Часть 8. Праздник Чхусок. Утро.

Пэйринг и персонажи: Практически все персонажи, включая детей. (Чу - наследный принц. Суен - старшая дочь принца Ван Джона. Чхе и Хонэ старшие дети принца Ван Ука) Время действия: приблизительно 11-12 год правления императора Кванджона.       В этом году осень выдалась теплой и долгой. К середине восьмого лунного месяца урожай был собран. Созрело молодое рисовое вино. Это было время изобилия - Чхусок. В поместье все еще опального Ван Ука собиралась поминать предков и праздновать новый урожай родственники, смекнувшие, какое положение на самом деле занимает Восьмой принц.       Во дворе, хозяйственных пристройках и огромном доме было непривычно шумно и многолюдно. Женщины, не взирая на ранги и положение, вместе готовили угощение на церемонию поминовения предков и для праздничного пира. Горы еды уже возвышались на столиках и подносах, а работы был еще непочатый край.       Детей спровадили играть в сад, приставив приглядывать за ним старика-сторожа, поскольку все женские руки нужны были на кухне. БэкА, кажется, что так уже было всегда. А всего-то пошел пятый год как брат Ук стал наставником наследного принца. Он улыбается своим мыслям, легко спускаясь по дороге с холма. Солнце уже почти село за горами. Выходит к воротам поместья, кивает уже ставшими старыми знакомыми стражникам. - Господин Ук с утра отправился поклониться могиле первой жены. Еще не возвращался.       БэкА смотрит в сторону дороги ведущей на восток. Там, за холмами с которых уже сошел снег, священное место упокоения членов семьи Ука. Его глаза все еще зорки и он замечает на дороге паланкин в сопровождении нескольких стражников. Брат Ук возвращается домой. ***       День для Суён начался совершенно прекрасно. Она еще не открыла глаза, а в носу уже защекотало от ароматов, проникших в каждый закоулок дома. Паровые булочки, рисовые пирожки, медовое печенье, тянучки, фрукты в меду и еще много всего другого будет сегодня подано к столу. Суён переполняло предвкушение праздника. Это нисколько не радовало ее служанку и няньку, которые никак не могли умыть, причесать и одеть непоседу. - Барышня Суён, да позвольте же заплести вашу косу! - чуть не плача причитала Юна, ее личная служанка, что была старше ее всего на пару лет. - Чего жы вы такая непосидючая. Не то что ваша сестрица Хонэ.       Но Суён весело скачет и кружится по комнате, размахивая ворохом лент, из которых нянька должна была выбрать ленту для косы. Всего через каких-то три четверти часа, наряженная и заплетенная Суён стоит на крыльце и наблюдает за суетой во дворе.Потом срывается с места и, прыгая через ступеньки, несется к отцу, которого замечает стоящим рядом с дядей Уком. Отец и дядя о чем-то говорят стоя у готового отправится в путь паланкина. - Доброго утра, отец! Доброго утра, дядя Ук!       Оба оглядываются на нее. Отец широко улыбается. И даже всегда такой серьезный и задумчивый дядя Ук как будто светлеет лицом. Суён низко кланяется им, аккуратно сложив руки, как учила матушка. - Как спала, доченька? Ты уже ела?       Это первые слова, которые Суён привыкла слышать в начале дня от отца. Они всегда согревают ее до самого захода солнца. - Спала хорошо, а поем сейчас. Сказала няне, чтобы не накрывала мне. Сама пойду на кухню. Помогу заодно.       Дядя Ук не может сдержаться и смеется. Отец тоже улыбается, отводя глаза. Суён становится немного обидно. - Да! Пойду и буду помогать. - Хорошо-хорошо, - примирительно говорит отец. - Найди там матушку, она скажет чем тебе заняться. - Тогда я побежала.       Суён еще раз чинно отвешивает отцу и дяде поклон, и вприпрыжку несется вокруг дома на задний двор. Там царят шум и гам. Дымят открытые печи и жаровни. Какое-то время она бродит между столами, заставленными снедью. Уже готовой или только ждущей своей очереди в печь. Потихоньку пробует то одно, то другое блюдо. Потом берет с красивого, расписного блюда рисовый пирог. А потом подумав, еще пару кусков и, развернувшись, направляется на выход. - Суён!       Голос матушки заставляет ее замереть не месте. Суён широко улыбается и быстро разворачивается, успевая спрятать за спиной руки полные пирога. - Доброго утра, матушка! Как почивали? Как малыш? - тараторит она, низко кланяясь.       Матушка очень красивая в праздничном одеянии, поверх которого надет полотняный фартук. Рукава закатаны, а в руках горшочек. Через пару месяцев у Суён появится долгожданный братик. Или сестричка. - Мы-то отлично. А ты уже ела?       Суён старается как можно незаметнее облизать губы и неопределенно пожимает плечами, пошире растопыривая пальца, сжимающие пирог. - Ох, доченька, - вздыхает матушка. - Бери пример с сестрицы Хонэ. Она с первыми лучами поднялась и уже помогает готовить праздничные подношения предкам. - Да, матушка, - чешет нос Суён.       В паре шагов и правда рядом со взрослыми за столом стоит Хонэ. Она внимательно перебирает красные бобы, из которых сварят сладкую кашу. Хонэ высокая и тоненькая. Лицо у нее маленькое и все считают ее писанной красавицей. Кто-то зовет матушку, она улыбается Суён и уходит на зов.       Пройдя мимо кладовых, амбара и конюшен Суён выходит в сад, спускающийся по холму к реке. Усаживается на удобную кочку и принимается за рисовый пирог. - Хонэ такая, Хонэ сякая... - сердито бормочет она с набитым ртом.       Интересно, есть кто-то более совершенный, кого вечно ставят в пример самой Хонэ? Может саму императрицу? - Что Хонэ? - рядом с Суён плюхается на землю с одной сторону Чу. - Да, что Хонэ? - вторит ему Чхе, усаживаясь с другой стороны.       Суён от неожиданности чуть не роняет пирог. Потом отламывает от него один кусок, потом другой, и отдает мальчишкам. - Ну, она такая… идеальная во всем. - И красивая, - жуя пирог соглашается Чхе, хитро скашивая глаза на Суён.       Та зло пинает его ногу. Чхе картинно валится на траву со стоном, а потом начинает причитать и кататься по земле. - Нога! Моя нога!       Суён совершенно безразлично смотрит на его представление. Встает и с показным равнодушием спускается к реке, облизывая сладкие и липкие пальцы. Чу тоже подхватывается с травы и идет за ней. В отсутствие зрителей Чхе сразу же перестает страдать от невыносимых мук и бросается вслед за ними. - Подождите!       Спуск к реке крутой и они почти бегом добирабются до берега. У небольшого деревянного причала привязана старая лодка с рулевым веслом. Суён легко прыгая по прибрежным камням добирается до воды, моет руки и вытирает губы. Мальчишки следуют ее примеру.       Со стороны дома раздаются голоса, и все трое немедленно поворачивают головы в сторону дорожки, огибающей сад, и тоже спускающейся к причалу. К ним спешит Хонэ в окружении стайки разновозрастной детворы В руках у нее поднос накрытый вышитым полотенцем. Еще издалека она начинает улыбаться им и даже умудряется помахать рукой, удерживая поднос в другой. - А как хорошо начинался день, - бормочет себе под нос Суён. Чу немного удивленно смотрит на нее. А Чхе с криком: - Хонэ! Спасительница наша! - бросается навстречу к ней. Он высокий для своих лет и длинноногий. Пара прыжков и он уже срывает полотенце с подноса в руках сестры. На подносе медовое печенье и высушенная хурма. Чхе набирает полные горсти угощения и раздает пищащей малышне, пока дети постарше ждут своей очереди. Себя он при этом тоже не забывает, отправляя в рот то печенье, то хурму. - Вот как все это в него влезает? - смеется Чу. - Мы же только что съели рисовый пирог.       Он заметно ниже Чхе, но сбит плотнее. От улыбки на щеках появляются ямочки, и Суён понимает, что сейчас он как никогда похож на свою мать-императрицу. - Он просто глупая, тощая, вечно голодная цапля, - сердито пиная ни в чем не повинную траву цедит Суён. - Вот пусть на Хонэ женится, она его до отвала закормит. - И то верно, - соглашается Чу. - А я тогда женюсь на тебе, в императорском дворце есть десятки поваров, тебе готовить не придется. - Вот еще, - фыркает Суён. - Кому нужен этот взамуж? Я стану адмиралом, как отец, и изведу всех пиратов, что разоряют побережье страны.       Она едва успевает договорить эти слова, как совсем рядом раздается неприятный, издевательский смех. - Кто адмиралом станет? Ты что ли?       На Суён с недобрым прищуром смотрит мальчик-ровесник, чуть выше ее ростом. Это Намгиль, первый наследник клана Хванбо. Родного клана Вдовствующей императрицы Синджон, бабушки Чхе. Намгиль ее главный соперник. Суён не может вспомнить когда и из-за чего началась их вражда, ей кажется они в этой жизни сразу родились непримиримыми врагами. - Еще как стану, - запальчиво отвечает она. - Женщины не воюют и не командуют, - противным, наставительным тоном продолжает Намгиль. - Я дочь великого полководца и адмирала, не тебе мне указывать! Губы мальчишки кривятся в ухмылке. - И “той женщины”, - многозначительным тоном очень громко говорит он.       Все это слышат и сразу же воцаряется тишина. Все как будто замирают на месте, затаив дыхание. У Суён перед глазами будто встает красная пелена. - Извинись! - шипит она, сжимая кулаки и надвигаясь на Намгиля. - С какой стати? Это всем известно, - тон у него дерзкий, но шаг назад он делает. - Извинись! - уже кричит Суён.       Намгиль делает пренебрежительный жест рукой, как будто отмахивается от нее, разворачивается и пытается уйти. Но Суён разъяренной кошкой бросается на него и вцепляется в волосы на затылке. Они довольно приличной длины и ей ничего не стоит покрепче ухватиться за них, а потом опрокинуть на землю орущего от боли мальчишку. В мгновении ока она уже сидит у него на спине и тыкает лицом в дорожную пыль. - Извинись! Извинись! Извинись!       Первым приходит в себя Чхе. И пока все как завороженные смотрят на побоище, кидается к Суён. Кое-как подхватив ее под руки, он пытается стащить ее с Намгиля. Но она отчаянно сопротивляется и не выпускает свою жертву. Сделав еще пару попыток, Чхе начинает смеяться, поскольку смеются уже все, наблюдающие за этой картиной.       Смех плохое подспорье в этой ситуации. Заканчивается все тем, что трясущийся от смеха Чхе теряет равновесие и вместе с Суён падает на несчастного Намгиля. Тот издает какой-то странный вскрик и тут же раздается его громогласное рыдание.       Чу, с которого наконец-то слетает оцепенение, помогает подняться Чхе. И они вдвоем умудряются оттащить пинающуюся и лягающуюся Суён от рыдающего навзрыд Намгиля. От дома по дорожке уже бежит кто-то из взрослых. ***