12. Спокойное плавание

Мизу вернулась в каюту как раз в тот момент, когда Тайген уже собирался отправиться на её поиски. Она была бледна и измождена, он тут же вскочил и осторожно взял её за плечи. — Что случилось? Тот старик что-то тебе сказал? — спросил он, гадая, что могло так резко изменить её настроение. И попутно думая о том, что не прочь бы съездить первому помощнику по физиономии. Мизу хрипло усмехнулась и яростно потерла глаза, словно пытаясь не дать слезам ни единого шанса пробиться наружу. — Он рассказал мне о своей жене и дочери. Это была… ужасная история. Она медленно опустилась на свой тюфяк и пересказала Тайгену печальную повесть, которую Хикару поведал ей в трюме. Она говорила отрывисто и кратко — в своей манере, — но Тайген видел, что это задело её до глубины души. К концу рассказа, когда речь зашла о людях, которых Хикару оставил в живых — тех, кто был виновен в смерти его дочери и, как следствие, жены Фусако, — её голос замедлился. — Они всё еще там, эти работорговцы. Наверное, даже не помнят Куму и то, что они у него отняли, — тихо произнесла она, нахмурившись. В её ярко-голубых глазах застыл немой вопрос, когда она встретилась с ним взглядом: — Почему он их не убил? Тайген скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на неё, тщательно подбирая слова. Они только что уладили прошлую ссору, и ему не хотелось снова давить на неё. — Возможно, он решил, что хоть какая-то жизнь лучше, чем если он отдаст всё без остатка этим зверям? — осторожно предположил он. Мизу чуть прищурилась, но кивнула. — Я много раз говорила, что свершу свою месть, — начала она, но привычная колючая защита в её голосе ослабла. — Но, возможно… это не всё, что у меня может быть. Губы Тайгена тронула ироничная улыбка. — Я пытаюсь вдолбить тебе это уже несколько недель. Она ожгла его взглядом и легонько хлопнула по руке. — Я всё еще считаю, что с Фаулером и ему подобными — с теми, кто, скорее всего, изнасиловал мою мать и заставил меня всё это время выживать в одиночку на холоде — нужно покончить, — отрезала она. Тайген кивнул и пододвинулся ближе, обхватив её руки ладонями. — Я согласен. Так позволь мне помочь тебе, — он снова улыбнулся, коснувшись рукой её щеки и погладив крошечный порез, полученный несколько дней назад. — Может быть, и у нас получится какая-то жизнь. Она тихо фыркнула и запустила пальцы в его растрепанные волосы. — Возможно, мы найдем компромисс. Их губы встретились в мягком, глубоком поцелуе — немом напоминании о том, как сильно он ею дорожит. О том, на что он готов пойти, лишь бы она жила, лишь бы получить столько времени с ней, сколько она позволит. Тайген осторожно коснулся её губ языком и притянул к себе. То, что обычно походило на битву, сегодня превратилось в гармоничный танец, их прикосновения были в равной степени настойчивыми и нежными. Он развязал узел её кимоно и спустил поношенную ткань с плеч. Склонив голову, он припал к мягкой коже шеи и ложбинке у ключицы, наслаждаясь тихими звуками, которые она издавала, и её легкой дрожью. Когда он начал медленно разматывать её бинты, он не смог сдержать самодовольной ухмылки — Мизу с облегчением выдохнула и сама подалась к нему. Он ласкал её грудь, и Мизу ответила почти звериным рыком, властно притянув его голову назад, чтобы снова впиться в его губы в страстном поцелуе. Она устроилась на нем сверху, запустив пальцы в его волосы и жадно исследуя его рот, двигаясь в такт своим желаниям. Тайгену (как обычно) пришлось отстраниться и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не закончить всё слишком быстро — настолько божественной и опасно красивой она выглядела. Темные волосы шелковыми волнами падали ей на лицо. Голубые глаза казались темнее и ярче от жажды. Словно его ласки могли разжечь в ней некий внутренний свет. И, пожалуй, могли. Он отвел прядь волос с её лица и бережно уложил её на разбросанные по полу шкуры, нависая сверху. Сбросив одежду, он замер, глядя на неё с обожанием и голодом. — Чего ты хочешь? — хрипло спросил он. Она посмотрела на него с тенью нервозности, почти со смущением. И он снова задался вопросом: кто заставил её сомневаться в их близости, в его нужде в ней? Видимо, ему всё еще нужно было искупать свои старые грехи. Тайген осыпал её грудь поцелуями, зная, как ей это нравится, и медленно спускался ниже, пока не достиг её бедер, которые она охотно разомкнула. Однако она приподняла его голову, притягивая к себе, и прошептала на ухо: — Займись со мной любовью. Он удивленно моргнул. Столь нежные слова только сильнее разожгли его страсть. Она никогда не говорила ничего подобного. Никогда не давала понять, что их близость — это нечто большее, чем просто «быстрый трах» или удобное соглашение. Раньше моменты, когда она позволяла ему задерживаться в ней, подолгу ласкать её кожу и наслаждаться её теплом, казались случайными. Будто Мизу просто уставала отталкивать его и с обреченным вздохом позволяла брать всё, что он хотел. Но сейчас это было признание. Словесное подтверждение того, что она тоже жаждала этой близости. Что это было ценно и для неё. Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и нашел в них лишь тепло и доверие. Впрочем, она тут же закатила глаза от его заминки и слегка покраснела. — И пожестче. Если осилишь. Он хмыкнул и прикусил её шею, защитно нависая над ней, отчего у неё вырвался редкий для неё вздох. — Это я могу устроить. Своими сильными, мускулистыми руками она притянула его к себе, почти позволяя его телу раздавить её, и осыпала его губы горячими поцелуями. Тайген скользнул рукой ниже и застонал, чувствуя её готовность, прижимаясь к ней и лаская её ловкими пальцами. Он зашипел от «сладкой боли», когда она вцепилась в него, царапая кожу, пока он бережно доводил её до исступления. Сквозь туман собственного желания он наблюдал за ней, вслушиваясь в её тихие всхлипы и приглушенные стоны. Надавливал сильнее, когда она порывисто прижималась к нему, и действовал мягче, когда она бессильно откидывалась назад. Знать её такой было удивительно похоже на знание её в бою: он наперед чувствовал каждое её движение. Вот только на этом поле ему пришлось учиться самому и учить её быть менее закрытой, показывать, что они могут победить оба. Вместе. Тайген восторженно смотрел, как она содрогается под его пальцами. Её рот был приоткрыт, она прерывисто стонала от наслаждения, пока её тело напрягалось и медленно расслаблялось. Он дал ей несколько мгновений передышки (а себе — минуту, чтобы отдышаться и не потерять голову окончательно), прежде чем войти в неё и исполнить её просьбу. На этот раз он не спешил, смакуя шелковистое тепло, и медленно погружался в неё до самого предела. Она убрала руки с его исцарапанной спины и обхватила его лицо ладонями, вовлекая в обжигающий поцелуй. Мысли путались, ритм сбивался. Он чувствовал её ухмылку сквозь поцелуй — она тихо рассмеялась ему в губы и лениво качнула бедрами навстречу, заставляя Тайгена окончательно прийти в себя и начать двигаться быстрее. Он переплел свои пальцы с её пальцами, прижимая её руку к твердому полу. Она прервала поцелуй и лизнула его шею, после чего крепко и дразняще прикусила кожу. Тут он окончательно потерял самообладание, надеясь, что насчет «пожестче» она не шутила. Он двигался со всей страстью и силой, они сталкивались бедрами, она жарко дышала ему в шею, и их потные тела двигались как единое целое. На пике он выдохнул её имя как клятву, а она прошептала его имя в ответ, притягивая его к себе за волосы, чтобы заглушить его стоны своим поцелуем. Его бедра дернулись в последний раз, и он рухнул на неё, накрывая её тело своим и тяжело дыша. Она натянула на них одну из шкур и принялась медленно целовать его в щеки, губы и плечи. Тайген закрыл глаза, купаясь в её тепле и не веря своему счастью. Он гадал, чувствовал ли он — или кто-либо другой — нечто подобное хоть раз в жизни. Мизу умиротворенно притихла под ним, не пытаясь вырваться и не замирая в напряжении, как это бывало раньше. Он не мог согнать с лица блаженную улыбку, засыпая с мыслью, что на этот раз победителем вышел именно он. В ту ночь, лежа в объятиях друг друга, Мизу пересказала Тайгену то, что Фаулер сообщил ей о Ратли. Тайгену нравилось перебирать её волосы, поглаживать плечи и живот, пока их медленно укачивало перед сном. И хотя раньше она грубо пресекала подобные нежности, сейчас ей пришлось признать, что эта близость ей приятна. Обсуждение людей, которых она хотела убить, было не самым романтичным занятием в постели, но Мизу могла вынести лишь ограниченную порцию сентиментальности за раз. Поэтому вместо нежных слов она шепотом излагала план, созревающий в её голове: как добраться до следующей цели. Тайген, похоже, был не против, более того, в какой-то момент она была почти уверена, что он снова возбудился. Странный человек. На следующее утро он удивил её, принеся ведро теплой воды и кусок ткани для умывания — он знал, как она об этом мечтала. Если в море и было что-то, чего она не могла вынести, так это отсутствие прудов, озер и горячих источников. Мизу всё же выставила его из каюты, сбрасывая одеяло и готовясь обтереться. Как бы она ни наслаждалась (обожала) сексом с ним, до швартовки оставалось всего несколько дней, а нерешенных дел было слишком много. Время нельзя было тратить впустую. Он проворчал что-то по-детски, но послушался, бросив напоследок комментарий о неблагодарности, за который она решила подставить ему подножку позже. Главным вопросом дня был Фаулер. Вчера Тайген нехотя согласился, что было бы полезно оставить этого человека в живых, по крайней мере, пока он не выдаст информацию о Скеффингтоне. Мизу также была склонна позволить Фаулеру привести их туда, куда он задумал, как только они сойдут на берег, но эта идея не привела её спутника в восторг. — Ты серьезно? Он заведет нас прямо в ловушку! — яростно прошипел Тайген, вскакивая и нарушая уют их импровизированной постели. Вечно он драматизирует. Мизу объяснила, что куда бы Фаулер их ни вел, там в любом случае будет зацепка. Она также напомнила, что они уже пережили одну его засаду, на что Тайген закатил глаза и буркнул: «Едва-едва». В итоге она согласилась на компромисс: сегодня они сделают последнюю попытку вытрясти из Фаулера информацию, а если он не заговорит, позволят ему сбежать после швартовки и проследят, куда (и к кому) он направится. Тайген всё еще сомневался во второй части плана, он не верил, что Фаулер попадется на такую уловку. Он боялся, что они либо окажутся в капкане, либо просто потеряют его в лабиринтах столичных улиц. Но он признал, что это всё же лучше, чем её обычный метод «заходить через парадную дверь». Компромисс. Мизу закончила умываться, тщательно наложила бинты и оделась. Они договорились вскоре спуститься в карцер и заняться пленником. Большинство матросов, и даже капитан, были на палубе, наслаждаясь мягким солнечным светом. Путешествие подходило к концу, и люди стали оживленнее. На палубе и в казармах только и слышны были разговоры о лондонских пабах и борделях. На горизонте показались берега Англии. Их плавание почти завершилось.

***

Они спустились в трюм — Тайген надеялся, что в последний раз. Сердце колотилось в груди, и не от страха, а от ярости. Он вспоминал багровые синяки на шее Мизу, то, какой бледной и хрупкой она казалась, когда Хикару заносил её в каюту и бережно опускал на циновки. Вспоминал, как вопли Фаулера превратились в раскатистый хохот, едва врач убрал кровавое месиво на месте его левого глаза. Тот смеялся над ненавистью и тревогой, которые так легко читались на лице Тайгена. Тайген не солгал Мизу, сказав, что Фаулера подлатали и вернули в камеру. Он лишь не упомянул, что ему стоило нечеловеческих усилий не прикончить ублюдка прямо там, на месте. Он всегда верил, что Мизу слишком хороша, чтобы погибнуть от рук такого зверя, как Фаулер — даже если раньше он просто хотел оставить право на поединок с ней за собой. Но теперь ярость и страх потерять её порой становились невыносимыми. От мысли о том, как близко к смерти она была несколько дней назад, жажда прикончить ирландца вспыхнула в Тайгене с новой силой. Мизу сменила караульного, с виноватым видом кивнув на свой кинжал. Стражник закатил глаза. — Ладно, я понял. Спасибо за предупреждение, скажу Юкио, чтобы приготовил свежие бинты. И постарайся, чтобы в этот раз он тебя не придушил. Он побрел к лестнице, оставив их одних. Прежде чем Мизу открыла дверь в тесный коридор перед камерой Фаулера, Тайген перехватил её руку. Она замерла и с легким удивлением посмотрела на их сцепленные пальцы, но, к его облегчению, не отстранилась. — Будь осторожна, — твердо сказал он, глядя в её вопрошающие голубые глаза с нескрываемой заботой. Она моргнула, затем едва заметно улыбнулась и кивнула, крепко сжав его пальцы, прежде чем отпустить руку и шагнуть вперед. Внизу пахло отвратительно. Тайген подумал, удосужился ли кто-нибудь убраться здесь после всей той крови, что пролилась несколько дней назад. Судя по всему — нет. Фаулер ждал их. Возможно, до него дошли слухи о скором прибытии в порт, а может, он просто услышал их голоса. Громила уже стоял у решетки, мерзко ухмыляясь. Его рука была забинтована, но глазницу почему-то оставили открытой: зияющая пустота на месте левого глаза смотрела на них, как бездна. Тайгена передернуло. Казалось, этот человек не мог выглядеть еще более угрожающе, но он ошибался. — Так-так. Вы оба здесь. Сказал бы я, что не прочь присоединиться к вашим трахам, но, честно говоря, меня интересуют только её «запчасти», — он подмигнул Тайгену уцелевшим глазом. — Извини, приятель. Тайген оскалился и плюнул в сторону клетки. Сохранять спокойствие становилось всё труднее. Он поигрывал ножом, раздумывая, какую часть тела этот выродок должен потерять следующей. Скорее всего, яйца, если продолжит так говорить о Мизу. Она же оставалась абсолютно невозмутимой. — Мы пришвартуемся через два дня, ты наверняка слышал. Я пришла дать тебе последний шанс. Расскажи о Лондоне, о Скеффингтоне — о чем угодно. Если сведения будут стоящими, сохранишь остальные конечности. — Она пожала плечами и обнажила клинок.и— Всё просто. — Как твоё горлышко? Мне казалось, я был чертовски близок. Приятно было слушать твои стоны, — ответил он с искаженной улыбкой. Тайген почувствовал, что теряет контроль. Он сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки, и подошел ближе к решетке. Мизу бросила на него раздраженный взгляд: молчаливое «держи себя в руках». Легче сказать, чем сделать. Он заставил себя вспомнить, что это — её пленник, и она с ним справится. А он просто прикроет ей спину. Двигаясь со скоростью гадюки, Мизу метнулась к решетке, схватила Фаулера за здоровую руку и вывернула запястье сквозь прутья. Застигнутый врасплох, гигант рухнул на колени. В его глазах отразился страх, когда он увидел кинжал у своих пальцев. — Что ты мне расскажешь? — тихо и холодно спросила она. Фаулер прерывисто вздохнул, явно вспомнив, чем закончилась их прошлая встреча. Он выдержал первые круги пыток, но Тайгену показалось, что его воля наконец дала трещину. Громила помедлил мгновение, пытаясь сохранить лицо, но когда острие кинжала впилось в плоть правой ладони, он заговорил торопливо: — Я собирался вести нас в логово Ратли. Адреса не знаю, но его клиенты — весь Вест-Энд. Скеффингтона найти сложнее. Он торговец живым товаром, сутенер. Самый подлый из нас, но мастерски прячется и меняет заведения. Ратли знает больше. Я хотел привести вас к нему, чтобы он вас прикончил. Но если выпустите меня с этого проклятого корабля, я помогу вам добраться до него. Скажу, о чем спрашивать. Наверняка он не договаривал — с такими, как Фаулер, иначе не бывает, — но Тайген всё равно удивленно приподнял бровь. Теперь они знали, чем белые люди занимаются на досуге, знали, где их искать. Этого было достаточно. Теперь ублюдка можно было убить. Мизу кивнула и отпустила руку Фаулера, жестом подозвав Тайгена. — Если мы оставим его в живых, как я и предлагала, мы сможем подобраться к обоим. Возможно, мы найдем Ратли и сами, но с ним будет проще, — прошептала она, игнорируя смешки пленника, который уже поднялся с пола. Стоило ему оказаться вне её хватки, как он снова возомнил себя хозяином положения. Или же безумие окончательно взяло верх, сделав его самоуверенным. Этот смех бесил Тайгена: от него пора было избавиться. — Или мы возьмем то, что есть, и прирежем гада, — возразил он, повышая голос от раздражения. — Он наверняка врет. — Беспокоишься о своей маленькой боевой подстилке? Я бы нашел ей применение в одном из заведений моих парней, — Фаулер захохотал громче, безумно и дико. — Может, я бы и сам разок попробовал эту золотую щелку. Ярость окончательно ослепила Тайгена. Он кинулся к решетке, выставив нож. Фаулер встретил его у металла, всё еще скалясь в уродливой ухмылке. — Заткнись! — рявкнул Тайген, но Фаулер лишь продолжил изрыгать грязь. — Или ты тоже чего-то хочешь? Может, еще немного той боли, что мы причинили тебе в моем скромном жилище за океаном? Ты знатно кричал тогда. Одним резким движением он выбил нож из руки Тайгена, неуклюже перехватил его левой рукой и сквозь прутья приставил к его горлу. В то мгновение, пока Тайген моргал, осознавая, что сейчас умрет, попавшись на удочку того же запертого в клетке лунатика, за которого он сам отчитывал Мизу, лезвие лишь царапнуло кожу и со звоном упало на пол. Он замер в замешательстве, чувствуя, как по ключице стекает струйка крови, а ссадина щиплет. Но рана была неглубокой. Он был жив. Тайген сфокусировал взгляд на ошеломленном лице Абайджи Фаулера: тот почти комично отвалился от решетки на грязный пол. Кинжал по самую сверкающую рукоять торчал из пустой левой глазницы. Острый кончик наверняка засел глубоко в черепе, а то и вышел с другой стороны — с такой силой он был брошен. Фаулер был мертв. Тайген медленно коснулся раны на шее и обернулся. Его спасительница, его наемница, смотрела на павшего врага с нечитаемым выражением лица. Несколько мгновений царила тишина. Наконец Мизу отвела взгляд от тела и посмотрела на Тайгена. — Возможно, ты был прав. Кажется, держать его здесь было слишком опасно. Тайген издал нервный смешок, глядя на неё в недоумении. Он всё еще не мог до конца осознать произошедшее. — Мизу, он мог знать что-то еще... — начал он, но она раздраженно нахмурилась, подошла вплотную и прижала ладонь к порезу на его шее. — Он собирался причинить тебе вред, — просто сказала она, будто это объясняло всё. Затем она взяла его здоровую руку в свою, печально глядя на его короткие ногти и шрамы на кончиках пальцев. — Я совсем забыла, что он уже это делал. Когда он заговорил об этом, я поняла, что так и не поблагодарила тебя. За то, что ты им ничего не выдал. Он негромко рассмеялся. — То есть ты убила его в качестве благодарности? Она вскинула взгляд, гневно сверкнув глазами. — Нет, дурак. Я убила его, потому что он однажды причинил тебе боль, и я не собиралась позволять этому повториться. Тайген не смог сдержать улыбки.