Великая и Разбойная

Стоя сейчас перед этой серой деревянной дверью, я ощущал неприятное чувство дежавю, как будто я уже бывал здесь, но ничем хорошим это не закончилось. Мотнув головой, попытался избавиться от этого чувства: не самое лучшее время для глупой рефлексии. Телекинезом потянув на себя дверь, поправил передней ногой шляпу на голове и вошёл в полумрак пыльного помещения. Позади зазвенел дверной колокольчик, заставив меня вздрогнуть. Не тратя времени на осмотр окружающего меня хлама, уверенным шагом направился к прилавку, за которым, как я уже знал благодаря сну, бессовестно дрых Трэш Стафф. В этот раз серый земнопони не почтил меня своим приветствием, продолжая спать за прилавком, громко храпя. Подобная халатность просто поражала. Застраховано у него тут всё, что ли? Если бы я хотел, то мог бы обнести всю его лавку подчистую, но к счастью для него, мне нужны были только мои битсы. Подойдя к прилавку, встал на задние ноги, оперевшись о столешницу, и несколько раз постучал по ней копытом, пытаясь пробудить спящего лавочника. Столешница немного подпрыгнула в воздух, под ней что-то глухо стукнуло, а потом оттуда же послышались тихие ругательства спросонья ударившегося головой жеребца. Одетый как Робин Гуд, желтоглазый пони в старомодных очках сначала долго всматривался в мою мордочку под тусклым светом почти догоревшей свечи, а потом угодливо улыбнулся. — Чем могу быть полезен? Уверяю Вас, у меня найдётся, чем заинтересовать даже самого привередливого пони. Очевидно, этот Треш Стафф не признал во мне кардинально сменившую имидж покупательницу Амулета Аликорна. Решив напомнить бедному жеребцу о том, почему торговать тёмными артефактами – это плохо, телекинезом вырвал из его копыта подсвечник и поднёс его к к себе, подсвечивая мордочку. Улыбнувшись, самым доброжелательным тоном начал диалог. — Я за возвратом. Амулет дефектный оказался. Синегривый земнопони недоумённо уставился на своё копыто, в котором секунду назад был подсвечник с догорающей свечой, а потом посмотрел на мою улыбающуюся мордашку, подсвеченную тусклым светом свечи и отчего-то стал ещё серее, чем раньше. — А-амулет? К-какова п-причина в-возврата? — махом лишившись всякого налёта профессионализма, промямлил струхнувший антикварщик. — Не подошёл. Нет, амулет, конечно, классный был, стильный такой. Но вот беда, сломался... А деньги то уже уплачены, верно? — Не ешь меня, Лунная Пони! — испуганно взвизгнув, продавец забился обратно под прилавок, тяжело дыша. — Я всё отдам! Вообще всё! Только не ешь меня! Я немного опешил, увидев странную реакцию антикварщика. Не знаю за кого он меня принял, но точно за кого-то Великого и Ужасного. Звёзды на моей одёжке, конечно, тоже к космосу отсылают, но луна то тут причём? Неужели Лунная Пони – это очередное прозвище Великой и Могучей Трикси Луламун? А что, вполне вероятно. Фамилия Трикси обладает частичкой "мун", что вроде переводится как "луна", так что я бы не удивился, если бы Великая и Остроумная Трикси взяла себе такой сценический псевдоним для одного из своих выступлений. Непонятно только, чего он так испугался? Размышлял я буквально пару секунд, после чего принял решение подыграть испуганному жеребцу. — Верно мыслишь, мой маленький вкусный пони! Давай сюда все битсы, и сумку какую-нибудь не забудь, а не то познаешь гнев Великой и Ужасной Лунной Пони! Серый земнопони засуетился, на пару мгновений высунулся из под прилавка, чтобы схватить висящую на ящике рядом со стойкой кожаную сумку, и снова спрятался обратно, начав судорожно выдвигать ящички и высыпать в импровизированный кошель их звенящее содержимое. Через минуту из под прилавка на столешницу взлетела увесистая сумка с длинным ремешком. Я скептически посмотрел на сумку, которая, очевидно, не совсем подходила моему не антропоморфному телу и поспешил поделиться своим скептицизмом с подуспокоившимся пони. — Что-то Великая и Недовольная Лунная Пони не наблюдает у сумки удобных креплений к её телу. Неужели ты предлагаешь кому-то столь Великому и Могучему нести свою ношу в зубах, как какой-то вшивой крестьянке? — Ни в коем случае, лунная леди! Видите ли, эта сумка принадлежала путешественнице из Грифонстоуна... Мне совершенно не хотелось слушать историю происхождения такой простой вещи, как кожаная сумка, тем более, что я даже не знал, где этот Грифонстоун находится. — Великая и Раздражённая Лунная Пони не хочет знать, где и когда была сделана эта сумка. Она хочет знать, когда ты дашь ей нормальные крепления! — Но я торговец, а не швея! Тем более, что в городе нет никого, кто умел бы работать с кожей! С каждой секундой лавочник становился всё смелее и смелее, и я решил не искушать судьбу. Мало ли, одумается ещё, и попробует вернуть деньги? Я подхватил сумку телекинезом и повесил её на шею, предварительно всунув в неё свёрток с дневником. Ремень был слишком длинным, и сумка волочилась по полу, вызывая у меня раздражение. Кроме того, он, этот несчастный ремень, придавливал плащ, мешая ему развеваться на ветру. Неприемлемо! Встряхнув головой, прогнал странную мысль о неприемлемости такого внешнего вида, молча направившись к выходу из заведения. У самой двери обернулся в сторону, в которой должен был находиться антикварщик. Попытался изобразить самое бесчувственное выражение на морде и затушил свечу, которую всё ещё таскал за собой. — Лунная Пони запомнит твоё пренебрежение, Треш Стафф. Сказав это самым холодным тоном, каким только смог, толкнул дверь и вышел из магазинчика. Оказавшись на улице, прошёл несколько поворотов, стараясь отдалиться от антикварной лавки как можно дальше, остановился в тёмном переулке. Несмотря на то, что я только что, по факту, ограбил разумное существо, я ощущал неописуемый восторг. Играть роль оказалось до безумия приятно. Я всегда был плохим актёром, и актёрская деятельность никогда не доставляла мне удовольствия, но сейчас всё было иначе. Хотелось пойти и устроить где-нибудь какое-нибудь представление. Прямо сейчас, посреди ночи. Разбудить весь городок и заставить созерцать свою великолепную персону! Я уже сделал несколько шагов на выход из переулка, но остановил себя на перекрёстке. Эти желания и мысли на мгновение показались мне чужими, как будто принадлежали не мне, а кому-то другому. Я судорожно ощупал шею, где не так давно висел Амулет Аликорна, но не нашёл ничего, кроме голубого камня, скрепляющего плащ и тонкого ремешка кожаной сумки. Не нащупав искомый артефакт, вздохнул с облегчением. Выходило так, что ничто извне повлиять на мои мысли не могло. Подуспокоившись, завязал на ремешке небольшой узелок, таким образом укоротив его, и вышел из переулка. Нужно было решить, куда идти и что делать. По хорошему, вернуть бы свой фургон и свалить подальше из этого города, но как это сделать? Я даже не знал где сейчас находится мой дом на колёсах! Если рассуждать логически, то он должен был быть где-то рядом с мэрией, возможно даже, что в её внутреннем дворе. Ну или на территории местного полицейского участка, если тут такие вообще есть. Так и не придумав ничего лучше, решил посетить центральную площадь, чтобы осмотреться там в поисках своего фургона. Сумка болталась и при каждом шаге звенела лежащими в ней монетами, что могло привлечь ненужное внимание, поэтому приходилось постоянно поддерживать её телекинезом, чтобы минимизировать исходящий от неё шум. Идти по тёмным улочкам, не освещённым ничем, кроме тусклого света луны, было очень неудобно. Дорог, как таковых, в этом городке не было, их место занимали тропинки, протоптанные в низкой траве, поэтому периодически я спотыкался по пути на площадь. К счастью, ближе к центру города улочки становились больше, а дорожки шире, и остаток пути до своей цели я прошёл почти ни разу не споткнувшись. Траву и утоптанную землю заменила брусчатка пустующей площади, а тусклый лунный свет неплохо освещал открытое пространство. Там, где я в последний раз видел фургон, его не оказалось, поэтому я приблизился к забору, в котором зияла так и не залатанная дыра, которую я невзначай проделал позапрошлым вечером. Осторожно высунувшись из-за угла, окинул взглядом пространство по ту сторону забора. Никого не было. Только парочка стражников посапывала рядом с главными воротами во внутренний двор. Моё внимание привлекла стоящая посреди двора, слабо различимая в темноте гора, накрытая чем-то вроде брезентовой ткани. Сняв сумку, оставил её возле дыры в заборе и тихо, как только мог, пробрался во внутренний двор. Окна в мэрии не горели, что говорило о том, что или все её обитатели спят, или главное административное здание Понивилля обычно пустует по ночам. Медленно передвигая ногами, чтобы цокот копыт по брусчатке не разбудил спящих стражников, подобрался к брезентовой горе. Я потянул за краешек никак не закреплённой ткани, и с тихим шелестом она сползла на землю, открыв моего взгляду... фургончик Трикси. Это была невероятная удача! Я опасался, что Грива уже продала его, или как-то иначе распорядилась с моим конфискованным имуществом, но он стоял здесь, совершенно не изменившийся с тех пор, как я видел его в последний раз. Смотря в тишине на домик на колёсах, я понимал, что такая возможность выпадает лишь раз в жизни, а потому не собирался её упускать. Решение выкрасть фургон (а по факту забрать своё незаконно конфискованное имущество) было принято мгновенно, и я уже осматривал двор в поисках пути, по которому я мог бы вывезти его отсюда. Дыра в заборе была слишком маленькой, чтобы вместить в себя громаду колёсного монстра. Оставались только главные ворота, которые сторожили два спящих идиота на постах почётной стражи. Внимательно осмотрев ворота в поисках отпирающего механизма, обнаружил на стене караулки деревянный рычаг, который, как я полагал, должен был эти самые ворота открывать. Вернувшись к фургону, накинул на себя упряжь и подкатил его к воротам, в нерешительности замерев возле отпирающего рычага. Молясь Йог-Сототу, Ктулху и даже почему-то Селестии, окутал телекинетическим полем рычаг и потянул его на себя, надеясь, что ворота не будут сильно скрипеть при открывании. Внезапно, вместо открытия ворот, в караулке громко зазвенел колокол, и оттуда тут же выскочил синий пегас в бутафорских доспехах. Немного погодя, на улице оказался и его товарищ, коричневый единорог с заспанными глазами и растрёпанной гривой. Я было дёрнулся, чтобы сбежать, но упряжь не дала мне этого сделать, и я остался стоять на месте, ожидая их реакции. Пегас, который, по видимому, являлся главным в этом дуэте спящих придурков, пару секунд привыкал к темноте, а потом крикнул: — Во имя Селестии, что случилось?! — он сконцентрировал сонный взгляд на мне, и заговорил снова. — Ты... Вы вообще кто? Мэрия работает с девяти до пяти по Кантерлотскому часовому поясу, а сейчас, даст Селестия, всего шесть часов утра! Я хотел было уже что-то ответить, но меня опередил глазастый напарник крикливого пегаса. — Эй! Это же тот фургон, что нам предписывалось охранять! Что-то толкнуло меня снова применить свои нулевые актёрские навыки, и я поспешил ответить раньше, чем сонные стражники поймут, что именно тут не так. — Великая и Официальная Хэв Райт прибыла, чтобы экспропирировать арестованное имущество Трикси Луламун по приказу самой принцессы Селестии! Помолчав секунду, я снова насел на ничего не понимающих стражников. — И что несравненная Хэв Райт видит? Ворота закрыты, а стража, должная сопроводить важную чиновницу, прибывшую из Кантерлота, бессовестно дрыхнет на своём посту! Возмутительно! — Но мы не получали... — начал было говорить усатый пегас, но я перебил его, не желая давать времени на осмысление происходящего. — Зато теперь получите! Будьте уверены, сама принцесса Селестия узнает о вашем халатном отношении к своим обязанностям, если вы сейчас же не откроете мне ворота! — Но согласно уставу... — взъерошенный коллега синего пегаса поправил квадратные очки на носу, очевидно, собираясь процитировать строку из какого-то нормативного документа, но мне этого было не нужно. Стоит дать им передышку, как меня тут же разоблачат! — Согласно уставу дворцовой канцелярии, на арестованное имущество распространяется ходатайственное заключение о нотариальной оферте по теории Джоуль-Поньштейна, но согласно пункту один и три гражданского кодекса Эквестрйской государственности, вы можете подать кассацию, которая по прошествии всех проверок пойдёт по вышестоящим инстанциям для рассмотрения... Не став дослушивать мой бред, состоящий из слов, смысл которых я сам понимал очень слабо, главный постовой кивнул своему коричневому коллеге, и тот зашёл обратно в сторожку, сделав там что-то, от чего ворота отворились, освобождая мне дорогу. — Благодарю за службу. Лейтенантом будешь, — я улыбнулся растерянному пегасу, и потянул за собой фургон, вывозя его с территории городской ратуши. Ворота за мной закрылись, а я не мог поверить своей удаче. Мне повезло трижды: сначала фургон оказался там, где я и ожидал его увидеть, потом мне повезло, что на посту в эту ночь были не те же пони, что два дня назад, благодаря чему меня не узнали, несмотря на приметный плащ и шляпу. Но самая большая удача заключалась в том, что более молодая замена опытным стражникам спросонья не поняла ничего из того, что я им наплёл, и предпочла не связываться с непонятной "чиновницей", просто выполнив её требования. Отвезя фургон к пролому в заборе, сбросил упряжь, чтобы поднять сумку с деньгами. Подняв свою цель телекинезом, забросил её внутрь дома на колёсах. Дверь оказалась открыта, так что я просто посильнее захлопнул её и снова накинул на себя вожжи. Больше ничто не держало меня в этом захолустном городишке, и я отчётливо понимал: нужно было валить из города, пока пропажи не хватились, и чем дальше, тем лучше. Минуя понивилльские улочки, вышел к чему-то, что я определил как окраину города. Отсюда вдаль уходила широкая извилистая дорога, теряющаяся за горизонтом, и я решил пойти по ней, надеясь, что никто из "ночных ходоков" не увидит уезжающий в этом направлении фургон. Я шёл по этой бесконечной дороге так долго, что оборачиваясь назад, не мог различить ни одного признака, сигнализирующего о том, что где-то там, вдали, находится Понивилль. Усталый и запыхавшийся, как тягловая лошадь, съехал на обочину дороги. Сняв с себя упряжь, поставил стопор на колёсах в верное положение и восстановил дыхание. До рассвета оставалось что-то около часа, так что это время я решил провести в своём вновь обретённом домике. Поднявшись по маленькой выдвижной ступеньке внутрь, вдохнул пыльный воздух тёмного помещения и направился туда, где как я помнил, была установлена узкая кровать. Но моим мечтам об отдыхе было не суждено сбыться: на прикроватной тумбочке меня ждал тускло светящийся и покрытый трещинами Амулет Аликорна.