Часть 20. То, что искала

      Как будто бы возвращаться из экспедиции всегда было сложнее, чем отправляться на нее. За выжившими тянулся груз ответственности за погибших товарищей, точно так же, как за солдатами на лошадях следовали повозки с телами. К такому никогда не привыкнуть. В конце концов, сдаются даже самые сильные.       Разведкорпус двигался по улицам Сигансины. Новички испытывали облегчение, что их первое серьезное испытание закончилось. Однако, им еще предстояло похоронить своих товарищей. Только тогда можно считать дело завершенным. Тот же Алекс, хоть и старался бодриться, еще не скоро избавится от мрачной печати на лице. Должно пройти время, прежде чем воспоминания о Нике перестанут то и дело всплывать перед глазами. Прежде чем он сможет двигаться дальше.       Люди, стекавшиеся на улицы города, напряженно шушукались между собой. Хотя, среди них выбивались детские голоса. Один мальчишка, не скрывая восхищения, громко заяснял своему другу:       — Да разведчики крутые! Их вон как побили, но они все равно идут за стены!       Будет не удивительно, если лет через десять этот парнишка окажется в таком же строю. Хотя это и ощущалось как что-то неправильное. Почему с самого детства жителям стен приходится задумываться об ужасах этого мира? Где справедливость?       Чуть ли не под копыта лошадей бросилась одна женщина. Обычная жительница города. Крестьянский наряд, проседь в собранных волосах, морщины на сухих руках.       — Мозес? Что-то я не вижу Мозеса?       Тут она заметила командующего Шадиса и кинулась к нему.       — Где Мозес?       Кит, не глядя в глаза женщине, повернулся к ближайшему подчиненному.       — Это его мать. Отдавай.       Парень тут же метнулся к повозке рядом и забрал оттуда сверток. Как только он оказался на руках матери, по ее лицу сразу все стало понятно. Но осознать весь ужас потери ей только предстояло. С немым вопросом она сначала посмотрела на командующего, после чего принялась разворачивать ткань. Рука. Мать тут же прижала сверток к себе и зашлась в плаче. Ноги ее уже не держали и она оказалась на земле. Вокруг воцарилась звенящая тишина.       Шадис опустился на один уровень с ней.       — Но в его смерти был хоть какой-то смысл? Он смог принести пользу человечеству?       Кит не ожидал такого вопроса. Только сейчас до него дошло. Все эти годы… Все эти годы он верил, что делал большое дело, из раза в раз отправляясь на уничтожение титанов. Тогда как потраченное время, загубленные жизни, нужно было тратить на изучение сущности титанов. Сейчас Шадис чувствовал себя зашоренной лошадью, которая видела только проторенную дорогу впереди, но совершенно ничего вокруг. Он не был особенным человеком, способным изменить мир. Столько лет прошло в сплошном самообмане.       — Из-за моей глупости… мы снова ничего не узнали.       Все же, нужно было иметь большую храбрость, чтобы публично признать собственные ошибки. С потерянным видом, мужчина поднялся на ноги и двинулся дальше. Тишина рассеялась, голоса вокруг стали громче, даже перебивая плач матери.       — Да как так можно говорить…       — Им бы командующего сменить…       — А лучше совсем распустить, чтоб наши налоги не проедали…       И без того опечаленные солдаты ощущали, будто эта сцена окончательно выбила почву из-под их ног. Даже если их предводитель дает заднюю, что уж говорить о рядовых. Найдется ли в них смелость пойти за стену еще раз?       Лили видела и слышала случившееся издалека. Но основной посыл был понятен. Не об этом ли на днях говорил Эрвин? Что командующий рано или поздно все поймет. Вопрос лишь в том, хватит ли у него сил сменить курс или же Разведкорпус ждут большие перемены? Кто тогда займет его место? Кажется, ответ был очевиден.

***

      Тела солдат из других городов были разосланы семьям. Те же, кто близких не имел, упокоились на кладбище. Обстановка потихоньку приходила в норму. Хидди, казалось, вообще была непрошибаемая.       — И что все с такими кислыми лицами ходят? Мы же как минимум новую опорную точку устроили! Там, глядишь, и чего еще узнаем.       Лили поправила кожаную перчатку на руке. Вместо отсутствующих фаланг туда пришлось натолкать ваты, чтобы выглядело хоть как-то естественно.       — Не стоит винить солдат в дизморали, когда даже командующий позволил себе минуту слабости, — покачала головой разведчица. — А вообще, в коем-то веке я с тобой согласна. Накопилось слишком много вопросов, требующих ответов.       — И что, ты снова собираешься зарыться в книжки? — Может и придется. Но не хотелось бы тратить время впустую. Тем более что я совершенно не знаю, с чего начать.       — Что-то мне подсказывает, что скоро я снова не буду видеть тебя по вечерам… — раздосадованно заявила Тим.       В конце ужина Алекс улучил момент, когда Стоун оказалась одна.       — Привет.       — Привет.       Лили уже совсем забыла о своем «обещании». Которое по-прежнему не сильно то хотелось выполнять.       — Я по поводу того разговора.       Берн заметил напряжение на лице собеседницы.       — Что хочу сказать… Это совсем не обязательно. Если ты не хочешь, то я отстану. Просто… Мне бы сейчас не помешала пара дружеских советов от более опытного бойца. Ничего лишнего.       — Разве мы друзья? — брови разведчицы чуть приподнялись.       — Думаю, все, кто вместе оказывается за стенами, становятся таковыми. Одной большой семьей.       Лили наконец-то взглянула на Берна. Он и вправду выглядел разбитым и не похоже, что собирался продолжать подкаты. Стоун даже стало жаль его.       — Хорошо. Когда ты хочешь поговорить?       — Встречаемся через пятнадцать минут на крыше. И не забудь взять что-нибудь теплое, там уже прохладно.       Хм, это он так пытается проявлять заботу? Ну да ладно. Отстреляемся сегодня и может жить спокойнее станет.       В комнате Тим уже во всю подкалывала соседку.       — Так ты все-таки согласилась? Хе-хе, все понятно…       — Хид, ты же обещала больше не начинать нас сводить!       — Молчу-молчу! Но ты потом расскажи, как все пройдет.       Лили прихватила плащ и отправилась на крышу. Там ее уже ждал Алекс.       — Честно, я думал, что ты не придешь.       Стоун и сама до последнего сомневалась. Но за несколько дней в экспедиции она поняла, насколько важно излить хоть кому-то душу. Лили присела на некотором расстоянии от сокомандника. Ночь была безоблачной и прохладной. Луна и звезды ярко освещали двор базы и редких прохожих. Где-то внизу зевал дежурный. Верхушки кустов и деревьев тревожно шуршали, совсем как люди на улицах Сигансины.       — Мы ведь с Ником были из одной деревни. С самого детства играли вместе, учились вместе, да и в армию решили пойти вместе. А теперь, когда его больше нет…       Голос Берна едва не сорвался в тишину.       — Не представляю, как я смогу посмотреть в глаза его родителям, если мне когда-нибудь повезет оказаться на родине. Ведь это я не смог ему помочь и чуть сам не стал закуской.       Все это время Алекс смотрел на небо, на звезды. А на последней фразе опустил голову вниз.       — Я перед тобой в неоплатном долгу, не только из-за собственной жизни, но и то что ты пострадала. Что теперь делать — не знаю.       Он говорил честно. Разведчица крепко задумалась. Какие слова будут верными в этой ситуации? Она относилась к собеседнику нейтрально и не собиралась лишь больше загонять его в недра печали. Скорее наоборот, обязана поддержать и вернуть на путь истинный. Как это делают все остальные, подставляя дружеское плечо потерянным товарищам.       — А что бы он сам тебе сказал?       Алекс потер подбородок, представляя диалог с другом, который уже никогда не случится.       — Ник стал бы смеяться, что я оказался недостаточно крут, чтобы быть съеденным титаном. Мы всегда соревновались, особенно в Кадетском корпусе. Порой доходило до глупого. Кто быстрее съест обед, кто залезет на самое высокое здание, кто первым погибнет за стенами…       Лили сразу же выдала первую мысль, что пришла к ней в голову:       — Похоже, стоит продолжить соревнование.       Берн непонимающе посмотрел на Стоун.       — В каком смысле?       — Докажи, что ты круче. Тренируйся до потери пульса. Пройди еще десяток-другой экспедиций. Проживи долгую жизнь. Думаю, в таком соревновании Ник был бы не против, чтобы выиграл ты.       В словах Лили был смысл. Бесконечная погоня за чем-то недостижимым. Дистанция, с которой он не имеет права сойти.       — Звучит правдоподобно…       Тишину прерывали редкие голоса солдат, доносившиеся снизу.       — А как ты с этим справляешься? Почему снова идешь за стены? У тебя тоже есть какая-то особая цель?       На эти вопросы будет сложно ответить четко и прямо. До недавнего времени Лили выполняла задачи просто потому, что у нее не было иного выбора. Но каждый месяц здесь, в Разведкорпусе, привносил смысл в ее действия. Все же, у нее был выбор. Было любопытство. Желание найти ответы на вопросы. А теперь еще и недавно осознанные чувства.       — По началу мне тоже приходилось непросто. Пока каждая открытая книжка, проведенная тренировка, убитый титан не стали привносить смысл в мою жизнь. Пожалуй, в этом и есть цель — наделить жизнь смыслом. Долгая ли она будет или короткая. Чтобы в конце не было стыдно за свои решения и поступки.       Говорила она достаточно искренне. И во многом это была правильная мысль. Вопрос лишь в том, будет ли сама Лили руководствоваться своими же советами… Сказать проще, чем сделать.       Но не таким уж и плохим выходил этот разговор. По крайней мере, польза от него уже есть.       — Ты сильная. Ну не в плане мышц, а в смысле… ну ты поняла, — чуть замялся Алекс.       — Такие выводы поспешны, ты многого обо мне не знаешь, — довольно прохладно отозвалась Лили.       — Хотел бы когда-нибудь узнать, — голос Берна тоже изменился.       В нем не было напускной самоуверенности, с которой он подкатывал по началу. Скорее, слышалась чистая и невинная симпатия, что-то такое простое и детское. Все же, для новичка экспедиция не прошла даром.       Тогда как Стоун последние лет десять считала себя очень слабым человеком. Который только и умеет, что сбегать и прятаться. Тем более было странно слышать, что кто-то считает ее сильной. Наоборот, она искала это в других. Ах, так вот почему…       — Мне правда жаль, что ты пострадала из-за меня, — прервал ее размышления Берн.       — Не думай об этом. Я ни о чем не жалею. И рванула бы на помощь еще раз. Как и любой другой солдат.       — Но все же, что я могу сделать для тебя?       — Воспользуйся советом и продолжай бороться. Будет непросто, но ты уж постарайся.       Алекс даже смог немного улыбнуться.       — Договорились. И… спасибо.       — Не за что.       На этих словах разведчица поднялась с места.       — Здесь и вправду прохладно. Я пойду.       — Доброй ночи, Лили.       — Доброй ночи.       Вот так вот, одним выстрелом двух зайцев. Может и у новичка мозги на место встанут. И Стоун успела сделать для себя некоторые выводы.       Уже лежа в постели, она продолжала размышлять. Теперь понятно, почему именно Эрвин. Лили искала того, что не хватало ей самой. Решительности, внутренней силы, целеустремленности. И нашла. Быть может, следуя за командиром, однажды и она сможет стать такой же?       Может даже найдет взаимность. Смит неплохо к ней относился, и казалось, что прислушивался к ее мнению. А операция в Тросте… Задействовав девушку в ней, он фактически признал, что считает ее красивой.       Нет, это все глупости… Он всегда был довольно дружелюбным и к остальным солдатам, интересовался их самочувствием и так далее. Только раньше разведчица этого практически не замечала, побаиваясь Смита.       Все же, чувства Лили к Эрвину должны остаться ее маленькой тайной. Двигающей силой, что поможет осуществить задуманное. А остальным, особенно самому командиру, об этом знать совсем не обязательно.