Часть 43. Начать с нуля

      Им дали имена. Тот громила, что безо всякого труда уничтожил ворота, стал Бронированным. А второй, здоровенная туша, возвышающаяся над стенами — Колоссальным.       Теперь, когда у врага появилась «личность», имена, зло перестало быть единой темной массой, несущей смерть и разрушения. Оно обернулось реальностью. Не просто текстом на страницах газет, не очередной строчкой в отчете разведчиков. Их видели собственными глазами тысячи людей. Но никто не знал, когда и где титаны появятся в следующий раз. Как им противостоять. И чем все это закончится.       Разведчики провели не один час, собирая крупицы информации, опрашивая свидетелей. Положение усложняло еще и то, что люди боялись говорить об этом. Как будто произнесенные вслух имена Колоссального и Бронированного, или даже единственная промелькнувшая в голове мысль, моментально призовут их вновь. Больше всего толку было от солдат Гарнизона в Сигансине, коих осталось всего ничего. Только они смогли более-менее внятно рассказать, как выглядели напавшие титаны, чем отличались от обычных. Однако детали разнились. Кто-то помнил, как колосс разверзся оглушительным криком, кто-то нет. Некоторые говорили, что Бронированный просто пробежал через весь город, стремясь ко внутренним воротам, другие же — что он буйствовал где-то в центре.       В одном лишь сходились все — оба девианта исчезли быстро, совершенно незаметно, словно испарились, оставшись самым страшным видением на людской памяти. Исчезли, оставив Сигансину на менее одаренных собратьев, которые и нанесли огромный, быть может и непоправимый, урон городу и всем его жителям. Не совершили это сами. А ведь и Колоссальный, и Бронированный смогли бы сделать это гораздо быстрее. Нет.       Как будто их главной целью было просто напугать всех. Заставить все человечество внутри стен сжаться от страха, уверовать во все что угодно, только бы это спасло их. Или же сделать так, что люди сами доведут себя до точки. Голод, нищета, разбои — титанам и руки марать не придется. Человек сам все сделает за них.       Либо, если углубиться на территорию домыслов, — это было предупреждение. Что те же разведчики забрались слишком далеко. Слишком близко к правде. И им пора было остановиться.

***

      Солнце садилось. Чрезвычайно быстро. Буквально падало, вот-вот грозясь удариться о земную твердь и разбиться на тысячи горящих обломков. Его алый цвет кричал об этом, угрожал пожаром невиданных масштабов. Закат небесного светила за стены не принес облегчения. Стало душно. Темнота подступала со всех сторон, заливая оставшиеся окна полуразрушенных зданий безнадегой. Это тот, кто будет гораздо могущественнее любого из известных титанов, попросту накинул тяжелое покрывало на птичью клетку города, оставив лишь небольшую щелочку, в которую можно подглянуть.       Ворота. Точнее то, что от них осталось. Только через эту дыру невидимые ладони солнца пытались раздвинуть тканый материал неотвратимо приближающейся ночи. Но они ослабевали с каждой секундой и уже были не в силах сопротивляться. Спектакль окончен. Гаснет свет. А за пыльными кулисами на сцене бытия появляются новые действующие лица. Неясные тени, сплетающиеся во мрачные образы ночных кошмаров. Это был их час. В глубине ночи фигуры совсем потеряются, сольются с тишиной вымершего города. Но сейчас, в серых сумерках, они могут творить все что угодно. Высасывать остатки жизни, испивая до дна опустевшие улицы. Моргни лишь раз — и картина перед тобой изменится.       Воздух вокруг сгущался. Ни пошевелиться, ни вздохнуть. Густой кисель неизбежного финала не оставлял возможности. Солнце в последний раз моргнуло, прежде чем оставить бесполезные попытки задержаться на этой стороне еще хоть на чуть-чуть.       Воротам больше не нужно было притворяться. Было темно, да, но эта тьма оказалась ярче любого света. Она была ее антиподом, но одно не могло существовать без другого. Темнота превращала каменные обломки в зубы. Неровные, острее любой бритвы. Дорога на выход из города стала языком. Длинным, ненасытным, проталкивающим волны удушающего воздуха. Это были уже не ворота. Пасть титана.       Мерный рокот служил фоном для работы легких. Сначала в сторону ворот поднялась пыль. Покатились мелкие камушки. К ним подтянулись обломки досок, осколки стекла. Монстру было все равно. Ему нужно было набить бездонное чрево, в этом вся его сущность. Никто не устоит.       Подошва сапог зашуршала по камням брусчатки. Но сила трения была просто насмешкой над мощью пасти титана. Ухватиться не за что. Тело становилось безвольным, податливым, словно глина. И этой глиной сейчас закусят.       Ноги оторвались от земли. В воздухе движение ускорилось. Пыль колола глаза. Правда тоже. Ее сейчас сожрут.       Не смотреть, не смотреть, не смотреть.       Удар булыжника о затылок прервал мучительное ожидание.       Лили резко подскочила на кровати, хватая ртом воздух, из которого внезапно откачали весь кислород. Голова болела, руки била мелкая дрожь, глаза отказывались открываться.       — Лин-Лин… — тихий шепот оказался единственной зацепкой с реальностью. Еле слышный, он заставил отступить отзвуки кошмара. Матрас рядом прогнулся под весом второго человека.       Трясущаяся ладонь еле-еле поднялась выше, коснулась пальцами закрытых век, надавила на них, пытаясь избавить разум от ужасающей картины. Неровный вздох. Стоун смогла побороть себя и открыть глаза. То единственное, на что она была сейчас способна.       — Снова кошмары? — обеспокоенно проворковала Хид, что и подсела на кровать к подруге.       — Д-да…       Небольшая ладонь легла на ногу Лили, укрытую тонким одеялом. Оно было абсолютно бесполезно. От дрожи, прокатывающейся по телу, одновременно и невыносимо холодно и невероятно жарко. Реальные ощущения вполне могли конкурировать по неприятности с теми, что принес за собой смятенный и нестройный сон.       Тим несколько удрученно потерла лоб. Уже неделя прошла, не меньше. И каждую, каждую чертову ночь, что до возвращения на базу, что после, Стоун начинала бормотать во сне, метаться по кровати, дышать так тяжело, будто она вот-вот испустит свой последний вздох. Хидди, которую обычно невероятно сложно было разбудить, тоже перенесла последние события не без последствий. Стала спать чутко и подскакивала сразу же, как только слышала возню на другом конце комнаты. Каждая ночь превращалась в испытание. Но что больше всего угнетало — она никак не могла помочь. Какие-то разговоры, шутки здесь точно не к месту. Разве что только самая горькая и медленная из всех пилюль — время.       Уже привычно рука потянулась к небольшому графину на столе и наполнила стакан лишь на половину, чтобы не пролить. Хид протянула стакан Лили. Той понадобилось еще некоторое время, прежде чем поднести прохладное стекло к потрескавшимся губам. Ночные кошмары вытягивали из нее соки, делали лицо сухим и бесцветным, словно художник набросал только очертания картины и не стал добавлять красок.       — Хочешь, я лягу с тобой? — Мозг Тим судорожно искал хоть какие-то варианты изменить сложившуюся ситуацию. Ей чертовски надоело недосыпать самой. Но винить подругу она никак не могла. Оставалось только терпеть и надеяться, что вскоре все пройдет.       Каждый глоток давался с трудом, прокатывался булыжниками по глотке, царапая ее, пусть физически это было невозможно. Вода опустилась на самое дно сжавшегося желудка, который толком то и не видел еды в последнее время.       — Не стоит…       Стакан оказался вновь на столе. Лили прекрасно понимала, что с этим нужно что-то делать. Но стандартные методы, которыми она себя обычно успокаивала, не работали. Тренировки не выматывали настолько, чтобы отключить мыслительную деятельность. Чтение книг о военном деле делали душу такой же сухой, как и их страницы, а открыть что-то художественное, развлекательное — рука не поднималась. Даже эти «темные делишки» с разбором документов Эрвина не приносили хотя бы толики успокоения. А ввиду того, что Хид стала спать более чутко, она замечала, что Стоун из раза в раз покидает комнату, как только начинает светать, и неизменно возвращалась спустя некоторое время. Для Тим это выглядело так, будто Лили старалась нагулять остатки утреннего сна, немного проветриться. Посему, лишних вопросов не задавала.       — Давай спать. Завтра с утра нам еще на собрание идти, — не без труда, Стоун старалась звучать обыденно, не пропускать дрожащие нотки. Кого она пыталась обмануть?       Хидди уже даже не фыркала на эту сосредоточенность подруги на работе. Устала. И все понимала. Так что она просто молча встала с кровати и подошла к своей. Лили упала обратно на подушку, что сейчас казалась тверже Стен. Хотя, после разрушения ворот, об этом можно было бы поспорить.       — Извини… — сдавленно произнесла Стоун, горло которой сковали подкатившиеся слезы.       Она снова делала шаг назад, вместо двух вперед. Подводила товарищей и саму себя. После таких пробуждений единственным желанием было не провалиться снова в сон, нет. Только пронзающий насквозь тело порыв сорвать с куртки лейтенантскую нашивку. Кинуть ее в костер, а может даже самой сигануть прямо туда. Гореть заживо казалось гораздо легче, чем продолжать гореть изнутри. Пламя уничижения, жалости к себе, не затушишь водой. Вот же, совсем недавно, последние его угли только-только остыли. Но старое костровище не успело порасти травой спокойной, по меркам разведчиков, жизни. И искра вновь вспыхнула. Обстоятельства продолжали подбрасывать дрова в костер.       — Было бы за что, — проворчала Хид, не собираясь так легко сдаваться. Лили имела право пережить все случившееся, не ощущая давления со стороны. Тем более что она сама всегда была самой суровой судьей к себе.       Это оказалась последняя фраза, что прозвучала в комнате до самого утра.       Стоит признать, подобные сцены происходили не только за этими дверьми. Уныние пропитало стены штаба Разведкорпуса. Меньше стало разговоров, меньше смеха. Обязанности выполнялись механически, со скрипом. Бойцы ходили минимум по двое. Да, здесь, за стеной Роза, им все еще мало что грозило. Но большинство боялись оставаться в одного, наедине с собой. Вместе справляться оказалось гораздо проще.       И это несмотря на то, что распорядок их жизни все еще оставался прежним. Просто отголоски того «землетрясения», цунами последствий, до сих пор не добрались до них. А командование уже во всю готовилось к этому.       Экипаж нес Эрвина по улицам столицы. Без такой поездки обойтись попросту не могло. От кучи бумаг и отчетов уже кружилась голова, неровно пульсируя разного рода мыслями и планами. Будущее оставалось крайне туманным.       Сегодня в Митре состоится чрезвычайное собрание руководства страны и высших военных чинов. Определенно, каждый будет пытаться тянуть одеяло на себя. Потому, главной целью есть и будет сохранность Разведкорпуса и поддержание его независимости. Черт знает, что там могут надумать себе верхушки. Например, что именно разведчики не предотвратили разрушение Сигансины. И теперь все жители стены Мария вынуждены были бежать. Обвинят в малой эффективности. Недостаточности действий. Или же их направленности не на то, что действительно важно. Ведь последняя экспедиция проходила к востоку от стен, а угроза пришла с юга. Пол был прав, сказав, что им придется изменить свои планы. А это ломало все то, над чем они работали последние несколько месяцев. Придется начинать с нуля.       На удивление, в самой столице было спокойно. Люди ходили, лошади скакали, солнце светило. Ну да, последние новости обсуждал каждый, надменно фыркая над свежими газетами. Все-таки местных жителей защищали еще две целых стены. А беженцев сюда пускать совсем не спешили.       Какими будут следующие действия властей?       Массивные деревянные стулья скрипели под тушами аристократов, занимавших их. Огромный зал совета, украшенный флагами и знаменами, которые должны были вызывать гордость из-за причастности. Но сейчас старые и пыльные гобелены больше давили. Голоса гулко отзывались внутри каменных стен, превращаясь в один неразборчивый гул потревоженного роя. Смит занял полагавшееся ему место. Успел подметить множество знакомых лиц. Найл, которому вот-вот пророчили место нового командующего Полицией. Комендант Пиксис тут как тут. Тот же лорд Джером, фактический хозяин Троста. Большая часть зала уже была заполнена власть имеющими, но все они ждали только одного человека.       Тяжелые шаги послышались со стороны больших двустворчатых дверей. В сопровождении секретаря в зал вошел статный, но уже немолодой мужчина. Седые волосы зачесаны назад, аккуратная борода. Небольшие очки, сквозь которые пробивался твердый и уверенный взгляд. Галстук-боло с большим красным камнем. Военная форма с эмблемой щита. Дариус Закклай собственной персоной.       В зале стало ощутимо тише. Главнокомандующий войск прошел дальше, поднялся на возвышение, где и было его место. Еле слышно крякнул, устраиваясь на кресле поудобнее, взял стопку листов, лежащих перед ним и подровнял их.       Пусть устройство всего государства являлось монархией, у них был король, отрицать влияние военных структур было невозможно. Особенно, когда речь идет о применении силы, защите жителей королевства.       — Кхе-кхе, что ж, приступим, — заговорил Закклай. — Сегодня заседание будет посвящено падению стены Мария и поиску выхода из сложившейся ситуации. — Он оторвал взгляд от бумаг и нашел интересующую его персону. — Комендант Пиксис, можете начинать.       Дождавшись своей очереди, Дот кивнул, провел пальцем по седым усам и поднялся с места.       — По сообщениям солдат Гарнизона, несших службу в Сигансине, около полудня было зафиксировано появление шестидесятиметрового титана, ныне именуемого Колоссальным. Он сумел уничтожить внешние ворота города. — Комендант стоял прямо, заложив руки за спину, вещая непосредственно в сторону главнокомандующего. — После этого, город стали заполнять другие титаны. Эвакуация началась незамедлительно. Но еще до того, как жители стали покидать Сигансину, второй противник, он же Бронированный титан, уничтожил внутренние ворота.       Хоть Смит и слушал внимательно, ничего нового из этого пояснения он не узнал. Волнение нарастало с каждой секундой, ожидание какой-либо информации, что может полностью перевернуть ситуацию, убивало. Кроме того, каждое слово может иметь свой подтекст, особенно когда дело касается Пиксиса. Но еще больше беспокоило то, что он может ничего и не узнать. Где взять ту самую отправную точку, то дно, от которого можно оттолкнуться? Так как казалось, что самого низа они все еще не достигли.       — Таким образом, нахождение внутри периметра стены Мария стало небезопасным. Падение Сигансины повело за собой эвакуацию и из остальных укрепрайонов Марии. В общей сложности, это порядка ста двадцати пяти тысяч человек, что были размещены внутри стены Роза. — Дот обратился к своим записям, чтобы указать верные цифры. — Число погибших во время атаки на Сигансину оценивается в семь тысяч человек. Что касательно состояния самого города, в этом вопросе более компетентными будут представители Разведкорпуса, — старик взглянул в сторону своего более молодого коллеги и встретился с его голубыми глазами.       — Благодарю, комендант, — протяжно произнес Закклай. Он никуда не торопился. Дариус всю жизнь подходил к решению проблем основательно. И сейчас можно подметить, что такая привычка буквально отразилась на его плотной фигуре. — Командующий Смит, вам слово.       Эрвин был готов перехватить эту эстафету. Был готов и к тому, что все взгляды сейчас устремятся именно на него. Наверняка многие думали, каким человеком нужно быть, чтобы побывать в мясорубке Сигансины и вернуться обратно. Что приходилось делать, чтобы выжить. Какие ужасы он там видел и почему до сих пор не сошел с ума. Для большинства, привыкших ходить в тени стен, это непостижимая загадка, которую, в прочем, не сильно то и хотелось разгадывать.       То, что Смит сейчас доложит, может существенно повлиять на ход обсуждения. Пусть это всего лишь доклад о результатах экспедиции разведчиков после нападения. Бумажная версия отчета уже лежала перед главнокомандующим. Но многие любопытные умы захотят услышать детали самостоятельно. Так что внимание к Эрвину сейчас было гораздо больше, чем всего минуту назад к Доту.       — К вечеру того же дня сообщение о падении стены Мария достигло штаба Разведкорпуса. — Смит говорил четко, уверенно, словно заучил каждое предложение наизусть, миллион раз прокрутив текст своей речи в голове. Он знал цену каждого слова, и они бесшумно падали на весы будущего решения. — Миссия в Сигансину была организованна немедленно. Встречным обозам беженцев мы обеспечили безопасность непосредственно до ворот Троста. Основные же силы разведчиков направились на место происшествия.       Следующая часть была самой важной. Остатки шепотков улетучились. Наверное, все готовились к предстоящим дебатам. Споры возникнут, и это не подлежало сомнению. Приукрашивать обстановку Эрвин не собирался, говорил все как есть. Какая-либо ложь не поможет укрепить позиции, а наоборот, подорвет их в долгосрочной перспективе.       — По результатам экспедиции было спасено еще семьдесят шесть человек, не имевших возможности эвакуироваться. После нападения титанов, около сорока процентов городских зданий получили повреждение, в том числе внутренние и внешние ворота. Было уничтожено сорок девять титанов, но их количество на территории укрепрайона продолжало расти. На данный момент Сигансина не пригодна для жизни. — Он сделал особый акцент на это предложение. — У меня все.       Закончив с отчетом, Смит снова опустился на свой стул. Факт того, что находиться в разрушенном городе, наводненном титанами, невозможно, был очевиден. Все собравшиеся должны понимать серьезность ситуации и выбрать максимально эффективный способ решения проблемы. Здесь на руку играет тот факт, что последнее слово окажется на Закклаем. А он всегда руководствуется соотношением пользы к вреду. Хотя бы за это можно быть спокойным.       — Хорошо, — подал голос главнокомандующий, хотя ничего хорошего тут не было. — Что мы имеем — это сто двадцать пять тысяч беженцев, которым необходимы пропитание, кров и вещи, поскольку эвакуация была экстренной. Предлагаю обсудить это.       — Компания Ланг уже отправила в Трост обозы с одеждой и мукой! — не дожидаясь очереди, заявил их представитель.       Ну вот, началось. Сейчас все начнут кичиться кто во что горазд. Особенно эти, от компании Ланг. После истории с Ловофым, они из кожи вон лезут, лишь бы очистить свое «славное» имя. Соответствующие органы пристально следят за их деятельностью. Поговаривают, сам Закклай вел это дело. И как только эту конторку до сих пор не прикрыли?       — Тишина, — голос Дариуса звучал достаточно тихо, но властно. Мало кто может вспомнить, кричал ли он вообще хоть когда-то. Густой баритон решал все проблемы наперед. — В первую очередь важен вопрос продовольствия, так как он коснется и остальных жителей королевства.       После выкрика торгаша, зал постепенно оживился. Шепотки снова влетели в большой зал, пусть все двери и окна были закрыты. И даже просьба главнокомандующего не смогла успокоить народ окончательно.       — Без урожая, который возделывали внутри стены Мария, нам придется туго. Мы потеряли не только треть территорий, но и практически такую же долю провизии, — раздалось откуда-то слева, где располагались земледельцы.       — Так ведь пшеница уже скоро должна поспеть? Пусть разведчики идут и собирают ее! — вмешался в разговор еще какой-то торговец. Судя по броши на лацкане куртки — откуда-то из-за стены Сина.       — Затраты на такого рода экспедицию и возможные потери значительно превышают выгоду, — спокойно отреагировал Эрвин. — Кроме того, повозки, нагруженные пшеницей, не смогут передвигаться достаточно быстро, чтобы избежать встречи с титанами. Не говоря уже о том, что личного состава Разведкорпуса будет недостаточно.       — Да все с вами понятно… Руки марать не хотите и заботитесь только о том, чтобы титаны были сыты! — продолжал буйствовать разгорячившийся торгаш.       Шум среди собравшихся стал еще более явным. Кто-то даже успел выкрикнуть «Да!», «Пусть будет хоть какая-то польза!». В этот раз главнокомандующий уже стукнул ладонью по столу.       — Такой подход решит проблему лишь на время и отсрочит неизбежное, поскольку повторно возделывать земли не представляется возможным. — Закклай устало поправил очки на переносице. — Необходимы более кардинальные меры.       Каждый понимал, что именно может решить проблему. Все знали ответ на этот вопрос. Но кто осмелится первым сказать об этом вслух?       — Как житель Троста, — впервые за все собрание начал говорить лорд Джером, — мысль о том, что мы сейчас находимся на первой линии обороны, печальна, мягко говоря. — Голос его был вкрадчивым, с еле уловимыми нотками язвительности. — Насколько я знаю, — он как будто специально растягивал слова, — запасов хватит не на один месяц. В то время как мы должны решить, как вернуть стену Мария и закрыть ворота. И уничтожить внутри ее периметра всех титанов, разумеется.       Эрвин не был удивлен, что именно этот человек высказался на подобную тему первым. Из всех аристократов именно он имел наиболее тесную связь с Разведкорпусом, поскольку штаб находился в непосредственной близости к Тросту. В свое время Шадису, а теперь и Смиту, достаточно часто приходится иметь с ним дело. Желания лорда вполне ясны — сохранить и, по возможности, приумножить все его богатства. А какой ценой — это дело десятое.       — Что же, вы предлагаете что-то сделать со Стенами? Прикасаться к величайшему творению богов? Просто возмутимо! — вступил в разговор один из культистов.       И тут тоже ничего особенного не произошло. Пусть род Джерома находился в тесной связи с основателями Культа, на публике они продолжали гнуть свою линию. Не показывать связь между набожными пасторами и аристократией. Но только они еще не знали, что командованию Разведкорпуса было известно намного больше, чем они могли бы представить.       — У фанатиков есть предложения получше? Как закрыть эти дыры? — усмехнулся лорд.       — С текущими техническими возможностями и количеством солдат, запечатать ворота не представляется возможным. Нужно… — уж было начал аргументировать Эрвин, как его почти сразу прервали.       — Количество? У нас теперь есть тысячи беженцев. Среди них наверняка найдутся те, кто захочет вернуться домой! — вякнул кто-то из шавок Джерома.       — Неподготовленным людям не стоит пересекать границу Стен, — довольно резко добавил Смит. Он уже представлял, к чему клонят эти аристократы. Они хотят избавиться от беженцев как можно скорее, прикрывшись благой целью, не замарав собственны руки. И им абсолютно плевать, что будет с этими людьми. Пусть хоть все полягут там. Баба с возу — кобыле легче.       — Возьмем не качеством, так количеством!       — Да, точно!       — Защищать родную землю — это честь!       Хорошо рассуждать о таких суицидальных миссиях, когда ты сам точно не окажешься там. Кинуть на съедение титанам безликую массу в несколько тысяч человек, а не каких-то конкретных людей. Порой сложно не удивиться безразличию одного человека к другому.       — Командующий Смит, закончите свою мысль, — вернулся в обсуждение Закклай, о существовании которого, казалось, все уже забыли.       — Для начала нам нужно разработать план без участия гражданских. — Сама мысль о том, что можно так просто отправить тысячи людей на верную смерть, повергала его в шок. Такие жертвы были бессмысленны. Ладно, разведчики. Они знают, на что идут. А в данном случае простой народ явно будет принужден к подобной акции. — Наши инженеры постоянно работают над созданием более совершенного оружия против титанов. Но даже так, речи о запечатывании ворот никогда не шло. Я прекрасно понимаю, что время ограничено, но мы не можем действовать, рубя с плеча. Даже самая простая экспедиция требует подготовки.       — Что ж, я вас понял. Предлагаю сделать перерыв. — Главнокомандующий поднялся из-за стола и направился в сторону небольшой комнатки, примыкавшей к залу собрания. За ним верно последовали его советники и секретарь.       Как бы не хотелось, но даже потереть переносицу Смит сейчас не мог, дабы не выдать на публику возникшее смятение. Многие продолжали смотреть на него. Они же ожидали и того, что он прибудет сюда сразу же с готовым планом действий. Но его не было, просто не было. Только разрозненные мысли и догадки, отдельные частички, что пока что не складывались в единую картину. Вот такой он, новый командующий Разведкорпусом. Тот человек, что должен был стать лучше Шадиса. А по факту, что у нас есть? Эрвин может быть умен, чрезвычайно сообразителен, но имел свойство действовать на перспективу, смотреть масштабнее. И что вообще он должен был сейчас сказать? Да, все разведчики завтра же ломанутся обратно в Сигансину и там же погибнут? Минус одна головная боль для всего королевства. Но это только на время. Потеряв свой разящий меч, человечество так и останется сидеть взаперти. Что же можно предложить…       Весь перерыв прошел в тяжелых раздумьях о будущем и вариантах, которые позволят им запечатать ворота. Когда у тебя минимум зацепок, это становится крайне и крайне сложно.       — Итак, решение принято. — Собравшиеся мгновенно навострили уши, в ожидании, что именно скажет Закклай. — Я поручаю Разведкорпусу подготовку плана операции по возвращению Стены Мария. У вас есть четыре месяца. До этого момента все запланированные экспедиции отменяются. И, в случае отсутствия прогресса, нам придется рассмотреть вариант с подключением большего количества людей для участия в миссии. — Говорил он об этом сухо, как будто просто читал с листа. Ему и самому такая идея не была по душе. — Возражения? — главнокомандующий посмотрел непосредственно на Смита. Как будто бы только лишь глазами пытался дать понять, что неудачу он не приемлет.       — Никак нет, — ровно ответил Смит. Теперь впереди его ждало множество бессонных ночей.       — Что касается Троста, — внимание Дариуса переместилось в сторону лорда Джерома, — комендант Пиксис уже подготавливает указ об усилении местного Гарнизона. А так же, ему предстоит спланировать и провести совместную тренировку Разведкорпуса и Гарнизона в черте города. Будьте готовы.       Джером кивнул, с трудом сдерживая самодовольную улыбку. Сегодня он получил практически все, что хотел. На уме у него было лишь прием в честь юбилея королевства, который он сам же и организует. Через два месяца будет интересно. И остается только надеяться, что за это время вся каменная кладка Троста останется на месте.       — Само собой, — уверенно кивнул лорд, но он навряд ли хотя бы пальцем пошевелит, чтобы помочь военным. Скорее просто укатит в свое поместье за стеной Сина и оставит всю головную боль мэру города.       Собрание продолжилось, но уже на чуть менее значимые темы. Эта болтовня вычерпывала остатки сил, которые неплохо было бы потратить на разработку плана, а не пустое просиживание штанов здесь. Ну, хотя бы у них было время. За четыре месяца можно что-то придумать и подготовиться.       Оставаться на ночь в столице Эрвин не стал. А зачем? Пересечься с Пиксисом после собрания не удалось. Но у них еще будет вполне официальная причина сделать это в Тросте. Последние события должны изменить ход мыслей коменданта и подготовить почву для дальнейших действий.       Уже на подъезде к базе, Смит не мог не думать о том, что и в этот раз в его отсутствие могло что-то случиться, как с появлением титанов на территории тюрьмы. Но обошлось, пускай тут по прежнему было тише, чем обычно. Нужно дать солдатам надежду, в особенности новичкам. Вновь вдохнуть жизнь в эти стены. А для этого стоило начинать с себя. И чего-то малого. Наконец-то часть решений уже созрела.       — Открыто, — отозвался Эрвин из-за двери собственного кабинета.       Его удивило, что Леви, обычно вламывающийся сюда чуть ли не с ноги, в коем-то веке решил постучаться. Несомненно, приглашение на ужин от самого командующего вызвало смятение и ряд вопросов в этой темноволосой голове. Настолько, что даже сбило всем привычную спесь. Но по походке так и не скажешь.       Аккерман не торопясь прошел вглубь кабинета и остановился у стула напротив Смита, положив ладонь на деревянный выступ спинки. Убранство стола моментально привлекло его внимание.       — Что это, романтический ужин? — Несмотря на все последние внутренние изменения в нем, Леви продолжал оставаться колким на язык. — Свечей только не хватает.       Подобное заявление вызвало нечеткое желание усмехнуться, но сегодня Эрвин был настроен максимально серьезно, по крайней мере, пока они не решат главный вопрос, ради которого все и затевалось. И Аккерман должен воспринять их беседу не как некую шутку, а вполне себе… приказ?       — Присаживайся, — хозяйским жестом Смит указал на стул, о который опирался Леви.       Тот фыркнул, поскольку командующий проигнорировал его полушуточный вопрос. Устраивался на сидении он медленно, будто хотел немного поиграть на железных нервах своего собеседника. А меж тем думал, о чем так хочет поговорить Эрвин, что даже целую поляну тут накрыл. Неприятное болезненное воспоминание об их диалоге во время последней экспедиции отдалось уже на струнах души Леви. Да, за прошедшее время он успел многое переосмыслить и переварить. Но этот процесс не быстрый, режущий по живому самым тупым ножом, какой только можно найти. Думая о прошлом, о детстве, о своих погибших товарищах, Аккерман расковыривал свои внутренние ранки. Давал застоявшемуся гною боли и потерь вытечь. А затем прижигал их всем тем, что происходит в Разведкорпусе. Все заживало, но и шрамы за собой оставляло. Неужели Смит решил, что если надавить на него еще больше, то и перестройка пойдет быстрее? Нет, это так не работает.       Леви еще раз окинул взглядом стол. Подметил чайник. Абсолютно так же, не спеша, наполнил свою кружку. Сделал глоток. Опять бурда.       — Так в чем дело то? — поморщившись, отставил чай в сторону Аккерман, перекинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла, не собираясь притронуться к ужину, пока не станет ясна главная причина столь необычного мероприятия, если это так можно назвать.       — Для начала, я бы хотел узнать, как ты оцениваешь свою работу во время вылазки в Сигансину? — ненадолго поднял на него глаза Эрвин и взял вилку в свою руку. Сам он выглядел достаточно расслабленным, как будто они собираются вот так чуть ли не каждый день.       Заданный вопрос моментально зацепил Леви. Что, командир отряда Вайсс снова что-то про него рассказывал? То, как он рвался в бой и чуть ли не нарушал приказы? Что резал шеи титанам до тех пор, пока запасов газа не оставалось лишь на то, чтобы метнуться обратно к стенам, где их можно пополнить? Вариантов могла быть масса. Внутренне, Аккерман уже ощетинился, готовясь защищать собственную территорию интересов. Критику он никогда не любил и с трудом переваривал, в какой бы она форме не была.       — Нормально, — слегка поджал губы Леви. — А что? Надо было поубивать еще больше титанов? Или уже самому там в Сигансине полечь, чтобы все были довольны? — с вызовом спросил он, но такая язвительность только лишь вызвала запоздалый смешок, который все-таки прозвучал со стороны командующего.       — Ты настолько привык к тому, что в любом разговоре тебе вменяют что-то? — С разбойническим прошлым Аккермана это было вполне очевидно. Навряд ли другие бандиты или же пострадавшие от его действий стремились просто пригласить его на чашечку чая. — Ты и так сразил в одного больше всех титанов. А также нашел больше всех гражданских. — Эрвин тоже взялся за чайник, чтобы наполнить кружку, и как бы давая Леви возможность хорошенько обдумать свои следующие слова.       — Тогда что не так? — Аккерман сдерживался, старался охладить свой пыл. Его разрывало. Насколько он уж не любил претензии к себе, настолько же ему сложно было принимать и какую-то похвалу. Он ее не знал. Точнее, может и не помнил. Мать занималась тем, что продавала себя, в попытках прокормить их двоих в жестких условиях Подземного города. Ей было совсем не до того. Ее Леви и не винил, собственно. Повзрослев слишком рано, он сразу уяснил, что без решения своих базовых потребностей, даже на мысли о чем-то добром, о любви, нежности, сил не остается. Пучина бедности засасывает в себя весь этот свет. А что до дядьки… От Кенни мало что можно было ожидать. Методы его воспитания сродни тому, как недалекие умы учат других плавать — бросив посередине озера. Где тут найтись месту похвале?       — Приказы в армии — это один из ее оплотов. И пренебрегать ими чревато последствиями. — Смит взялся за ручку кружки и внимательно следил за каждым мускулом на лице собеседника. — Но, признаю, они не всегда позволяют показать навыки в деле. Потому, тебе требуется больше свободы. И я принял решение повысить тебя до лейтенанта, — как ни в чем ни бывало, командующий сделал глоток чая.       — Это какая-то шутка, да?       — Ничуть.       Леви просто не верил своим ушам. Не так давно некоторых уже повышали, но это были проверенные бойцы. Даже эта его гребаная секретарша и то побольше заслужила звание… Как и в момент, когда решался вопрос в какой отряд определить Аккермана, он не мог понять мотивацию командующего. Уже успел разглядеть что-то за те моменты, когда Леви не раз заваливался к нему в кабинет?       — Повышение даст тебе возможность принимать больше решений самостоятельно. Быть эффективнее на поле боя, — кратко пояснил Эрвин.       Однако за этими словами скрывалось и кое-что еще. Принимая решения самостоятельно, Аккерман будет влиять не только на свои действия, но и в дальнейшем на подчиненных. Он будет не только выполнять приказы, но и отдавать их. На собственной шкуре прочувствует, какова цена этих слов. Это научит его ответственности. И за это Смит не переживал. Он видел, как Леви оберегал Фарлана и Изабель. Ему известно это чувство, как нести обязательства перед товарищами. Потому, командующий и не беспокоился, что новоиспеченный лейтенант начнет творить какую-то ерунду. Тому придется начать относиться к приказам серьезно.       — А как-то иначе провернуть это нельзя? — уточнил Аккерман, заранее уже зная ответ.       — Нет.       И в эту секунду Леви рассмеялся. Ни напряженно, ни нервно, а вполне себе искренне. Даже слегка запрокинул голову, приложив ладонь к груди. Разговор серьезный, так почему же ему смешно? Вмиг все стало таким простым. Все, что копилось последние долгие месяцы, наконец нашло выход. Лейтенант так лейтенант. Да хоть генерал сразу! Плевать.       — Хорошо. Я согласен. — Леви сразу как-то оживился и даже взялся за вилку, чтобы приступить к еде, что продолжала медленно остывать на столе. — Будет интересно, как далеко я зайду, следуя за тобой.       Смит легонько качнул головой и сделал очередной глоток. Его одновременно удивляла и радовала реакция Аккермана. А последние слова показались неким авансом доверия. Этого больше всего не хватало в их общении. Но Леви заметно изменился и был уже не тем, каким только вступил в ряды разведки. Можно прекращать удивляться.       — После ужина подпишем все бумаги. А на тренировке в Тросте сможешь показать все, на что способен, — подвел итог основной части разговора Эрвин.       — Как прикажешь.       Аккерман еще не предполагал, как часто ему предстоит произносить эти слова.

***

      Новость о повышении Леви моментально всколыхнула застоявшееся болото Разведкорпуса. Создавалось ощущение, что кто-то наконец открыл форточку в комнате, которую давно не проветривали. Вакуум, давивший на уши, исчез. По коридорам и закоулкам снова стали слышны шепотки. Первоначальное удивление от столь неожиданного решения командования быстро сменилось легким прикосновением надежды. Если началось какое-то движение, значит, и надежда на лучшее есть. Ведь так?       — Вот это я на правильного человека глаз положила, — самодовольно ухмыльнулась Хид, твердо решившая вернуться к прежней себе, как бы сильно окружение не тянуло в обратную сторону. — Совсем как Алекс на тебя, — нагнувшись ближе к уху Лили, прошептала она.       Та немного поежилась. Теплое дыхание Тим зашевелило короткие волоски рядом с ухом и послало целую армию мурашек по ее спине. Стоун дернула плечами, прежде чем ответить.       — Я его уже отшила, так что можешь больше не поднимать эту тему.       — Ну и меня Леви попытался отшить не так давно. А повышение — еще один повод попробовать… — мечтательно улыбнулась Хид, быстро переключившись с личной жизни подруги на собственную.       Лили воспользовалась паузой и допила воду. Ужин подошел к концу, и народу в столовой оставалось не так много. Благо, и Аккерман уже ушел отсюда, иначе, еще бы одной сцены подкатов от Хид она бы не пережила.       К новости о том, что они с Леви одного звания, Лили отнеслась спокойно. Она уже привыкла к мысли, что Эрвин ничего не делает просто так. Тем более… если он повысил ее, то чем Леви хуже? Как минимум в бою, он значительно превосходил Стоун по силе.       Вечер, отрядные дела подошли к концу. Лили не чувствовала в себе сил прочесть хотя бы одну страницу. Ее внезапно потянуло к чему-то более настоящему, светлому. Активность Хид была бы слишком яркой, не смогла бы принести необходимого облегчения. И она нашла свое утешение в компании кота Титана. Время шло, а пушистик все еще питал к спасительнице нежные чувства. Медленно, вальяжно, он обходил вокруг ее ноги, терся о мягкую кожу сапог. Аккуратно тыкался влажным розовым носиком в протянутые пальцы. Их же потом вылизывал жестким языком. С удовольствием устраивался на коленях. И тарахтел громко, очень.       Усевшись на сухую землю в конюшне, прислонившись к доскам стены, Лили снова почувствовала на своих ногах теплую, живую тяжесть кота. Совершенно не задумываясь, она чесала ему за ушком, проводила по спине, теребила под мордочкой.       Когда у тебя аллергия на кошек — это очень удобно. Глаза быстро краснеют, наполняются влагой. За этой ширмой неизлечимого диагноза было легко прятать настоящие слезы. Никто и лишнего слова не скажет. А после таких сеансов немой психотерапии становилось в разы легче.       В целом, за последние дни Стоун будто снова научилась дышать. Перестала просыпаться в ночи с еще четким эхом кошмаров, звучащим в ушах. Вновь становилась самой собой. Лили, просто Лили.       Но исцеление еще не завершено. Потому, слезы печали смешивались с теми, что были вызваны аллергией. Стоун сопела, шмыгала носом, не собиралась никуда уходить. Солоноватая вода казалась долгожданным дождем, орошавшим пересохшую землю. Еще сегодня эта пустыня была недвижима, безжизненна. А завтра тут уже появятся первые зеленые росточки. Ей просто было нужно время.       Атмосфера конюшни успокаивала расшатавшиеся нервы, убаюкивала глубинные тревоги. Мерное фырканье сотен лошадей нисколько не мешало, а лишь вызывало воспоминания, каково это — ощущать мягкие, с легкой порослью волос, лошадиные губы, нежно ощупывающие руку в поисках угощения. А шерсть кота была еще мягче.       В какой-то момент Стоун поймала себя на том, что на губах заиграла призрачная, неуловимая улыбка. Пожалуй, впервые с момента возвращения из Сигансины. Это была важная точка. Отсюда уже можно было оттолкнуться и вновь всплыть наверх.       До этого жизнь как будто бы поставили на паузу. А теперь Лили стала вспоминать о том, что важно.       Кот сам покинул ее колени. Да и она понимала, что пора идти, на улице ощутимо стемнело. А перед сном возникло еще одно важное дело. Очередное письмо.       «Я жива. Мы продолжаем борьбу. К сожалению, экспедиция откладывается. Но мы еще сможем когда-нибудь увидеться.       Твоя Лили.»       Она не стала расписывать подробности событий в Сигансине. Это было ни к чему. Сил на подобное оставалось мало. Да и эти письма не достигали ожидаемого результата. Сколько месяцев она уже шлет их в Каранес? Может даже полгода. А ответа, самой маленькой весточки, обратно так и не пришло.       Практически пустой листок отправился в конверт. Мысль о том, что эти тексты будут становиться все короче и короче, пока Лили и вовсе не перестанет отправлять письма, отчаявшись, мелькала где-то вдалеке. Но на ней зацикливаться совсем не хотелось. Хватит буксовать на одном месте. Вдохнув поглубже, Стоун улизнула из комнаты, пока тут не объявилась Хидди, и двинула в сторону ящика для писем.       На полдороге ей повстречался командир Джонс.       — Отправлять что-то собралась? — улыбнувшись, кивнул он в сторону конверта.       Лили, в свою очередь, сразу же подметила пачку бумаг в его руках.       — Да.       — Забежишь тогда к Эрвину? Тебе все равно по пути. — Пол протянул ей документы.       Если бы он сам туда пошел, то наверняка бы завис еще на некоторое время. У командира имелись иные планы на вечер. А Стоун очень вовремя подвернулась ему под руку.       Перспектива светить перед Смитом своими все еще красноватыми глазами и слегка опухшим лицом не особо радовала ее, но и отказать в такой мелочи командиру она не могла. Потому, практически сразу приняла бумаги из рук Джонса. Ящик для почты действительно находился совсем неподалеку от кабинета командующего.       — До завтра, — махнул рукой Пол и был таков.       А Лили продолжила свой путь. Письмо быстро оказалось в положенном ему месте. И уже через пару минут она занесла руку над дверью, чтобы постучаться.       — Открыто.       Один шаг — и она уже внутри.       — Добрый вечер, командующий.       Взгляд Эрвина еще не оторвался от разложенных перед ним бумаг, а легкое прикосновение улыбки уже ощущалось на его губах. Кажется, совсем скоро он научиться распознавать ее по одному лишь стуку в дверь. Никто не делал этого так аккуратно, если не сказать робко.       — А, Лили…       Ей было непривычно видеть, как Смит сидит не за своим столом, а на том диванчике, на котором она провела несколько недель, разбирая бумаги Шадиса. Решил сменить обстановку? По количеству документов и уставшему виду стало ясно, что Эрвин занят чем-то очень важным. Да и навряд ли он вообще кого-то ждал сегодня.       — Командир Пол попросил передать, — чуть неровно сказала она, поскольку отголоски аллергии до сих пор терзали ее нос и горло, вызывая раздражение слизистых. Толком не умылась, собираясь это сделать после отправки письма, хорошенько так откиснув в душе.       — Положи на стол, — он кивнул в ту сторону, а сам начал собирать бумаги с дивана. Новые идеи не заглядывали в голову в этот вечер, и, продолжая сидеть здесь, командующий так точно делу не поможет. Лучше он подумает над тревожащими его вещами уже лежа в кровати, в более расслабленной обстановке.       Стоун сделала так, как и попросил Смит, оставив отрядные документы на столе. Она обратила внимание, как главный разведчик убрал документы с сидения рядом с собой. И к ней в голову закрался очень странный, совершенно непонятно откуда взявшийся, вопрос. Не делает ли он это для того, чтобы она села рядом? Существует ли хотя бы малейший шанс для этого? Очевидно же, что проблема, над которой он думает, дается ему с трудом. И, прежде чем как следует разобраться со своими дурными мыслями, Лили выдала:       — Я могу чем-то помочь?       Проявила инициативу. Когда такое вообще было?       Лицо командующего, до этого достаточно спокойное, но со следами напряжения и усталости, в момент расслабилось и даже будто просветлилось. Руки, держащие листки, оказались на коленях. Под слоем формы, кожи, мышц, костей, разлилось тепло, выведшее его из возникшего ступора.       Прошло всего два дня с его возвращения из столицы, но Смит еще не был готов созывать собрание офицеров, чтобы единым фронтом заняться решением вопроса стены Мария. Как лидер, ему самому, в первую очередь, требовалось иметь при себе некоторое количество идей. Потому, о результатах поездки знал пока что только Пол. Ни к чему наводить панику раньше времени, а ведь новости о возможной экспедиции с гражданскими явно вызовет бурю эмоций среди разведчиков.       Но сейчас, когда помощь сама пришла к нему откуда не ждали, можно было воспользоваться предложением. Даже не можно, а нужно.       — Пожалуй, что да. — Эрвин убрал последнюю бумагу с дивана. — Присаживайся.       Два метра пути показались Стоун бесконечно долгими. Сначала она страшно перепугалась, позволив вопросу перевоплотиться из мыслей во вполне реальные слова. Если командующему что-то нужно, он и без лишних разговоров отдаст приказ. Но тут возникла иная ситуация. И когда прозвучал его утвердительный ответ, Лили едва сдержалась, чтобы не выдать возникшую радость. Какой бы не оказалась задача, именно этого ей сейчас не хватало. Вновь вернуться в строй и доказать свою полезность.       Присев на диван рядом со Смитом, она задержалась взглядом на одном из рисунков. Не самом умелом, конечно, но смысл был понятен.       — Это ворота Сигансины?       — Да.       Эрвин тут же протянул ей пачку бумаг, исписанных и изрисованных не очень то аккуратно. Как хорошо, когда не нужно что-то долго объяснять, когда тебя понимают с полуслова. Он облокотился на спинку дивана, позволив себе расслабиться в ожидании, пока Стоун сможет поделиться своими идеями. И, нет-нет, поглядывал на нее, наблюдая, как ее глаза бегают от листка к листку. Она молчала минут пять, не меньше.       — Если честно, я тоже думала о том, что можно сделать с пробитыми воротами. — Она прикусила нижнюю губу, будто опасаясь говорить дальше. — Но… Какие-то сети не помогут против титанов. И даже если удастся сплести особо крепкую, то она окажется слишком тяжелой, чтобы ее поднять. Заложить дыру кладкой тоже не получится, учитывая количество титанов в округе и что раствор должен выстояться. Рвы и прочие препятствия не помогут, а лишь ненадолго задержат наступление врага. — Лили сделала короткий вдох и разочарованно, в первую очередь из-за себя, прикрыла глаза, чтобы потом их снова открыть и посмотреть на командующего. — У человечества нет достаточного количества ресурсов, чтобы справиться с этой задачей. По крайней мере, сейчас. Или мы смотрим на ситуацию не с нужного ракурса…       — Примерно о том же я говорил на совещании в столице. — Изменив свои позицию, он склонился над небольшим столиком, стоящим рядом, и вытащил из груды бумаг папку с итогами заседания. — У нас есть еще четыре месяца, чтобы разработать подходящий план.       — Не мало. — Сначала Стоун испытала некоторое облегчение, но на ее плечи тут же легла тень сомнений. — Но если ничего не получится? — Ей не хотелось верить, нет, даже думать о том, что они не справятся. Что он не справится. Однако как показывает практика, необходимо быть готовыми к любому исходу.       — Если мы не уложимся в срок, то руководство начнет рассматривать вариант экспедиции с привлечением гражданских, — прохладно отозвался Эрвин. Эта затея не стала ему больше нравиться по прошествии времени.       — По факту, это просто способ избавиться от лишних ртов? — Ее голос стал заметно тише, неся с собой легкий подтон горечи. Горечи от жестокости мира, от того, что им приходится с таким сталкиваться.       — Именно так.       Лили вернула бумаги на столик. На этом ее полномочия заканчиваются. Ничего нового по проблеме стены она не скажет. Насколько бесчеловечно отправлять мирных людей погибать за стены. Хотя она и понимала, что это может дать шанс другим продержаться чуть дольше.       — О какой-либо подготовке гражданских наверняка речи не идет. За Стенами бывали только разведчики… — На полуслове Стоун осеклась. Только ли разведчики? Она подняла глаза на Эрвина и вдруг ощутила, как одна из догадок прокатилась по ее телу прохладной волной. — Проблема ведь в продовольствии, правильно?       Командующий слегка приподнял брови, когда усмотрел, как встрепенулась подчиненная. Как в немного красноватых глазах блеснула искра мысли. Неужели она что-то смогла придумать?       — В первую очередь да. Что ты можешь сказать по этому поводу? — Он даже склонился чуть ближе, дабы не упустить ни единого слова.       — А что если совместная экспедиция в честь юбилея королевства была организована по той же причине? Неурожайный год или что-то вроде того? — Стоун вдохнула поглубже, чувствуя, как догадки рвутся наружу, жгут легкие не хуже дыма. Смит же не смел ее перебивать. — Военные… Они же ничего не производят, не обрабатывают земли, живут на налоги. По сравнению с крестьянином, солдат практически бесполезен в вопросах пропитания.       Глаза Эрвина открылись шире. То, что он сейчас услышал, разбудило в нем воспоминания о другом разговоре.       «Как будто бы военное руководство решило, что нужно срочно сократить количество бойцов, сэкономить средства на их содержании», — так сказал старик Жан, участвовавший в экспедиции.       С падением стены реальность разбилась, как глиняный кувшин. Черепки же, доселе разбросанные, начали вновь подходить друг к другу, склеиваться. Все старые наработки, изыскания, они не прошли зря. В этом и смысл стратегического планирования. Делать что-то сейчас, чтобы подготовить фундамент для будущих дел.       — Ты вполне можешь быть права. А учитывая, что это предложение выдвинули люди Джерома, все встает на свои места. — Во взгляде Эрвина все было написано. Вновь возникший энтузиазм. Облегчение от обнаружения очередной зацепки. Да, это не решало проблему ворот, но добавляло еще один козырь в рукав, который пригодится при встрече с культистами.       — Тогда я завтра же просмотрю документы за тот период, — уверенно заявила Стоун.       И что тут еще скажешь? Пожалуй… Эрвин был вновь благодарен Лили. Иначе возникшее ощущение сложно назвать. Благодарность за предложенную помощь, за умения, способность мыслить шире. Кто-то скажет, что это ее работа — положить все на алтарь успеха. Но лишь единицы могли бы свести все нити воедино. Даже сам Смит, отчаянно сосредоточившись на другом, подошел бы к тому умозаключению позже. Не зря говорят, что одна голова — хорошо, а две — лучше.       Образовавшийся внутри клубок не распутать словами. Либо же это прозвучит слишком глупо. Сколько раз Стоун начинала зажиматься, едва ли не скукоживаться, только лишь заслышав слова похвалы в свою сторону. В этот раз нужно что-то другое.       Левая рука Эрвина легла на запястье Лили, слегка сжала его. Сдвинуть ладонь на кисть или, даже сложно представить, положить ее на колено, он себе не позволил. Смит чувствовал, как под его пальцами бьется пульс, как нежное тепло исходит от тыльной стороны запястья. Ощутил движение мышц, сигнализирующее, что она сжала собственную ладонь в кулак. Был ли это знак дискомфорта или же непроизвольная реакция, немой ответ на жест поддержки?       Глаза Стоун на пару секунд опустились вниз, задержавшись на сложившейся картине. Кровь зашумела где-то в ушах. Близко, они были слишком близко. Лили уже совсем позабыла, как еще год назад они вместе «сражались» на тренировке по сплочению, когда их ноги были связаны, когда его рука оказывалась на ее талии, и не раз. То было своего рода необходимостью. И за мгновения до, как она смогла принять свои чувства. А теперь, когда все перевернулось с ног на голову, весь мир изменился, минимальные прикосновения перекрывали доступ кислорода, стискивали грудь болезненной сладостью момента.       Прошла всего пара секунд, тогда как в голове пронеслась целая вечность, вспыхивали и угасали звезды, двигались тектонические плиты. Контроль, только бы не терять контроль. Дабы не вызвать каких-то подозрений, Стоун вновь подняла взгляд на командующего. Должен же он был еще что-то сказать.       — Буду ждать результатов, — без намека на приказной тон, но уверенно, произнес Эрвин и убрал руку с запястья Лили.       Была бы она хоть чуточку более смелой, такой же смелой, как и в собственных теориях, то не позволила бы контакту так быстро прекратиться. Догнала бы его руку на пол пути, сжала ее в ответ. Добавить еще капельку смелости — и уставшая голова оказалась бы на его не менее уставшем плече. А если плеснуть ее щедрее, то…       Ладонь Стоун разжалась на ее же колене. Самое время расслабиться, вести себя естественно. Насладиться мимолетным триумфом, принесенным случайной догадкой, которую еще только предстоит подтвердить.       — Хорошо, — только и смогла выдать она, обрадовавшись своему спокойному тону.       За недолгие мгновения, что Эрвин позволил себе смотреть прямо на Лили, он только сейчас обратил внимание на то, как ее глаза отливали красным. На нее так подействовали новости из столицы? Но убирая руку с запястья, Смит также обнаружил шерсть на ее штанах. Понятно.       — Снова была в конюшне?       Чуть встрепенувшись, Стоун моргнула пару раз. Аллергия выдала ее с потрохами.       — Да. Титану нравится, когда я его навещаю, — легкая улыбка коснулась губ разведчицы, стоило ей заговорить о питомце.       О, не только кот радовался такой компании.       — Так и не пойму, зачем же ты продолжаешь себя мучить. — Эрвин не смог себе отказать в удовольствии усмехнуться. Упрямство Лили не всегда работало в нужную сторону. — Ты ведь будешь продолжать, даже если дать обратный приказ?       — Над приказом я бы еще подумала… — Стоун чуть-чуть поерзала, находя подобное замечание забавным. — Это ерунда, симптомы быстро проходят. — Совершенно не задумываясь, она почесала нос. — Мне… просто приятно за ним ухаживать. В детстве родители не разрешали завести кошку. А как умерла наша старая собака, так животных больше не брали.       — Я в детстве боялся собак, — честно признался Смит.       На лбу Стоун тут же появилось несколько складочек.       — Не может такого быть, — ей сложно было представить чтобы командующий вообще хоть чего-то боялся, даже в столь юном возрасте.       — Да, — удивление Лили особенно его развеселило. — Но зато ловко гонял куриц по двору.       Нарисовав эту картину у себя в воображении, как маленький Эрвин носится за птицами, Стоун рассмеялась. Это было так непривычно, спустя полторы недели тишины. Плотину страха наконец прорвало, жизнь вновь окрашивало лицо эмоциями. И если кто был способен ломать ее внутренние барьеры, так это именно тот человек, что сидит перед ней сейчас.       — Собаки не так уж и плохи, особенно по сравнению с курицами, — Лили откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. — Родители рассказывали, как я лет до трех любила кататься на спине нашего пса. И если… — тут она быстро поправила сама себя, — когда все закончится, я бы хотела завести собаку.       Еще каких-то десять минут назад они ломали голову над тем, как защитить королевство, но случайно завязавшийся разговор привел их к конечной точке всех действий. Победе человечества. Тому можно найти совершенно простое объяснение. Когда знаешь, за что борешься, то извилистая тропинка к этому становится шире и светлее.       — Чем бы ты вообще хотела заняться после этого?       Далекие мечты, они иногда всплывают в мелких образах, во снах, в мимолетных секундах спокойной жизни, что удавалось урвать. Стоун не знала четкого ответа на этот вопрос. В мире без титанов перед каждым открывались бы тысячи дорог. Выбирай любую. Она чуть склонила голову вперед и потрепала рукав куртки.       — Наверное, попробовала бы себя в аптекарском деле. Ну, травы, вот это вот все. — Взгляд Лили вернулся к лицу командующего. — А ты?       Ты.       Сколько времени Стоун ходила вокруг да около. Тщательно следила за своей речью. Не позволяла себе сделать шаг вперед. Все для того, чтобы это «ты» слетело с ее губ так легко и просто. Она крепко сжала в кулак ту руку, что не была видна Смиту, надеялась, что он ничего не скажет на такое своевольство.       И Эрвин никак это не отметил, по крайней мере внешне, притворившись задумавшимся над вопросом. Сам же себя чувствовал котом, готовым вот-вот замурчать, только лишь проведи кончиками пальцев где-нибудь за ухом.       — У меня много вариантов. Я бы хотел путешествовать по землям вне стен. Или пойти по стопам отца и изучать историю. — Он начал загибать пальцы. — А может так и остался бы в армии. Куда я еще сгожусь после стольких лет здесь, — усмехнулся Смит, гадая, будет ли Стоун переубеждать его в последнем заявлении.       Она отрицательно качнула головой.       — Когда все закончится, каждый солдат Разведкорпуса станет героем, не говоря уже о командовании. — В ее глазах промелькнуло что-то хитрое, что-то игривое, чего Эрвин никогда раньше не видел. Не указывая конкретно на него, она все еще говорила довольно обтекаемо. Тем не менее продолжала расширять границы их общения. — Так что можно будет заняться чем угодно.       — Тоже верно. Не столь многие решат здесь остаться. — Командующий скрестил руки на груди точно так же, как и подчиненная, неосознанно копируя ее позу. — Буквально вчера Леви сказал, что хотел бы открыть свою чайную лавку.       — Не удивлена, — фыркнула Лили. — В столовой он пьет чай с таким видом, будто это просто кто-то размешал землю в воде. — Она задумчиво потерла подбородок. — Зато Пол, готова поспорить, вознамерится открыть собственный бар.       — Вполне в его духе… — Эрвин уже и не пытался скрывать улыбку.       Разговор, что начинался как крохотный ключ, бьющий из-под земли, разливался ручьем, вот-вот готовясь превратиться в полноводную реку. Каждая фраза превращалась в каплю в море, наполняя водоем. Одно слово цеплялось за другое.       И они говорили, говорили, говорили…       — …а потом Хид пришлось залезть на крышу барака, чтобы достать собственные сапоги.       Лили только что закончила рассказывать очередную историю из кадетских времен. Как они перешли от планов на будущее к воспоминаниям? Непонятно. Отсмеявшись, Стоун почувствовала острое желание зевнуть, что, собственно, и сделала, прикрыв рот рукой.       — Похоже, я совсем тебя заболтал. Извини, — чуть смущенно ухмыльнулся Эрвин, постепенно наблюдавший, как ее глаза из красноватых превращались в сонные.       — Нет-нет, все в порядке, — немного занервничала разведчица, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. Зевнула то она далеко не от скуки. Сама ведь подливала масло в огонь беседы. — Это… то, что сейчас нужно.       Смит украдкой поглядывал на засуетившуюся Стоун. Едва ли не любовался. Сегодня она открылась перед ним еще больше. Он приблизился к ней еще немного, не в физическом плане, но ментальном. И нельзя было сказать, что подобное не пришлось ему по вкусу.       — Я, пожалуй, пойду…       — Да, конечно, — утвердительно кивнул Эрвин, как бы ему самому не хотелось отсрочить неизбежное расставание.       — Как только найду информацию по расследованию, я сразу сообщу. — Она поднялась с дивана, уже в который раз оставляя частичку себя здесь. Остановившись у самой двери, Стоун напоследок оглянулась. — Доброй ночи.       Эта картина заляжет в архивах его памяти на долгое время. Легкий наклон головы, блеск глаз в тусклом освещении кабинета, аккуратная улыбка, предназначенная только ему.       — Доброй ночи, Лили.       Путь до комнаты прошел крайне быстро. Стоун ощущала необычайную легкость — разительная перемена после полутора недель угнетения и переживаний. Крылья на эмблеме за спиной разворачивались сами собой.       — Ты чего такая довольная? — с подозрением посмотрела на соседку Хид, как только та переступила порог. Сама Тим уже вот-вот была готова отрубиться и все ждала, когда же объявится Лили.       — Отправила письмо домой, — мигом выпалила Стоун первую попавшуюся отмазку.       — Тебя часа два в комнате не было!       — Ну, задержалась немного. — Лили быстро схватила принадлежности для душа и вновь выскользнула из комнаты.       Слава стенам, по ее возвращении, Хидди уже спала. Осталось только одно — самой завалиться на кровать.       Странные вещи происходят, когда дело касается человеческих отношений. Когда ты наблюдаешь со стороны, то каждый жест, каждый взгляд кажутся понятными. Гнев, ненависть, обида, радость, симпатия — все эмоции преподносятся как на блюдечке.       Но это становится совершенно неочевидно, когда дело касается непосредственно тебя. Сразу появляется масса сомнений, отговорок и опасений. А поговорить открыто и прямо — дело особо сложное. Однако рано или поздно наступает момент, когда глаза открываются шире. Когда двое начинают задаваться одним и тем же вопросом.       «Неужели… между нами что-то есть?»