за годы до вашего знакомства. Брак по расчёту — или иллюзия такового — это всё, что ты могла предложить. Это всё, что кто-либо когда-либо хотел от тебя. Требовал от тебя. Однако и он дарил тебе свои секунды. Дни, что не имели никакого отношения к имиджу или уловкам; дни, что были лишь для тебя, и лишь дня него, и для моментов, когда вы оставляли Люси у ближнего дерева и ложились на траву и просто дышали. Его не просили отдавать тебе эти моменты. Ты была честна, когда сказала ему, что нашла в нём нечто вроде друга. Ты была честна, когда сказала, что это тебя удивило. Ты не могла подобрать нужных слов, чтобы полностью передать эти чувства; непривычность не хоть какой-либо дружбы, но того, что ты нашла кого-то по-настоящему равного; кого-то, кто похоже, мог тебя понять – несмотря на то, что у вас не было почти ничего общего. Кого-то, с кем ты могла сразиться, удар за удар; кого-то, кто мог бросить тебе вызов и разжечь твой запал; кого-то, кто не отворачивался, когда ты была в горе. Кого-то, кому ты хотела довериться, пусть и не имела на то причин. Кого-то, к кому тянулся осколок твоей души, когда вы были порознь. Кого-то, в чьи руки ты могла положить своё сердце, зная, что он его не разобьёт; что он будет нежно хранить его в своих израненных ладонях. Это тебя ужасало. Это давало ему ту частичку твоей души, что ты не была готова обнажить. Ты не могла думать о нём как о друге; не говоря уже об этом неопределённом, загадочном, ошеломляющем больше. Голос Клоринды эхом отозвался в твоей голове – воспоминание из вечности тому назад. Знаменитые последние слова. Это была договорённость, партнёрская сделка и не более. Ты должна была помнить, в чём твоя миссия, и отринуть все неуместные чувства и привязанность. Ты должна была помнить, в чём твоя цель. К концу следующей недели – кульминации лета, Ризли добьётся своего на голосовании, и ты отпустишь его. И тебе придётся найти другой путь. В одиночку. Ты резко вдохнула от мягкого постукивания по твоему плечу. Голубые глаза с беспокойством смотрели на тебя, его волосы были немного более взлохмачены от поездки. За ним стояла Люси, тихо наблюдая за тобой мудрыми карими глазами. Ризли склонил свою голову, осматривая тебя. После небольшой паузы он положил свою сумку и обхватил рукой твой локоть, уводя тебя от остальных джентльменов под тень цуйхуа неподалёку. Ты не стала сопротивляться, но знала, что если бы ты отпрянула, он бы отпустил. Но ты не отпрянула. И он не отпустил. «Ты в порядке?» — тихо спросил он, рукой всё ещё придерживая тебя. Добрые глаза, обезоруживающе добрые. Его пальцы словно обжигали твою оголённую кожу там, где касались её. Каждая частичка тебя хотела довериться ему. Ты хотела рассказать ему всё. Ты подавила это желание. «Да,» — сказала ты, внезапно чувствуя, как тебе становится тяжелее дышать. «Всё нормально. Просто задумалась.» Его губы сжались в тонкую линию пока он долго и пристально на тебя смотрел. На его лице всё ещё виднелось беспокойство – его всё же не убедили твои заверения. Наконец он спросил: «Мы можем поговорить?» Тебе удалось не содрогнуться от его вопроса. «Конечно,» — сказала ты, надеясь, что твоей ложной непринуждённости будет достаточно, чтобы успокоить его. «О чём же?» Его взгляд был расчётливым но мягким. Ты почти могла видеть, как крутятся шестерёнки в его голове, умело подбирая слова, что он собирается сказать. Он медленно выдохнул. «Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что Пакетт хотел с тобой обсудить.» Если бы только он не спрашивал. Если бы только ты не солгала. Ты почуствовала сухость в горле за благодушной улыбкой, которой ты одарила Ризли; закапывая все вещи, что сжигали тебя за маской, которую ты так привыкла носить. «Он лишь хотел договориться о женитьбе между мной и его сыном, но я отказала,» — легко выдала ты. «Вот и всё.» «Ты уверена, что это всё?» — спросил он, беря другую твою руку и сравнивая тебя изучающим взглядом, из-за которого тебе хотелось заёрзать на месте. Даже если бы ты хотела отвести взгляд, то не могла. Глубины его глаз словно были бездонными — и в них так, так легко затеряться. Сдаться. «Это важно. Если было что-то ещё, ты должна сказать нет.» Что-то внутри тебя вспыхнуло от его настойчивости; твой родимый барьер. «Я ничего не должна,» — резко сказала ты, одёргивая свои руки и отступая на шаг назад. Его руки упали по бокам. «И конечно, я уверена. С чего мне тебе врать?» «Здесь что-то не так,» — низко сказал он хриплым голосом, но не стал подходить ближе. «Я слышал, как Тибо говорил с кем-то в лесу. Я... не очень многое разобрал, но у меня плохое предчуствие насчёт всего этого.» Что-то укололо твою грудную клетку изнутри, и ты сцепила зубы. «Тибо?» — с издёвкой переспросила ты. «Меня бы больше волновало, если бы у тебя не было плохого предчуствия на его счёт.» Он сжал челюсть. «Просто будь осторожна. Пожалуйста.» «Я всегда осторожна,» — было всем, что ты сказала, прежде чем повернуться от него и направиться обратно в конюшню. «Увидимся в Субботу.»

***

И вот Суббота настала, ты вышла из непривычно тихого офиса, позволяя тяжёлым дверям закрыться за твоей спиной. Герцога было не видать. По приходу ты ожидала увидеть его на своём обычном месте с элегантной ручкой в ладони, в компании чашки чая и трелей верного грамофона. Ты вздохнула, осматривая административный район и замечая, что теперь едва ли хоть чьи-то глаза задерживались на тебе — но когда это всё же происходило, их обладатели жизнерадостно приветствовали тебя взмахом руки, более не обеспокоенные твоим присутствием. Ты же теперь едва обращала внимание на неизменный аромат рассола и ржавчины; привыкла к чёткому отстуку своих каблуков по блестящей бронзе пола. Похоже, что нигде в административном районе Ризли тоже не было. Ты вздохнула, поворачиваясь и подходя к одной из отводных труб, кивком благодаря охранников, мимо которых прошла. Они уважительно отдали честь, глядя на тебя с теплотой. Обычно ты получала письмо от Ризли за пол-недели, где он сообщал, что ваша тренировка на выходных в силе. Ты даже не была уверена, хотела ли получить приглашение, но когда Субботним утром тебе не принесли никаких вестей, ты сама приняла решение, и сказала Молли, что всё же отправляешься. Она предложила составить тебе компанию, но ты отказалась; твой отец также не возражал, махая тебе рукой между очередным приступом кашля, что вынуждал твоё сердце кольнуть. Хлоя взглянула на тебя из-за страниц большущего тома в кожаном переплёте, которым она была увлечена, отмахиваясь с ослепляющей улыбкой и требованием, чтобы ты передала Ризли привет. Ты не пропускала Субботнее занятие по боксу ни разу за более чем два месяца, и к тому же хотела парочку дополнительных тренировок, и потому отправилась в глубины Крепости, в независимости от наличия приглашения — зная, что даже если всё пойдёт по наклонной, по крайней мере там будет Ризли, и ты могла постараться уломать его на пару раундов на ринге. Его всегда было легко подколоть, хоть у тебя и присутствовало ощущение, что он никогда не был особо против уступить тебе победу в ваших перепалках. Ризли не было в его офисе, хоть это и не было такой уж редкостью и уж точно не требовало смены планов. Ты знала, что работа управляющего часто забрасывала его в другие части Крепости, и пусть ты уже успела освоиться с её структурой за последние месяца, этим днём у тебя не было желания бегать за ним по тусклой, извилистой системе труб. Ты наконец достигла своего следующего пункта назначения, легонько стуча по металлической арке входа. Единственная обитательница комнаты согнулась над столом посреди ряда опрятных, незанятых коек, с толстой стопкой бумаг в её маленьких ручках. «Сиджвин?» — негромко позвала ты. Мелюзина отвлеклась от своей работы, широко раскрыв глаза и блаженно улыбаясь знакомому лицу на пороге. «О, приветик!» — защебетала Сиджвин. «Что же сегодня привело вас сюда?» Ты усмехнулась. «А, знаешь,» — робко сказала ты. «Пришла с очередным, эм. Визитом. На чай.» Она склонила голову, её глаза сверкали обманчивой невинностью. Ты не купилась на неё. «Вы имеете ввиду, что пришли на очередной сеанс низменного насилия, о котором я не должна знать?» Твоя улыбка стала суховатой и ты опустила маленький смешок. «И это тоже,» — виновато призналась ты, пожимая плечами. «Хоть я и безусловно ценила то, как любезно ты продолжала делать вид, что не в курсе.» Улыбка Сиджвин была ослепительной. «Просто не показывайтесь в моём кабинете с микропереломами после спарринга с одним нашим общим знакомым, и мой рот будет на замке.» «Обещаю, Старшая медсестра,» — сказала ты с благодарным кивком. Её глаза цвета топаза игриво блестели. «Кстати говоря, а ты его не видела?» Её улыбка немножко спала. «Нет. Ко мне он не приходил,» — медленно проговорила она, над её бровью появилась обеспокоенная складка. «Он должен вернуться послезавтра.» Ты нахмурилась. «Послезавтра?» Её глаза опустились на стопку бумаг, что она всё ещё сжимала в своих ручках. Она мягко положила их на свой стол, кладя маленькую ладошку поверх. Её пальцы задумчиво постукивали по словам, слишком мелким, дабы ты могла их прочесть. «Так он сказал мне перед уходом.» «Когда это было?» «Вчера утром. И нет, он не говорил почему, даже когда я спрашивала. Он показался мне... немножко другим. Странным.» Ты помотала головой, будто это могло хоть как-то помочь хитросплетениям внутри. Будто это могло дать тебе хоть какую-то ясность, в которой ты так нуждалась. Ушёл на три ночи? И ничего не говорил об этом на прошлых выходных? Что же такого могло случиться, что потребовало неожиданного, длительного визита в надмирье? Нечто скользкое и холодное поселилось внутри тебя. «Хорошо, тогда и вернусь,» — сказала ты, выдавая самое близкое к улыбке, что могла. Ты боялась, что выглядело это не очень убедительно. «Спасибо, Сиджвин.» Её взгляд был мягким и изучающим. «Берегите себя,» — напоследок сказала она.

***

Солнце уже близилось к горизонту, когда ты наконец покинула лифт и ступила на террасу Оперного театра “Эпиклез”, успев досконально обдумать своё решение во время поездки на аквабусе. Ты лишь на секунду остановилась передохнуть, прежде чем вновь двинуться в путь. К моменту твоего прибытия в следующий пункт назначения солнце уже исчезло, оставляя лишь несколько золотых полос у далёкого горизонта в качестве доказательства своего присутствия. Ты миновала три отдельные пары жандарматонов на своём пути, каждый из которых проводил тебя взглядом холодного, бесчувственного металлического лица. По твоей коже прошлись мурашки под их безучастным осмотром. Ты выдохнула, наконец достигнув ряд мраморных ступеней и постучавшись в главный вход – притрагиваясь костяшками к элегантным завиткам серебряных маркотов. Дверь открыл знакомый, хорошо одетый дворецкий, что слегка преклонил голову в качестве приветствия и сделал шаг назад, жестом прося тебя пройти в элегантное фойе за его спиной. Ты проследовала за ним внутрь. «Прошу момент, мисс,» — сказал дворецкий, чьё имя ты не могла вспомнить. «Он ожидал вашего визита, и скоро вас примет.» Как только он закончил говорить эти слова, предмет вашего обсуждения появился наверху лестницы, словно он знал о твоём приходе ещё до тебя самой. Он был при полном параде, в свежем и блестящем пиджаке только с вешалки, из-под которого проглядывали кусочки белой ткани. Карие глаза Пакетта сузились, губы слегка подогнулись в уголках. «Прошу за мной.» Сказав это, он повернулся на каблуках и исчез в коридоре, едва ли давая тебе время опомниться, прежде чем поспешить вслед за ним по ступеням, неуклюже держа юбку в перчатках. Твои ноги болели от усталости после всех путешествий за день, но ты проигнорировала это ощущение в попытках нагнать его удаляющийся силуэт, со скоростью, которую ты не ожидала от мужчины его возраста и телосложения. Ты проследовала за ним по извилистым холлам в единственную открытую дверь из всех, что ты видела; устрашающий дуб вперемешку с латунными украшениями, что изображали морской пейзаж: его кабинет. Ты никогда ранее не бывала в нём, даже во время игр с сыном Пакетта в детстве. Вход сюда для вас всегда был под строгим запретом. Даже сейчас, пересекая порог, ты чувствовала, что будто нарушаешь правила; не могла не ожидать характерного вопля Леди Пакетт, что неслась бы по коридору, вооружённая изысканным веером и острыми словами выговора. Но поместье прибывало в тишине. Пакетт спокойно закрыл дверь за тобой, проходя мимо и садясь в кресло за громадным столом из крепкой, тёмной древесины, что внушала уважение. Ты изящно опустилась в кресло с противоположной стороны этого крепкого "зверя", чувствуя себя непривычно маленькой при властном присутствии пол-дюжины лиц, что смиряли тебя взглядом из своих холстовых тюрем – их схожие глаза были пустыми и бесцветными. Давно ушедшие Пакетты. «Лорд Пакетт,» — поприветствовала ты, отрывая глаза от тяжёлого взора портретов и фокусируя внимание исключительно на мужчине перед собой. «С моего прошлого визита у вас прибавилось охраны.» Он заворчал, откидываясь в своём кресле и скрещивая руки перед своим полным туловищем. «Хорошо, что вы пришли. Боюсь, что по всей видимости, сроки нашей сделки только что значительно сузились,» — резко сказал он, заставляя твои плечи напрячься. Он деликатно откашлялся в руку, прежде чем вернуть её обратно под локоть; под его глазами были тёмные, уставшие мешки. «До меня дошло известие, что некто... совал нос в мои личные дела.» Твои брови сдвинулись к переносице, а в голове зазвучали колокола сирены, громко и шумно и предвещающе. «Вас обокрали, сэр? Опять?» Его лицо приобрело более хмурое выражение. «Похоже на то. Хоть я пока что не могу понять, что именно было украдено и в чём была цель, я могу рискнуть предположить, с чем это связано.» — его тон был жёстким, как камень. «И кто может быть нарушителем. Мой кабинет обыскивали, и перевернули здесь всё вверх дном. Мне нужен ответ, и как можно скорее. Если же вы не... подходите для этого задания, мне следует предпринять определённые меры со своей стороны. Решительные меры.» – его глаза сузились, глядя на тебя. «И обдумать некоторые альянсы. Мне ведь не стоит полагать, что вы предали моё доверие, ведь так? У меня имеется свидетель, что утверждает, как видел подозреваемого злоумышленника, и должен сказать, это описание довольно близко соответствует определённой... особе, которая не так давно стала вашим союзником.» Ты не позволяла себе слишком много времени на размышления, кто же мог ворваться в Имение Пакеттов. У кого были информация и мотив, дабы подглядеть в документы Лорда. Ты не обратила много внимания на вызов в словах Пакетта, что отдавались громогласным эхом в твоих ушах; слишком отвлечённая на приглушённый гнев, что взбирался по твоей спине словно маленькое, многоногое существо. Дурак. «Боюсь, я не понимаю, о чём вы, сэр,» — сказала ты со смертельным спокойствием. «Уверяю вас, я ничего и никого не предавала. Помимо этого, никто из моих... союзников никогда бы не сделал ничего подобного, будь то по моей воле или нет.» «Хорошо, если так. Иначе это не предвещает ему ничего хорошего,» — предупредил он, и твои уши не пропустили использование местоимения. «Ведь если он решит повторно сюда заявиться, будет до смешного просто убедить Суд в том, что он рецидивист. Для вас и вашей семьи это также не закончится ничем хорошим. Лишь позором. Вы ведь понимаете, не так ли?» Ты и правда понимала. Ты понимала, как у тебя совершенно отняли выбор; даже если ты и сомневалась в том, был ли у тебя этот выбор в принципе. Влияние Пакетта и впрямь было огромным, и если он поверит, что ты его выдала — Ты была обязана заслужить расположение Пакетта. Заслужить расположение Пакетта значило заслужить расположение всего сословия. Ты должна была показать своё благородство. То самое благородство, что заставило тебя вновь заговорить. «Я пришла сюда, потому что должна услышать ваш ответ, прежде чем скажу вам свой,» — решительно сказала ты. «Поэтому спрошу ещё раз: что представляют из себя эти документы? И почему я? Я заслуживаю знать.» Лицо Пакетта не выдавало ничего, и он молчал долгое, долгое время. Наконец, он заговорил. «... Если вы настаиваете,» — он вздохнул. «В этих бумагах содержится информация насчёт определённых финансовых транзакций, что указывают на принадлежность нескольких членов нашего уважаемого Суда к некоторым... нежелательным сделкам. Включая вашего отца.» Ты почуствовала, как слабеешь по мере того, как смысл каждого слова доходит до тебя, словно пули в голову. Ты не была способна их переварить. Твоя голова будто бы до краёв заполнилась патокой. Лорд Пакетт лишь наблюдал. «Что?» — выдохнула ты. «Я знаю вас очень долгое время, и знаю, насколько вы дорожите своей семьёй. Я выбрал вас, потому что знал, что вам можно доверять, если вы поймёте, что именно стоит на кону.» — холодно обратился он к тебе. «Девочка, я не стану ходить вокруг да около. Эти бумаги могут меня уничтожить. Если вы сможете их вернуть, то все проблемы исчезнут. Мои. Ваши.». Тогда он придвинулся, кладя свои руки на стол. «Раз уж вы так хотели знать, что представляют из себя эти документы, вам их и возвращать. Вы соучастница. Если вы не удовлетворите мою просьбу, я пойду на дно, и заберу вас с вашей семейкой со мной. И на всякий случай этого вашего несчастного так называемого герцога. Я понятно выразился?» Твоя кровь застыла в жилах. «Ризли в этом тоже замешан?» «Не в этом... деле,» — сказал Пакетт, поджав губу в отвращении. «По крайней мере в этом он невиновен. И я бы хотел, чтобы так и оставалось. Я могу закрыть глаза на эту его ночную прогулку как знак доброй воли, и дабы продемонстрировать мою щедрость. Но если ваш бешеный пёс ценит роскошь своей жизни, полной дешёвых насмешек над свободой и дворянством, то вам лучше держать его на коротком поводке. Мне всё равно как, но держите его подальше. Если моё терпение закончится, то я гарантирую, что света дня он больше не увидит. А моё терпение на исходе.» Ты никогда бы не подумала, что Лорд Пакетт способен говорить с такой... злобой. С такой ненавистью. Тебе скрутило живот, и ты боялась, что нехорошо себя чувствовала. «Вы ведь друг моего отца,» — тихо сказала ты. Он лишь издёвщески усмехнулся. «Мы никогда не были друзьями. Нам просто было удобно делать вид, что мы друзья.» Он уничтожит тебя, если ты откажешься. Уничтожит всё. Ты сделаешь это. Ты должна. Ваше сотрудничество может спасти тебя; даже спасти Ризли, если ты правильно разыграешь свои карты; несмотря на всю ошибочность и глупость его действий. Селестия побери это всё. Ты думала – долго, тщательно, пытаясь найти правильный путь. Ты видела лишь один такой. Ты согласишься, но не без ещё одной просьбы в его адрес. Ты даже не была уверена, что могла довериться Пакетту, но ты была должна попытаться ради Ризли. Твои глаза пылали, смотря в оные Пакетта. «Я понимаю,» — искренне сказала ты. «Но если я собираюсь вам помогать, то нам нужно обсудить ещё кое-что.»

***

Спустя два дня ты вернулась в Крепость Меропид, снова одна и снова без приглашения. Всё изменится, если пройдёт согласно плану. А оно обязано пройти по плану. Ты сделаешь что угодно, чтобы убедиться в этом. Даже если это разобьёт тебя. Охранники обменялись вопросительными взглядами от твоего неожиданного появления в будний день, но оставили комментарии при себе. Они наблюдали за тем, как ты без посторонней помощи распахнула гигантские бронзовые двери и поднялась по закрученной лестнице в простор офиса наверху, волоча за собой тёмно-синие шелка. Ты исчезла из виду ещё до того, как успели захлопнуться двери. Ризли за своим столом поднял глаза как только ты достигла конца лестницы – его взгляд был острым, словно он ожидал деловых переговоров; ручка в его руке внезапно замерла, когда вместо он увидел тебя, некогда изрезанные пальцы ослабли – единственное, что выдавало его шок. Ты почуствовала, как твоё лицо становится горячее от иррационального гнева; от этой, как ты знала, напускной невинности. От того, как он мог сидеть здесь, заполняя документы на освобождение с чашкой улуна, будто у него не было совершенно никаких забот. От того, что не имел ни малейшего понятия, чего стоили его действия. Будто он не был на волоске от того, чтобы выкинуть в окно будущее твоей семьи — его будущее. Ты не знала, что он он нашёл в кабинете Пакетта. Но ты должна была убедить его держаться подальше оттуда. Ради блага всех. Твоей семьи. Крепости. Ради его же блага. Ризли аккуратно отложил свою ручку, не отрывая взгляд от твоего лица. Ты сердито воззрилась на него. «Ни о чём не хочешь поговорить?» Он вздохнул и встал из-за своего стола, обходя его медленно, очень медленно, прежде чем прислониться к его передней части. Несмотря на всю свою браваду, он не мог скрыть осторожности в своих голубых глазах. Не от тебя, не сейчас. «О чём ты?» Ты громко усмехнулась абсурдности этой фразы – недружелюбный и резкий звук, что заставил глаза Ризли расшириться, проявляя маленькую трещину в его маске. «Не начинай. Где, скажи, ты был все последние дни?» Удивление сошло с его лица так плавно, словно никогда там и не появлялось, его губы сжались в натянутую, прямую линию. Отполированная нейтральность. Его бровь вздёрнулась. «Это тебя не касается,» — невозмутимо сказал он. «Ну а я думаю, меня это очень даже касается.» Ты сделала шаг к нему, что всё ещё незатейливо прислонялся к изгибу стола. «Это со мной не пройдёт. Кончай уже придуриваться.» Он ни на секунду не отводил взгляд, что ощущался явно дольше, чем был на самом деле. Ты попыталась предугадать его следующие действия, готовясь парировать всё, что он попытается выдать за правду. После он сдвинулся, принимая расслабленную позицию. «Я расследовал эту таинственную “работёнку”, что Пакетт тебе поручил, и о которой ты не хотела мне рассказывать,» — равнодушно сказал он, махом выбивая воздух из твоих лёгких. Ты возмущённо изумилась тому, как легко он это признал. Ты подозревала его вину, но ни в жизни ты не ожидала, что он её признает. «У тебя не было никакого права это делать.» «Мне всё равно.» «Ты вломился в его поместье, Ризли!» — прошипела ты. Его глаза метнулись к лестнице в коротком приступе тревоги, но ты проигнорировала это, продолжив свою тираду. «О чём, во имя Тейвата, ты думал? Ты хочешь сохранить контроль над Крепостью, но как ты думаешь, что они сделают, когда поймут, что её управляющий грабит аристократию? Когда они подумают, что я их продала?» Он издёвщески усмехнулся. «О, да ничего такого они не подумают, и уверяю тебя, они упустили из виду кое-что похлеще, чем взлом и проникновение,» — сухо сказал он. «Я ничего не взял.» «Они уже так думают,» — отрезала ты. «Мою честь поставили под сомнение. Он уже подозревает, что это был ты, и что я дала тебе наводку — это сказал мне Пакетт. И детали преступления не отменяют того, что это всё ещё преступление, как кто-то твоей должности должен очень хорошо знать.» Ризли лишь покачал головой, каким-то образом ловя радужкой глаз тусклый отсвет ламп. Ты не могла определить, какие эмоции отражались в них. Он оттолкнулся от стола и сделал шаг в твоём направлении, проходя под столбом бронзового света. Ты позволила ему приблизиться, твёрдо стоя на своём. Ты приподняла подбородок в частично вызывающем жесте, и частично ради того, чтобы смотреть в его глаза, и не подавать вида, что ты меньше него, при всём его росте. Чтобы не позволять ему удовольствие от вида твоего подчинения. Он остановился в двух шагах от тебя. «Ты солгала мне,» — скрипучим голосом сказал он, и тогда ты увидела эмоцию, наблюдая за тем, как свет из окна проявил линии его лица, острый край его подбородка, и движение в районе его горла, когда он сглотнул. Гнев. И страх. «И я знал, что ты солгала. Я не собирался дать тебе броситься прямо в ловушку. И раз ты не собиралась рассказывать мне, то ладно. Я решил, сам разберусь.» Твоё сердце билось без остановки. Твоя кровь обжигала. Твоё дыхание стало тише. Ты отмела своё предательское сердце в сторону. «Ты прав,» — признала ты, унимая тремор, что грозился взять вверх над твоими коленями. «Я солгала. Пакетт дал мне возможность, которой у меня никогда раньше не было, и я не собиралась её упускать. Это могло всё исправить, Ри. И тебя это не касается.» Грамофон на столе проигрывал беспечный вальс, невзирая на напряжённую атмосферу в комнате. Ты настолько к нему привыкла за все свои визиты, что уже и не замечала, как ни в чём не бывало продолжая ваш бурный диалог. Он сжал челюсть. «Почему ты ничего не сказала?» — наконец спросил он; разочарование было слышно в каждом слоге. «Я мог помочь тебе.» Ты не смела отвести взгляд, не смела позволить ему увидеть, как глубоко ранили слова. Как же сильно ты хотела позволить ему. Как отчаянно желала, чтобы всё сложилось по-другому, чтобы ты родилась в другом мире, в другое время, и чтобы вы встретились при других обстоятельствах. Чтобы ты могла быть честной. И если бы ты была честной, тебе хотелось, чтобы ваша афера продлилась хоть немножко дольше, и не важно, сколько в ней лжи или правды. Тебе хотелось ещё немного подержать её в руках, а не смотреть, как она утекает сквозь твои пальцы словно песок. Тебе хотелось украсть эту последнюю неделю, аккуратно положить её на полку, чтобы бережно хранить в дождливые дни. Но ты не могла. «Мне не нужна твоя помощь,» — с раздражением сказала ты, будучи хорошо осведомлённой о том, как расстояние между вами медленно сокращалось, но не собираясь прогибаться. «Мне нужно, чтобы ты отступил,» — сказала ты, отчаянно пытаясь отыскать нужные слова, чтобы достучаться до него. «Пакетт попросил меня держать при себе всё, что мы с ним обсуждали. Иначе некоторые стороны могут решить воспользоваться ситуацией.» Ты до боли стиснула зубы. «Что ты мне и доказал.» Его глаза опасно сверкнули. Он стоял слишком близко. Ты не могла думать. «И что это должно значить?» «Именно то, о чём ты думаешь,» — резко выдала ты, увидев обнажённое слабое место и готовясь ударить по нему снова. «Ты многое можешь поиметь, и ещё больше – потерять. Думаешь, я не в курсе, каким влиянием обладает Лорд Пакетт? Сколько членов двора уважают его мнение? Ты был бы глупцом, если бы не увидел здесь возможности, Ризли, и пока тебя можно много как назвать, имя "глупец" тебе точно не подходит.» Осознание расцвело на его лице – он клюнул на наживку. «Ты ведь не серьёзно,» — в неверии сказал он, ещё больше теряя свою маску. «Ты думала, я заберу задание Пакетта себе, чтобы завоевать его расположение?» «Или шантажируешь его.» «О, ну конечно,» — саркастично сказал он. «Так приятно слышать, что ты на самом деле думаешь обо мне.» «От старых привычек ведь не так уж легко избавиться?» — парировала ты. «Если бы Пакетт хоть на секунду подумал, что я имею отношение к твоей маленькой преступной выходке, или что я его продала, конец пришёл бы не только мне, но и моей семье. Как и в твоём случае, я уверена, что ты хорошо — » «Я его расследовал,» — прервал он с неровным дыханием. «Я ему не доверяю.» Твои руки сжались в кулаки. Приложи ты хоть немного больше силы, твои ногти вдавились бы в ладони до крови. «Тебе не нужно кому-либо доверять, потому что это не твоё дело. Отступи.» «Человек, что тогда разговаривал с Тибо — я думаю, это был Пакетт,» — сказал Ризли медленно, осторожно, словно говорил с диким животным, которое боялся спугнуть. «Ты "думаешь",» — сказала ты, ненавидя жестокий и насмешливый тон своего голоса, но неспособная остановиться. «Как удобно. Не особо надёжно, тебе не кажется? Ты сказал, что даже не мог расслышать всё, что они говорили.» «Я слышал достаточно. Пожалуйста,» — сказал он, делая ещё один шаг, теперь уже совсем близко к тебе. Он протянул тебе руку; его ладонь была раскрыта, твоя же сжата в кулак. «Один единственный раз, прошу, доверься мне.» Он не слушал. У тебя не получалось его переубедить. Упрямый дурак. Славный, чудесный мальчишка. «Я не могу. Тебе не понять,» — сказала ты, ненавидя то, как сломался твой голос; убирая руку, прежде чем он смог до неё дотянуться. Ты заморгала, противясь жару в области глаз. Его рука упала и он издал неровный вздох. Он улыбался, но ты никогда не видела ничего грустнее. «Ты и правда такого низкого мнения обо мне?» — выдохнул он. «Я пытаюсь защитить тебя.» Что-то в тебе сломалось. Твоя голова и сердце болели от этих слов, от них будто что-то щёлкнуло в твоём сознании – тот самый кусочек пазла, которого ты избегала все эти месяца. Срочность в одном этом предложении легко превосходила всё, что ты чувствовала в нём до этого момента. Вот где его отчаяние. Ты должна была заставить его прекратить так смотреть на тебя. Ты должна была заставить его отвести взгляд. Ты не могла его в это вмешивать. «Не важно, какого я о тебе мнения» — сказала ты, отходя назад. Прочь. «Я должна делать то, что лучше для меня и моих родных, как и ты, и я не могу допустить, чтобы ты подвергал это всё опасности. Я никогда не просила твоей защиты. Она мне не нужна.» Ризли был смертельно бледен. «Я думал, мы друзья.» Эти слова проткнули тебя подобно мечу, и ты ощутила трещину где-то в глубинах своей души, что ты всегда считала безопасными и недоступными. Расползающийся разлом позволил морю прорваться внутрь, вместе со всем илом и рассолом – медленно потопляя свет, что жил внутри, удушая мирно дремлющую жизнь, прежде чем та смогла бы пустить корни и расцвести. Ты потухла. Ризли не хотел ранить тебя своими словами; по крайней мере, тебе казалось, что он не собирался этого делать. Он выглядел серьёзно, звучал искренне. Это и будет его погибелью. С болью на душе, ты подобрала клинок, что он использовал для удара, и повернула на него. Один порез, быстрый и ровный, пусть и не безболезненный, и он будет свободен. Такая концовка была предписана с самого начала, поняла ты. Тебе никогда не было суждено иметь всё это. Ты пожала плечами, что ощущались тяжелее свинца, и придала своему лицу холодное, отстранённое выражение. Убирая эмоции, прогоняя влагу из глаз. Медленным вдохом и выдохом ты восстановила нечто, напоминающее контроль, над своим телом. После ты позволила себе посмотреть на него, действительно посмотреть на него; давая взгляду проскользнуть по его беспорядочным, заспанным волосам, по шраму на его щеке, историю которого ты так и не услышала. Позволила ему задержаться на мягких голубых глазах, в которых отражался целый мир – целый океан, более пленительный, чем грандиозные окна, оглядываюшие Фонтмер, от которых ты никогда никогда не могла устать. Ты позволила себе запомнить его таким, запечатлеть строфы вечного, сверкающего лета в своём сердце; Ты позволила себе настолько выгравировать его образ в своей душе, насколько могла. Момент, что ты себе позволила, подошёл к концу. «Мы никогда не были друзьями, Ризли,» — произнесла ты, почти задыхаясь на каждом слове — каждой лжи — чувствуя приступ тошноты от повторения слов человека, которого ты ненавидела больше всего; всего, кроме себя. «Нам было просто удобно делать вид, что мы друзья.» Ризли ничего не говорил. Ничего не делал. «Если ты этого хочешь,» — наконец сказал Ризли. Ты осмелилась взглянуть на него. Его лицо не выдавало ничего, бесстрастное и ровное и лишённое эмоций. «Да, хочу,» — просто сказала ты. «Твоё голосование на следующей неделе. Я не против, если ты продолжишь убеждать всех, что мы ещё пара, если тебе так удобнее. Новых мероприятий не предвидится. Социальный сезон почти окончен.» «Похоже на то,» — согласился он. «Благодарю за компанию эти несколько месяцев.» Его вежливая улыбка не достигала глаз, когда он преклонил голову. «И удачи.» «Взаимно,» — ответила ты, используя годы своей рутинной пристойности как костыль, как щит, и уходя в глубокий поклон. Ты была благодарна за то, что в этой позиции не могла видеть его лица, ту холодную маску, что он снова надел. «Удачи и вам. До свидания, Ваша Светлость.» И ты повернулась, и ушла.

***

Путешествие обратно на поверхность прошло словно в тумане. Ты бежала — настолько далеко от Крепости, насколько могла; настолько быстро, насколько могла, не замечая, как мимо тебя пролетал целый мир; мир, который ты так любила. Твоё платье, с которого стекала несвежая морская вода, зацепилось за что-то, и порвалось словно мокрая бумага. Ты даже не взглянула на него. К моменту, когда ты достигла Оперного театра “Эпиклез”, солнце исчезло, уступив дождю, а твоё тело болело, и ты не могла дышать. Твоё лицо поднялось к дождю, позволяя воде скатиться по твоим щекам, к коже твоей шеи, и исчезнуть под тканью твоего искалеченного платья. Возможно, это был дождь. Возможно, нет. Впервые, ты позволила себе сломаться. Ты позволила волне, что поджидала тебя, смыть всё прочь – каждую неправду и фальшь, каждое лживое и жестокое слово, что ты наточила как клинок, дабы защитить себя. Когда же волна отошла, осталось лишь одно. Нечто, что было похоже на горе.