Часть 6. Наказание

Пэйринг и персонажи: Ван Со, Суен (Дочь четырнадцатого принца Ван Джона), Ван Джон, Ван Ук. Время действия: 7-8 год правления императора Кванджона Библиотека полна книг, пыли, а еще тишины. Кроме матушки, занимающийся вышиванием в задней части дома, все уже давно на тренировочном поле. И при мысли об этом лучи солнца, падающие сквозь прикрытые ставнями окна и наискосок пересекающие стол, выглядят невыносимо. Суён отодвигается подальше от них и, вздыхая, уже в который раз прикусывает конец кисточки. Потом старательно пытаясь держать руку ровно, как учила матушка, опускает ее на бумагу. - Если ты и дальше будешь так сильно нажимать на кисть, у тебя ничего не выйдет. Рука дрогнув оставляет на листе смазанный след, а Суён вскочив кланяется. - Ваше Величество! - проблеск надежды вспыхивает как солнце греющее ее щеку, поэтому она улыбается ему особенно нежно, с восторгом отмечая, что это сработало и он смотрит на нее с явным удовольствием - Матушка сообщила, что вы прибыли вчера вечером. - Да, но ты уже спала, - он подходит ближе, легко касаясь ее щеки мимолетным ласковым жестом, затем берет в руки листок полный ее неудачных попыток. - Учение без размышления бесполезно, - читает он и вопросительно смотрит на нее. - Матушка наказала написать это 10 раз. - И что ты такого натворила? Настроение у Его Величества приподнятое. И солнечный зайчик играет в складках его одежды, отбрасывая золотые отблески ей в глаза так, что она вынуждена зажмуриться. Надежда в ее сердце крепнет. - Ничего, - уверяет она, но император молчит, продолжая смотреть на нее все с той же неизменной улыбкой, и она потупив голову, признается. - Спорила с отцом. Вместо ожидаемого осуждения, Его Величество весело смеется и наклонившись, гладит Суен по голове, что придает ей силы. Чувство пережитой обиды вспыхивает в ней снова, и все хитрости и уловки, забыты когда она вспоминает, как отец был несправедлив. - Чхе и Чу ездят верхом. И даже сестрице Хоэн дядя Ук уже разрешил. А почему мне нельзя? Отец запретил даже приходить на конюшню. - Почему? - отодвигая чернильный камень, он присаживается на край стола, с интересом разглядывая ее обиженное и нахмуренное лицо. Потому что она, подтащив большой ящик к стойлам, пыталась влезть на лошадь. Самую спокойную в их конюшне, когда ее за этим застал отец, не вовремя вернувшийся домой. Таков должен был бы быть ответ. Но Суен пожимает плечами, и император в этот раз не спрашивает. Ей кажется, что он и так знает. - Папа говорит,что я еще мала ростом. Он сказал, что когда я подрасту, тогда он мне лично выберет лошадь, - отчаяние при виде исписанных листков на столе накрывает ее с новой силой. - А пока я буду сидеть тут за этим столом, они все будут там… Ласковые пальцы в очередной раз касаются ее волос, заправляя за ухо выбившуюся из гладкой прически непослушную прядь. Он хочет что-то сказать, но его отвлекают шаги за спиной. Он отворачивается от Суен и его улыбка блекнет, исчезает на глазах превращая его в того императора, которого она знает по редким посещением дворца с родителями. Высокую одинокую фиругу неспешно движующуюся среди склонивших головы придворных. Когда непривычное чувство страха, заставляющие сжиматься сердце, расползается по телу, влезая под кожу,, мешая ей стоять ровно. Когда только рука отца или матушки дает тепло и спокойствие. Луч надежды начинает тускнеть. - Ваше Величество, - она хватает его за рукав и останавливает, касанием руки вновь превращая его в живого человека, возвращая к себе. - Вы можете отменить мое наказание? Я все утро просидела тут, пока другие… Я могу сказать о вашем решении матушке? - умоляюще произносит она, готовая сорваться с места прямо сейчас. Он с сожалением качает головой. - Я не хочу сердить твою матушку. Иначе я тоже получу наказание. Суён хмурится пытаясь понять, насколько он сейчас серьезен. Но император медлит и снова читает строки, написанные неровным детским почерком: “Учение без размышления бесполезно.” Затем спрашивает: - Ты усвоила суть? Суён вздыхает и пожимает плечами: - Если опять совершу ошибку, буду снова переписывать великого учителя Конфуция. Император неожиданно взрывается хохотом. Потом берет кисточку, обмакивает в чернила и четкими, быстрыми движениями дописывает несколько строк на листе Суён. Гладит ее по голове, снова усмехается и уходит. Солнце пересекло весь стол и скрылось в дальних углах комнаты, с улицы слышны голоса домочадцев вернувшихся с тренировочного поля к обеду. Они звонко переговариваются, предвкушая тень и прохладу, которые их ждут. Но в библиотеке по прежнему тихо. Суен сладко спит уронив голову на руки и упираясь ладошкой в испачканную чернилами щеку. Так ее и застают принц Джон с супругой, пришедшие звать дочь к обеду. Джон берет со стола исписанный лист. Брови удивленно ползут вверх, а потом он начинает хмуриться. - Что там, дорогой? - спрашивает его супруга. Он молча протягивает ей лист, где под детскими попытками Суен прекрасно знакомым им почерком размашисто начертано: “Но и размышление без учения опасно.” Супруга Джона испуганно смотрит на него и спрашивает: - И как нам это понимать? Джон вздыхает прикрыв глаза. - Император дал нам совет в воспитании дочери. И мы с благодарностью ему последуем. Потом присаживается на колени перед Суен и легко трясет ее за плечо. Но Суен крепко спит и ей снится удивительный сон. Ей чудится ветер бьющий в лицо, когда она подгоняя лошадь и смеясь от счастья кричит в спину, скачущего перед ней всадника: "Подожди, Чхе! Подожди!" *** Вечером пару дней спустя в поместье Ван Ука прибыл караван. Один из лучших дворцовых конюхов с помощниками пригнали небольшой табун. - Подарок императора для наследного принца и его товарищей по занятиям, - важно пояснил он, постукивая резным хлыстом по голенищу сапога. Изумленные жители поместья пораженные и ошеломленные смотрели как танцуют на поводу два молодых жеребца и пара кобылок. Одна кобылка особенно хороша. Не высокая в холке, но со стройными, сухими ногами, лебединой изогнутой шеей и отливающим золотом боками. - Император умеет быть убедительным, - сухо произнес Ук, глядя на все это великолепие с порога дома. Джон не найдя, что добавить к его словам, и только согласно кивает, предчувствуя грядущие треволнения. На следующий день у Суён первый урок верховой езды. После которого тот увиденный накануне сон прочно входит в ее жизнь. Раз за разом засыпая, испытывает она чувство полета, ветер свистящий в ушах, бурлящее веселье и острую потребность непременно догнать всадника, скачущего впереди. Догнать Чхе.